Гарри Поттер и новый виток истории

Сириус просил Гарри сообщать ему обо всём необычном, что делается в Хогвартсе, и Гарри тем же вечером написал, что мистер Крауч побывал в кабинете Снейпа. Написав письмо, Гарри стал думать о том, что для него было сейчас важнее всего: как двадцать четвёртого февраля провести под водой без воздуха целый час. Однажды Гарри рассказал Рону об аквалангах, и Рон предложил снова воспользоваться Манящими чарами и достать в ближайшем магловском городе в магазине акваланг, ласты и маску. Но Гермиона тут же в пух и прах разнесла его предложение, сказав, что даже если Гарри до двадцать восьмого февраля и сумеет научиться плавать с аквалангом (что сомнительно), то его наверняка исключат из Турнира за нарушение Международного кодекса волшебной секретности. Маглы обязательно заметят летящий в небе акваланг. Анни хохотала во весь голос, слушая изречения друзей, а по хитрым ухмылкам Снейпа омега понял, что дочка и с отцом поделилась их глупой идеей. — Лучше всего, — сказала Гермиона, — превратиться во что-нибудь, например, в подводную лодку. Жаль, что мы ещё не проходили превращение человека! Оно будет только на шестом курсе. Лучше теперь и не пытаться, может плохо кончиться… — Да уж, только перископа на голове мне и не хватало, — заметил Гарри. — Может, кого-нибудь заколдовать при Грюме? А он меня во что-нибудь такое и превратит… Хотя омегу крайне настораживал профессор Грюм, Гарри не знал почему, учитывать применение непростительных он не видел смысла, но Поттер заметил, что его интуиция вопит дурниной при этом человеке, а ещё дочка его сторонится. В этом во всем было что-то не так… — Станет он спрашивать, во что ты хочешь превратиться! — серьёзно сказала Гермиона. — Нет, тут нужно хорошенько подумать. И Гарри с мыслью, что ещё немного и начитается на всю оставшуюся жизнь, снова обложился пыльными книгами и принялся искать заклинание, чтобы выжить без воздуха. Гарри, Рон и Гермиона проводили в библиотеке все большие перемены, вечера и даже выходные. Анни дула щеки, но понимала волнение матери, а оттого лишь чаще стала требовать объятий перед сном и при пробуждении. Гарри выпросил у МакГонагалл разрешение посещать Особую секцию библиотеки, даже попросил помощи у сердитой, грифоподобной библиотекарши мадам Пинс, но нужного заклинания они так и не нашли. Гарри то и дело от отчаяния прошибал холодный пот, и он стал рассеян на уроках. Гарри никогда раньше не обращал особого внимания на озеро, он к нему привык так же, как к Запретному лесу или к самому замку. Теперь всякий раз, садясь в классе у окна, он всё глядел и глядел на огромное зеркало из ледяной воды стального цвета, а тёмное дно озера представлялось ему таким же далёким, как луна. Вспомнилась осенняя прогулка с дочерью, тогда главной задачей омеги было вовремя остановить дочку, дабы любимая непоседа не познакомилась с гигантским кальмаром тет-а-тет. На тот момент отношения с Северусом Снейпом были ужасными, а ведь столько времени уже прошло, столько изменилось. Так же мистер Пломбир теперь каждый день донимал Поттера, настаивая на разговоре с истинным, чем уже успел здорово надоесть, хотя Гарри честно признался, что трус, и с таким предложением к альфе не пойдёт. Так же, как и перед схваткой с хвосторогой, время стало куда-то улетучиваться, словно часы заколдовали, и они ужасно заспешили. До двадцать четвёртого февраля — неделя (ничего, ещё есть время)… пять дней до двадцать четвёртого (пора бы уже что-то найти)… три дня (пожалуйста, ну, хоть что-нибудь! Ну, пожалуйста…). За два дня до второго тура у Гарри пропал аппетит. Анни не на шутку уже переживала: ее мама и так не отличался мощным телосложением, а теперь на этой нервной почве вообще стал прозрачным. Гарри уже и забыл что ненароком попросил кое-что у Северуса Снейпа. Профессор задержал его после пары, с лёгким интересом рассматривая студента. — Мистер Поттер, так получилось, что подробности турнира уже известны преподавателям (не говорить же этому омеге, что уже на следующий день понёсся к Дамблдору с вопросами о «пропажах», а когда директор подтвердил, что это будут люди, Северус его чуть не придушил) на дно поместят самых близких друзей или родных чемпионов. Гарри тут же вскинулся, поднимая глаза и