Гарри Поттер и новый виток истории

Гарри чувствовал иррациональную брезгливость, стоило ещё недавним ненавистникам подходить к нему с поздравлениями. Особенно Рон, особенно он! Поттер ещё слишком хорошо помнил короткие злобные взгляды друга и его игнорирование. Уизли часто обсуждал с Симусом и Дином подробности своей личной жизни, пересказывая особенности и внешность партнеров. Про омег он начинал говорить в тот момент, как Гарри появлялся в гостиной. Это было до жути неловко. Поэтому, как только Рон подошёл с извинениями, Гарри залепил ему хлесткую пощечину под шок всей гостиной. Однако Уизли покорно склонил голову, принимая удар. — Ты был прав. Подтвердил Рон, болезненно улыбаясь, омега разбил ему губы. Гарри развернулся на пятках, покинув гостиную, он успел кивнуть Оливеру и близнецам, на попечение которых осталось яйцо. Уже возле их комнаты с Анни омегу нагнала Гермиона, которую парнишка пропустил в помещение. — Гарри, не против обсудить нечто личное? Омега удивлённо моргнул, но легко согласился, приседая на диван сбоку от подруги. Девушка пару минут задумчиво крутила колечко на пальце, видимо решаясь. — Что это за кольцо? Заинтересовался омега, указывая пальцем на побрякушку. Гермиона заалела щеками, прижимая ладошку к груди со стороны сердца. — Подарок! Как-то влюблённо промурчала девушка. Гарри легко понял, что со своими проблемами полностью упустил все изменения в жизни подруги. — Кто он? Ласково спросил омега, приманив чарами плед, который накинул на себя и плечи девушки. — Джентельмен! Задорно рассмеялась Гермиона, абсолютно по-детски качая ногами. Поттер закрыл рот ладонью, скрывая собственный смех. — Гарри, а ты? У тебя ведь тоже есть некто, да? Грейнджер нахально поднимала уголки губ, легонько пихая друга в бок. И омега решил расслабиться: отпустить страхи и волнения, просто пошутить с лучшей подругой. Он также весело растянул губы в улыбке, несколько задумчиво дергая прядь собственной челки. — Нас связывает, к сожалению, не любовь, но это «что-то» — наше общее сокровище! Честно признался Гарри, глядя открыто в столь знакомые карие глаза. Гермиона удивлённо приоткрыла рот, а потом сомкнула веки. — Звучит очень поэтично! А что ты испытываешь к нему? Поттер удивлённо приподнял брови, явно намекая на уточнение формулировки. — К твоему избраннику? Последнее слово девушка сказала неуверенно, явно не придумав эпитета лучше. А Гарри задумался: действительно, что он чувствует к Северусу. Покрутив мысль и так и эдак, парень расстроенно фыркнул. Проследив реакцию друга, Гермиона начала подсказывать. — Ну… было ли у вас что-то, кроме «сокровища»? Или может ты представлял какие-либо романтические действия от него в твою сторону? Гарри хотелось сказать Гермионе, что от Снейпа сложно дождаться просто принятия, не то что «романтических» действий, но как-то резко всплыло воспоминания об вряд ли возможных объятиях, которые омега нафантазировал себе перед первым туром. В этот же момент язык словно прирос к небу, отказываясь работать по назначению. — Д-да, представлял. Неловко выдавил парень, кое-как шевеля языком. Подруга расцвела на глазах, слишком виртуозно складывая ладошки под подбородком. — А он? Этот человек совершал что-то для тебя? Это был сложный вопрос, так как их с зельеваром связывали отнюдь не простые отношения. «Что-то для меня? Он защищал нас с дочкой от оборотня, варил для меня улучшенные зелья, вот недавно лечил мое плечо». Гарри нежно улыбнулся, натягивая плед сильнее на промёрзшие плечи. — Делал. Очень много чего. Закончил омега открыто. — А ты? Как встретила своего джентельмена? Девушка приложила палец к губам, то ли подбирая правильную формулировку, то ли вовсе вспоминая этот эпизод. — Ну…. Он заметил меня у озера, когда я читала. Его вроде заинтересовала книга, потому он подошёл, а потом мы разговорились. Гарри расслабленно улыбнулся: хоть у его близкого человека знакомство получилось нормальным. — А как вы познакомились? Вернула вопрос подруга, чуть поводя плечами, явно их разминая. О, это Гарри помнил хорошо. Мерлин, как ему было неловко и страшно в тот момент. — Я чём-то напоминаю ему недруга детства, оттого при первой встречи он меня виртуозно унизил, — Поттер насмешливо фыркнул, осознавая, что вовсе он не грустит от этого, — а я долгое время его боялся и даже оговаривал. Однако наступил момент осознания, который показал, что он слишком много сделал для меня. Гермиона слушала, не перебивая, аж приоткрыв рот от удивления. Ее крайне интересовала формулировка «сокровище», однако девушка решила подождать, вдруг Гарри сам скажет. — А что сподвигло тебя посмотреть на него не как на врага? Увела беседу в нужную сторону гриффиндорка. Внимательно изучая легкий румянец на щеках друга, его подрагивающие пальцы и некую нежную отчуждённость при рассказе об «избраннике». — Это… наверное, … — Гарри бубнил что-то непонятное, кидая на подругу быстрые взгляды, — он крайне ценит наше «сокровище». Подобрал он слова, поворачиваясь к девушке лицом. Гермиона невольно вздрогнула, когда увидела ту искренность, с которой ее друг говорит. Она задумалась, стараясь понять эту сложную формулировку «сокровище». Что может связывать ее робкого друга и этого «экстравагантного» незнакомца. Именно такую оценку девушка дала неизвестному ей человеку. Дверь в комнату распахнулась сама по себе, а потом захлопнулась. Гарри вздрогнул, вспоминая, что мантия-невидимка сейчас у дочери. Ему бы не хотелось, чтобы Анни слышала этот разговор: она стопроцентно упомянет его при отце, а Гарри не хотел снова увидеть в глазах этого человека жалость. Только недавно Северус Снейп стал смотреть на него с каким-то тёплым снисхождением, и омега не хотел этого терять. Но неожиданно его ведьмочка сорвала мантию на бегу, налетая на свою маму с объятиями. — Я такое видела! Воскликнула Анни, забираясь под «крылышко» матери, оттуда поглядывая на Гермиону. Девушку эта парочка умиляла, но общаясь с ними на протяжении нескольких лет, она отчетливо видела странности отношений «брата и сестры». Слишком омега с девочкой были близки, слишком Гарри переживал, стоило малышке пораниться или заболеть, слишком резко заступалась за него Анни в пикировках с Малфоем. Это было искренне, а оттого ещё более