Грехи, грехи, грехи

      — Я спрашиваю, что здесь происходит?— начала громче и яростнее кричать женщина.       — Госпожа Сон, я всё объясню,— наклонилась в поклоне Мизури.       «Кто это?», начал в голове трезвонить Джин.       «Моя бабуленция»       «ЧТО???», мысленно прокричали все присутствующие.       — Извините, Госпожа,— поклонился Джин, до сих пор держа в руках листок бумаги.       — Госпожа Сон, я...       — Молчать, Мизури. Ты всегда доставляла проблемы. У нас был договор.       — Госпожа Сон, но тут такое дело...       — Я знаю в чём дело, Мизури. Но ты как всегда делаешь всё не так, как нужно.       — Что?— не поняла Мизури.       — Твоя мать предупредила меня. Тогда бы уважение к моей дочери давно пропало, если бы я узнала, что всё это время ходила к пустому месту. По крайней мере, ты начала раньше, чем было задумано.       — Я ничего не поняла... Где тогда мама?       Госпожа Сон тыкнула пальцем на ячейку ниже, где было написано «неизвестный».       — И что я должна сделать?       — Я не знаю. Меня не информировала твоя мать. Она всё подготовила тайно и рассказала в самый последний момент.       — Ясно,— вздохнула Мизури.       Она впервые за столько лет разговаривала со своей бабушкой. Да и последний их диалог был не очень удачным. «Это ты во всем виновата» Эти слова прокричала тогда своей внучке Госпожа Сон. Она не стеснялась присутствующих тогда людей вокруг. Не стеснялась того, что шуметь вообще нельзя.       — Это я во всём виновата,— тихо повторила эти слова Мизури, задумчиво опустив глаза.       — Да, ты,— броско подтвердила та с недовольным лицом.       Мизури, поклонившись, ушла. За ней вышли все остальные.       — Что в бумажке?— спросила Мизури, не оборачиваясь, когда все вышли.       — «Ещё плюс шаг... и неизвестность. Искупление стоит дорого, но полное искупление обретается лишь тогда, когда ваш воздух станет менее важен. Важен лишь её воздух. Ты найдёшь её там, где место всему, что дорого»,— прочитал в ответ Джин.       — И что это значит?— уставшим голосом спросила та.       — Не знаю,— так же уставше ответил Джин.

***

      — Так Вы не читали его?       — Я читал.       — А вы чем занимались?       Юнги отчитывал всех, кто остался дома с дневником. Прочитал в итоге только Чонгук, который сейчас почему-то выглядел неважно.       — Я сразу говорил, что читать не буду,— ответил Джун.       — Почему ты не хочешь читать его?— удивлялась такому упорству Мизури.       — Он меня пугает.       — И почему же?       — Слишком...       — По-человечески, да,— ответил за него Чонгук. — Много чувств, мыслей, переживаний. Голова ходит ходуном от такого их количества. Она описывает каждый твой шаг, каждый важный ей вздох своего ребёнка. Это сложно понять нам.       — Оооуу.... Не думала, что вам это будет даваться так трудно.       — Нет, Мизури, ты не поняла,— продолжил спокойно, совсем на него не похоже, объяснять Чонгук. — Ты прочитала дневник не вдумываясь, не ища каких-то секретов. Но для того, чтобы понять, что нам нужно всем делать, нужно читать между строк. Особенно нам. Ты знаешь свою жизнь, знаешь всё в ней, а нам нужно заново прожить её.       — Понятно....       — У нас задание вечером,— предупредил Мизури Намджун.       Мизури кивнула, но потом нахмурилась.       — Как вы узнаете о заданиях?       — Секрет фирмы,— подмигнул ей Чимин с лёгкой улыбкой.