замечая такое же беспокойство на дне чёрных зрачков альфы. — Так ведь нельзя! Он потупился, окидывая взглядом стол и натыкаясь на книгу «Травы донных глубин и их свойства». — Интересуетесь травологией, сэр? Омега даже не заметил, что его голос от страха за ребёнка выцвел, став абсолютно безэмоциональным. — Она необходима в зельях, Поттер, однако на этот раз это не мои изыскания, — Северус встал и подошёл к шкафу рядом со столом, зарывшись в стопки пергаментов. — Это профессор Стебль оставила для Лонгботтома, однако ваш товарищ совершенно забыл про теоретический источник для своего проекта. Вы случаем ему не передадите, а то бравый гриффендорец и чувств лишится, если я вызову его в неурочное время. Гарри невольно прыснул, он научился восхищаться подколками Снейпа в сторону себя и других людей. Этот мужчина умел опускать ниже плинтуса даже молчанием, а когда открывал рот — спасения ждать не приходилось. — Хорошо, сэр, я передам. Снейп кивнул и проводил ученика настороженным взглядом. Он так просто не позволит опустить собственную дочь на дно! Анни как раз должна прийти к нему сегодня вечером. Северус не стал говорить омеге, что завтра вечером соберут «пропажи», дабы опустить под воду, иначе бы грустным молчанием Поттер не обошёлся, он бы не позволил забрать ребёнка, тем самым продемонстрировав их связь. Гарри квёло поднимался наверх по лестнице, изредка кидая взгляд на передачку Невеллу. Между страниц лежала закладка, за которую омега потянул, пока неподвижно стоял на движущейся лестнице. На странице теснились зарисовки какой-то мерзкой травы, похожей на пучок червей. От скуки парень даже прочитал, что это «Жабросли», которые позволяют отращивать съевшим их жабры, соответственно дышать под водой. Оглядев это добро, Гарри захлопнул книженцию, прикинув, что необычная тема у Невилла для проекта, а потом до него дошла информация, прочитанная ранее. — Не может быть! Восхищенно охнул омега, снова распахивая книгу на нужной странице. Написанное не изменилось, доказывая, что это не была лишь иллюзия уставшего сознания. Под эйфорией от находки Гарри даже не заметил как пришёл к гостиной факультета. Нельзя сказать, что он там не бывал, просто в последнее время довольно редко там появлялся, в отличии от дочери, которая мухой носилась по всему замку. А из рассказов Драко Гарри узнал, что в гостиной Слизерина его ведьмочка тоже была, сразив всех девчонок наповал своими ангельскими глазками. — Невилл! Гарри пролетел через гостиную, чуть ли не кубарём ввалившись в спальню для мальчиков, чем напугал всех там присутствующих. Симус, который был омегой Дина Томаса, вытаращился на незваного гостя, выронив из рук аккуратно сложённую ранее мантию. Самого Дина в комнате не было, как и Рона, только Невилл и Симус. Быстро кивнув в качестве приветствия, Гарри тут же прицепился к Лонгботтому. — Невилл, вот, ты забыл после урока зельеварения. Профессор Снейп попросил передать и напомнить о ее сроках сдачи, дабы ты поторопился со своим проектом. Невилл расслабился и улыбнулся, перенимая книгу из чужих ладоней. — Нет, Гарри, профессор Снейп обознался. Я уже закончил проект, там остались лишь сущие мелочи, но книгу мне действительно стоит вернуть профессору Стебль, она из ее личной коллекции. Поттер улыбнулся в ответ, решив узнать для себя нужную информацию. — Невилл, а ты случаем не знаешь, где можно раздобыть жабросли? Гриффиндорец задумался, потерев подбородок. — Я читал про них, эта та трава, которая помогает дышать под водой, да? Ну, для ее добычи обычно отправляется специальный отряд, таких называют Плантколлекторами, они добывают редкие или сложно доступные растения на ингредиенты. Жабросли можно заказать в аптеке, правда выйдет дорого, но тебе ведь это нужно на послезавтра, а они быстрее чем за три дня не присылают заказ. Прости. Гарри хоть и расстроился, но виду не подал, улыбнувшись другу. — Ты же о них проект делал, да? Я видел закладку и посмотрел, прости, пожалуйста. Повинился омега, только сейчас задумавшись, что, возможно, Невилл хотел держать это в секрете. — Все нормально, Гарри, не переживай. Это не секрет, но мой проект не о Жаброслях, про закладку не знаю — не помню ее — хотя может просто не заметил. Я писал про Сквозных прошлюцев. Не представляешь