Гарри Поттер и новый виток истории

Время летело со скоростью снитча. Гарри просто не успевал на чём-то сосредотачиваться и зацикливаться. Он всеми силами закрывал образовавшиеся хвосты, зубрил темы на пары, играл с дочерью, иногда разговаривал с истинным. Даже не смотря на проведённую вместе ночь их отношения мало изменились. Да, теперь они дарили друг другу улыбки и могли поговорить о чём-то личном, но любви в масштабном ее понимании у пары не случилось. Уважение и благодарность — безусловно, но не любовь. И к удивлению омеги, и его самого, и его истинного такое положение дел абсолютно устраивало. Поттер ещё отлично помнил об опасности, дамокловым мечом висящей над его вихрастой головой, помнил, что Воландеморт постарается дотянуться до всех дорогих людей своего врага, а потому лучше не вовлекать истинного в своё болото. Гарри уже успел понять, что Северус тоже сидит в яме с кольями, истинному ничуть не проще. Обтекаемыми выражениями Снейп рассказал о своём шпионстве на две стороны (он решил все прояснить, так как почему-то решил, что из-за метки Гарри не разрешит ему видеться с дочерью), омега до слез был благодарен такому доверию, а потому тут же бросился в библиотеку, на поиски чар, способные запечатать воспоминание. В итоге вотчина Гермионы пользы почти не принесла, потому Гарри пошёл к директору. Альбус Дамблдор хитро прищурил глаза, но рассказать согласился. — Гарри, мальчик мой, это заклинание произносится как, «Сигилярэ ля серратура»*. Постарайся распоряжаться знанием с умом. Взмахом палочки старец начертил символ заклинания. Гарри невольно усмехнулся: название отражает действительность. Магический символ имел вид замка, перевитого цепями. — После наложения этих чар, тебе необходимо представить те воспоминания, которые необходимо запечатать, а потом придумать к ним пароль. Именно из-за последнего эти чары нерушимы. Омега все сделал при директоре, боясь накосячить в исполнении. Правда он немного запутался, а потому паролем сделал не слово, а выражение. Дамблдор довольно сверкнул очками половинками, уже в спину гостя начиная рассуждать о любви и ее производных. Поттер лишь покачал головой, пряча улыбку в ладони. Утро нового дня принесло омеге порцию радости, перемешанной с удивлением. — Как здорово, что вы приехали! — Гарри благодарно взглянул на миссис Уизли. — А я уж было подумал… неужели Дурсли… — М-м, — поджала губы миссис Уизли. Она никогда не критиковала Дурслей в присутствии Гарри, но всякий раз, когда упоминалось их имя, в глазах у неё загорался недобрый огонь. — Потрясающе снова вернуться в школу! — огляделся кругом Билл. Виолетта, приятельница Полной Дамы, подмигнула ему из своей рамы. — Я не был тут целых пять лет. А что, портрет чокнутого рыцаря всё ещё здесь? Сэра Кэдогана? Гарри заметил, что Флёр Делакур с большим интересом поглядывает на Билла из-за плеча мамы. Она явно не возражала ни против длинных волос, ни против серёг с клыками. — Здесь, — ответил Гарри. Он с этим чудаком познакомился в прошлом году. — А Полная Дама? — Её ещё я помню, — сказала миссис Уизли. — Один раз она так меня отчитала! Я вернулась в спальню в четыре часа утра… — Где же ты была всю ночь? — Билл изумлённо посмотрел на мать. Миссис Уизли улыбнулась. — Мы с твоим отцом гуляли, — ответила она. — А ему досталось от Аполлиона Прингла, тогдашнего завхоза… у отца до сих пор заметны следы… Омега слушал щебет миссис Уизли и не мог не улыбаться. В данный момент он отлично понимал этот немного мечтательный взгляд, сам часто ловил его в отражении зеркала, стоило лишь представить образ Северуса. Махнув головой, Поттер невесомо коснулся рукава миссис Уизли. — Спасибо. Женщина поняла, она улыбнулась как-то слишком понимающе и нежно, чем смутила омегу ещё больше. В этот самый миг с громким счастливым визгом в Гарри врезалась его дочка. Он обернулся, тут же заключая любимое солнце в объятия. Билл и Флёр одинаково изумленно расширили глаза, выглядывая из-за плеч своих матерей. — Извините за шум. Тепло произнёс Поттер, ласково поглаживая волосы Анни. — Мам! Билл! — удивлённо воскликнул Рон, увидев их за гриффиндорским столом. — Что вы здесь делаете? — Приехали болеть за Гарри на последнем состязании! — объяснила, улыбаясь, миссис Уизли. — Должна сказать, так приятно изредка не готовить обед. Как твой последний экзамен? — А-а… Порядок! — ответил Рон. — Не мог вспомнить имена всех вождей восставших гоблинов, пришлось кое-какие придумать. (Миссис Уизли мгновенно посуровела.) Всё нормально, — успокоил её Рон, положив на тарелку солидную порцию корнуэлльского пирога с мясом. — У них у всех были имена типа Бодрод Бородатый, Гырг Грязный, так что ничего страшного. Скоро к ним присоединились Фред, Джордж и Джинни, и Гарри показалось, что он опять вернулся в «Нору». Он и думать забыл о Турнире, лишь появление Гермионы в середине обеда вернуло его к действительности, и он вспомнил о её утреннем озарении. Интересно, что она выяснила о Рите Скитер? Анни полностью завладела вниманием Билла, притащив в их компанию новую подругу. После второго тура они с Габриэль, сестрой Флёр, очень сдружились. Конечно, в поисках сестры скоро к ним присоединилась и сама Флёр, а Гарри прыснул, прекрасно понимая мотивы дочки. Всё-таки она очень похожа на своего папу, по крайней мере омега очень этого хотел. Гарри, Билл, Анни и миссис Уизли весь день гуляли вокруг замка и вернулись в Большой зал только уже к вечернему пиршеству. За столом для преподавателей сидели уже и Людо Бэгмен, и Корнелиус Фадж. Бэгмен, как всегда, весел и оживлён, Фадж, напротив, мрачен и неразговорчив. Сидевшая рядом мадам Максим смотрела только в тарелку, и Гарри показалось, что глаза у неё красные. Хагрид то и дело поглядывал в её сторону. Несмотря на обилие праздничных блюд, Гарри почти ничего не ел: его уже била нервная дрожь. Постепенно волшебный потолок менял синеву дня на алые закатные краски сумерек. Наконец Дамблдор поднялся из-за стола и весь зал притих. — Леди и джентльмены, через пять минут я приглашу вас пойти на поле для квиддича, где начнётся третье, последнее состязание Турнира Трёх Волшебников. А сейчас прошу всех участников проследовать на стадион за мистером Бэгменом. Гарри встал, все гриффиндорцы зааплодировали. Уизли и Гермиона пожелали ему удачи, и он вместе с Седриком, Флёр и Крамом вышел из Большого зала. Скоро подошли к стадиону. Поле для квиддича изменилось неузнаваемо. По всему периметру поднялась плотная живая изгородь высотой двадцать футов. Прямо перед ними в изгороди чернеет проём — вход в лабиринт. Коридор внутри него, образованный густым кустарником, уходит в черноту, от которой у Гарри забегали мурашки по коже. Через пять