***

      — Нам нужна едаааа,— ныл в который раз Юнги, сидя за столом и ожидая, пока Джин и Мизури доготовят ужин.       — Юнги, не ной,— возмущалась каждый раз Мизури.       — Как плохо, что твой грех гнев,— пробубнил Хосок, сидящий рядом с Юнги.       — Я всё слышала,— пропела Мизури, не отрываясь от занятия.       — Вам помочь?       — Ты умеешь?— удивилась та.       Чонгук цокнула и закатил глаза.       — Ну ладно-ладно, давай тогда вместо меня за мясо отвечай,— ухмыльнулась Мизури и отдала лопатку ему прямо в руки.       Соприкоснувшись друг с другом, по ним будто прошёл электрической ток. Они одновременно подняли взгляд на друг друга и замерли.       «Что это было?»       «Не знаю»       На самом деле Чонгук знал, что это. Чувство эйфории, высшего восхищения и наслаждения. В животе сжимаются мышцы, а в голове немного гудит. Он испытал это однажды, влюбившись в девушку своей мечты... До того, как стать чем-то, чем он является сейчас. Но непонятно одно: почему это произошло сейчас?       — Мясо,— негромко сказал Джин, отвлекая Мизури и Чонгука.       Чонгук взялся за готовку мясо, пока Мизури сосредоточилась на овощах. Тонко нарезая морковь, Мизури нахмурилась и поджала губы. За этим незаметно продолжил следить Чонгук. Ему нравилось наблюдать, как она выдыхает на свою прядь, которая через пару секунд всё равно падает назад на глаза. Как она аккуратно придерживает пальчиками лезвие ножа. И то, как она улыбается себе под нос, когда дорезает всё идеально. Чонгук, не заметив, сам улыбнулся. Это мило и необычно для него.       — Куда овощи, Джин?— не отводя взгляд от дела, спросила Мизури.       — Протушить с мясом, так что закидывай.       Мизури кивнула и подошла к Чонгуку, всё ещё вскидывая свою прядь.       — Держи,— мило улыбнулась Мизури, протянув Чону доску с нарезанными овощами. Чонгук в ответ тоже улыбнулся и взял досочку.       — Я смотрю, вы сдружились,— сказал опять негромко Джин, чтобы не привлечь внимания остальных.       — Угу,— хмыкнул Чонгук, внимательно следя за " очень интересной" сковородой. Джин ухмыльнулся и пошёл накрывать на стол.       — А где Тэхён? Он в последнее время сам не свой,— спросила уже у всех Мизури, повернувшись и обперевшись руками и задницей о столешницу.       — На улице.

***

      Тэхён сидел и смотрел на старый куст красных роз с крыльца. Выйдя к нему, Мизури села рядом и также начала осматривать куст.       — Я тут подумал,— начал Тэхён. — Твоя мама любила цветы, но в вашем саду из цветов только кусты роз...       — Да,— кивнула Мизи, продолжая смотреть в кусты.       — Но были ли это её любимые цветы?       — Нет.       — Розы— цветы пошлые,— вздохнул тот. — Это цветы греха блуда и похоти, страсти и великих чувств, не свойственных человеку. Почему только они?       Мизури изогнула бровь. Тэхён ухмыльнулся и выдохнул.       — Чувства... Об этом писала твоя мама. И в дневнике, и в записке. Может что-то с кустом этим связано? О чём мама не писала? Мизури, всё ещё смотря на куст, нахмурилась.       — Была... Когда мы играли в прятки на улице, я залезла в ещё маленький кустик роз. Мама не нашла меня, сдалась. Но когда я вылазила из куста, моя майка зацепилась за ветку.       В этот момент она подняла свою кофту и на животе, прямо над резинкой свободных спортивных штанов, красовался шрам в виде полумесяца.       — Врачи тогда сказали, что шрам довольно необычный, красивый. И мне он нравится. Само осознание того, что я получила полумесяц от куста роз, меня как-то странно успокаивает.       — Чувства ранят,— задумчиво ответил Тэхён, опять посмотрев на розы, и ушёл.

***

      — Мизури, ты что нахуй творишь такое?       — Копаю кустики, не видно?