какие это восхитительные растения! Невилл ещё щебетал, но Гарри его уже не слушал. Другая тема, книга, забыл, закладка, Жабросли. — Северус? Удивлённо, но крайне тепло прошептал Гарри, однако Невилл его услышал и прервался. — Ты что-то спросил, Гарри? Ещё раз поблагодарив Невилл и пожав ему руку, Гарри попрощался с двумя Гриффиндорцами, кубарём вываливаясь в общую гостиную. Там он уже вежливо попросил перо у одного младшекурсника и набросал запрос в аптеку. Весь день проходил кувырком и сейчас он с друзьями бежал на уход за волшебными существами… Уход вёл снова Хагрид. И то ли в извинение за соплохвостов, то ли оттого, что соплохвостов осталось всего два, то ли Хагрид желал доказать, что он ничем не хуже профессора Граббли-Дёрг, только и он взялся рассказывать о единорогах. Об этих волшебных существах он, как оказалось, знал столько же, сколько о чудовищах, хотя, будь у единорогов вместо рогов ядовитые клыки, он бы говорил об их повадках с большей охотой. Для урока Хагрид поймал двух маленьких единорожиков. Взрослые единороги белого цвета, а жеребята — золотые. Парвати и Лаванда пришли в совершеннейший восторг, даже у Пэнси Паркинсон при виде двух малышек перехватило дыхание, хотя она всеми силами старалась это скрыть. — Жеребят заметить проще, чем взрослых, — объяснил Хагрид. — Года в два они делаются серебряными, а рога вырастают годам к четырём. Взрослыми они становятся в семь лет и уж тогда только белеют. Жеребята доверчивые, мальчиков не боятся. Коли хотите, можете погладить. Да сахаром их покормите. Гарри позволил себе отвлечься, восхищенно подкармливая этих прекрасных малышей, которые к нему прилипли и отходить не собирались. Девочки дули губы, Хагрид посмеивался, Драко показывал большой палец, пока Слизеринцы не видели, а Гарри гладил золотистую шерстку, прекрасно осознавая почему жеребята к нему привязались. Просто они чувствовали, что у него есть ребёнок, и пусть молоком от омеги не пахло, но он мог защитить, раз имеет собственное потомство. Примерно так Гарри описывал мысли единорожиков. После слов Северуса омега теперь дочь от себя никуда не отпускал, что самой девочке не очень нравилось. Однако Анни видела, что ее мама очень напряжен. Да и папа тоже. Она когда вчера вечером пошла к нему, отец ее сначала осыпал целой горой каких-то заклинаний, покрутил во все стороны и в конце надел на шею амулет, запретив его снимать. Анни кстати спокойно Снейпа называла отцом или папой без свидетелей. Потому что альфа изначально понял что их что-то связывает, а дабы этот умный мужчина не начал копать, стараясь узнать правду, Анни сразу выдала правду. В благодарность за честность Северус ни разу не спросил про мать девочки, лишь кивая, когда она тепло о нем отзывалась. Однако малышка подозревала, что ее папа уже все знает. Слишком Северус Снейп был въедливым и точным, а неизвестные переменные его не устраивали. Но раз папа позволяет так себя называть, маме проблем не делает, а ее, возможно, любит — все хорошо. Анни ни за что не признаётся Гарри, что называет Северуса отцом и при нем самом, Поттер считал, что дочка позволяет себе подобное лишь в их комнате, поэтому она молчала, дожидаясь потепления отношений между родителями. Вечером, перед днём второго тура, Гарри оставил дочь с лучшими друзьями, а сам кинулся к кладовой зельеварения (спасибо карте Мародеров). Он намеревался взять оттуда Жабросли, а потом вернуть на их место заказанные из аптеки, они кстати придут через три дня, как и говорил Невилл. О том, что эта травка есть в запасах Хогвартса, ему рассказали близнецы, игриво сверкая глазами. Эта парочка не меняется! Но Поттер поддался на их провокации и теперь станет воришкой… снова. Он уже выбрался из кладовки, уложив в карман столь ценные Жабросли, и обратил взгляд на карту в надежде проверить пути отхода, однако заледенел, когда увидел точки Гермионы и дочки около кабинета профессора Макгонагалл. — Нет… нет! Его рот резко закрыли, прям через мантию, прижав прохладную ткань к губам парня. — Тихо, Поттер, или вы хотите перебудить весь замок, а потом объясняться перед всеми касательно кражи школьного имущества. Гарри резко стянул с головы мантию, оборачиваясь к профессору зельеварения. Ему сейчас было глубоко плевать на шум, замок и