минут на стадионе появились первые зрители. Воздух наполнился взволнованными голосами и звуками сотен шагов — зрители торопились занять отведённые им трибуны. Небо окрасилось в густой исчерна-синий цвет, и на нём зажглись первые звёзды. К Бэгмену и участникам подошли Хагрид и профессора МакГонагалл, Грюм и Флитвик. У профессоров на шляпах, у Хагрида на спине кротового жилета светились большие красные звёзды. — Мы будем патрулировать снаружи, — сообщила участникам состязания профессор МакГонагалл. — Если кто-нибудь попадёт в беду и почувствует, что требуется подмога, пошлите в воздух сноп красных искр, и мы незамедлительно придём на помощь. Всё ясно? Чемпионы кивнули. Гарри завертел головой, надеясь заметить знакомую высокую фигуру альфы, но удача ему не улыбнулась. Он лишь успел помахать дочке, прежде чем гомонящие трибуны накрыл усиленный сонорусом голос Бэгмена. Он рассказывал про места и очки чемпионов, а затем дал свисток, по которому Седрик и Гарри шагнули в лабиринт. Высоченная живая изгородь бросала на дорожку чёрную тень. То ли изгородь была чересчур густой, то ли была заколдована, но звуки стадиона тут же стихли, едва они вступили во тьму лабиринта. Гарри даже показалось на миг, что он под водой. Омега сильнее сжал палочку, оглядываясь по сторонам и чуть не теряя сознание, когда его резко дернули в сторону. — Тихо! Голос Северуса моментально смыл панику, позволив разжать захват пальцев на палочке. Поттер успел заметить его встревоженное выражение лица, а потому и сам забеспокоился. — Северус, что-то случилось? Снейп будто ожил, меняясь в лице. Он невесомо коснулся всклокоченной челки пары пальцами, затянутыми в плотные кожаные перчатки. — Как ты тут оказался? Сразу как мы зашли! Горячо зашептал омега, взволнованно оглядываясь. На мантии альфы не было красной звезды, а значит он не патрульный. — Тише, — едва различимо выдохнул Снейп, глядя все также встревожено, — Гарри, здесь что-то не так. Он легко дернул мантию на предплечье, оголяя вздувшуюся черную метку. Ее цвет будто обновился, стал ярче. Поттер свёл брови, аккуратно коснувшись пальцами горячий кожи, и понял, что, скорее всего, метка приносит боль своему носителю. — Будь предельно осторожен! — Рыкнул мужчина, опуская рукав и перехватывая холодные пальцы пары. — Возьми. В другой руке зельевара появилась карта Мародеров. Омега уже не удивлялся фокусам своего истинного. — Она отражает поле для квиддича. Конечно, лабиринт не покажет, но ты сможешь контролировать своё движение. Запомни: кубок где-то в центре видоизменённого стадиона. Мужчина отшагнул назад, почти сливаясь с тенью от изгороди. Гарри улыбнулся, всем сердцем радуясь, что смог встретиться с Северусом. — Спасибо! — Так же еле слышно выдохнул омега, сокращая образовавшееся расстояние и вставая на носочки, дабы быстро коснуться губ пары. — Только ты тоже будь осторожен! Успел шепнуть Поттер, прежде чем Снейп исчез так же резко, как и появился, подарив на последок улыбку. — Люмос, — тихо сказал омега, поднимая палочку повыше, дабы осветить пространство и рассмотреть карту. Его точка была у края поля, по предположениям, недалеко от трибун Когтеврана. Бэгмен снова дунул в свисток. Значит, в лабиринт вошёл Крам. Надо спешить. Выбранная им дорожка казалась совершенно пустынной. Гарри то и дело оглядывался. К нему опять вернулось привычное ощущение, что за ним следят чьи-то глаза. Небо с каждой минутой становилось чернее, тени сгущались и в лабиринте. Дорожка привела к очередной развилке. — Направление, — прошептал он палочке, держа её на ладони. Палочка сделала один оборот и замерла, указывая направо, в густую изгородь. Значит, север там, а центр лабиринта, как известно, — на северо-западе. Самое лучшее — свернуть влево и при первой возможности взять правее. Парень продумал путь, а потом сверился с картой, следя за движением точки со своим именем. Пока все получалось невероятно просто. Вдалеке снова прозвучал свисток Бэгмена: значит, все чемпионы внутри лабиринта. Впереди по-прежнему никого. Гарри свернул направо, и там пусто, никаких препятствий. Омега стал нервничать — всё ещё ни одной опасности. Тут что-то не то! Лабиринт как будто заманивал в ловушку, усыпляя внимание. За спиной что-то прошуршало. Гарри выставил вперёд палочку и обернулся, готовый отразить нападение. В луче света возник Седрик, выскочивший откуда-то справа. Его всего трясло, рукав мантии дымился. — Это соплохвосты Хагрида! — прошептал он. — Гигантские! Я еле от них отбился! Седрик кивнул и исчез за очередным поворотом. Гарри чуть не бегом устремился вперёд — от соплохвостов лучше держаться подальше! На следующей развилке свернул за угол и увидел… Навстречу ему скользит дементор. Высотой больше трёх метров, лицо спрятано под капюшоном, гниющие чешуйчатые руки выставлены вперёд. Дементор явно чувствует его присутствие и движется прямо на него. Гарри услыхал его хриплое дыхание, на лице проступил холодный пот, но он знал, что делать… Сосредоточился на самой счастливой мысли — лабиринт с его ужасами позади и он вместе с дочкой и истинным гуляют по окрестности замка. Гарри поднял палочку и воскликнул: — Экспекто патронум! Из кончика палочки вырвался серебряный мангуст и побежал навстречу дементору, который при виде зверька сделал шаг назад и запутался в полах плаща. Гарри ещё никогда не видел, чтобы дементору помешал плащ. — Подожди! — крикнул он вдогонку патронусу. — Это же боггарт! Риддикулус! Боггарт с громким треском взорвался и растаял в облачке дыма. Серебряный мангуст, к сожалению, тоже исчез, от такой бы компании Гарри не отказался… Но делать нечего, надо спешить. Омега прислушался и, беззвучно ступая, двинулся вперёд, держа палочку над головой. Налево… направо… снова налево… два раза упёрся в тупик. Опять применил заклинание Компаса и сверился с картой. Палочка вместе с картой показали, что он слишком уклонился к востоку. Вернулся к развилке, свернул направо и увидел перед собой странный золотистый туман. Гарри осторожно подошёл и осветил его. Похоже на какие-то чары. Интересно, нельзя ли его взорвать? — Редукто! — воскликнул он. Заклинание пронзило туман насквозь, не причинив ему никакого вреда. Как же он забыл: заклятие предназначено для твёрдых тел! Что будет, если просто взять и пройти сквозь этот туман? Но стоит ли рисковать? Может, лучше вернуться и пойти в обход? Колебания прервал раздавшийся неподалёку вопль. — Флёр! — крикнул Гарри. Омега дернулся было вперёд, но замер в миллиметре от непонятного золотого облака, однако все сомнения смыл ещё один крик, настолько отчаянный, что волосы на затылке парнишки встали дыбом. Он протянул левую руку, только кончиками пальцев нарушив