непонятно. — Что же ты видела? Тепло улыбнулась Гермиона, на секунду представляя Гарри с крыльями, которыми омега укрывает своего птенца, роль которого досталась Анни. — Как сцепились в драке девушка, приезжая из Франции, и парень, приезжий из … эм. Кажется, она забыла где находится Дурмстранг. Гарри аккуратно поглаживал волосы дочери, полностью расслабляясь и восполняя свои жизненные силы. На секунду появилась мысль, что неплохо бы и самому сесть к кому-то вот так под «крылышко», но это вряд ли осуществимо. Только представив озадаченно приподнятую бровь Северуса, Гарри хихикнул. Слишком просто было нафантазировать себе, как зельевар в гневе вышвырнет его за порог аудитории. — Правда? А из-за чего сцепились? Гарри сонно моргнул, возвращаясь из собственных романтично-абсурдных мыслей. Он так и уснул под веселые смешки своих любимых девочек. Конец ноября сменился декабрем, а это значило, что все ученики сейчас начнут браться за ум: на носу семестровая аттестация, а наличие праздников не смягчит преподавателей, особенно Снейпа и Макгонагалл. Кстати о последней, она подняла настроение всему своему факультету, собрав удивлённых ребят в пустующей аудитории. — Объявление касается всех. Приближается Святочный бал, традиционная часть Турнира Трёх Волшебников. На балу мы должны завязать с нашими гостями дружеские и культурные связи. Бал для старшекурсников, начиная с четвёртого курса, хотя, конечно, вы имеете право пригласить бального партнёра и с младших курсов… Лаванда Браун во всеуслышание прыснула. Парвати Патил ткнула её в бок, едва сдерживая смех, так что рот перекосился, и обе уставились на Гарри. Профессор МакГонагалл и бровью не повела. — Форма одежды — парадная, — продолжила МакГонагалл. — Бал начнётся в восемь часов вечера в первый день Рождества в Большом зале. Окончание бала в полночь. И ещё несколько слов… — Профессор МакГонагалл окинула класс выразительным взглядом. — На Святочные балы, конечно, приходят с распущенными волосами, — проговорила она с явным неодобрением. Лаванда ещё громче хихикнула. На этот раз Гарри понял, что её рассмешило: профессор трансфигурации всегда носила тугой пучок на затылке, не позволяла себе ходить распустёхой в прямом и переносном смысле. — Это, однако, не значит, — профессор строго оглядела класс, — что мы ослабим правила поведения, которые предписаны студентам Хогвартса. Я буду очень, очень недовольна, если кто-нибудь из вас их нарушит. Пока студенты зашумели, обговаривая полученную информацию, Макгонагалл подозвала Гарри, поманив его в сторону от галдящей толпы. — Чемпионы, Поттер, и их партнёры… — начала женщина, постукивая древком палочки по ладони, — так как вы омега, то имеете право пригласит хоть девушку, хоть парня, а потому… — Какие партнёры? Успел вставит Гарри, профессор подозрительно глянула на него, как будто ожидала насмешки. — Партнёры для Святочного бала, — сказала она строго. — Другими словами, партнёры для танца. У Гарри внутри что-то ёкнуло и оборвалось. — Партнёры для танца? — Он покраснел до ушей и поспешно прибавил: — Я не танцую. — Придётся! — Профессор опять стала сердиться. — В Хогвартсе существует традиция: бал открывают чемпионы в паре с выбранным партнёром. Гарри вдруг представил себя в цилиндре и фраке, и его сопровождает девушка вся в оборках и бантиках: так наряжалась тётя Петунья, собираясь на приём, устраиваемый фирмой дяди Вернона. — Я не танцую, — повторил он. — Но такова традиция, — твёрдо заявила профессор МакГонагалл. — Ты чемпион Хогвартса и будешь делать то, что положено его представителям. Так что подумай, пожалуйста, о партнёрше или партнере. — Но я… — Ты слышал, что я тебе сказала? — не допускающим возражения тоном проговорила МакГонагалл. Неделю назад Гарри сказал бы, что найти партнёра для бала — пустячное дело, не чета поединку с драконихой, однако он быстро изменил решение, стоило лишь заметить какими взглядами его провожают девушки. Парни были более пассивны в отношении предстоящего торжества. Гарри жутко нервничал, правда его успокаивал Рон, с которым всё-таки омега помирился. Конечно, не без потерь: Рон вывихнул ему руку, в то время как Гарри разукрасил его лицо, но они помирились. — Я не знаю кого пригласить. Неуверенно заговорил он, невольно прижимаясь к боку друга, случайно уловив горящий взгляд одной когтевранки. — Понимаю, дружище, поэтому найди кого-нибудь побыстрее. Как-то расслабленно бросил Уизли, заложив руки за голову. — Я могу попросить сестренку составить мне пару! Неожиданно очухался Гарри, засияв от этой идеи словно солнышко. — Э, нет, дружище! — Весело заговорил Рон, чуть толкнув омегу в бок. — Принцесса уже идёт с Джорджем. Гарри распахнул глаза: когда это произошло. — Что? А разве Фордж не Анджелину приглашал? Уизли рассмеялся. — Они с Дрэдом поспорили, кто выигрывает — идёт на бал с принцессой, а кто поигрывает — с Анджелиной. Гарри смачно ударил себя по лбу, радуясь лишь тому, что его малышка будет под неусыпным контролем. Близнецы слишком любили Анни, дабы случайно не уследить за ней, тем более, что в зале будет и сам Гарри, так ещё и Северус. Его любимая дочка подслушала разговор преподавателей о том, что никто из них не уезжает. Омега снова невольно поник, кажется, ему не суждено дожить до Рождества, судя по агрессивно-настроенным девушкам. — Знаешь что, — сказал друг, — тебе нечего волноваться. Ты — чемпион. Ты только что победил венгерскую хвосторогу. Спорим на что хочешь, у тебя от девчонок отбоя не будет? Помня о недавней ссоре, Рон изо всех сил старался подавить прорывающуюся горечь. Но самое интересное — Рон оказался прав. На другой же день третьекурсница-пуффендуйка в кудряшках, с которой Гарри ни разу и словом не перемолвился, пригласила его на бал. Он был так поражён, что у него непроизвольно вырвалось «нет», не успел он остановиться и осмыслить происшедшее. Девочка, надув губы, отошла, а Рон, Симус и Дин весь урок истории магии над ним подтрунивали. Через день Гарри получил ещё два приглашения — от второкурсницы и, к своему ужасу, от пятикурсницы, у которой был такой мощный вид, что он даже испугался — откажет он ей, и она пошлёт его в нокаут. — А она хорошенькая, — отдал ей должное Рон, перестав смеяться. — Она выше меня на