Гарри Поттер и новый виток истории

Та встреча с семьей будто дала толчок для роста крыльев у Гарри за спиной. Его не трогало молчание друзей или премерзкие статейки в газетах. Наоборот — он пропускал весь негатив, ночами отправляя патронуса дочери. Мистера Пломбира Гарри оставлял в Хогвартсе, дабы пушистый товарищ присматривал за не в меру активной малышкой. Пару раз прилетал патронус Северуса, правда небольшие послание больше касались их дочери да неспокойствия в магических кругах, но Поттер был безмерно благодарен. Кто ему писал постоянно — так это Сириус, крестный словно извинялся за свое отсутствие в жизни парня, стараясь заполнить пробелы письмами, историями и рассказами. Гарри был невероятно приятно удивлен, когда осознал, что Сириус буквально прыгает от счастья от мысли, что стал «дедушкой». Дочка в редких сообщениях передавала, что «деда» ей постоянно пишет и шлет интересные подарки, а папа скрипит зубами. Это было до того мило и тепло, что Гарри терялся от восторга. Сегодня выдался самый жаркий день знойного лета, а большие прямоугольные дома Тисовой улицы окутывала сонная тишина. Машины, обычно сверкавшие чистотой, стояли пыльные, а лужайки были уже не изумрудно-зелеными, а иссохшими, желтоватыми: из-за нехватки воды жителям запретили пользоваться шлангами. Лишенные таких важных занятий, как мытье машин и стрижка газонов, обитатели Тисовой сидели по комнатам, где было чуть прохладней, широко распахнув окна в несбыточной надежде на освежающее дуновение. Единственным, кто не находился дома, был омега, лежавший лицом вверх на цветочной клумбе у дома номер четыре. Это был худой, черноволосый парнишка с зелеными глазами, которые красиво сочетались с травой под деревом. Джинсы рваные и грязные, футболка мешковатая и длинная, старые кеды, на которых его дочка нарисовала красивые лозы винограда. Одним словом, наружность Гарри Поттера не красила его в глазах соседей, которые считали, что нерях надо отдавать под суд. Но нынешним вечером, укрытый под большим кустом гортензии, он был совершенно невидим для прохожих. Обнаружить его могли только дядя Вернон или тетя Петунья, если бы кому-нибудь из них вздумалось высунуть голову из окна гостиной и поглядеть вниз — на клумбу. Гарри в пол уха слушал диктора новостей, еле сдерживая смех на совсем бредовых изречениях. «Попугаи на водных лыжах» даже в волшебном мире вызвали бы ажиотаж. Когда заиграла вступительная мелодия любимого сериала тети Петунии, Поттер тихо перевернулся, стараясь на коленях покинуть приятный тенек под окном. Дорога до старой детской площадки не заняла много времени, все равно омега пребывал в своих мыслях и мало интересовался окружающим пейзажем. Качели мерно скрипели, стоило разогнуть ноги. Гарри любил мирно сидеть в этом безлюдном месте. Появление кузена с подпевалами согнало все расслабленность, Поттер крепко ухватился за палочку. Дадли был таким же крупным, как и раньше, но год жесткой диеты и новый дар, который в нем открылся, заметно изменили его фигуру. Как дядя Вернон восхищенно сообщал всякому, кто готов был слушать, Дадли недавно стал чемпионом юго-востока Англии по боксу среди школьников своей возрастной группы. «Благородный спорт», как выражался дядя Вернон, сделал Дадли еще более устрашающим, чем в начальной школе, когда он превратил Гарри в свою первую боксерскую грушу. Гарри уже совершенно не боялся двоюродного брата, и все же особой радости его появление не вызвало. Удар у Дадли теперь был поставлен получше. Все соседские мальчики перед ним трепетали — больше даже, чем перед «этим Поттером», который, как им говорили, был отпетый хулиган и учился в школе святого Брутуса для подростков с неискоренимыми криминальными наклонностями. Глядя на движущихся по траве парней, Гарри гадал, кого