границу искрящейся дымки. Однозначно хорошо: пальцы не оторвало, не обожгло и не сломало, значит можно нырнуть туда целиком, что он и сделал. Мир моментально дернулся, опасно зашатался и перевернулся, заставив омегу удивлённо вскрикнуть. Все внутренности противились такой акробатике, намереваясь извергнуться наружу. — Мерлин, Господи! Шепнул Гарри, сильнее прижимая руку ко рту, надеясь этим нехитрым действием побороть дурноту. Он висел на земле вниз головой, волосы дыбом, свитер скатился к подбородку, того и гляди упадет в бездонное небо. Он тут же схватил его, прижал к животу и, преисполненный ужаса, замер. Ноги его как будто приклеились к траве, ставшей зелёным потолком. А внизу тонуло в бесконечности усыпанное звёздами небо. Оторви он от травы ногу и сделай шаг, он навсегда распростится с землёй. «Думай, — приказал он себе, чувствуя, как кровь приливает к лицу, — думай!» Но он не знал ни единого заклинания, которое могло вернуть на место небо и землю. Решится ли он шагнуть? Он слышал, как стучит в висках кровь. Выбор прост: или двинуться вперёд вверх ногами, или бросить в небо сноп красных искр, подождать помощи и выбыть из Турнира. Он закрыл глаза, чтобы не видеть бездонной отвесной пустоты и осторожно оторвал правую ногу от зелёного потолка. Мир мгновенно сделал второй кульбит, от которого омега рухнул на землю, впиваясь пальцами во влажную росистую землю. Сердце бухало где-то в ушах, нагоняя страха ещё больше, голова кружилась, а руки тряслись. — Боже. Снова выдохнул Гарри, кое-как поднимаясь на подкашивающиеся ноги. Как же он был рад, что Северус изготовил для него зелье, улучшающее зрение — теперь очки стали лишь аксессуаром, а не надобностью. У развилки Гарри остановился посмотреть, не видно ли каких-нибудь следов Флёр. Он был уверен, что слышал её крик. С чем она столкнулась? Что с ней? Сигнала бедствия не было, но это ещё ничего не значит. Может, всё обошлось, и она движется дальше. Не исключено, однако, что она в беде, и даже палочку поднять не в состоянии. Гарри свернул вправо, беспокоясь всё сильнее. Ещё и слова альфы вспомнились. Омега уже хорошо осознал, что в этом лабиринте все не так! Он сверился с картой, понимая, что даже с учётом нового направления в сторону Флёр, он не слишком откланяется от необходимого курса. Его точка нахально дергалась на бывшем месте колец для квофла. Минут десять не было ничего, кроме тупиков. Дважды свернул не туда в одном и том же месте. Наконец-то незнакомая дорожка, Гарри бросился бежать. Пламя на конце палочки колебалось. И тень его, меняя очертания, прыгала по живой изгороди. Ещё поворот, и он… очутился нос к носу с соплохвостом. Седрик не преувеличил: соплохвост был гигантский и напоминал трёхметрового скорпиона. Огромное изогнутое жало покоилось на спине, нацелив сопло прямо на Гарри, толстый панцирь тускло поблёскивал в свете волшебной палочки. — Окаменей! Заклинание отлетело рикошетом от бронированного гада — Гарри едва успел нагнуться. Соплохвост выстрелил в ответ огнём и полетел навстречу обидчику. Запахло палёными волосами. — Замри! — крикнул Гарри. И это заклинание срикошетило. Гарри поспешно отступил, потерял равновесие и упал. — Замри! Сплохвост в нескольких дюймах от него замер. Заклинание попало в мягкое, не защищённое бронёй брюхо. Тяжело дыша, Гарри оттолкнул неподвижное чудище и со всех ног бросился бежать: чары Помех действуют недолго, минут через пять соплохвост опять станет опасен. Он свернул влево и упёрся в тупик, свернул направо — ещё тупик. Гарри остановился, перевёл дух и приказал палочке определить стороны света. Затем вернулся к развилке, взял направление на северо-запад и бросился было вперёд. Но ноги вдруг приросли к земле — такое он услыхал за изгородью. — Что ты делаешь? — кричал Седрик. — Ты что, гад, делаешь? И следом голос Крама: — Круцио! В тот же миг уши его пронзил отчаянный вопль Седрика. Потрясённый Гарри рванул вперёд, только бы не ошибиться поворотом! Никаких поворотов впереди не было. Осталось одно — Взрывное заклятие. Заклятие подействовало, правда, не очень сильно, в изгороди образовалась неглубокая дыра, Гарри сунул в неё ногу, навалился всем телом, колючее сплетение ежевики затрещало, ветви сломались, и открылось отверстие. Гарри пролез в него, порвав мантию, глянул направо: на земле извивался от боли Седрик, над ним стоял Крам. Омега замер как суслик, направив палочку в лицо болгарина. Что-то было не так. Лицо парня его подруги было словно каменное, стоило люмусу задеть его глаза, как Гарри чуть не выронил палочку. Пустые. Зрачки ничего не выражали. Это ощущение было сложно описать, просто обычно глаза Виктора будто искрились, сейчас застыв. А может Гарри сам себя обманывал домыслами. — Окаменей! — крикнул он. Заклинание поразило Крама в плечо, он замер. Омега сократил расстояние, встав напротив болгарина. — Фините Инкантатем. Странное отупение Виктора прошло, он как-то надрывно выдохнул и пошатнулся, теряя сознание. Омега еле успел его ухватить, правда вес не осилил и рухнул следом. Убедившись, что Краму больше ничего не грозит, Гарри поднял палочку вертикально вверх. — Перикулум! Сноп алых искр осветил небосвод, а Гарри бросился к Седрику. Он уже перестал извиваться и теперь лежал, тяжело дыша и спрятав лицо в ладони. — Как ты? — Омега аккуратно отстранил руку пуффендуйца, изучая его глаза. — Терпимо, — выдохнул Седрик. — Не могу поверить… он подкрался сзади… я услыхал, обернулся… а он уже и палочку на меня направил… Он поднялся на ноги. Его трясло. — Просто не верится… мне казалось, он ничего… — Гарри глянул на белого, словно чистая простыня Виктора. — Его подвергли заклятию Империус. Тихо сказал Поттер, помогая Седрик передвигаться. Они быстро покидали место стычки, ведь с минуты на минуту там появятся патрульные. — А ты оказывается очень заботливый. Как-то тепло шикнул Седрик, потирая саднящее колено. — Не стоит, — бросил Гарри, отворачивая голову, — ты бы поступил также. Слышал крик Флёр? Диггори чуть мрачно кивнул. Зарываясь пальцами в грязные волосы, видно его хорошо поваляло по земле. — Я наткнулся на неё и позвал патрульных, а потом этот! Парень ещё явно злился, хотя и понимал, что Виктор не виноват. Они разделились на следующей развилке, Седрик мазнул по нему странным взглядом, прежде чем растворимся в тени изгороди. Он пошёл в другую сторону, дергаясь от каждого шороха. Теперь тупики попадались всё чаще. В лабиринте стало темно, хоть глаз выколи, значит, скоро центр, конец состязания. На длинном, прямом отрезке пути опять почудилось шевеление, и свет палочки озарил существо, которое он знал только по картинке в «Чудовищной книге о чудовищах». Это был сфинкс с телом