голову, — никак не мог прийти в себя Гарри. — Только вообрази, как я буду выглядеть с ней в паре! Ему вспомнились слова Гермионы, сказанные про Крама: «Он им нравится только потому, что он чемпион». И Гарри часто думал: пошли бы эти девчонки с ним на бал, не будь он чемпионом? Но в целом, должен был признаться Гарри, несмотря на неотвратимо надвигающийся бал, жизнь его решительно изменилась к лучшему. И причина этому — золотое яйцо, похищенное у хвостороги. Он почти не сталкивался в коридорах с открытым недружелюбием. Скорее всего, этим Гарри обязан Седрику. Наверняка он вправил мозги пуффендуйцам в благодарность за спасительную подсказку. Уменьшилось и число значков с призывом поддержать Диггори. Драко Малфой, конечно, не упустил случая подразнить его выдержками из статьи Риты Скитер, но они вызывали всё меньше смеха. Последние дни семестра были на редкость шумными. Какие только слухи не витали по замку о предстоящем бале. Гарри и половине не верил. Поговаривали, например, что Дамблдор купил у мадам Розмерты восемьсот бочек хмельной медовухи. Но то, что приглашена группа «Ведуньи», было истинной правдой. Кто такие «Ведуньи», Гарри понятия не имел, ведь в доме Дурслей не было волшебного радио. Но судя по ажиотажу среди выросших под музыку ВРВ (Волшебного Радиовещания), это был сверхзнаменитый ансамбль. Некоторые учителя, среди них и крошка Флитвик, махнули рукой на старшекурсников, ополоумевших от предстоящего бала. Он позволил на своём уроке в среду играть кто во что горазд, а сам беседовал с Гарри о блестящем применении Манящих чар в его поединке с драконом. Другие учителя подобного понимания не проявили. Ничто не могло отвлечь профессора Биннса от истории магии, даже собственная смерть, тем более такой пустяк, как Святочный бал. И как только ему удавалось превратить кровавые, жестокие восстания гоблинов в рассказ, равный по скуке докладу Перси о днищах волшебных котлов? МакГонагалл и Грюм заставляли студентов работать на уроке до последних минут. И конечно, Снейп скорее бы полюбил Гарри, чем позволил бездельничать в лаборатории зельеварения. Окинув класс не предвещающим ничего доброго взором, он сообщил, что на последнем уроке будет контрольная по противоядиям. — До чего вредный тип! — возмущался Рон в тот день вечером. — Обрушить на нас такую контрольную! Столько придётся зубрить! Испортил последние дни перед Рождеством! А Гарри невольно веселился, вспоминая холодные темные глаза и милую розовую фенечку на запястье профессора, а когда он подошёл оставить колбу со своим зельем, то имел радость наблюдать полностью изрисованную детскими карикатурами личную тетрадь преподавателя. Конечно, Северус одарил его предупреждающим взглядом, но при этом даже не постарался скрыть «смущающие» атрибуты. Альфа наоборот будто хвастался, ненароком выставляя напоказ поделки дочери. Один рисунок Анни даже стоял в рамке на столе профессора, и это было до того по-семейному мило, что омега почти постоянно улыбался. Администрация школы, обуреваемая желанием поразить гостей из Шармбатона и Дурмстранга, проявила небывалую изобретательность. Замок никогда ещё не выглядел так нарядно. Летающие сосульки свисали с перил мраморной лестницы, традиционные двенадцать ёлок Большого зала увешаны светящимися желудями, живыми ухающими совами из чистого золота и другими волшебными игрушками. Рыцарские доспехи пели рождественские гимны. А Пустой Шлем радостно призывал: «О, чистые души, стекайтесь во храм…» К сожалению, он помнил только половину этого гимна, возвещающего рождение Господа. Завхоз замка Филч раз десять извлекал из доспехов Пивза, откуда тот между гимнами распевал песни собственного сочинения и весьма грубого содержания. Рождество настало как-то слишком быстро. Только Гарри шарахался от настроенных на победу дам, а сейчас он любовался на зелёную ель в их небольшой комнате. Его дочка ещё спала, умилительно посапывая в кулачок. Омега вздохнул, немного неловко дёрнув ленточку близ стоящего подарка. Он ждал пробуждения Анни, дабы малышка первая зашуршала бумагой. — Ты выглядишь счастливым. Заметил мистер Пломбир, грациозно соскакивая с кресла и подходя к омеге. Гарри улыбнулся, позволив белому облаку расположиться на своих коленях. Он легко почёсывал котика за ушком, мечтательно глядя на сверкающие между зелёных иголочек огоньки. — Я сейчас счастлив. Честно признался Гарри, наклоняясь и целуя кота в лоб, отчего тот удивлённо распахнул свои глазищи. — Понимаешь, сейчас у меня есть все. Дорогие друзья, самая лучшая дочка и вроде любимый человек, а ещё сегодня чудесный праздник! Закончил омега, даже всплеснув радостно руками. Кот наблюдал за ним с тёплым снисхождением. — Значит хорошо. Закончил пушистик, помахивая кончиком хвоста. Гарри возобновил приятную зверю чесотку. Они ещё перекидывались ничего не значащими фразами, пока с кровати малышки не раздалось шебуршание. — Мам, с Рождеством! Ещё сонно проворчала малышка, яростно потирая слипающейся глаз. Гарри одарил своё солнце ласковой улыбкой, радуясь, что течка выпала на даты после Рождества. Иначе он бы и с постели не встал, и испортил настроение всем. Обняв крепко своё сонное чудо, омега поцеловал ее в лоб и подвёл к куче подарков. — С праздником, доченька! Ласково проговорил парень, отстраняясь, дабы ребёнок мог разворошить столь долгожданные подарки. Как и ожидалось: стоило девочке увидеть блестящие коробки, как все остальное отошло на задний план. Пока Анни старалась в один момент разгрести свои сокровища, Гарри продолжал ненавязчивый разговор с мистером Пломбиром, который был посвящён во все сложности омеги. Если честно, больше всего советов касательно проведения собственных течек Гарри получил именно от этого пушистого товарища, а уже потом от мадам Помфри. — Ты ведь понимаешь, что скоро боль станет невыносимой? — кот смотрел серьезно, недовольно мотая хвостом. Ну не нравилось ему, что этот глупый омега творит подобную чушь, имея под боком истинного. Нет бы сходить поговорить, провести вместе эту дрянную течку, так нет! Мы же упёртые, он же нас ненавидит… зачем его просить о том, что альфе неприятно? А потом он пластом лежит три дня, пока его дочь молится, чтобы ее нерадивый родитель концы не отбросил. Ладно, стоило признать, что