Гарри Поттер и новый виток истории

Рядом с ними были разложены и расставлены запасные перья, баночки с чернилами и свитки пергамента. Гарри с гулко бьющимся сердцем взял свой билет — Гермиона, сидевшая на три ряда правее его и на четыре парты ближе к преподавателям, уже строчила как сумасшедшая — и прочёл первый вопрос: а) приведите магическую формулу и б) опишите движения палочки, с помощью которых можно заставить предметы летать.У Гарри в голове мелькнула смутная картина: дубинка, парящая высоко в воздухе и с треском обрушивающаяся на толстый череп тролля… Слабо улыбаясь, он склонился над пергаментом и начал писать. * * * — Ну что, всё не так уж плохо, а? — беспокойно спросила Гермиона два часа спустя в вестибюле, всё ещё сжимая в руке свой экзаменационный билет. — Правда, я не уверена, что отдала должное Веселящим заклинаниям, — у меня просто времени не хватило… Вы упомянули про заклинание, снимающее икоту? Я побоялась, что это будет уже чересчур… а на вопрос двадцать третий… — Гермиона, — твёрдо сказал Рон, — что было, то прошло. Давай не будем отвечать на все вопросы по второму разу — лично мне вполне хватило и одного. После короткого обеденного перерыва шли новые испытания. Вскоре их начали вызывать маленькими группами в алфавитном порядке; те, кто дожидался своей очереди, вполголоса бормотали заклинания и отрабатывали движения палочкой, время от времени нечаянно угощая соседей тычком в глаз или в спину. Прозвучало имя Гермионы. Трепеща, она покинула комнату вместе с Энтони Голдстейном, Грегори Гойлом и Дафной Грингласс. Прошедшие экзамен не возвращались обратно, так что Гарри и Рон не знали, как проявила себя Гермиона. — Да нечего за неё волноваться. Помнишь тест по заклинаниям, когда она набрала сто двенадцать процентов? — сказал Рон. Через десять минут профессор Флитвик выкликнул: — Паркинсон, Пэнси! Патил, Падма! Патил, Парвати! Поттер, Гарри! — Ни пуха ни пера, — тихо сказал Рон. Гарри прошёл в Большой зал, крепко, до дрожи сжимая в руке палочку. Его трясло от переживаний, хотя он и стрался это скрывать. — Профессор Тофти свободен, Поттер, — проскрипел Флитвик, стоящий сразу за дверью. Он показал Гарри на маленький столик в дальнем углу, за которым сидел, наверное, самый древний и самый лысый из всех экзаменаторов. Неподалёку от него Гарри увидел профессора Марчбэнкс — она принимала экзамен у Драко Малфоя. — Так, значит, вы и есть Поттер? — спросил профессор Тофти. Он сверился с ведомостью и поглядел на приближающегося к нему Гарри поверх пенсне. — Тот самый знаменитый Поттер? Краешком глаза Гарри отчётливо увидел, как Малфой бросил ему легкое приветствие. Стакан, который он поднял в воздух Заклинанием левитации, упал на пол и разлетелся вдребезги. Гарри не смог подавить тихое «ох». Профессор Тофти ободряюще улыбнулся ему в ответ. — Ну хорошо, — сказал он дребезжащим старческим голоском, — не надо нервничать. А теперь будьте так добры, возьмите эту подставку для яйца и заставьте её перекувырнуться несколько раз. В целом Гарри, как ему показалось, выступил весьма неплохо. Заклинание левитации удалось ему хорошо. Правда, он перепутал магические формулы роста и перемены цвета, так что крыса, которую ему велели сделать оранжевой, раздулась до размеров барсука. Хотя Гарри сам исправил свою ошибку, он порадовался тому, что рядом не было Гермионы, и после экзамена не стал сообщать ей об этом инциденте. Впрочем, он рассказал о нём Рону — сам Рон умудрился превратить тарелку в большой гриб и понятия не имел о том, как это у него получилось. Вечером отдыхать было некогда: после ужина они сразу отправились в свою гостиную и взялись за подготовку к завтрашнему экзамену по трансфигурации. Когда Гарри наконец добрался до постели, голова у него шла кругом от сложных магических теорий и диаграмм. Утром, на письменном экзамене, он позабыл определение Заговора обмена, но после обеда, пожалуй, отыгрался на устном. Экзамены шли нескончаемой чередой, в которой Гарри захлебывался. Он не успевал видеться с дочерью дольше трех минут за день, не видел своего избранника, говорил с друзьями лишь о занятиях и под конец недели мечтал мирно упокоится. Вторая неделя персонального ада всех учеников прошла более ровно, все были настолько выжаты, что даже говорили редко, а паниковать шли сразу в больничное крыло. Всю, пусть и волнующую, но стабильность разбивает нападение министерских чиновников ночью, во время экзамена по астрономии. Гарри в ужасе бросает телескоп, подбегая к перилам башни, наблюдая полыхающую хижину лесничего и бегающие точки людей вокруг нее. Дверь Хагрида распахнулась настежь, из хижины хлынул поток света, и они ясно увидели на пороге массивную фигуру хозяина — он ревел от ярости и потрясал кулаками, а шестеро человек вокруг, судя по тонким красным лучикам, которые они направляли в его сторону, пытались сразить его Оглушающим заклятием. — Негодяи! — закричала Гермиона. — Ну-ну, уважаемая! — возмутился профессор Тофти. — Вы на экзамене! Но никто уже не обращал на звёздные карты ни малейшего внимания. Лучи красного света всё ещё метались около хижины Хагрида, но почему-то словно отскакивали от него: он по-прежнему стоял, выпрямившись