огромного льва, головой женщины, тяжёлыми когтистыми лапами и длинным жёлтым хвостом с коричневой кисточкой на конце. Когда Гарри приблизился к женщине-львице, она оборотила к нему могучую голову и уставилась большими миндалевидными глазами. Гарри нерешительно поднял палочку. Но львица с женским лицом не присела в прыжке, а просто ходила туда-сюда поперёк дорожки, загораживая проход. — Ты близок к цели, — произнесла она низким, хрипловатым голосом. — Кратчайший путь лежит именно здесь. — Может… может, тогда вы меня пропустите? — спросил омега, догадываясь, каков будет ответ. — Нет, конечно, — ответила она, не останавливаясь. — Отгадай мою загадку, тогда пропущу. Отгадаешь с первой попытки — путь открыт. Не отгадаешь — нападу. Ничего не ответишь — пойдёшь назад, восвояси. У Гарри засосало под ложечкой: разгадывать загадки — конёк Гермионы. Он прикинул, велик ли риск. Ну не сможет он разгадать загадку, не беда, — промолчит и всё. Сфинкс его отпустит, и он поищет другой путь к Кубку. — Ладно, — сказал он. — Слушаю вашу загадку. Женщина-львица уселась посреди дорожки и произнесла такой стих: Мой первый слог проворней всех слывёт по праву Он очень быстр на руку, ногу и расправу; Второй мой слог есть плод окружности решений Её с диаметром законных отношений. Мой третий слог — абстрактно названный мужчина Ни цвета кожи, ни фамилии, ни чина. Сложив их вместе, существо ты образуешь, Какое ты скорей умрёшь, чем поцелуешь. — А можно… можно ещё раз, только чуть-чуть помедленнее? — вежливо попросил он. Сфинкс моргнула, загадочно улыбнулась и повторила загадку. Омега теперь сам расхаживало из стороны в сторону, нервозно заламывая пальцы. Пару раз он просил повторить ту или иную строчку и был невероятно благодарен сфинксу за терпение. — Существо, которое я не хотел бы поцеловать… Скорпион! Сфинкс расплылась в улыбке, поднялась на ноги и посторонилась. Омега ей низко поклонился, чем заслужил удивленную, но радостную улыбку. — Благодарю вас! Крикнул омега через плечо, покидая полянку. — Удачи, детёныш. Напутственно сказала женщина-львица, прежде чем темные колючие кусты скрыли ее медовый мех. Скорее всего он уже близко. Карта и палочка уверяли парнишку в этом. Снова развилка. — Направление, — прошептал он, палочка, сделав круг, указала направо. Гарри бросился по правой дорожке, в конце которой скоро забрезжил неяркий свет. И Гарри увидел: метрах в трёхстах от него на невысокой тумбе сияет вожделенный Кубок. Гарри прибавил ходу, но тут из-за кустов слева, опережая его, на дорожку выскочил Седрик. Седрик будет у Кубка первый. Он несётся изо всех сил. Ноги у него длинные, рост выше. Гарри никогда его не догнать. Но что это? Возвышаясь над кромкой изгороди, по дорожке, пересекающейся с той, по которой бегут они, что-то огромное стремительно движется в их сторону. Ещё мгновение и Седрик столкнётся с чудовищем! — Седрик! — заорал Гарри. — Слева! Седрик вовремя оглянулся — он ещё успеет перед самым носом чудовища миновать поворот и избежать столкновения! Но как будто ему кто ножку подставил, Седрик споткнулся и на полной скорости рухнул на землю. Палочка вылетела из руки. И тут же из-за угла вышел огромный паук и двинулся к Седрику. — Окаменей! — крикнул Гарри. Заклинание ударило в огромное волосатое тело, но он с таким же успехом мог бы попасть в него камнем. Паук слегка покачнулся, забыл про Седрика и устремился к Гарри. Бесполезно. Паук был то ли слишком велик, то ли его волшебный заряд был слишком силён, но заклинания только раздразнили его. На какой-то миг Гарри, похолодев, увидел над собой восемь сверкающих чёрных глазок, щёлкнули острые как бритва челюсти. И паук, схватив его передними лапами, поднял вверх. Гарри отчаянно брыкался, нога коснулась челюсти, и её пронзила нестерпимая боль. Он вскрикнул, цепляясь пальцами за жесткие щетинки на макушке чудища. Пауку активность добычи явно пришлась не по вкусу, он двинул челюстями, наверное, прорывая кожу до кости. — Окаменей! — теперь уже крикнул Седрик, но и его заклинание оказалось бессильно. Паук вновь раскрыл челюсти, Гарри последним усилием поднял палочку. — Экспеллиармус! — воскликнул он. Сработало — паук выпустил Гарри, и он с высоты трёх метров спикировал на покалеченную ногу. Не мешкая, направил палочку пауку в брюхо, точно так же, как соплохвосту минут десять назад. — Окаменей! — раздались сразу два голоса: Седрик уже вооружился своей палочкой. И два заклинания сокрушили мощь паука — он повалился набок, расплющив изгородь, ворох мохнатых лап перегородил дорожку. — Гарри! Ты в порядке? Он не раздавил тебя? — услыхал Гарри. — Нет, — еле выдавил в ответ Гарри, тяжело дыша. Нога у него кровоточила, разорванная мантия испачкана густой липкой слизью, наверное, из челюстей паука. Гарри хотел подняться, но ступить на дрожащую, всю в крови, ногу было выше всяческих сил. Всё же он заставил себя встать и, переведя дыхание, ухватился за изгородь. Кубок Трёх Волшебников поблёскивал в двух шагах за спиной у Седрика. — Бери Кубок, — тяжело выдохнул Гарри. — Скорее бери. Ты рядом. Но Седрик не двигался. Он просто стоял и смотрел на Гарри, потом обернулся и взглянул на Кубок. Омега видел, как ему хочется шагнуть вперёд, взять в руки главный приз Турнира. Но Седрик снова повернулся к Гарри и, собравшись с духом, отчеканил: — Нет, иди ты бери. Ты выиграл. Сегодня ты дважды спас мне жизнь. — Это к Турниру не относится, — ответил Поттер, одарив товарища легкой улыбкой, хотя сил у него вообще не было. Да и зрелище он представлял весьма плачевное: вся мантия и свитер под ней изорваны, висят клочьями, лицо словно кошки драли, про ногу и говорит нечего. — Говорю тебе, я не буду играть в догонялки на вывихнутой ноге. Побеждает тот, кто первый коснётся Кубка. И это будешь ты. Седрик сделал несколько шагов в сторону оглушённого паука, увеличивая расстояние между собой и Кубком, и покачал головой: — Ни за что! — Перестань играть в благородство. Не тяни время, бери Кубок. Надо как-то выбираться отсюда. Седрик смотрел, как Гарри, держась за изгородь, пытается устоять на ногах. — Ты рассказал мне про драконов, — возразил Седрик. — Если бы не это, я провалился бы ещё на первом задании. — Мне тоже помогли. — Омега пытался стереть кровь с ноги подолом мантии, но лишь делал себе больнее. — А ты мне помог с яйцом, так что мы квиты. — Но и мне помогли с яйцом. — Ну и что? Мы всё равно квиты, — ответил Гарри, пытаясь осторожно опереться на больную ногу. Нога предательски дрожала. Конечно, он её вывихнул, упав с трёх метров. — Тебе за второе задание полагалось больше очков, — не сдавался Седрик. — Ты остался на дне, чтобы освободить всех заложников до одного. Я мог бы поступить