болевой порог у омеги высокий, но это его не оправдывает — думал кот, кося серыми глазищами. Гарри всех его напутствий, затрагивающих эту тему, старался избегать, отводя глаза и заламывая пальцы. — Понимаю, — тихо пискнул Поттер, не решаясь в этот раз врать другу и себе, — поэтому как-нибудь поговорю с профессором. Осознав, что большего он не добьётся, мистер Пломбир фыркнул, отворачивая морду. — Мама, это твоё! Воодушевлённо защебетала Анни, вылезая из-под мохнатой ели и демонстрируя матери большую коробку, повязанную нежной золотой лентой. Гарри восхищенно ее принял, читая письмо, прикреплённое к ленте. «Мой дорогой крестник, прости, что не могу быть с тобой в этот прекрасный праздник, но обещаю, что следующее Рождество мы встретим вместе! До меня дошли новости о святочном балу, а про твоё участие в турнире я уже высказывался ранее, не хочу повторять и портить праздничный настрой. Я долго думал, что тебе подарить такого особенного, запоминающегося. И вот… последние новости мне подкинули идею. Надеюсь тебе понравится! С любовью, Сириус Блэк.» Улыбнувшись такой реакции взрослого мужчины, Гарри аккуратно потянул края банта в разные стороны, надеясь открыть подарок красиво. Стоило снять крышку, как он невольно застыл, не в силах вымолвить и слово. — Что там, мам? Анни подлезла под рукой родителя, а после захлопала в ладоши в восхищении от увиденного. — Какая красота! Это был белоснежный костюм. Не мужской и не женский. Гарри не находил слов. Ткань жемчужной волной струилась сквозь пальцы, оставляя ощущение холодка. А в отдельной коробочке, которую омега даже и не заметил в начале, обнаружились белоснежные туфли на каблуке. Гарри невольно покраснел, не потому что наденет туфли (омеги могли носить и юбки и платья), просто он лично никогда не акцентировал внимания на своём поле, да и жизнь с маглами отпечаток оставила. — Мам, ты будешь самым красивым! Запрыгала Анни, ее глаза так блестели, что Поттер не смог сказать ничего против. Изначально он собирался надеть обычный мужской смокинг, но отчего-то передумал, увидев подарок Сириуса. Ему хотелось себе соврать, что он его наденет, дабы не расстроить крестного, но по правде говоря, он захотел себя показать. А от этого осознания было очень стыдно. И уже вытянув наряд из коробки и приложив к себе, Гарри вспомнил, что партнера у него нет, о чем и сообщил дочери, немного печально улыбаясь и складывая чудесный подарок. Но Анни как-то проказливо усмехнулась, а потом схватила мантию и вынеслась из комнаты под ошалевший взгляд омеги. Вернулась она минут через десять, довольно улыбаясь. Поттер не стал выпытывать смысл совершенного поступка, договариваясь с Добби, дабы им принесли рождественский завтрак в комнату. Девочке идея понравилась, а потом она долго смеялась, разглядывая подарок домовика (носки) на ногах матери. Мистер Пломбир поведал малышке, что омега тоже подарил эльфу тот же атрибут одежды. Четыре часа вечера наступили неожиданно, все остальное время прошло незамеченным, полное получением подарков, поздравлений и ярких эмоций. Поэтому вернувшись в комнату, Гарри отправил дочку мыться, а сам достал ее чудесное платьеце. Еще два часа ушло на полную подготовку своего ребёнка, зато малышка была истинной принцессой. Чёрный подол платья смоляными волнами спускался до пола, спереди не переходя уровня колен. На спине юбка была сшита с лифом и украшена серебряными нитями с нанизанными на них бусинами жемчуга. Белоснежный топ был ажурным и оголял животик. Гарри решил заплести своей неугомонной стрекозе что-то достаточно крепкое, дабы причёска выжила до окончания праздника. Он смастерил по две косички с каждой стороны, протянув между прядями чёрные ленты, а чуть ниже затылка вывел волосы в хвостики. Образ получился красивым и немного хулиганским, полностью отражая характер Анни. Пока малышка крутилась перед зеркалом, омега тоже сходил в душ, и спокойно бродил по комнате, ероша волосы полотенцем, когда в дверь постучали. Парень удивлённо приподняла брови, но отложив мокрую ткань, поспешил открыть. — Да, что…? Но невольно подавился словами, осознав, кто стоит по ту сторону. На омегу насмешливо смотрел Драко Малфой, который выглядел крайне привлекательно в чёрном смокинге и с зачёсанной на макушку челкой с одной выбившейся прядью. Гарри открыл и закрыл рот, пока его не отрезвили слова. — Почему ты до сих пор не готов, Поттер? Драко сунул руки в карманы, недовольно сведя брови. — Я…я Но омегу перервала дочь, вылетев счастливым ураганчиком и взяв маму за руку. — Это я попросила снежка. Воскликнула малышка, будто эта фраза должна объяснить все. Гарри с Драко переглянулись, и омега посторонился, пропуская альфу в комнату. Малфой шустро оббежал глазами уютное помещение и присел в кресло. — Потти, может ты начнёшь собираться? — Всё-таки буркнул слизеринец, искоса поглядывая на Анни, которая из-за спины омеги строила пакостливые рожицы. — А да… я сейчас… Гарри потерялся, чуть растеряно оглядываясь. Оставив дочь с гостем, омега направился в свою спальню, где на кровати покоилась коробка с подарком Сириуса. Парень скинул собственное обычное одеяние, сменил тёмное белье на светлое и наконец примерил белоснежный подарок. Костюм был настолько приятным, что омега невольно радостно рассмеялся и покрутился перед зеркалом, аккуратно застегивая молнию на спине и воротнике. Изумрудная брошка на шее идеально сочеталась с глазами, придавая образу таинственности и дороговизны. Убедившись, что все сидит идеально, Гарри обул туфли, замкнув ремешки на тонких лодыжках. Ему пришлось применить заклинание равновесия, так как ходил на каблуках он далеко не элегантно. Затем омега подбежал к зеркалу, шустро расчесав волосы, но потом бросил это дело и воспользовался палочкой. Благодаря дочке он знал заклинание, способное создать причёску даже из таких непослушных волос, как его. Он с интересом наблюдал, как смоляные пряди зашевелились, вытягиваясь и ложась по-другому, а пока это происходило, Гарри заметил ещё одну коробочку на дне подарка Сириуса. Поттер подхватил ее и открыл, рассматривая изящное жемчужное украшение, которое потом быстро вплел в волосы на месте пробора и вышел из спальни. Драко снова соревновался в колкостях с маленькой егозой, пока