наказания… — Их забрали! В ужасе зашипел омега совсем по змеиному, стараясь отцепить чужую руку от собственного плеча. — Я сказал тихо! Вы ничего изменить не сможете. С девочкой все будет хорошо, Альбус лично занимается накладыванием чар. Слова мужчины не сильно ободрили, но страх чуть унялся. — Идите спать, мистер Поттер, или я последую примеру Грюма и наложу на вас империо. Северус развернулся и оттащил ночного воришку аж до лестницы, проследил чтобы тот направился в собственные покои и удовлетворенно выдохнул, довольный проделанной хитростью. Он успел распылить над Поттером зелья сна без сновидений, оно должно подействовать через восемь минут и вытянуть из ледяных пальцев карту. По ней же и проследил, как четвёртый чемпион попадает в комнату, а вскоре его точка застывает, показывая, что он больше не двигается — значит уснул. Проверив через полчаса и через час и убедившись, что точка там же, Северус выдохнул. Русалка на картине в ванной старост высоко над головой подняла его «Молнию» и хихикала, а Гарри скакал как пробка в мыльных пузырях под её утёсом. — Ну, достань! Ну, допрыгни! — смеялась с издёвкой русалка. — Не могу, — захлёбываясь, кричал Гарри и пытался схватить метлу. — Отдай, ну отдай! Русалка ткнула его в бок древком метлы и захохотала. — Больно же! Отстань! Ай… — Гарри Поттер должен проснуться. — Не толкайся… — Добби должен разбудить Гарри Поттера, сэр. Гарри Поттер должен проснуться. Гарри открыл глаза. Он лежал головой на смятой подушке, уснул прямо в одежде. Гарри поднял голову и, щурясь от яркого дневного света, поправил очки. — Гарри Поттер должен спешить! — пискнул Добби. — До второго испытания десять минут! Гарри Поттер… — Десять минут? — осипшим спросонья голосом спросил Гарри. — Десять… Как, десять?! Он поглядел на часы. Без двадцати девять! У Гарри душа ушла в пятки. — Гарри Поттер должен спешить! — Добби дёрнул Гарри за рукав. — Гарри Поттер должен быть у озера вместе с другими, сэр. — Добби пора на кухню, сэр, — пропищал Добби в коридоре. — Добби будут искать. Удачи вам, сэр. Гарри уже промчался по коридору и, сбегая по лестнице через три ступеньки, крикнул: — Спасибо, Добби! Пока! В вестибюле ещё копошились запоздалые студенты, они только что позавтракали и шли из Большого зала к озеру поглядеть на второе испытание; все в страхе на него оглядывались и отпрыгивали в сторону. Гарри выскочил в раскрытые дубовые двери и скатился вниз по парадной лестнице, сбив с ног Колина и Дэнниса Криви. Гарри побежал по лужайке. На улице было солнечно и морозно, на противоположном берегу озера высились трибуны, те самые, что стояли в ноябре вокруг загона с драконами. Трибуны были забиты до отказа, студенты оживлённо переговаривались, и невнятный гомон, отражаясь от воды, доносился до Гарри. На ближнем берегу у самой воды стоял покрытый золотой парчой стол судей, и Гарри помчался туда напрямик вдоль озера. Седрик, Флёр и Крам уже стояли у судейского стола и ждали его. Гарри подбежал и с разбегу остановился у стола, забрызгав грязью мантию Флёр. — Где ты был? — важно с укором спросил кто-то. — Испытание вот-вот начнётся. Гарри увидел за судейским столом на месте мистера Крауча Перси Уизли, мистер Крауч снова не приехал. — Ну-ну Перси, — вмешался Людо Бэгмен, облегчённо вздохнув при появлении Гарри. — Дай ему хотя бы отдышаться. Дамблдор дружелюбно улыбнулся Гарри, Каркаров и мадам Максим холодно поглядели в его сторону, сразу было видно, что они его не ждали. Гарри согнулся и упёрся руками в колени, тяжело дыша. В боку кололо, словно между рёбер загнали нож, а времени на отдых уже не осталось. Людо Бэгмен расставил участников вдоль берега озера на расстоянии десяти футов друг от друга. Гарри стоял с краю, рядом с ним Крам в купальных плавках и с волшебной палочкой наготове. — Всё в порядке, Гарри? — прошептал Бэгмен, отставляя Гарри от Крама ещё на несколько футов. — Знаешь, что делать? — Ага, — ответил Гарри, потирая бок. Бэгмен нервно дёрнул плечом и вернулся к судейскому столу, направил волшебную палочку на горло, как тогда, на Кубке мира, и произнёс: — Сонорус! — его голос тут же понёсся через озеро к высоким трибунам. — Ну, что ж, наши участники готовы ко второму испытанию. Начнём по моему свистку. За час они должны найти то, что