так же. — Я — единственный дурак, кто принял ту песенку всерьёз! — в голосе Гарри звучала легкая дурашливость. — Бери Кубок! — Нет. Переступив через паучьи лапы, Седрик встал рядом с Гарри, который смотрел на него во все глаза. Седрик был очень серьёзен. Он понимал, что отказывается от славы, которой его факультет не видал уже несколько веков. — Иди, — твёрдо сказал Седрик. Судя по лицу, решение далось ему не легко, но оно было принято бесповоротно: он стоял с каменным лицом, скрестив руки на груди, и не отрываясь смотрел на Гарри. Гарри перевёл взгляд с Седрика на Кубок. На одно сияющее мгновение он представил себе, как выходит из лабиринта с Кубком в руках, а потом отбрасывает его в сторону, бросаясь с объятиями к дочери и друзьям, чтобы потом увидеть нежность в глазах Северуса. Картина растаяла, на её месте возникло хмурое, упрямое лицо Седрика. — Давай пойдём оба, — сказал Гарри. — Что? — Вместе его возьмём. Это не только наша с тобой победа. Это победа Хогвартса. Мы её завоевали вдвоём. Седрик изумлённо смотрел на Гарри. — Ты… ты уверен? — Да, — ответил Гарри. — Да… мы ведь всё время помогали друг другу. И добрались сюда оба одновременно. Так что и возьмём его вместе. Седрик, казалось, не верит своим ушам, но ещё миг — и лицо его просияло счастливой улыбкой. — Отлично, — сказал он. — Идём. Он перекинул руку Гарри через собственное плечо, обхватив второй рукой чужую талию, приподнимая, и помог ему доковылять до тумбы, где стоял желанный трофей. Оба протянули руки к сияющим ручкам Кубка. Гарри замедлился на долю секунды, дабы победа всё-таки осталась в руках этого благородного добряка, но к собственному ужасу увидел, как перед ними разворачивается воронка портала. — Нет! Успел выдохнуть Поттер, моментально понимая испуг и волнение, которые видел на лице своей пары. Гарри резко приземлился, вывихнутая нога подогнулась, и он рухнул на землю. Рука, наконец, оторвалась от Кубка. Омега кое-как собрался, подтянув ноги к себе и молча переживая вспышку боли. Чертов паук! Северус его теперь со свету сживет! — Где мы? — спросил Седрик. Омега молча покачал головой, паникуя от своего крайне неприятного положения: он еле держался на ногах и если бы не Диггори, то он вряд ли бы поднялся. Пуффендуец помог Гарри подняться, снова перенося весь его вес на себя, и оба огляделись. Местность вокруг ничем не напоминала Хогвартс. Не было гор, окружавших замок, похоже, они преодолели несколько миль, может даже сотню. Они стояли посреди тёмного густо заросшего кладбища, справа за огромным тисом чернел силуэт небольшой церкви. Слева — холм, на склоне которого старый красивый особняк. Седрик посмотрел на Кубок Трёх Волшебников. — Тебе кто-нибудь говорил, что этот Кубок — портал? — Нет, — ответил Гарри. Он с все более нарастающим страхом оглядел кладбище. Кругом тихо-тихо и как-то нереально.  — Это что — часть задания? Задумчиво протянул Седрик, чуть подтягивая раненого товарища, ибо стоять ему явно было неудобно. — Нужно уходить! Быстрее! Уже отчаянно цепляясь за изорванную мантию Диггори, проскулил Гарри, прекрасно понимая кто мог подстроить этот фарс. — Здесь будет он! Как подтверждение голова взорвалась болью, заставив взвыть и забыть о раскуроченной ноге. — Смотри, кто-то идёт, — вдруг сказал он. Отчаянно всматриваясь в темноту, они заметили, как медленно, огибая могилы, к ним приближается человек. Роста невысокого, лицо скрыто капюшоном, в руках свёрток, который он несёт с осторожностью. Расстояние между ними сокращалось, человек подошёл совсем близко, и Гарри увидел, что у него на руках младенец… а может, просто свёрток с одеждой? Воспалённый разум верещал об опасности. Палочка выпала, он закрыл лицо руками, и упал на траву, как подкошенный. Он ничего не видел, чувствовал только, что голова раскалывается от боли. Откуда-то издалека, сверху донёсся холодный, пронзительный голос: — Убей лишнего. Послышался свистящий звук, и в темноте проскрипел другой голос: — Авада Кедавра! Гарри не понял как, но в последний момент он так отчаянно возжелал, чтобы Седрик упал без сознания. Вспышка зелёного света обожгла сквозь веки глаза, и Гарри услышал, как рядом рухнуло что-то тяжёлое. Боль в шраме стала невыносимой, его вырвало, и стало немного легче. Гарри со страхом открыл слезящиеся глаза. Рядом с ним распластался Седрик. Он был мёртв. Гарри казалось, он целую вечность всматривается в лицо Седрика, в его широко распахнутые серые глаза, пустые, как окна нежилого дома, в полуоткрытые губы, удивлённое лицо. На самом деле прошло лишь мгновение, и не успел он осознать происшедшее, его леденящую невозможность, как почувствовал, что его ставят на ноги. Сознание пыталось донести до заледеневшего хозяина хоть какие-то мысль, но Гарри лишь безотрывно глядел на товарища, даже не осознавая, что беззвучно рыдает. Коротышка в плаще положил свёрток на землю, достал волшебную палочку и потащил Гарри к мраморному надгробью. Правда быстро сообразил, что тот еле как вообще стоит, а потому просто поднял заклинанием. Затем развернул его и прислонил к камню спиной. Но Гарри всё-таки успел заметить при слабом мерцании палочки высеченное на камне имя «ТОМ РЕДДЛ». Слёзы застилали обзор, мешали дыханию, но он ничего не мог поделать. Снова виноват в смерти человека, причём очень хорошего человека, доброго и отзывчивого. Из палочки незнакомца потянулись верёвки, и он начал привязывать Гарри к надгробью. Под капюшоном слышалось прерывистое, лихорадочное дыхание. Гарри попытался сопротивляться, но коротышка ударил его кулаком, и Гарри заметил: на руке у него не хватает пальца. Так вот кто на них напал — старый приятель Хвост. — Ты! — выдохнул Гарри. Хвост ничего не ответил. Он кончил колдовать с верёвками и теперь трясущимися руками ощупывал каждый узел, проверяя, крепко ли Гарри привязан. Убедившись, что Гарри не может шевельнуть ни рукой, ни ногой, Хвост вытащил из-под плаща чёрную тряпку и грубо запихал её в рот пленнику. Затем, так же молча, обошёл Гарри и скрылся у него за спиной. Гарри не мог повернуть головы и видел лишь то, что перед ним. Далее он имел возможность наблюдать самое мерзкое зрелище за всю свою жизнь. Возрождение Воландеморта из какого-то мало приятного варева, подлизывание Хвоста и наконец саму морду своего врага. Теперь в Томе Редле не осталось ничего человеческого. Эта была химера, гомункул, но не человек. Волан-де-Морт отвёл взгляд от Гарри и принялся осматривать собственное тело. Его кисти напоминали больших белых пауков; его длинные бледные пальцы ощупывали грудь, руки, лицо. Красные глаза, зрачки которых, подобно кошачьим, превратились в щёлочки, горели в темноте ещё пронзительнее. Охваченный восторгом, он