Грехи, грехи, грехи

      — Мизури, ты что нахуй творишь такое?       — Копаю кустики, не видно?       Все стояли в немом шоке... Цветы, которые удосуживались отдельного внимания Мизури, сейчас валяются рядом с ней самой. Мизури же, пыхтя, всё дальше и дальше заходит в кустарник с лопатой, уничтожая цветы ею же.       — Ты что, окончательно с котушек слетела?— спросил Хосок, идя на Мизури со злостным лицом. — Ты же пожалеешь потом!       — Я уже жалею,— начала злиться Мизури, повернувшись к нему. — Поэтому если ты сейчас не отойдёшь от меня, я этой же лапатой буду выкапывать тебе могилу. Хосок замер, открыв рот, а сама Мизури вернулась к делу.       Ещё пару минут, копание в кустах и в земле, и парни слышат громкий возглас:       — Есть!       Под одним из кустов она нашла коробочку. Подойдя с коробкой к парням, та помахала ей у них под носом с лёгкой ухмылкой.       — Ты гений, Мизури.       — Это Тэхён, а не я,— улыбнулась Мизури, отдавая коробку в руки Тэхёну.       Тот сначала растерялся, но после открыл коробку, рассматривая содержимое. Все сошлись вокруг него, чтобы было лучше видно.       Открыв белую коробочку, которая размокла и уже даже начинала гнить, они увидели осколок стекла, на котором была нарисована яблоня, а под стёклышком лежала записка на картонке:       «Расскажешь легенду о яблоне?       P.S. беречь/не беречь, помнишь?»       — И что это значит?— спросил Тэхён, вертя в руках разрисованное стекло.       — Я должна рассказать вам легенду,— тихо пробубнила Мизури, сконцентрировав внимание на том же стёклышке.       — Легенду,— переспросил Намджун.       — О девушке и грехах...       — То есть о тебе?— спросил Гук.       — Не знаю. Мама рассказывала эту легенду мне в детстве перед сном.       — Ну так мы ждём,— требовательно попросил Юнги.       С тяжёлым вздохом Мизури начала:       — Когда-то, когда планета только начала появлятся, бог первым существом решил пустить на планету хрупкое создание— девушку.       — А как же Адам и Ева,— ухмыльнулся Тэхён.       — Заткнись,— прошипел Джин.       — Девушка появилась на пустой планете, как чистый лист,— продолжила Мизури. — Девушка была не долго в одиночестве. Перед ней сразу появились грехи. Они просили уйти с ними, поддаться соблазну. Но она отказалась. В напоминание о себе, перед уходом, грехи оставили девушке яблоню с семью ветвями. Дерево быстро выросло в то время, как сами грехи исчезли. Девушка ухаживала за деревом, поливала его водой, которую оставляли девушке. Но плоды она не трогала. Время шло, она старела. Прошло очень много лет. Грехи вернулись и повторили свой вопрос: пойдет ли она с ними... И снова услышали отказ. Грехи выплеснули свои чувства: уныние было настоль расстроено, что разлилось морями и реками по земле; алчность показала звёзды, чтобы все видели, насколько она богата; чревоугодие породило рощи с обилием фруктов, поля; похоть сделала животных, чтобы все видели, с чего начинается жизнь; зависть дала Солнце и Луну, чтобы люди видели, насколько величава она; гнев разлил вулканы, большие леса, пустыни, давая людям прекрасные произведения, опасные для них самих. Осталось тщеславие. Оно вернуло девушке её былую молодость. Все стояли вокруг девушки в ожидании реакции её. Но она поразила их. Она улыбнулась и сказала им: «Вот теперь вы не грехи, а создатели. Теперь мне честь уйти с вами. Жизнь началась с вас» Грехи были поражены её ответом, но поняли, что им уже не нужно уходить.       — Огооооо,— одновременно отреагировали грехи.       — То есть, мы не должны уйти?— спросил Джин.       — То есть мы зависим друг от друга,— пояснила Мизури. — Вы перестанете быть грехами, я останусь жива.       Все замерли.