они колошматили сегодня вечером. Его отношения с Дадли перешли на этап обоюдного игнорирования, кузен морщился, стоило только Гарри попасть в его поле зрения, и так же как дядя выплевывал оскорбления: «Бесполый слабак». Поттера они мало задевали, а объяснять что-то Дурслям он не собирался. Проследив, как компания парней скрывается за старым забором парка, Гарри медленно поднялся, оттряхнул штаны и побрел тоже назад. Все-таки вечерело, еще какой-то холодный ветер поднялся, сбивая удушающую жару. Он наткнулся на кузена около поворота на улицу Магнолий, Дадли активно прощался со своими подпевалами. — Привет, Большой Дэ, — тихо поздоровался Гарри, когда брат прошел рядом с ним. — А… это ты, немочь. Вяло шикнул Дадли, не сбавляя тяжелого шага. — Снова кого-то избивал? Надеюсь это не маленькие дети из приюта? — Глаза Поттера на мгновение сверкнули, а Дадли дернул уголком рта. — Мерзкие сопляки меня не интересуют, радуйся, что девки вроде тебя меня не прельщают, а то давно бы всю дурь из головы выбил, — очень холодно заметил Дурсль, так же прищурив глаза. Поттер фыркнул, эти подколы, должные задеть его «мужское достоинство», уже давно не действовали. Он просто легко принял, что в магическом мире гендерное деление несколько отличается от магловского и это не катастрофа, а особенность другого мира. Она не плохая и не хорошая, а потому и оценивать ее глупо. — Ты завидуешь мне? — Хихикнул омега, чуть ткнув кузена локтем в бок. — Еще чего! — Взревел Дадли. — Завидовать твоим сюсюканьям с мужиками и детьми, беее! Гарри лишь рассмеялся на такую детскую реакцию, она его не трогала, просто они с семьей тети по разному смотрели на мир и все. — Что ты делаешь?! Неожиданно зарычал Дурсль, хватая омегу за воротник футболки. От неожиданности Гарри даже воздухом подавился, но затем резко напрягся всем существом. Что-то произошло с самой ночью. Темно-синее усеянное звездами небо вдруг стало совершенно черным. Весь огонь в нем пропал — не было ни звезд, ни луны, ни смутно светивших фонарей у обоих концов проулка. Не слышно было ни отдаленного шума машин, ни шелеста деревьев. Вместо ласкового летнего вечера — пробирающий насквозь холод. Их окружала кромешная тьма, непроницаемая и безмолвная, словно чья-то огромная рука набросила на весь проулок плотную ледяную ткань. На долю секунды Гарри померещилось, будто он невольно использовал волшебную палочку, хоть и противился этому искушению изо всех сил. Но потом он опомнился: выключить звезды было, конечно, не в его власти. Он крутил головой во все стороны, стараясь хоть что-нибудь разглядеть, но мрак облегал глаза, как черная невесомая вуаль. Омега стоял как вкопанный, поворачивая ослепшие глаза то вправо, то влево. Стужа была такая, что он содрогался всем телом. Руки покрылись гусиной кожей, волосы на затылке встали дыбом. Он пялился во тьму, подняв веки до отказа, — но без толку. Полный мрак Невозможно… Они не могут появиться здесь, в Литтл-Уингинге… Он напрягал слух. Их сначала должно быть слышно, только потом видно… Он осекся, услышав именно то, чего боялся. Долгие, хриплые, клокочущие вдохи и выдохи. В проулке было нечто помимо него и Дадли. Дрожащего от холода Гарри просквозило ужасом. — П-прекрати! Перестань это делать! Я тебе в-врежу, слышишь? — Дадли, замол… БУМ! Увесистый кулак ударил Гарри в скулу и сбил с ног. В глазах полыхнули белые искры. Второй раз на протяжении часа Гарри показалось, что голова раскалывается надвое, и миг спустя он лежал на жесткой земле, выпустив из руки палочку. — Дурак! — В отчаянии вскрикнул омега, быстро скользя пальцами по земле в поисках палочки, слезы от боли в щеке он не замечал, хотя они и так замерзали почти мгновенно, противно натягивая кожу. Шаги кузена отдалялись, они были неровными и очень