вытянул вперёд руки и начал сгибать и разгибать пальцы, не обращая ни малейшего внимания ни на окровавленного, лежащего на земле Хвоста, ни на огромную змею, которая снова приползла и обвилась вокруг памятника с привязанным к нему Гарри. Волан-де-Морт запустил одну из своих неестественно длинных рук в карман мантии и вытащил оттуда волшебную палочку. Он нежно погладил её, а потом поднял и направил на Хвоста. Тот в мгновение ока взлетел в воздух и рухнул к подножию памятника, к которому был привязан Гарри. Всхлипы и стоны стали громче. Волан-де-Морт поднял свои багровые глаза на Гарри и засмеялся пронзительным, ледяным смехом. Хвост обернул свой обрубок мантией, и теперь она блестела от пропитавшей её крови. От всего этого представления омега испытывал лишь омерзение, всеми силами убеждая организм не отключаться. Кровила и жгла теперь рана не только на ноге, но и на руке, гадостно подвывал сбоку Хвост, к которому при всем желании Гарри не мог найти сочувствия. Волан-де-Морт наклонился над своим слугой, дёрнул вперёд его левую руку и одним движением задрал рукав мантии выше локтя. Гарри заметил Чёрную Метку, такую же, как и у Северуса: череп с вылезающей изо рта змеёй. Волан-де-Морт внимательно осмотрел Метку, не замечая громких всхлипов Хвоста, которые уже превращались в судорожные рыдания. — Она снова здесь, — тихо произнёс он, — они снова её заметят… теперь мы посмотрим… теперь мы узнаем… И он прижал свой длинный указательный палец к Метке на руке Хвоста. Шрам на лбу Гарри снова обожгла боль, а от вопля Хвоста зазвенело в ушах. Волан-де-Морт убрал палец, и Гарри увидел, что Метка стала угольно-чёрной, хотя и до этого имела глубокий чёрный цвет. С выражением злобного удовлетворения на лице Волан-де-Морт выпрямился и огляделся вокруг. — Сколько же их соберётся с силами и явится сюда, когда они почувствуют это? — прошептал он, запрокидывая голову и всматриваясь в звёзды. — И сколько окажется глупцов, которые решат держаться подальше отсюда? Он стал расхаживать взад-вперёд перед Гарри и Хвостом, то и дело окидывая взглядом кладбище. Через минуту-другую он снова посмотрел на Гарри, остановился, и жестокая улыбка исказила его змееподобное лицо. — Ты, Гарри Поттер, стоишь на останках моего покойного отца, — тихо прошипел он. — Он был маглом и дураком… как и твоя дорогая мамочка. Но они оба пригодились нам, не правда ли? Твоя мать погибла, защищая тебя… а я сам убил своего отца, и посмотри, как он мне помог, уже будучи покойником… Волан-де-Морт снова расхохотался и принялся мерить шагами кладбище, а змея скользила за ним в траве. Поттер искренне не понимал, что случилось с омегой Томом Реддлом, дабы он стал этим бесполым существом, настолько мерзким, что рвотные позывы приходилось подавлять. До появления первых пожирателей Воландеморт кичился своим отцом, правда с такой интонацией, словно говорит про навозную муху. Это чудовище мало волновал собственный союзник, скулящий от боли, враг, кровь которого мирно капала на надгробие, кажется, это существо ничего не волновало. — Добро пожаловать, Пожиратели смерти, — тихо сказал Волан-де-Морт. — Шестнадцать лет… прошло шестнадцать лет со дня нашей последней встречи. И всё же вы ответили на мой зов будто это было вчера… значит, нас всех по-прежнему объединяет Чёрная Метка? Или нет? Он снова запрокинул к небу своё ужасное лицо и с шумом втянул воздух. Его щёлочки-ноздри раздулись. — Я чую вину, — произнёс он. — Воздух насквозь провонял виной. Стоящие в кругу снова вздрогнули: каждый как будто пытался и не смел сделать шаг назад. — Я вижу, вы живы и здоровы, силы ваши не иссякли — вы так быстро прибыли! — и я спрашиваю себя… а почему этот отряд волшебников так и не пришёл на помощь своему хозяину, которому они клялись в вечной верности? Никто не произнёс ни слова. Никто не шевельнулся, если не считать Хвоста, который лежал на земле, всхлипывая и баюкая свой кровоточащий обрубок. — И я отвечаю, — продолжил Волан-де-Морт свистящим шёпотом, — они, должно быть, поверили, что я повержен, что я погиб. Они снова вернулись в стан моих врагов, и клялись в своей невиновности, в том, что они ничего не знали, что были околдованы… И я спрашиваю себя: как они могли поверить, что я не восстану вновь? Те, кто знал, как я защитил себя от смерти? Те, кто своими глазами видели доказательства моей безмерной силы, когда я был самым могущественным из всех теперешних волшебников? И я отвечаю: может, они поверили, что существует ещё более могучая сила, которая может уничтожить даже лорда Волан-де-Морта… может, они теперь клянутся в верности другому… может, этому защитнику грязнокровок и простецов Альбусу Дамблдору? При упоминании имени Дамблдора стоящие в кругу зашевелились, послышалось бормотание, кое-кто покачал головой. Дальше Гарри слушать не хотел, он прикрыл тяжёлые веки, молясь, чтобы Северуса не было здесь. Его обоняние подсказывало, что истинный в этом шабаше не участвует, это подкупало и успокаивало. Потом это безносое чудовище смилостивилось над поганым Хвостом и наколдовало ему руку. Даже Гарри в своём полубессознательном состоянии понимал, что это не дар, а наказание, что Воландеморт боится предательства этой крысы, вот и старается того ограничить. — А здесь у нас не хватает шестерых… Трое погибли, служа мне. Один побоялся вернуться… он пожалеет об этом. Один, я думаю, покинул меня навсегда… он, конечно, будет убит… и ещё один, самый верный мой слуга, который снова служит мне верой и правдой. Пожиратели смерти зашевелились. Гарри видел, как они сквозь маски бросают взгляды друг на друга. — Он сейчас в Хогвартсе, мой преданный слуга, и именно благодаря ему сюда прибыл наш юный друг… — Да, — безгубый рот Волан-де-Морта искривился в усмешке, и все стоящие в кругу перевели взгляд на Гарри. — Гарри Поттер любезно присоединился к нам, чтобы отпраздновать моё возрождение. Осмелюсь даже назвать его моим почётным гостем. Гарри готов был плюнуть в эту морду, как же его все это достало. Он буквально распятый на памятнике отца этого монстра, а тот потешается. Потом омега вспомнил, что Воландеморт не даст ему умереть быстро, он сначала поиздевается. — Вы, конечно, знаете, что этого мальчика называли причиной моего падения? — тихо произнёс Волан-де-Морт. Он перевёл свои красные глаза на Гарри, и шрам пронзила такая боль, что омега едва не вскрикнул. — Вам известно, что в ночь, когда я потерял свою силу и своё тело, я хотел убить его. Его мать погибла, пытаясь спасти его… и невольно дала ему защиту, которой, признаюсь, я не предусмотрел… Я не мог дотронуться до него. Волан-де-Морт поднял длинный белый палец и поднёс его к щеке Гарри. — Его мать оставила на нём след