у них отобрали. Итак, на счёт три: раз… два… три! Холодный неподвижный воздух огласил пронзительный свист, трибуны взорвались криками и рукоплесканьями. Гарри, не глядя, что делают другие участники испытания, скинул ботинки, стянул носки, достал из кармана комок жаброслей, сунул в рот и побрёл в озеро. Вода в озере была ледяная и резала ноги, как будто это была не вода, а огонь. Мантия и брюки промокли, и чем глубже Гарри заходил, тем тяжелее они становились; он зашёл в воду уже по колено, даже глубже, ноги немели и скользили на плоских, заросших илом камнях. Гарри усердно жевал скользкие, как щупальца осьминога, будто резиновые водоросли. Зайдя в воду по пояс, он остановился, проглотил водоросли и стал ждать. На трибунах засмеялись. Глупо идти вот так в озеро безо всякого волшебства, глупее ничего и не придумаешь. Гарри дрожал от холода и весь покрылся гусиной кожей, холодно стоять в ледяной воде, да ещё ветер треплет за волосы. На трибунах смеялись всё громче, особенно старались слизеринцы, свистели и улюлюкали, и Гарри старался не глядеть туда. Вдруг Гарри почувствовал, словно ему на лицо наложили невидимую подушку, зажали рот и нос, он судорожно вздохнул, и у него закружилась голова. Лёгкие опустели, а слева и справа на шее словно полоснули бритвой… Гарри схватился ладонями за шею и почувствовал под ушами широкие щели, которые открывались и закрывались, словно хватали воздух — жабры! Без дальнейших раздумий Гарри сделал то, что только и можно было теперь сделать — нырнул в воду. Глоток ледяной воды показался глотком жизни. Голова перестала кружиться, второй глоток воды плавно прошёл сквозь жабры, и мозг насытился кислородом. Гарри поглядел на руки, в зелёной озёрной воде они казались призрачными, а между пальцами выросли перепонки. Он изогнулся и взглянул на ноги — голые ступни вытянулись и тоже сделались перепончатыми, вместо ступнёй у Гарри отросли ласты. Ледяная вода вдруг стала просто прохладной и приятной и удивительно лёгкой. Гарри вытянул руки, сильным гребком развёл в стороны вдоль тела, заработал ногами-ластами и удивился, как быстро он плывёт. И видел он теперь ясно и далеко, и можно было не моргать. Скоро Гарри заплыл так глубоко, что уже не мог различить поверхности озера, и направился прямо ко дну. Гарри поплыл вдоль дна. Тишина давила на уши. Вода у дна была мутная, и видел Гарри теперь совсем недалеко, футов на десять вокруг. Под ним расстилался удивительный мутный пейзаж, новые виды словно выскакивали из темноты, по мере того, как он быстро плыл вперёд. То вырастали целые леса чёрных трепещущих водорослей, то широкие илистые луга с редкими валунами. Гарри заплывал всё ниже и ниже, к середине озера, он широко раскрыл глаза и старался заглянуть подальше, туда, где за серой пеленой воды смутно маячили тени. Маленькие серебристые рыбки стрелами проносились мимо. Раз или два Гарри казалось, что впереди его поджидает чудище, но, подплыв ближе, он обнаруживал либо почерневшее бревно, либо ком водорослей. Других участников Турнира, русалок с тритонами, Анни и — к счастью — гигантского кальмара видно не было. Картина под ним сменилась, теперь, насколько хватало глаз, внизу простиралась долина светло-зелёных водорослей высотой фута в два, казавшихся переросшей травой. Гарри всё глядел вперёд, не мигая, стараясь различить, что его ждёт впереди по очертаниям в полутьме. Вдруг кто-то схватил его за ногу. Гарри обернулся и увидел гриндилоу. Маленькое, рогатое водное чудище вылезло из водорослей, крепко схватило Гарри длинными пальцами и оскалило острые клыки. Гарри сунул перепончатую руку в карман и стал нащупывать волшебную палочку, нащупал, и тут из зарослей появились ещё два гриндилоу, схватили Гарри за мантию и потащили ко дну. — Релассио! — беззвучно крикнул Гарри, изо рта у него вырвался пузырь воздуха, а из кончика волшебной палочки вместо привычных искр гриндилоу обдало струёй кипятка, и зелёные гриндилоу покраснели от злости. Гарри вырвал ногу из костистых пальцев и быстро поплыл прочь, через плечо наудачу посылая в чудищ новые потоки кипятка. Гриндилоу то и дело хватали его за ноги, но он отбрыкивался и, в конце концов, угодил пяткой одному прямо в лоб. Тот скосил глаза, перестал грести, его приятели погрозили Гарри