шаркающими, видно Дадли старался идти аккуратно, двигаясь вдоль стены. — Стой, ты идешь прямо на него! — Вскрикнул Поттер, кончиками пальцев подхватывая верную подругу и наставляя ее на дементора. Все перевернулось у него внутри. Паря над землей, к нему гладко скользила высокая фигура в плаще до пят с надвинутым на лицо капюшоном. Приближаясь, она всасывала в себя ночной воздух. Сделав пару нетвердых шагов назад, Гарри поднял волшебную палочку: — Экспекто патронум! Из кончика палочки вылетела струйка серебристого пара, и дементор замедлил движение, но заклинание не подействовало так, как нужно. Спотыкаясь о свои же ноги, Гарри отступал перед приближающимся дементором, паника туманила разум. «Сосредоточиться…» Из-под плаща дементора высунулись в его сторону две серые, склизкие, покрытые струпьями лапы. Уши наполнил стремительно нарастающий шум. — Экспекто патронум! Собственный голос показался Гарри смутным и далеким. Еще одна серебристая струйка, слабее предыдущей. Он не может этого больше, не может заставить заклинание работать! Внутри его головы раздался смех, пронзительный смех на высокой ноте… Зловонное, холодное как смерть дыхание дементора уже наполняло легкие Гарри, он тонул в этом дыхании. «Подумать… о чем-нибудь радостном…» Наконец он смог зацепиться за яркое пятно в памяти: фотография, на которой он с парой и дочерью, следом всплыли улыбки друзей. — Экспекто патронум! Из острия волшебной палочки вырос верткий серебристый мангуст. Он ловким ужом проскульзнул к дементору, подпрыгивая и вцепляясь в его черный балахон в области, где у человека находится сердце. Незваный гость отпрянул, заскользил назад, словно сама тьма. Мангуст продолжал наступать. Побежденный дементор уплывал под его натиском, похожий на летучую мышь. — Теперь сюда! — крикнул Гарри мангусту и понесся по проулку, оборачиваясь на бегу и высоко держа светящуюся волшебную палочку. — Дадли! Дадли! Пробежав с десяток шагов, он их увидел: Дадли лежал на земле, скрючившись и прижав ладони к лицу. Над ним низко склонился второй дементор. Взявшись склизкими лапами за его запястья, он медленно, почти любовно стал отводить его руки. Закрытая капюшоном голова опускалась к лицу Дадли, словно дементор хотел его поцеловать. — Вот он! — завопил Гарри. Мимо с шумом гравийной крошки пронесся серебристый мангуст. Безглазое лицо дементора было уже в каком-то дюйме от лица Дадли, когда на выручку пришли серебристые клыки. Подброшенный в воздух дементор, как и его сотоварищ, стал уплывать и вскоре скрылся во мраке. Мангуст, доскакав до конца проулка, расплылся серебристым туманом. Вновь ожили луна, звезды и уличные фонари. По проулку повеяло теплым ветерком. В садах зашелестели деревья, послышался привычный шум машин, проезжающих по улице Магнолий. Гарри стоял как вкопанный, органы чувств были напряжены до предела. Трудно было сразу вернуться в нормальную жизнь. Вдруг он почувствовал, что футболка прилипла к телу, — он был весь мокрый от пота. Он все никак не мог поверить случившемуся. Дементоры — здесь, в Литтл-Уингинге! Дадли лежал на земле скрюченный. Его трясло, он стонал. Гарри присел на корточки посмотреть, способен ли Дадли встать, и вдруг услышал у себя за спиной громкий топот бегущих ног. Безотчетно опять поднимая волшебную палочку, он резко повернулся к новому пришельцу. Пыхтя, к нему торопилась миссис Фигг, чокнутая старая соседка. Из-под сетки для волос выбились седые пряди, в руке, стуча содержимым, болталась веревочная продуктовая сумка, на ногах чудом держались матерчатые шлепанцы. Гарри попытался было спрятать от нее волшебную палочку, но… — Не убирай ее, глупый мальчишка! — заорала она. — Может, здесь и другие рыщут! Я просто растерзать его готова, этого Наземникуса Флетчера! В тот вечер Гарри