Гарри Поттер и новый виток истории

Гарри крепко взялся за гриву ближайшего фестрала, намотал ее на руку, потом встал на пенек и неуклюже вскарабкался на шелковистую лошадиную спину. Конь не возражал — он только повернул к нему голову, оскалил клыки и попытался снова полизать его мантию. Оказалось, что можно упереться коленками в основания крыльев летучего коня — сидеть так было довольно удобно. Устроившись, Гарри оглянулся на товарищей. Невилл уже навалился животом на спину соседнего фестрала, но никак не мог перекинуть через нее свою коротенькую ногу. Полумна уселась на своего коня боком и спокойно расправляла мантию, словно такое путешествие было для нее самым обычным делом. Однако Рон, Гермиона и Джинни до сих пор не сдвинулись с места — они замерли, глядя в пространство с раскрытыми ртами. — Ну? — спросил он. — Как мы, по-твоему, на них сядем, — слабым голосом спросил Рон, — если их даже не видно? — О, это совсем просто, — сказала Полумна, с готовностью соскальзывая со своего фестрала и направляясь к ним. — Идите сюда… Она подвела ребят к другим фестралам, стоящим неподалеку, и по очереди помогла им взобраться на их спины и нащупать руками гривы, — при этом вид у всех троих был очень испуганный. Посоветовав им держаться крепче, Полумна вернулась обратно. — Это безумие, — пробормотал Рон, осторожно проводя свободной рукой по шее своего коня. — Безумие… Эх, если б я мог его видеть… — Наоборот, считай, что тебе повезло, — мрачно заметил Гарри. — Ну что, все готовы? Пятеро друзей кивнули в ответ, и он увидел, как напряглись под мантиями их колени. — Хорошо, тогда… Он посмотрел вниз, на черную лоснящуюся голову своего фестрала, и сглотнул. — Тогда в Министерство магии, ко входу для посетителей… в Лондон… — неуверенно сказал он. — Э-э… если вы знаете дорогу… Тело коня под ним напряглось, пришли в движение сильные мышцы, и в следующее мгновение ледяной ветер хлестнул омегу по лицу, а следом за ним прилетело и парой веток. От шока взвизгнув, Гарри прижался к фестралу всем туловищем, вжимая лицо в холодную, пахнущую влажной травой гриву. За спиной часто слышались такие же визги, из-за чего омега невольно оборачивался, боясь заметить летящее вниз тело. На высоте полета стоял собачий холод, пронизывающий до костей, вынуждающий стучать зубами и сжиматься в компактный клубок в надежде сохранить тепло. По ощущениям, дорога до Лондона не была столь длинной, однако выжала немало сил из всех неразумных путешественников. Спешившись на мостовую, Гарри принес несколько извинений вновь, а потом ласково погладил шею фестрала. Конь взаимно притерся, отвечая на приятное обращение. — Спасибо большое! От души шепнул Поттер, отступая и давая существу свободу. Преодолев препятствие в виде телефонной будки, компания спустилась в темный атриум министерства. Пусть Гарри и видел, что Воландеморт находится в отделе Тайн, однако не отменял возможности появления пожирателей на подходе к их господину. — Он знает, что я здесь, — безжизненно вымолвил омега, стискивая палочку, желая перенять хоть грамм ее могущества. Неожиданно на его плечо упала крепкая рука Рона, он в качестве поддержки стиснул ткань водолазки на друге. — Это не имеет значения, Гарри, — спокойно ответила Гермиона, заплетая собственные волосы в хвост, — ведь похищение Анни и Сириуса было направлено на твое привлечение. — Гермиона права, Гарри, — все также мечтательно протянула Полумна, чуть постукивая носком кеда по полу в одном ей известном ритме. — Мы пошли с тобой, зная об опасности, и бросать не собираемся! — Твердо сказала Джинни, бросая последний взор на потолок, откуда спустилась телефонная будка. Невилл был скуп на слова, как и Рон, однако легкой улыбкой придал омеге сил вновь. — Нам следует идти, — решился Поттер, сжав пальцы друга на последок, — еще раз спасибо вам! Парень направил всю компанию к комнате с лифтами. Он нажал ближайшую кнопку со стрелкой