костлявыми кулаками и спрятались в водорослях. Гарри отплыл подальше, остановился, спрятал волшебную палочку в карман мантии, оглянулся и прислушался. Тишина давила сильнее; Гарри описал круг, напряжённо глядя вдаль. Он заплыл уже очень глубоко, а кроме колышущихся водорослей ещё ничего не нашёл. — Ну как? — раздался голос. Гарри чуть удар не хватил. Он рывком перевернулся и увидел Плаксу Миртл, едва различимую в тёмной воде, только огромные глаза привидения за толстыми очками в перламутровой оправе глядели не мигая. — Ты что, Миртл! — хотел крикнуть Гарри, и вместо этого у него изо рта вылетел большой пузырь. Плакса Миртл захихикала. — Плыви вон туда, — указала она. — Я с тобой не поплыву. А то они меня как увидят, так сразу начинают гоняться. Гарри в благодарность показал ей кулаки с оттопыренными большими пальцами и помчался в указанном направлении, держась повыше над водорослями, на случай, если там прячутся другие гриндилоу. Его торопила мысль о дочери, хотелось верить Снейпа, но вера не отменяла волнения за своё сокровище. Плыл Гарри долго, как ему показалось, минут двадцать. Он плыл над целой долиной чёрного ила, и от того, что он плыл, илистая муть приподнималась и крутилась вихрями. И, наконец, он вдалеке услышал обрывок русалочьей песни из яйца. На поиски даём мы Тебе один лишь час… Гарри поплыл быстрее. Впереди в мутной воде показался громадный камень. На камне — рисунок: тритоны держат в руках копья и гонятся за чудовищем, по виду — гигантским кальмаром. Гарри миновал стороной камень и поплыл на русалочью песню. …Минуло полчаса — спеши! Скорей пропажу забери… Вдруг из тьмы показались очертания домов, слепленных прямо из булыжников и поросших водорослями. В тёмных окнах виднелись лица… эти лица были совсем не похожи на мордашку русалки с картины в ванной старост. Серая кожа и длинные-длинные тёмно-зелёные волосы, жёлтые глаза, неровные зубы, на шеях — ожерелья из гальки. Гарри плыл мимо, а они злобно на него глядели. Несколько тритонов и русалок выплыли из своих каменных хижин с копьями в руках и, мощно работая серебристыми хвостами, подплыли взглянуть поближе. Гарри поплыл скорее по русалочьей улице; каменных хижин становилось всё больше, вокруг некоторых были разбиты сады водорослей, а у двери одной хижины даже сидел привязанный к колу гриндилоу. Отовсюду выплывали новые русалки и тритоны, с любопытством разглядывали гостя, указывали друг другу на перепонки на руках и ногах и на жабры Гарри и перешёптывались. Гарри завернул за угол, и его глазам предстало удивительное зрелище. На обрамлённой несколькими домами площади собралась толпа русалок и тритонов. В середине площади высилась статуя тритона, высеченная из цельного куска скалы, перед статуей выстроился русалочий хор и пел песню участникам Турнира. К хвосту статуи были привязаны четыре человека. Анни привязали между Гермионой и Чжоу Чанг. Ещё там была девочка лет восьми с серебристыми волосами, как у Флёр Делакур. Гарри решил, что это её сестра. Все четыре пленника крепко спали, склонив головы на плечи, у всех четырёх изо рта тянулись вверх тоненькие струйки пузырьков. Дочка казалась призраком в этой толще воды, почти прозрачной и несчастной. Гарри подплыл вплотную прижав ладони к щекам дочери, приподнимая ее голову, дабы рассмотреть. Малышка крепко спала, не осознавая в какой передряге находится. Гарри коснулся губами лба дочери и магией обрубил веревку, которой она была привязана. Вдруг тритоны и русалки что-то увидели и стали указывать пальцами куда-то вверх. Гарри обернулся, поглядел вверх и увидел Седрика. Седрик, широко раскрыв от страха глаза, плыл к русалочьей деревне, голова у него была в большом пузыре воздуха, и лицо казалось шире, чем на самом деле. — Я заблудился! — проговорил Седрик одними губами. — Флёр и Крам тоже скоро будут. У Гарри словно гора с плеч свалилась. Седрик достал из кармана перочинный ножик и перерезал верёвку, которой была привязана Чжоу, обхватил Чжоу и уплыл с ней наверх. Гарри остался ждать. Где же Флёр и Крам? Час скоро кончится, и тогда, если верить песне, пленников уже не вернуть… Вдруг послышались вопли русалок. Тритоны отпустили Гарри и обернулись, обернулся и Гарри. К ним плыло чудовище: человеческое туловище в плавках и голова