узнал, что после случая на турнире, Альбус Дамблдор принял меры для его безопасности: он отправлял своих доверенных людей наблюдать, а при необходимости и спасать маленького героя. На душе от таких новостей стало значительно спокойней, все-таки молчание друзей омегу настораживало и расстраивало. Раздался громкий хлопок, и сильно запахло алкоголем и застарелым табаком. Прямо перед ними возник мужчина в драном пальто, коренастый и небритый, с короткими кривыми ногами и длинными спутанными рыжими волосами. Дряблые мешки под налитыми кровью глазами придавали ему скорбный вид собаки — скажем, бассета. В руке он держал серебристый сверток, в котором Гарри мгновенно узнал мантию-невидимку. — Что стряслось, Фигги? — спросил он, переводя взгляд с миссис Фигг на Гарри и Дадли. — Тебе вроде как надо было скрытность соблюдать. — Я тебе покажу скрытность! — закричала миссис Фигг. — Дементоры, понятно тебе, никчемный ворюга и лоботряс! — Дементоры? — в ужасе переспросил Наземникус. — Дементоры… здесь? — Да, здесь, жалкая ты куча драконьего дерьма, здесь! — заорала миссис Фигг.— Дементоры напали на мальчика, которого тебе велено было охранять! — Да ты что… — произнес Наземникус слабым голосом, глядя то на миссис Фигг, то на Гарри, то опять на старуху. — Да ты что, а я… — А ты слинял краденые котлы покупать! Говорила я тебе, чтобы не смел отлучаться? Говорила? — Я… Понимаешь, я… — Наземникусу было чрезвычайно не по себе. — Это… это была очень выгодная сделка, понимаешь… Миссис Фигг замахнулась рукой, в которой болталась веревочная сумка, и съездила Наземникусу этой сумкой по лицу и шее. Судя по сухому стуку, там у нее был кошачий корм. — Охх… Кончай… Кончай, ты, старая летучая мышь! Кто-то должен сказать Дамблдору! — Да, кто-то должен! — вопила миссис Фигг, охаживая Наземникуса сумкой по всем местам, до которых могла достать. — И пусть этот кто-то будешь ты! Скажешь ему, почему тебя не было на месте! — У тебя сетка падает с головы! — крикнул Наземникус, пригибаясь и защищая руками макушку. — Иду, иду! И с новым громким хлопком он исчез. — Очень надеюсь, что Дамблдор его прикончит! — яростно воскликнула миссис Фигг. — Ну пошли же, Гарри, чего ты ждешь? Гарри решил не тратить оставшееся дыхание и не говорить ей, что с Дадли на плечах едва может идти. Он подпихнул вверх мало что соображающего Дадли и заковылял дальше. В прихожей дома номер четыре горел свет. Гарри засунул волшебную палочку за пояс джинсов, позвонил и увидел растущие очертания тети Петуньи, причудливо искаженные узорчатым дверным стеклом. — Дидди! Пора, пора уже было тебе, я начала вол… что… Дидди, что с тобой? Гарри скосил глаза на Дадли и вынырнул из-под его руки. Как раз вовремя. Дадли качнулся на месте, лицо бледно-зеленое… Потом открыл рот, и его обильно вытошнило на коврик у двери. — Дидди! Дидди, что с тобой? Вернон! ВЕРНОН! Из гостиной внушительным шагом вышел дядя. Как всегда, когда он был взволнован, его моржовые усы раздувались. Он поспешил на помощь тете Петунье, и вместе они перетащили норовившего свалиться Дадли мимо рвотной лужи в прихожую. — Он болен, Вернон! — В чем дело, сынок? Что случилось? Миссис Полкисс чего-то не то дала тебе к чаю? — Почему ты весь в грязи, родной мой? Ты что, лежал на земле? — Погоди! Сынок, тебя избили? Избили, да? Тетя Петунья вскрикнула. — Вернон, звони в полицию! Звони в полицию! Дидди, милый, скажи маме хоть что-нибудь! Что они тебе сделали? В суматохе никто не обращал внимания на Гарри, и это было ему на руку. Он проскользнул в дом за секунду до того, как дядя Вернон захлопнул дверь, и, пока Дурсли шумно перемещались на кухню, Гарри тихонько и аккуратно пошел к лестнице. — Кто это сделал, сынок? Назови имена. Мы до них доберемся, будь спокоен. — Тсс! Вернон, он хочет что-то