во весь рост, и по-прежнему, насколько мог судить Гарри, отбивался от нападавших. Крики и вопли разносились по всей территории школы, кто-то крикнул: «Будьте же благоразумны, Хагрид!» — Чёрта с два, Долиш! Так просто вы меня не возьмёте! — заревел Хагрид в ответ. Гарри видел крошечный силуэт Клыка — он пытался защитить хозяина, бросаясь на окруживших его волшебников, но вскоре в него угодило заклятие и он упал замертво. Испустив яростный вопль, Хагрид сгрёб виновника в охапку и отшвырнул прочь; тот пролетел футов десять, грянулся оземь и больше не вставал. Гермиона ахнула, прижав руки ко рту; Гарри оглянулся на Рона и заметил, что он тоже испуган. До сих пор никто из них ещё не видал Хагрида разозлённым по-настоящему. — Смотрите! — пискнула Парвати, опершись о парапет и указывая на парадные двери замка, которые снова открылись; на тёмную лужайку опять пролился свет, и к хижине лесничего устремилась ещё одна высокая чёрная фигура. — Это безобразие! — взволнованно воскликнул профессор Тофти. — Осталось всего шестнадцать минут! Но ребята пропустили его оклик мимо ушей: они наблюдали за новым участником событий, со всех ног мчащимся к месту, где разгорелась битва. — Как вы смеете! — крикнул этот человек на бегу. — КАК ВЫ СМЕЕТЕ! — Это МакГонагалл! — прошептала Гермиона. — Оставьте его в покое! Немедленно! — раздался в темноте голос МакГонагалл. — По какому праву вы на него нападаете? Он не сделал ничего, что могло бы послужить… Гермиона, Парвати и Лаванда дружно завизжали: люди у хижины послали навстречу декану их факультета не меньше четырёх Оглушающих заклятий. На полпути между хижиной и замком красные лучи угодили в неё — на мгновение фигура МакГонагалл словно осветилась изнутри зловещим красным светом, потом ноги её оторвались от земли, она упала навзничь и больше не шевелилась. — Разорви меня горгулья! — воскликнул профессор Тофти, который, по-видимому, тоже успел совершенно забыть об экзамене. — Без всякого предупреждения! Это возмутительно! — Трусы! — взревел Хагрид. Его слова были хорошо слышны на верхушке башни, и после этого возгласа в замке снова вспыхнуло несколько окон. — Жалкие трусы! Получайте! Вот вам! — О боже! — ахнула Гермиона. Хагрид угостил двух ближайших к нему противников мощными ударами; судя по тому, как они рухнули наземь, это был чистый нокаут. Гарри увидел, как Хагрид согнулся вдвое, и решил, что его наконец одолели с помощью заклятии. Но в следующий миг Хагрид распрямился снова. Теперь у него на спине чернело что-то похожее на тюк, и Гарри сообразил, что это бесчувственное тело Клыка. — Взять его, взять! — вопила Амбридж, однако её последний помощник явно не торопился свести знакомство с Хагридовыми кулаками — наоборот, он пятился так быстро, что споткнулся о лежащего без чувств товарища и упал. Хагрид развернулся и кинулся бежать с Клыком на плечах. Амбридж послала ему вслед ещё одно Оглушающее заклятие, но промахнулась, и Хагрид, во всю мочь несущийся к далёким воротам, исчез во мраке. Экзаменатор напомнил, что остались считанные минуты, за которые омега бездумно закончил карту и со звоном колокола бросился с друзьями к месту происшествия. Но точно за воротами троицу перехватили. Обернувшейся Рон намеревался разразится гневной тирадой, однако сконфужено примолк, заметив того, кто им помешал. — Договаривайте, мистер Уизли, — холодно проговорил Северус, оттаскивая неразлучную троицу в тень от стены. — Сейчас вы пойдете в свои комнаты и носа оттуда до утра не покажите. Продолжает он, со значением поглядывая на избранника. Гарри взволнованно переводит взгляд к горящей хижине, провожая вздымающейся дым. — Профессор, вы видели, что они устроили?! — Подняла голос Гермиона. — А профессор Макгонагалл, она ведь… Голос девушки дрогнул. — Жива и уже доставлена в отделение Мунго, — закончил за нее Северус и повернулся к избраннику. — Где наша дочка, Гарри, я не могу ее найти. Внутренности омеги заледенели, он тут же потянулся к карте, скрытой во внутреннем кармане мантии. Он хаотично шарил глазами, молясь всем высшим силам, дабы увидеть заветное имя. Взволнованные друзья и мужчина тоже присоединились. — Может она в Выручай-комнате? Неуверенно пискнула Гермиона, не поймав глазами нужные четыре буквы. Пока Северус и Рон прикидывали эту вероятность, запаниковавший омега перешел к кардинальным действиям. — Добби! — Закричал Гарри, невольно стискивая карту, сминая ценный артефакт. В секунду перед ним раздался хлопок и материализовался домовик. — Гарри Поттер, сэр, — вежливо поклонился Добби, а потом кинулся с небольшими объятиями, на которые омега ответил, но потом отстранил его, придерживая за плечи и стараясь вымолвить просьбу как можно быстрее. — П-проверь… Проверь Выручай-комнату, — заканчивает он твердо, почувствовав руку избранника на плече. — Постарайся найти в ней нашу дочь! Северусу приятно, что Гарри даже в столь критичном положении говорит «наш». Так зельевар получил подтверждение своим догадкам. — Конечно, Гарри Поттер, сэр! — Тут же отрапортовал Добби, полностью сосредоточившись и вновь исчезнув. Рон и Гермиона присели рядом с пораженным ужасом другом, омега смотрел в пустоту чуть расширившимися в панике глазами.