акулы — Виктор Крам попытался превратиться в акулу. Акулочеловек подплыл к Гермионе и вцепился зубами в верёвку вокруг неё. Новыми зубами Краму легче было бы укусить дельфина, чем верёвку, и Гарри подумал, что Крам, чего доброго, перекусит Гермиону пополам. Гарри подскочил к Краму, хлопнул его по плечу и также перерубил верёвку подруги. Виктор моргнул глазами, видимо благодаря, а потом обхватил талию девушки и припустил наверх. Гарри искренне не понимал почему ждёт, почему ему так важно убедиться, что ребёнок, сестра Флёр, почти ровесница его дочери будет вытащена француженкой. Что же делать? Если бы точно знать, что Флёр приплывёт… А её нигде не видно… Делать нечего… Он направил палочку на ее веревку. Тритоны тут же кинулись к нему, но застыли, стоило кончику оружия (в этот момент Гарри наконец полностью осознал, что палочка настолько же оружие, как и меч, катана или пистолет) — С дороги! Видно в его глазах что-то было, раз тритоны выпучились, медленно расплываясь в стороны. Веревка из водорослей треснула от магии и Гарри подхватил и второго ребёнка, наконец чувствуя, что его больше не трясёт. Плыть и тащить за собой такой груз было тяжело, руками он грести уже не мог; он изо всех сил работал ластами, но Анни и сестра Флёр, словно мешки с картошкой, тянули его на дно… Гарри глядел вверх. Ещё очень глубоко, вода впереди чёрная… Тритоны с русалками плыли следом. Они легко носились вокруг и глядели, как он выбивается из сил, стараясь скорее доплыть до поверхности. Время скоро выйдет. Тогда они утащат его обратно на дно? Может, они людоеды? Ноги Гарри отказывались служить, руки просто разламывались от боли… Стало тяжело дышать. Шея снова заболела, вода снова становилась мокрой на вкус… Наверху уже светлее… Светлее… Гарри с такой силой заработал ногами, что ноги словно взвыли от боли, а голова пропиталась водой. Гарри больше не мог дышать… нужно вздохнуть… нужно плыть дальше… нужно плыть… Вынырнул! От чудесного, свежего прохладного воздуха закололо мокрое лицо. Гарри глотал воздух и наслаждался им, словно впервые в жизни вздохнул полной грудью. Анни и девочку он держал на плаву вместе с собой. Зеленоволосые тритоны с русалками всплыли следом за ним и улыбались. Трибуны радостно завопили и засвистели, все вскочили на ноги. Должно быть, все думали, что Анни с маленькой девочкой захлебнулись, но нет, Анни и девочка проснулись и открыли глаза. Сестра Флёр удивилась и покраснела, дочка радостно заулыбалась и обняла своего родителя. — А почему вы меня вытащили? Сестра Флёр тихо прошептала, робко держась за омегу. — Флёр так и не приплыла. Что же мне было делать? Не оставлять же тебя там? — еле переводя дыхание, ответил Гарри. — Вы ошиблись, профессор Дамблдор объяснял нам, что по истечению часа магия сама нас поднимет назад. — А как же, в песне… — Мне кажется, это для того, чтобы чемпионы не задерживались и делали все быстро. Влезла с репликой дочка, которую маленькая француженка тут же подтвердила. Гарри почувствовал себя гадко, но потом смахнул это чувство, понимая, что это его сущность не дала бросить ребёнка одного на дне среди этих тритонов с копьями, так что какая разница. — Поплыли! — сказал Гарри. И он потянул за собой сестру Флёр и дочку к берегу, где уже ждали судьи; двадцать тритонов плыли вместе с ними, словно почётный караул, и распевали хриплыми голосами страшные гимны. Мадам Помфри возилась на берегу с Гермионой, Крамом, Седриком и Чжоу, укутывая их в толстые шерстяные одеяла. Дамблдор и Людо Бэгмен радостно заулыбались Гарри и Анни; Флёр Делакур билась в истерике и вырывалась из рук мадам Максим с криком: — Габ’гиэль! Габ’гиэль! Она жива? Скажите мне! Жива? — С ней всё в порядке, — пытался крикнуть Гарри, но от усталости и говорить-то мог еле-еле, не то, что кричать. Дамблдор с Бэгменом поддерживали Гарри под руки, Флёр наконец вырвалась из крепких рук своего директора и схватила сестру в охапку. — Там г’индилоу… они на меня напали… о моя сест’генка, я уже думал… я думал… — и она разрыдалась. — А ну-ка, иди сюда! — приказала мадам Помфри Гарри, подхватила его, подтащила к остальным, завернула в шерстяное одеяло так крепко, будто смирительную рубашку на него натянула, и влила в рот какого-то зелья, да такого горячего, что у Гарри