сказать! Что, Дидди? Скажи маме! Гарри уже поставил ногу на нижнюю ступеньку, когда Дадли обрел дар речи. — Он. Гарри замер. Нога на ступеньке, лицо нахмуренное, губы сжаты. Ну, сейчас будет! — А ну-ка иди сюда! Омега тяжело вздохнул, с легким привкусом страха возвращаясь в коридор. После наружной темноты идеально чистая и светлая кухня создавала ощущение чего-то нереального. Тетя Петунья посадила Дадли на стул. Он по-прежнему был весь зеленый и липкий от пота. Дядя Вернон, стоя перед подставкой для сушки посуды, смотрел на Гарри маленькими, сузившимися глазками. — Что ты сделал моему сыну? — грозно зарычал он. — Ничего, — ответил Гарри, прекрасно понимая, что дядя ему не поверит. — Что он тебе сделал, Дидди? — спросила тетя Петунья трепещущим голосом, вытирая рвоту с кожаного пиджака Дадли. — Это было… ну, сам знаешь что, родной мой. Да? Он использовал… эту штуку? Медленно, подрагивающей головой Дадли кивнул. Тетя испустила вопль, дядя сжал кулаки. — Ничего подобного! — резко сказал Гарри. — Я ничего ему не сделал, это был не я, это… Однако его прервали, впервые с того момента как о его гендерной принадлежности стало известно, его настиг удар дяди. Видимо опасаясь палочки, все еще зажатой в тонких пальцах, он обошелся лишь тяжелой пощечиной, но и этого было вполне достаточно. Под аккомпанемент звенящей тишины в комнату на всех парах внеслась сова, разбивая стекло на кухонном окне. Гарри поднял голову, реагируя на шум и недовольный вопль дяди: «СОВЫ!» Дальше для омеги начался персональный ад.

<i>Уважаемый мистер Поттер! Согласно имеющимся у нас сведениям, сегодня в девять часов двадцать три минуты вечера в населенном маглами районе и в присутствии магла Вы использовали заклинание Патронуса. За это грубое нарушение Указа о разумном ограничении волшебства в присутствии простецов Вы исключены из Школы чародейства и волшебства «Хогвартс». В ближайшее время представители Министерства явятся к Вам по месту проживания, с тем чтобы уничтожить Вашу волшебную палочку. Поскольку за предыдущее нарушение Вы, согласно разделу 13 Статута о секретности, принятого Международной конфедерацией магов, уже получили официальное предупреждение, мы с сожалением извещаем Вас о том, что Ваше личное присутствие ожидается на дисциплинарном слушании в Министерстве магии 12 августа в 9 часов утра. С пожеланием доброго здоровья, искренне Ваша Муфалда Хмелкирк. Сектор борьбы с неправомерным использованием магии. Министерство магии.</i>

Гарри прочел письмо дважды. Голоса дяди Вернона и тети Петуньи доносились до него точно издали. В голове все онемело и заледенело. Новость засела в его сознании, как парализующая стрела. Он исключен из школы «Хогвартс». Все кончено. Он никогда туда не вернется. Но ведь там его дочь! Что он, как… Он поднял глаза на Дурслей. Дядя Вернон был весь багровый, кричал и до сих пор не опустил сжатые кулаки. Тетя Петунья обнимала Дадли, которого снова рвало. Он ведь спас жизнь кузена, тогда почему… Не выдерживая накатывающей паники, Гарри снова взмахивает палочкой и срочно надиктовывает послание патронусу, отправляя его к Северусу. Может его пара что-то подскажет. В глазах стоят слезы — он не готов расстаться с только обретенной семьей. Дурсли смотрят на серебряного зверя пораженно с искорками восхищения. Мангуст кивает маленькой мордочкой, ловко выскакивая через разбитое окно. — Дайте ему шоколад, много шоколада и горячего сладкого чая. Почти неслышно шуршит Гарри, прикладывая все силы, дабы удерживаться в вертикальном положении. Такой почти неживой тенью он стоит до тех пор, пока в гостиной не раскрывает крылья серебряный сокол.

" Я сейчас буду. Впусти меня в дом, пожалуйста."

Гарри находит силы отойти от стены и быстро семенит в прихожую, дабы открыть входную дверь.