их не прервал стук каблучков. Он с ухмылкой поднял голову и не смог найти слов. Омега перед ним выглядел невероятно, даже со своим смущением и заламыванием пальцев. — Братик, ты восхитителен! Завизжала малышка, прыгая и хлопая в ладоши. И слизеринец был с ней согласен, если поначалу он лишь исполнял просьбу принцессы, к которой проникся болезненной симпатией, то сейчас — он завидовал самому себе: отхватить такого красавчика как раз по силам серебряному принцу замка. Ухмыльнувшись собственным мыслям, альфа поднялся и приблизился, протягивая руку в перчатке к омеге. Гарри как-то неловко попятился, но подал дрожащую ладонь. Цепко перехвативших тонкие пальчики, Драко прикоснулся губами к прохладной коже. — Прекрасно выглядите. Он включил очарование на максимум, чем вогнал и без того нервного омегу в краску. Гарри слабо кивнул и присел в кресло, к которому его провёл альфа. — Мы должны подождать Джорджа, он идёт с Анни. Ласково проведя ладонью по щеке дочери, сообщил Поттер, подняв глаза на Драко. Альфа покорно кивнул и наколдовал темпус, уточняя время. До бала осталось полчаса. Джордж пришёл через десять минут и присел на одно колено перед своей партнершей, а потом застыл статуей, приметив Гарри. Омега просто не ожидал, что на него будут так смотреть, а потому очень боялся навернуться на ступенях. Однако Драко ситуацию контролировал и крепко держал своего партнера, позволяя ему цепляться за собственный локоть. Конечно, после этой демонстрации все в коридоре зашепталась, обсуждая столь неординарную парочку. В холле яблоку было негде упасть. Скорей бы пробило восемь — двери зала распахнутся и начнётся долгожданный бал! Многие всё ещё искали в толпе своего кавалера или даму с других факультетов. Дубовые входные двери тяжело отворились, и в холл вошли гости из Дурмстранга во главе с профессором Каркаровым. Сразу за ним шёл Крам с незнакомой красивой девочкой в голубой мантии. В раскрытые двери Гарри успел заметить перед замком на лужайке возведённый волшебством грот, полный розовых кустов, среди которых высились каменные скульптуры Деда Мороза и северного оленя. Над кустами и скульптурами порхали разноцветные светляки. Это были настоящие живые феи, только совсем крошечные. — Участники Турнира, пожалуйста, пройдите сюда, — прозвучал голос профессора МакГонагалл. Профессор была в мантии из красной шотландки, тулью шляпы украшал довольно-таки безобразный венок из чертополоха. Она объяснила чемпионам, что пока им надо постоять здесь: они войдут в зал парами, церемонно, после того, как все остальные усядутся за столы. Флёр Делакур с Роджером Дэвисом встали первыми у самых дверей. Дэвис не верил своему счастью и не отрывал зачарованного взгляда от красавицы Флёр. Подошли Седрик с Чжоу, Гарри отвернулся: не хотел сейчас говорить с ними; взгляд его упал на девочку, стоявшую с Крамом, и у него от удивления раскрылся рот — это была Гермиона! Только совсем не похожая на себя. Волосы, обычно напоминавшие воронье гнездо, гладко расчёсаны и скручены на затылке в красивый блестящий узел, лёгкая мантия небесно-голубого цвета, да и походка совсем другая, наверное, потому, что плечи не оттягивает тяжёлый ранец. И она улыбалась, правда, немного скованно, передние зубы у неё и правда уменьшились. Как это он сразу не заметил? — Привет, Гарри, привет, Драко, — махнула им Гермиона. Она с таким же неподдельным восхищением рассматривала друга, как и он ее. Потом девушка что-то шепнула Виктору на ухо, поднявшись на носочках, а затем приблизилась к Поттеру. Малфой благородно кивнул, признавая красоту девчонки, но его собственный кавалер был более ярок. — Позволь я кое-что… Неловко начала Грейнджер, вынув откуда-то палочку. Гарри подруге доверял и покорно прикрыл веки, возможно, она хотела поправить его причёску. — Вот и все! Ярко улыбнулась Гермиона, отступая, а потом протягивая омеге наколдованное зеркальце. Поттер смог понять, что подруга его подкрасила: пара прыщиков на виске стали практически незаметными, а на веках появились еле видимые стрелочки. Без зеркала и не поймёшь, что в нем изменилось. — Спасибо. Нежно улыбнулся он девушке и аккуратно обнял, дабы не потревожить чужую причёску. Гермиона сжала его ладони и вернулась к собственному партнёру. Двери в Большой зал распахнулись, и толпа хлынула в зал. Поклонницы Крама, те, что устраивали засаду в библиотеке, проходя мимо, казалось, готовы были убить её. Только Рон, поравнявшись с Гермионой, не удостоил её взглядом. Когда все наконец уселись по местам, МакГонагалл велела оставшимся встать друг за другом парами и следовать за ней. При их появлении весь зал захлопал, и профессор МакГонагалл повела их к большому круглому столу в дальнем конце, за которым сидели судьи. Стены зала серебрились инеем, с тёмного, усыпанного звёздами потолка свисали гирлянды из омелы и плюща. Длинные обеденные столы исчезли, вместо них — сотня столиков, каждый человек на десять. На столиках уютно горят фонарики. Гарри шёл, боясь одного — как бы у всех на глазах не споткнуться, и крепче цеплялся за твёрдый локоть Драко. Дамблдор, возглавлявший судейский стол, встретил подошедшие пары сияющей улыбкой, Каркаров — нежданное совпадение — смотрел на Крама и Гермиону совсем как Рон. Людо Бэгмен в пурпурной мантии, расшитой золотыми звёздами, громко аплодировал вместе со всеми. Мадам Максим, сменившая чёрную атласную униформу на свободную мантию из лёгкого светло-лилового шёлка, тоже вежливо хлопала. Не было только мистера Крауча. Вместо него пятым за столом судей важно восседал Перси Уизли в тёмно-синей, с иголочки, мантии. Остальные места предназначались для участников состязания с их дамами. Отливающие золотом тарелки, перед которыми лежали меню, всё ещё были пустые. Гарри нерешительно взял карточку с рождественской виньеткой и огляделся — официантов нет. Дамблдор, однако, внимательно изучал список блюд, после чего заказал, глядя в свою тарелку: «Свиные отбивные!» И на тарелке тотчас явились с пылу с жару котлеты. Тут все сразу смекнули, что делать, взяли меню, и золотые тарелки наполнились едой. Гарри с любопытством глянул на Гермиону: как ей новый способ подавать кушанья, не лишняя ли работа для эльфов? Но Гермиона и думать забыла о защите прав домовиков. Она