***

      — Обычно когда у вас задания, вы идёте со мной,— недоверчиво говорила Мизури.       — Сегодня тебе повезло,— ответил Джун, ухмыльнувшись и сложив руки перед собой.       Мизури недоверчиво сузила глаза, продолжая завязывать шнурки на чёрных кедах. Свободные джинсы, белая футболка, косуха. Чонгук незаметно любовался её стилем. Она не старалась выглядеть хорошо, но у неё это получалось само собой.       — Ладно... Надеюсь, на этот раз у вас всё идёт по плану,— сказала Мизури перед тем, как выйти. — Покааа!

***

      «Что за чёрт?»       Эта мысль посетила Мизури, как только она вошла в кафе, где было разбито стекло в двери, сама дверь открыта, а внутри темно.       Она шла тихо, только хрустя подошвой по стеклу. Её внутренний голос разделился: один говорил тихо уйти, сбежать, а второй, напротив...       — Здесь кто-нибудь есть?       Ну да, второе... Жизнь же такая скучная.       В ответ она ничего не услышала и поэтому повторила свой вопрос. И на этот раз в ответ Мизури услышала еле заметный в тишине кашель. Прежде, чем идти в ту сторону, Мизури взяла кусок стекла с собой, на всякий случай.       — Эй?       То злобное начальство, которое Мизури проклинала каждый раз при встрече, которое изымало зарплату и иногда вовсе её не давало, Господин Кан валялся на полу с раной в животе. Изо рта текла кровь, а живот был настолько располосон, что Мизури на секунду показалось, что она увидела его внутренние органы. Он смотрел на неё, держась за живот и ничего не мог сказать. Но в его глазах был страх. Страх смерти.       Мизури быстро подошла к нему, набирая на ходу скорую.

***

      — Ты меня заебала! Ты всегда всё портишь! Тупой человечишка выжил и всё это только из-за тебя!       — Я не такая тварь, чтобы увидеть умирающего человека и уйти!       Как только Мизури вернулась домой, на неё сразу накинулся Чонгук. Хотя ей и так было херово. Хану́ма забрали на скорой, в которую девушка и сама решила не проситься, копы допытывались каждой детали, кафе опечатали и она осталась без работы. «Дерьмо!» Эта мысль крутилась в голове и Мизури, и Чонгука.       — Да?! И с каких же пор мы такие нежные стали?       — Я всегда такой была, потому что у меня есть чувства, в отличии от вас!       — Этими чувствами ты пользовалась, когда убивала своего отца?       Этой выкрикнутой фразы не ожидал от себя даже сам Чонгук. Парни, которые то и дело пытались успокоить разбушевавшуюся молодежь, заткнулись и округлили глаза. Даже Юнги, который вставал между ними и распихивал их руками, просто с открытым ртом уставился на Чонгука. Мизури же, прикрыв рот ладошкой, пыталась сдержать уже накатившие слёзы. Она не хотела их показывать, но шок, заслонивший ей глаза, отвеклал от всего вокруг, включая и эти слёзы.       Она быстро обогнула всех стоящих, направляясь к выходу. Когда Джин пытался что-то сказать ей, она, не повернувшись к нему, выставила ладонь, давая понять, что говорить она не будет. Быстро обулась и ушла.       Чимина в этот момент посетила не свойственная ему ярость.       — Думай прежде, чем говорить, Чонгук! Ты никогда не пропускаешь информацию через мозг. Попробуй в следующий раз, может поможет.       — Она ушла в ночь, ещё этот ливень. Ты в курсе, что может случиться, что угодно?! Мы её не контролируем!— поддержал нападки Юнги.       В это время сам Чонгук с опустошённым взглядом сделал то же, что и Мизури. Он ушёл.       — Заебись!— прокричал Юнги так, чтобы Чонгук это услышал. Он услышал.

***

      Перевалило за полночь, уже даже скоро рассвет. Погода подутихла, но температурка была не очень. Никто не спал. Все ждали, чтобы хоть кто-то вернулся домой. Но в доме была гробовая тишина. Все думали о своём.       На столе, на самом видном месте, лежала та самая записка. Хосок буровил её взглядом очень долго и потом всё же произнёс:       — А что значит «беречь/не беречь»?

***

      ветер в голове гоняет,       но всё рады, что я ещё здесь.       признаюсь, я творение рая       такая, какая я есть.       такой я себя ощущаю.       ангел, упавший с небес.       за что же меня покарали?       внутри меня сидит бес.