вниз, раздался лязг, и кабина появилась в поле их зрения почти мгновенно. С грохотом, отдавшимся эхом, разъехались золотые решетки, и ребята шагнули внутрь. Гарри ткнул пальцем в кнопку с цифрой девять, решетки с лязгом сомкнулись, и лифт, натужно гремя, пополз вниз. В первый раз, придя сюда с мистером Уизли, Гарри не заметил, сколько шума от этих лифтов; теперь он подумал, что шум наверняка перебудоражил всю охрану здания, но тут лифт остановился, прохладный женский голос сказал: «Отдел тайн», и решетки разошлись в стороны. Они выбрались в коридор, где все было неподвижно — только легкий порыв ветерка, поднятого лифтом, колыхнул пламя ближайших факелов. Гарри повернул к простой черной двери. На протяжении долгих месяцев он видел ее во сне — и вот наконец увидел наяву. По гребням позвоночника пробежал холод, так как на секунду перед глазами мелькнул образ двух родных фигур, осветленных голубоватым сиянием шариков пророчеств. Мотнув головой в надежде избавиться от навязчивых видений, омега шагнул за порог двери, кончиками пальцев проследив ее край. Они очутились в просторной круглой комнате. Все здесь было черным, даже пол и потолок; вокруг всей комнаты через равные интервалы были расположены одинаковые черные двери без ручек и табличек, а между ними горели синим пламенем свечи в канделябрах. Их холодный мерцающий свет, отражаясь на гладком мраморном полу, делал его похожим на темную воду под ногами. — Кто-нибудь, закройте дверь, — тихо и неуверенно попросил Гарри. Он пожалел об этом сразу же, как только Невилл выполнил его просьбу. Отрезав себя от освещенного факелами коридора, они на мгновение перестали видеть что бы то ни было, кроме трепещущих синих язычков пламени и их призрачных отражений на полу. Во сне Гарри всегда уверенно пересекал комнату и входил в противоположную дверь. Но здесь дверей было не меньше дюжины. Пока он смотрел на них, пытаясь решить, какая ему нужна, раздался низкий рокочущий звук, и свечи на стенах поехали в сторону. Круглая комната вращалась. В его левую руку вцепилась Гермиона, больно полоснув отросшими ногтями, за ее плечо же придержалась Полумна, как-то слишком серьезно оглядывая мельтешню перед глазами. Однако стены завертелись так быстро, что на несколько секунд синие огоньки вокруг них слились в сплошные полосы наподобие неоновых ламп; затем, так же внезапно, рокот стих и все снова замерло в неподвижности. В глазах у Гарри все еще стояли синие полосы — больше он пока ничего не видел. — Чего это она? — боязливо спросил Рон. — Наверное, это для того, чтобы мы забыли, в какую из дверей вошли, — негромко сказала Джинни. Гарри сразу понял, что она права. Теперь опознать выход было не легче, чем найти крохотного муравья на черном, как антрацит, полу. Мало того — туда, куда им нужно было попасть, тоже могла вести любая из дюжины одинаковых дверей вокруг. — Как же мы выберемся? — с тревогой спросил Невилл. У омеги не было ответа на этот вопрос, а потому он промолчал, передернув неуютно плечами. Вместе с друзьями, не отстающими от него ни на шаг, он направился к двери, которая теперь находилась прямо напротив. Положив левую руку на ее прохладную блестящую поверхность, он поднял палочку, чтобы его не застали врасплох, затем толкнул дверь. Она легко распахнулась. После полумрака, царившего в первой комнате, свет люстр, низко висящих на золотых цепях в этом длинном прямоугольном помещении, показался им очень ярким, хотя здесь не было тех танцующих, мерцающих бликов, которые Гарри видел во сне. Комната была практически пуста, если не считать нескольких столов и огромного стеклянного аквариума, который занимал самую ее середину, — наполненный темно-зеленой жидкостью, он был так велик, что все они свободно могли бы в нем искупаться. Приглядевшись, они заметили, что в аквариуме лениво плавают какие-то жемчужно-белые комья. — Что это за штуки? — прошептал Рон. — Не знаю, — сказал Невилл, постоянно