увлечённо беседовала с Виктором Крамом и не замечала, что и как ест. Гарри не слышал ни разу, чтобы Крам с кем-то разговаривал. Он всё больше молчал, а теперь разговорился, да ещё с явной охотой. Драко пару минут глядел, как Перси Уизли достаёт его партнера, а потом влез в беседу, одним махом меняясь местами с Поттером. Гарри аж потерялся от такой резкости, однако Перси сразу отстал, заметив холодный взгляд блондина. Гарри окинул взглядом зал. Хагрид сидел за одним из учительских столов и, не отрываясь, глядел в их сторону. На нём был всё тот же ужасный бурый с ворсом костюм. Он махнул рукой, и мадам Максим, заметил Гарри, ответила тем же. Опаловое ожерелье на её могучей шее мягко переливалось, отражая огоньки фонарей. Гермиона учила Крама произносить её имя: он звал её «Геримона». — Гер-ми-о-на, — медленно, по слогам произнесла Гермиона. — Герм-ивона, — повторил Крам. — Гораздо лучше, — похвалила Гермиона, заметила, что Гарри на неё смотрит, и улыбнулась. После ужина Дамблдор встал и пригласил всех последовать его примеру. Взмахнул волшебной палочкой, столы отъехали к стенам, образовав пустое пространство. Ещё один взмах, и вдоль правой стены выросла сцена — с барабанами, гитарами, лютней, виолончелью и волынкой. На сцену вышел ансамбль «Ведуньи», встреченный восторженными рукоплесканиями. У ведуний были длинные растрёпанные волосы, чёрные мантии нарочито порваны и потёрты. Гарри с нетерпением ждал, чтобы они заиграли, совсем забыв, что за этим последует. Ведуньи разобрали инструменты, фонарики на столах погасли, и участники состязания со своими дамами и кавалерами поднялись со своих мест. — Пойдём, — шепнул Драко. — Сейчас полагается танцевать. Вставая, Гарри запутался в полах непривычного наряда. «Ведуньи» заиграли грустный медленный танец. Вышли на середину зала, которая была ярко освещена. Гарри старался избегать устремлённых на него взглядов (краешком глаза он всё же заметил, как Симус с Дином махнули ему, едва сдерживая смешки). Драко решительно взял обе его руки, одну положил себе на плечо, другую крепко сжал. «Не так уж и плохо», — подумал Гарри, неторопливо описывая круги (вел Драко). Гарри глядел поверх голов, но скоро и сами зрители, разобравшись на пары, присоединились к танцующим, и Гарри перестал ощущать на себе взоры десятков глаз. Рядом с ним танцевали Невилл с Джинни, которая всё время морщилась — Невилл то и дело наступал ей на ноги. Дамблдор вальсировал с мадам Максим. Она была чуть выше него, впрочем, для дамы её роста и полноты мадам Максим танцевала вполне грациозно. Грозный Глаз неуклюже топтался в тустепе с профессором Синистрой, которая явно опасалась его деревянной ноги. — Недурные туфельки, Поттер, — прохрипел Грюм, буравя волшебным глазом мантию Гарри. Подавив румянец, омега тепло ответил. — Благодарю, сэр, это подарок крестного. В этот момент Драко его аккуратно прокрутил, а Гарри порадовался, что хоть где-то его тонкокостность пригодилась. Малфой смотрел внимательно, а потом сморщился — Гарри наступил ему на ногу. — Прости! Тихо пискнул омега, чуть крепче сжимая плечо альфы и обеспокоенно поглядывая на их ноги. — Не смотри в пол, — прозвучало строго над ухом, — держи подбородок высоко поднятым и не зажимайся. Серьезно продолжил слизеринец, со смешком наблюдая, как омега через его плечо что-то упорно высматривает. Заприметив дочку рядом с двумя рыжими верзилами около стола с пуншем, Гарри расслабленно выдохнул. Прозвучала последняя дрожащая нота и партнеры поклонились друг другу, Драко элегантно подал локоть, за который Гарри ухватился, сдвигаясь … в центр зала. — Нет! — испуганно и зло зашипел он, сверля кавалера недовольным взглядом. — Давай посидим! Однако его проигнорировали, чуть более резко и грубо обхватив за талию. — Тише, Myosotis! — Шикнул альфа, крепче сжимая пальцы партнера, красиво обтянутые белоснежными перчатками. — Кто? Тихо и заинтересованно шепнул Гарри, глядя в серые глаза слизеринца. — Бестолочь. Хмыкнул насмешливо Малфой, шустро начиная движение под задорную новую песню. Гарри неловко хватал ртом воздух на слишком резких разворотах, а когда Драко, обхватив его талию, оторвал от пола, то омега еле как сомкнул зубы, чтобы не вскрикнуть от неожиданности. — А ты достаточно легкий! Удивлённо буркнул Малфой. Поттер поднял удивлённо-смущённый взгляд, снова скашивая глаза на плечо кавалера. — Давай после этой песни подойдём к столу с пуншем? Попросил омега, не замечая, что уже сам элегантно движется без направляющего. Драко растянул губы в улыбку и нагнулся к брюнету ближе. — Через песню, Myosotis! — уловив недоуменно-обиженный взгляд, он пояснил. — Следующая песня очень красивая. И Гарри ему поверил, дёрнув уголками губ. Драко оказался хорошим танцором, который закружил своего зажатого партнера, а потом они весело смеялись, раскрасневшись и подбежав к столу с пуншем, Поттер держал слизеринца все также под руку под довольным взглядом дочери. Он отпустил Драко, аккуратно поправляя причёску своей егозы, она было тоже красной, но до одури счастливой. Джордж что-то говорил Драко, когда Фред пригласил Гарри на танец. Парень неловко глянул на Малфоя и Анджелину, но те улыбнулись и кивнули. Эта мелодия была умеренно быстрой, позволяя расслабленно покачиваться, двигаясь по кругу. — А ты у нас невероятный красавчик оказывается, — заговорил Джордж, довольно щурясь, — не зря так долго прятал от всех свою привлекательность. Гарри благодарно кивнул, повернувшись под рукой Уизли. — Все стараниями Сириуса. Фред хохотнул, наступая и вытягивая их сцепленные руки. — А у Бродяги шикарный вкус! Гарри знал, что эта неугомонная парочка успела познакомится с его крестным. Танец кончился, когда Поттер уже еле сдерживал смех, цепляясь обеими руками за плечи Фреда. И под предлогом, что хочет подышать свежим воздухом, покинул компанию разговорившихся альф, приметив, что Драко танцует с Анни. По краю зала омега обошел танцующих и вышел в холл. Парадные двери были распахнуты настежь, в розовом саду мерцали, порхая с куста на куст, крохотные феи. Парень спустился по лестнице и очутился в гроте, полном цветущих розовых кустов, между ними бежали извилистые дорожки, мощённые цветной плиткой, над кустами высились каменные статуи. Где-то