дым из ушей пошёл. — Молодец, Гарри! — воскликнула Гермиона. — Молодец! Сам обо всём догадался. Далее девушка переключилась на Анни охая и ахая, Гарри проследил чтобы дочку тоже замотали в полотенце, однако малышка замёрзшей не выглядела, да и мокрой почти не была. Омега только сейчас это заметил, как и мадам Помфри, а потому насторожился. — Ой, как чудесно, моя дорогая, у вас столь полезный артефакт на шее! Медсестра заулыбалась, погладив малышку по голове. На Гарри с Гермионой со спины налетел Рон, заключая их в медвежьи объятия, он только сейчас смог пробиться к лучшим друзьям с трибун. Гарри же смотрел как из толпы выплыл Северус Снейп, люди перед ним расступались, как он подошёл и присел напротив малышки, внимательно оглядев ее со всех сторон. На них кроме Гарри никто внимания не обращал, чем дочка активно пользовалась. Дамблдор склонился у воды и беседовал с русалкой, самой дикой и злобной на вид изо всего водного народа; должно быть, она была среди своих собратьев главной. Дамблдор издавал те же резкие скрипучие звуки, что и тритоны с русалками, когда они над водой, значит, Дамблдор знал русалочий язык. Дамблдор разогнулся, повернулся к остальным судьям и сказал: — Надо бы посоветоваться перед тем, как ставить оценки. Судьи собрались в кучку. Мадам Помфри отобрала Анни у Северуса, подвела ее к Гарри и остальным, дала ей одеяло и напоила бодрящим зельем, потом отправилась за Флёр и её сестрой. У Флёр были исцарапаны и изрезаны лицо и руки и изодрана мантия, но ей самой было не до того, и она ни за что не хотела позволить мадам Помфри промыть раны. — П’гиглядите за Габ’гиэль, — попросила она мадам Помфри, а сама подошла к Гарри. — Ты спас мою сест’гу, — восторженно сказала она. — Хотя она и не была твой пленник. — Спас, — ответил Гарри, легко улыбнувшись девушке. Флёр наклонилась и расцеловала Гарри в обе щеки, он в ответ сжал ее руку. — Правда не стоит, я бы не смог иначе. Глаза француженки расширились, кажется, она была догадливой, так как сразу покосилась на Анни сбоку от Поттера. Егоза ей улыбнулась и Флёр окончательно растаяла. Тут за спинами участников раздался громоподобный, волшебно усиленный голос Людо Бэгмена, и они вздрогнули, зрители на трибунах притихли. — Дамы и господа, предводительница русалок и тритонов поведала нам, что в точности произошло на дне озера, и вот наше решение: оценки чемпионам будут выставлены по пятидесятибальной шкале. Итак… Мисс Флёр Делакур продемонстрировала замечательное владение заклинанием головного пузыря, но на неё напали гриндилоу, и она не сумела спасти своего пленника. Мы решили поставить ей двадцать пять очков. На трибунах захлопали. — Я не достойна, — хриплым голосом проговорила Флёр, качая своей очаровательной головкой. Гарри дальше не слушал, прижимая дочь к собственному боку и поглаживая ее волосы. Он изредка косился на Северуса, однако поймать ответный взгляд не смог. Очнулся он, услышав своё собственное имя, его называли последним. — Мистер Гарри Поттер с успехом воспользовался жаброслями, — продолжал Людо Бэгмен. — Он вернулся последним и потратил на задание гораздо больше условленного времени. Однако предводительница тритонов и русалок сообщила нам, что мистер Поттер первым нашёл пленников и задержался на дне только потому, что желал вернуть на сушу не только своего собственного, а непременно всех пленников. Рон и Гермиона взглянули на Гарри вместе восхищённо и жалобно. — Почти все судьи, — тут Бэгмен неприязненно взглянул на Каркарова, — посчитали, что такое поведение говорит о высоких моральных качествах и заслуживает высшей оценки. Однако… оценка мистера Поттера — сорок пять очков. Гарри вежливо склонил голову в благодарности, ему было глубоко плевать на баллы, главное, что дочка рядом. — Ну, вот! — крикнул Рон. — Ты, оказывается, не дурака валял, а высокие моральные качества демонстрировал. Флёр тоже хлопала изо всех сил, а Крам и Гермиона ему тепло улыбались, держась за руки. Поттер был рад за подругу, он видел чувства этих двоих и они были искренними. — Третье и последнее испытание состоится на закате двадцать четвёртого июня, — продолжил Бэгмен. — За месяц до этого чемпионам Турнира объявят, что это будет за испытание. Благодарю вас всех, что поддержали наших чемпионов.