своей жертвы… Это очень древняя магия, и я должен был вспомнить… глупо было не подумать об этом… но это неважно, теперь я могу прикоснуться к нему. Гарри почувствовал прикосновение холодного пальца, и голова его едва не разлетелась на куски от вспыхнувшей боли. Волан-де-Морт тихо рассмеялся ему прямо в ухо, а потом убрал палец и продолжил свой рассказ. Он долго восхвалял свои интеллектуальные способности, при этом унижая своих подчинённых, а потом вернулся к его персоне. Волан-де-Морт медленно шагнул вперёд и повернулся лицом к Гарри Поттеру. Он поднял палочку: — Круцио! Боль была совершенно невыносимой; кости, казалось, вот-вот расплавятся, а голова разлетится на куски; глаза бешено вращались в глазницах, и Гарри хотелось только, чтобы эта мука прекратилась… забыться… умереть… И вдруг всё кончилось. Он обессилено повис на верёвках, которыми его привязали к могильному памятнику отца Волан-де-Морта. Перед ним, как в тумане, горели кроваво-красные глаза. Хохот Пожирателей смерти оглушил его. — Сами видите, глупо было считать, что этот мальчишка мог когда-либо быть сильнее меня, — произнёс Волан-де-Морт. — Но я хочу, чтобы никто больше не заблуждался по этому поводу. Гарри Поттер избежал смерти по счастливой случайности. И сейчас я докажу это, убив его прямо здесь, у вас на глазах, здесь, где нет ни Дамблдора, который помог бы ему, ни матери, чтобы снова умереть за него. Я дам ему шанс. Он сможет сражаться, и у вас не останется ни малейшего сомнения, кто из нас двоих сильнее. Чуть-чуть сильнее, Нагайна, — шепнул он змее, и та заскользила по траве туда, где стояли Пожиратели смерти и смотрели на них во все глаза. — Отвяжи его, Хвост, и верни ему палочку. Мерлин, какой же это все фарс. Наверное, этому чудищу доставляет удовольствие играться с еле стоящим противником. Только получив палочку, Гарри тот же заморозил рану на ноге. Лучше не чувствовать боль. — Тебя учили сражаться на дуэли, Гарри Поттер? — тихо спросил Волан-де-Морт. Его красные глаза горели во тьме. К Гарри, как из прошлой жизни, пришло смутное воспоминание о том, что два года назад он очень недолго ходил в Дуэльный клуб в Хогвартсе… всё, чему он там научился, — это обезоруживающее заклинание, «экспеллиармус»… и какой в этом толк, даже если ему и удастся обезоружить Волан-де-Морта? Ведь он окружён Пожирателями смерти, их человек тридцать, не меньше… Он не представлял, что могло бы сейчас ему помочь. Их заклятие столкнулись в воздухе, шокируя присутствующих. Гарри с болью глядел на серебристые тени, которые появились из палочки противника. Дымчатая тень молодой женщины с длинными волосами упала на землю, встала, посмотрела на него… Гарри, руки которого немилосердно тряслись, смотрел в призрачное лицо своей матери. — Отец сейчас будет… — тихо сказала она. — Он хочет увидеть тебя… всё будет хорошо… держись… И он появился… сначала его голова, потом тело… из палочки Волан-де-Морта возникла высокая, с растрёпанными, как у Гарри, волосами тень Джеймса Поттера. Волан-де-Морт смертельно побледнел от страха перед своими жертвами, которые кружили вокруг него. Отец подошёл к Гарри, посмотрел на него и заговорил тем же, доносящимся как бы издалека голосом, что и все остальные, только тихо, чтобы Волан-де-Морт не услышал: — Когда связь будет разорвана, мы задержимся на мгновение… мы дадим тебе немного времени… ты должен добраться до портала, он вернёт тебя в Хогвартс… Понял, Гарри? — Да, — выдохнул Гарри, сражаясь с палочкой, которая скользила в руках и в любой момент могла вырваться. Седрика в призраках не было, но ведь это невозможно! Мозг пытался анализировать, но было так страшно, что его потуги проваливались с треском. Дальше Гарри помнил все смутно, как кинулся к Седрику, обнял его и призвал кубок, как их выплюнуло из портала под слишком весёлую музыку, помнил, как говорил и говорил заклинания, стараясь привести Седрика в чувства. Водоворот звуков оглушил его и сбил с толку. Голоса, шаги, крик доносились отовсюду… Гарри оставался на земле, лицо его исказила болезненная гримаса, как будто вся эта какофония была лишь ночным кошмаром, который непременно пройдёт… Вдруг его схватили чьи-то руки и резко развернули спиной к телу Пуффендуйца. — Гарри! Гарри! Мы ему поможем! — Он вернулся, — прошептал Гарри. — Волан-де-Морт вернулся. — Что случилось? Что происходит? Сверху над Гарри возникло побелевшее от ужаса лицо Корнелиуса Фаджа. Омеге было плевать на министра, он одной рукой вцепился в ворот директора, а второй сжимал прохладную ладонь Седрика. — Седрик жив, его не было среди призраков, помогите ему! Девочки кричали, истерически всхлипывали… Окружающее странно мерцало у Гарри перед глазами… — Всё хорошо, сынок вот и я… пойдём… в больничное крыло… Он плохо соображал кто и куда его тащит. Просто старался не упасть без сил. Пульсирующая боль в шраме была так сильна, что, казалось, его вот-вот вырвет; всё вокруг было смазано, как будто зрение отказалось работать… — Тебе нужно лечь… пойдём, ну же… Кто-то большой и сильный то ли тянул, то ли нёс Гарри сквозь испуганную толпу. Со всех сторон доносились всхлипы, крики и плач. Мужчина, поддерживая его, вывел его из толпы и теперь они двигались к замку. Через лужайку мимо озера и Дурмстрангского корабля. Гарри не слышал ничего кроме тяжёлого дыхания человека, помогавшего ему идти. — Что случилось, Гарри? — спросил человек, помогая Гарри подняться по каменным ступенькам крыльца. Клак Клак Клак Это был Грозный Глаз Грюм. — Кубок — это портал, — ответил Гарри. Они пересекали холл. — Перенёс нас с Седриком на кладбище… а там был Волан-де-Морт… лорд Волан-де-Морт… Клак Клак Клак Вверх по мраморным ступеням… — Там был Тёмный Лорд? И что случилось? — Заходи, Гарри… сюда, садись… сейчас всё будет в порядке… выпей это… Гарри услышал, как в замке повернулся ключ. Кто-то сунул ему в руку чашку. — Выпей… тебе станет лучше… ну же, Гарри, мне надо точно знать, что произошло… Грюм прижал чашку к его губам и наклонил её. Острая, как перец, жидкость обожгла горло и Гарри закашлялся. Кабинет Грюма, да и сам его хозяин вдруг стали совершенно отчётливыми… Грюм был бледен, как Фадж, и оба его глаза, не мигая, смотрели Гарри в лицо. — Волан-де-Морт вернулся, Гарри? Ты уверен? Как он это сделал? — Он взял кое-что из могилы отца, у Хвоста и у меня, — ответил Гарри. В голове у него прояснилось, а боль в шраме утихла. Теперь он отчётливо видел лицо Грюма, хотя в кабинете было темно. С площадки для квиддича доносились шум и крики. — Что Тёмный Лорд взял у тебя? — спросил Грюм. — Кровь, — показал Гарри руку. Рукав мантии был разорван там, где Хвост проткнул его кинжалом. Грюм тяжело, с присвистом выдохнул. Неожиданно