плескалась вода, должно быть, фонтан. Здесь и там на резных скамьях сидели ученики, отдыхая от танцев. Гарри прошёл в глубь сада и скоро услыхал знакомый голос. — Не вижу, Игорь, никаких причин для беспокойства. — Как ты можешь, Северус, закрывать глаза на происходящее? — с явной тревогой возразил Каркаров, понизив голос: вдруг кто подслушает. — Тучи сгущаются все последние месяцы, и меня, не стану скрывать, это очень тревожит… — Тогда беги, — посоветовал Снейп. — Беги, я уж как-нибудь объясню твоё бегство. Что до меня, я остаюсь в Хогвартсе. Голоса слышались всё ближе, и скоро из-за поворота появились их обладатели. Снейп с каким-то особым озлоблением раздвигал кусты волшебной палочкой, оттуда с испуганными возгласами то и дело выскакивали тёмные фигурки, а Снейп так и сыпал наказания. Мимо него прошмыгнула девочка. — Минус десять очков Пуффендую, Фосетт, — проскрипел он. — Минус десять и Когтеврану, Стеббинс, — следом за девочкой из кустов выскочил мальчик. — А вы что тут делаете? — заметил Снейп впереди Гарри. Каркаров, явно недовольный такой встречей, нервно схватил кончик козлиной бородки и стал накручивать её на палец. — Просто гуляю, — кратко ответил он, неловко глянув на зельевара. — Правилами не запрещено. — Вы обещали мне отдать сегодня мою вещь, Поттер, — холодно бросил Северус, Каркаров же, осознав, что в их компании появился третий участник, недовольно кивнул и ушёл. Гарри растеряно захлопнул ладонями по карманам, а потом испуганно глянул на профессора. — Сэр… какую вещь? — совершенно растеряно пискнул Гарри, стараясь вспомнить. Он застыл, когда альфа согнул руку в локте, таким образом ненавязчиво предлагая пройтись. Заалев щеками, омега робко обхватил чужой локоть, подстраиваясь под неспешный шаг. — Вынужден признать, что вы сегодня ослепительно красивы и, что удивительно, элегантны. Уже менее холодно проговорил Северус, мерно шагая под стук каблуков омеги. У Гарри задрожали губы, но он смог поднять глаза на своего альфу. — Это лучшее, что я услышал за сегодняшний вечер, — тихо ответил он, надеясь не нарушить такую нежную обстановку, — если позволите, то хочу заметить, что вам крайне идёт собранные в низкий хвост волосы. Снейп действительно выглядел невероятно в чёрном, как смоль, фраке под белоснежную рубашку и столь же темных штанах, отсутствие удлиненной мантии явно демонстрировало длинные ноги и выдающийся рост мужчины. Гарри невольно подметил, что в танце со Снейпом придётся встать на носочки, а потом тут же тряхнул головой: Северус никогда не пригласит его на танец. — Признаю, что с хвостом более удобно, в плане — волосы не мешают обзору. Объяснил собственные ощущения зельевар, продолжая увлекать попутчика все дальше от парадного входа. Поттера это мало волновало, ему хотелось спросить про Каркарова и почему Снейп соврал, но он не знал, как мужчина на это отреагирует. Они дошли до большого каменного оленя, за которым искрились струи мощного фонтана. На скамье у самой воды сидели две огромные фигуры, любуясь лунными бликами. — Я как вас увидел, сразу всё понял, — раздался почему-то охрипший голос Хагрида. Гарри и Северус замерли: в такие минуты лучше, наверное, людям не мешать… Гарри оглянулся и увидел сзади за кустом Флёр Делакур с Роджером Дэвисом. — Что вы поняли, ’Агрид? — промурлыкала басом мадам Максим. Как же быть? Хагриду только свидетелей не хватало. Не хотел бы Гарри быть сейчас на его месте. Лучше всего заткнуть уши и громко замычать какую-нибудь мелодию. Но это невозможно. По спине каменного оленя полз жук, Гарри принялся разглядывать его, но жук был неинтересный, и он невольно слышал каждое слово тайной беседы друга. — Понял, что мы с вами… одинокие. У вас кто, отец аль мать? — Я не понимаю вас, ’Агрид… — У меня — мать. Может, самая последняя в Англии. Я её и не помню толком… она нас бросила. Мне и трёх годков не было. Да и какая из неё мамка! Не в их это обычае. Что с ней сталося? Не знаю. Может, давно померла… Мадам Максим молчала. Гарри, сам того не желая, оторвал взгляд от жука и прислушался. Хагрид никогда не рассказывал им о своём детстве. — Как она ушла, отец долго убивался. Крохотной был такой. Я его в шесть лет на комод сажал, коли надоест шибко. Оченно любил его смешить… — Хагрид замолчал. Мадам Максим сидела, не шелохнувшись, и молча глядела на серебристые струи фонтана. — Отец, конечно, меня растил… а потом взял и помер — я только в школу пошёл. И мне уж тут всё самому пришлось. Дамблдор, однако, помог. Всегда был такой добрый… Хагрид вытянул из кармана огромный шёлковый в крапинку платок и громко высморкался. — Что это я всё о себе… Мне про вас интересно. Вы-то по матери, по отцу? Мадам Максим вдруг поднялась и сказала: — Здесь холодно. — Но какой бы холодной ни была погода, голос её звучал ещё холоднее. — Пора идти в замок. — А? В замок? Посидите ещё, я никогда не встречал других, как я. — Других каких? — ледяным тоном спросила мадам Максим. «Промолчи, Хагрид, не отвечай», — молил Бога Гарри. Они с профессором стояли в тени, омега стиснул зубы и надеялся, что Хагрид не ответит… — Полувеликанов, конечно, кого же ещё? — Да как вы смеете, ’Агрид?! — вскричала мадам Максим. Флёр и Роджер выскочили из своего укрытия, как пробка из бутылки. — Такой оскорблений! Полувеликан? Муа? Я… я просто широка в кости! И она умчалась, с треском ломая кусты. Испуганные светлячки стайками взмывали в воздух, а Хагрид остался сидеть на скамье и глядел ей вслед — в темноте нельзя было разобрать, что выражало его лицо. Потом он встал и пошёл, но не в замок, а во мрак ночи, в сторону своей хижины. — Пойдём, — сказал Северус, увлекая побледневшего спутника в сторону, к кустам белых роз. — Удивительная бестактность, — хохотнул мужчина, останавливаясь рядом с резной скамеечной, около которой сверкали первозданной чистотой жемчужные цветы. — Не стоит, пожалуйста, — тихо попросил омега, сжав пальцами ткань фрака на руке мужчины, мало надеясь на выполнение просьбы, но альфа поддался, послушно прекращая. — Я солгал, мистер Поттер, о «своей вещи». Он сообщил это настолько прямо и откровенно, встав напротив омеги и глядя точно ему в глаза. — Солгал, дабы отделаться от Игоря. Вы меня спасли. Как-то нежно закончил Снейп, ожидая реакции на свой монолог. — Ох, вот как. Значит я счастлив, что смог хоть раз быть вам полезен, а не приносить неприятности, как обычно. Тихо закончил омега, опуская глаза на обтягивающиеся пальцы, как вторая кожа, белоснежные перчатки. Северус издал смешок. — Вы это поняли лишь спустя три с половиной года? Гарри покраснел и начал дергать приятную на ощупь ткань. — Да, простите. Альфа почему-то молчал, а потом Гарри услышал шорох и щелчок, словно что-то отломили. Он как загипнотизированный смотрел, как Снейп аккуратно держит в руках жемчужный бутон, а потом приближается. Омега почувствовал касание к собственным волосам, а потом мужчина отстранился. — Вам идёт. Тихо шепнул Снейп, опуская руку, которую Гарри успел перехватить и сжать, правда не представляя что делать дальше. — Спасибо! Он поднял сияющие глаза на мужчину и продолжил, не замечая, как голос полнится нежными нотками. — Позвольте сделать ответный подарок. Северус удивлённо приподнял брови, но кивнул, позволив себе улыбку, когда его неожиданный спутник обернулся к тем же розам. Гарри отломил два листочка и провёл над ними палочкой, после протягивая в ладонях новенькие перчатки, такие же, как и на нем самом, отличающихся лишь чёрным, точно ночь, цветом. Северус шокировано принял подарок, пробегаясь по ткани пальцами. — Не знаю, захотите ли вы танцевать, но думаю, что на ваших изящных руках смотреться они будут очень уместно. Сконфужено закончил Поттер, отстраняя ладони, которыми успел обхватить свободную руку альфы. Он был рад, когда Снейп не придрался к формулировке выражения, а потом и вовсе застыл, когда к нему наклонились. — Они прекрасны, благодарю. «Р» вышла рычащая и чуть затянутая, правда руки омеги снова перехватили и на секунду сжали, а потом Гарри снова ухватился за подставленный локоть. Они продолжили путь, любуясь пищащими над кустами феечками. — Сэр, а что значит «Myosotis» (Гарри произнёс немного неверно)? — Где вы это услышали, Поттер? — Удивлённо приподнял брови Северус. — «Дурак» означает. Гарри улыбнулся, приложив палец к губам. — А Драко сказал, что «бестолочь». Северус скользнул по нему тёплым взглядом, признавая: — Я не очень силён во французском, но думаю, что не сильно ошибся со смыслом. Гарри рассмеялся в голос, не собираясь прикрывать рот или приглушать голос. Ему было комфортно и очень хорошо, он не успел заметить ласковой улыбки альфы, удивлённо моргнув, когда они уже поднимались по ступеням к парадному входу. — Поттер! А я тебя обыскался! Драко встретил их в холле, оценивающе пробежав взглядом. — Я ещё недолго займу мистера Поттера, мистер Малфой, у нас неимоверно увлекательная беседа о морщирогих кизляках. Драко смог лишь ошарашено согласиться, Гарри тоже не понял, что сказал профессор, лишь улыбнулся слизеринцу. — Простите, сэр, о чем? Неловко шепнул омега, когда его ввели в ярко освещённый зал. Северус глянул искоса, дёрнув уголком губ. — Это не столь важно, Myosotis. Гарри улыбнулся, почему-то сейчас он не чувствовал обиды за легкое обзывание. — Позволите пригласить вас на танец? Он застыл, когда прозвучали эти слова, а чуть согнувшейся в поклоне альфа с протянутой ладонью вынудил его покраснеть. Гарри быстро стянул собственные перчатки, вкладывая холодные пальцы в чужую руку. — Я буду счастлив! Искренне заверил он, замечая удивлённые глаза профессора. Омега успел заметит пару ошарашенных взглядов, в том числе и Рона, пока он кружил в вальсе со своим истинным. И ему действительно пришлось встать на носочки. Описывая круги под тихую инструментальную композицию, омега чувствовал себя самым счастливым, сжимая пальцы в замок с пальцами альфы. Они чуть выбивались своими широкими шагами и большим кругом танца, в отличии от других, предпочитающих мягко пошатываться на месте. Омега не знал, как вымолвить все то, что он чувствует в данный момент, неловко наступая на ногу партнёру. Альфа над его головой фыркнул, привлекая кавалера за талию ближе, так, что Гарри от неожиданности врезался в крепкую грудь носом, подняв удивлённые глаза. — Сейчас темп ускорится, — объяснил действие Северус, все убыстряя движения, отчего Гарри стал сбиваться. — Тише, не смотри под ноги, смотри на меня, — мягко проговорили у самого уха, ловко крутнушись на месте. Поттер честно устоял лишь потому, что был буквально выплавлен в чужую грудь. Он послушался совета, почти не отводя глаз от темных изучающих его самого зрачков мужчины. Конец мелодии застал омегу врасплох, из-за чего он оступился, теряя равновесие. Однако крепкие руки его удержали, мягко переклонив в пояснице. Очнулся от шока и этой романтичной магии Гарри лишь от буйных хлопков со стороны, тут же краснея и примыкая вплотную к Северусу, тот не противился, все ещё держа руку на чужой талии. Однако позже он отступил, протягивая ладонь, целуя чужую пясть, глядя в это время исключительно в изумрудные глаза. — Благодарю, Myosotis! Томно прошептал альфа, выпрямляясь и отпуская чужие пальцы. Гарри успел лишь немного грустно шепнуть благодарность, а профессор уже растворился в толпе. — Признаю, это было очень чувственно! Протянул Драко, увлёкший Гарри в последний танец за этот вечер. Они мягко пошатывались, положив головы на плечи друг друга. При очередном повороте омега с удивлением заметил, как профессор Снейп надевает чёрные перчатки и лишь потом подаёт ладонь мадам Помфри. Гарри покраснел, уткнувшись лбом в чужое плечо, на секунду глянув на собственные пальцы, скрытые шелком перчаток. С окончанием мелодии альфа подставил локоть и вывел его из зала, провожаясь в комнаты. Уже рядом с дверью он застыл и отвёл глаза. — Мне кажется, что ты не безнадёжен, Потти, — заговорил Драко, возвращая уверенность в собственном голосе, — вряд ли я смогу ещё раз нарычать на красавчика, с которым обжимался во время вальса! Гарри не сдержался и рассмеялся открыто и тепло, а потом приблизился и обнял слизеринца. — Я тоже, Драко, больше не смогу кривиться при виде своего элегантного кавалера, который так активно кружил меня в танце! — ласково поговорил омега, отстраняясь и разжимая руки. — Спокойной ночи, Myosotis, спасибо за прекрасный вечер! — Драко прикоснулся губами к его запястью, дождался, когда тонкая фигурка омеги скроется в комнате и лишь потом спустился вниз.