омега вспомнил кое-что важное, он резко дернулся из-за чего чашка полетела на пол и разлетелась белыми осколками. — Надо передать профессору Дамблдору, — он встал, но был достаточно грубо опущен обратно, — в школе есть пожиратель. Боже, как же у него все поворачиваясь перед глазами, если бы только убрать всю эту боль, он бы однозначно соображал лучше. — Надо же какой ты внимательный к деталям. Что будешь делать, если осознаёшь, что ты в руках этого пожирателя? Омега побелел, пытаясь пальцами нащупать карту Мародеров, которую выронил рядом с Седриком на поле. На него Грюм направил палочку, чуть насмешливо качая головой. — Как было интересно наблюдать за твоей персоной. Весь год такие качели в отношении одного мальчишки. Я старался давать тебе отгадки на задания. Единственное, как ты догадался использовать Жабросли? Могу поклясться, что Снейп отобрал необходимую книгу у Лонгботома. Это не столь важно. Палочка Грюма была по-прежнему нацелена Гарри прямо в сердце. В висевшем на стене за спиной Грюма Проявителе Врагов мелькали неясные тени. — Ты так долго просидел в озере, Поттер, что я уж подумал, ты утонул. Но, к счастью, Дамблдор принял твой идиотизм за благородство, и дал тебе самый высокий балл. Я снова вздохнул с облегчением. Сегодня в лабиринте тебе, конечно, было легче, чем остальным, — продолжал Грюм. — Это потому, что я патрулировал лабиринт, видел всё сквозь стены и убирал препятствия с твоего пути. Я оглушил Флёр Делакур и с помощью заклятия Империус заставил Крама покончить с Диггори. Путь для тебя к Кубку был расчищен. Гарри оторопело смотрел на Грюма. Его разрывало между желанием убежать и кинуться к этому человеку с намерением убить. — Ещё меня очень настораживала эта девка, которая крутится рядом с тобой. Сестра… Забавно. Ярость достигла предела и клыки вместе с когтями удлинились. Гарри успел дёрнуться к Грюму и полоснуть его по шее и щеке. — Вот же ж! Чертов паршивец. Секо! Боль в до этого относительно целой ноге отрезвила, правда было поздно, кажется ему рассекли мышцу. Гарри вскрикнул, падая на колени. Туманные тени в Проявителе Врагов становились чётче. За плечом Грюма Гарри видел, как три человека подходят всё ближе и ближе. Но Грюм не замечал их, он смотрел на Гарри. — Тёмному Лорду не удалось убить тебя, Поттер, а он так этого хотел, — прошептал Грюм. — Представь, как он наградит меня, когда узнает, что я сделал для него. Я отправил ему тебя — то, что ему нужно было больше всего, чтобы возродиться, — а потом я убил тебя для него. Я буду превознесён перед всеми Пожирателями смерти. Я буду самым дорогим, самым близким его соратником… стану ближе ему, чем сын… Нормальный глаз Грюма был выпучен, а волшебный глаз уставился на Гарри. Дверь была заперта на засов, и Омега знал, что ему не успеть вытащить свою палочку…которую он походу выронил ещё в коридоре. Ослепительная алая вспышка сопровождалась треском и грохотом, дверь кабинета разлетелась на части… Грюма отшвырнуло на пол. Гарри, глядя туда, где только что было лицо Грюма, увидел в Проявителе Врагов Альбуса Дамблдора, профессора МакГонагалл и профессора Снейпа. При виде последнего страх чуть отступил, позволяя дышать полной грудью. Директор был в такой ярости, омега его таким никогда ещё не видел. Макгонагалл протиснулась к своему студенту, с ужасом оценивая его состояние. — Минерва, помогите Альбусу. Я присмотрю за Поттером. — Но… — голос декана был испуганным, — его нужно срочно в лазарет! — Я это обеспечу, идите, — Северус строго глянул через плечо на фигуру директора и смеющегося у того в ногах Грюма. Как только Макгонагалл отошла, зельевар быстро присел рядом с ним. Гарри поднял глаза, внимательно осматривая пару и убеждаясь что с ним все в порядке. — Северус, наша, — почти неразличимо выдохнул Гарри, на периферии сознания слыша слова директора, — дочь. Его поняли, Снейп аккуратно поднял его, почти не шевеля губами, давая ответ. — Она в безопасности. С Уизли и вашими друзьями. Гарри моргнул принимая информацию, радуясь тому, что его самые близкие люди не пострадали. — А Седрик? Наконец его сознание ухватилось за животрепещущий вопрос. — Он переправлен в палату Святого Мунго. Северус не знал, как себя вести. Его недавно обретённая пара истекала кровью, но забрать ее отсюда в тихое место для исцеления он не мог по приказу директора, ибо «Северус, он должен понять, кто втянул его в это смертельное испытание». Радовало, что омегу никто у него забирать не собирался. Понимать, что рядом с его дочкой весь год был этот отбитый на голову человек, было тяжело и страшно. Барти Крауч-младший хохотал, насмехаясь над Дамблдором и Хогвартсом, восхваляя при этом своего повелителя. — Я не одна крыса в этом замке, глубокоуважаемый директор. Гадко облизывая тонкие губы, выплевывал Барти, кося глазами на Северуса. В его сумасшедший глазах читалось одобрение, он будто ждал, что стоит зельевару вынести мальчишку из этого помещения, как он тут же свернёт золотому мальчику шею. Это было хорошо для маскировки Снейпа, но не для его моральных принципов. Рассказ Барти был мерзким. Гарри не понимал отношений в этой семье, но отлично осознавал их полную безнадежность. — Северус, побеспокоитесь о нашем чемпионе и оповестите мадам Помфри. Ей необходимо осмотреть Аластора. Идите в мой кабинет, там мальчика ждёт крестный и сестра. Северус слушать больше не стал, широкими шагами преодолевая расстояние до кабинета директора. Стоило им такой компанией переступить порог, как Сириус выронил серебряный прибор со стола директора, а Анни испугано вскрикнула. Ей плохо было видно маму, когда кубок их перенёс на поле, а потому она лишь сейчас получила возможность оценить плачевность ситуации. — Что с моим крестником, гад! Голос Сириуса вибрировал от ярости, а у омеги не было сил его образумливать. Он держался в сознании только силой воли. — Закрой рот, идиот, сейчас не до этого. Анни, белая как мел, смотрела как ее маму усаживают на стул со спинкой и начинают магией подлечивать. — Анни, позови Поппи. Кивнув на строгий голос отца, девочка выскочила из кабинета под изумленным взглядом Сириуса. Когда рану на ноге омеги удалось немного затянуть, Северус прервался, аккуратно отводя чёрные волосы с измученного лица. — Гарри! Сириус сел рядом со Снейпом, сжав в ладонях ледяные пальцы омеги. Они не успели с Блэком поцапаться лишь потому, что в комнату влетела медсестра с малышкой на буксире, а заметив состояние пациента, разразилась тирадой. Женщина не медля отправила патронуса в больницу Святого Мунго. Дальше началась невозможная какофония, во время которой Гарри наконец отключился, уронив голову на плечо истинного и не убрав ладони из волос дочери.