вертя головой. — Может, рыбы? — предположила Джинни. — Вододышащие личинки! — возбужденно сказала Полумна. — Папа говорил, что в Министерстве выращивают… — Нет, — сказала Гермиона каким-то странным голосом. Она подошла к аквариуму и всмотрелась внутрь через стекло. — Это мозги. При всей своей любопытной натуре омега не желал узнавать для чего их тут хранят, а потому отрешился, заслышав предположения ребят. — Пойдем отсюда, — сказал Гарри. — Это не та комната. Надо проверить другую дверь. — Здесь тоже есть двери, — заметил Рон, обводя рукой стены. У Гарри упало сердце: какой же он огромный, этот Отдел тайн! — Во сне я выходил из темной комнаты и сразу попадал во вторую, — сказал он. — По-моему, надо вернуться и попробовать оттуда. Они снова вернулись во тьму круглой комнаты; теперь вместо синих огненных полос перед глазами у Гарри плавали призрачные комья мозгов. — Стойте! — вдруг сказала Гермиона, когда Полумна уже собиралась закрыть за собой дверь помещения с аквариумом. — Флагрейт! Она взмахнула палочкой, и на двери появился огненный крест. Стоило двери закрыться за ними, как вновь раздался низкий рокочущий гул и стены снова начали быстро вращаться, однако теперь на фоне тусклых синих полос появилась широкая, яркая красно-золотая. Когда все опять затихло, огненный крест не потух — он по-прежнему указывал им, из какой двери они только что вышли. — Молодец, — сказал Гарри. — Ладно, давайте проверим эту… Помещение за следующей дверью было намного больше предыдущего. Лишь сделав шаг, Гарри невольно вскрикнул, так как из-за царившего в комнате мрака не смог заметить высоких каменных ступеней, образующих уходящий вглубь комнаты амфитеатр. В это же мгновение Невилл закрыл его рот рукой, дернув обратно. Немного проморгавшись, омега рассмотрел внизу странного места слабо светящуюся каменную арку. Она отливала странным потусторонним светом. Неожиданно возле уха прозвучал испуганный шепот из неразборчивых слов, в следствии чего омега дернулся всем телом, стараясь найти источник звука. — Вы слышали, — слабым голосом просипел Поттер прямо в чужую ладонь. Конечно, его не расслышали, но помимо него странно головами еще вертели Полумна с Невиллом. Когтевранка даже несильно хлопнула по собственной ушной раковине, но успеха не добилась, о чем свидетельствовала недовольная гримаса на бледном лице. — Кто здесь? — спросил Гарри вновь, отпихивая ладонь друга и спрыгивая на следующую скамью. Никто ему не ответил, но занавес в арке по-прежнему зыбился, точно колеблемый легким ветерком. — Осторожно! — шепнула Гермиона. Гарри спустился по крутым уступам до самого дна каменной ямы и медленно двинулся к платформе. Его шаги сопровождало громкое эхо. Отсюда, снизу, островерхая каменная арка казалась гораздо выше. Занавес продолжал мягко колыхаться, словно сквозь него секунду назад кто-то прошел. — Здесь холодно, как в склепе, — честно выдала Джинни, зажигая на кончике палочки люмос. Тени комнаты зашевелились, словно прячась от крошечного огонька. — Не та комната, — оповестил Гарри, беспрестанно покачивая головой, пытаясь избавиться от странных шепчущих и чарующих бестелесных голосов. Лишь оказавшись снова в круглой комнате, Гарри смог выдохнуть. Все снова пришло в движение. Боясь, что вестибулярный аппарат поднимет бунт, омега с силой зажмурил глаза, накрыв их сверху ладонями. Уже после остановки толкнув первую попавшуюся дверь, Поттер разочарованно отошел: створка была закрыта. И она не поддалась ни чарам, ни ножу, ни заколкам, поэтому решено было забросить ее. Огненный крест занял свое положенное место, и все началось заново. Гарри заставлял двигаться вперед лишь страх за своих близких. Без особого энтузиазма распахнув следующее помещение, парень вскрикнул, зажмурившись. Отвыкшим от света глазам было очень больно, но необходимое место было найдено. Он сразу узнал это место по танцующему, искрящемуся бриллиантовому свету. Когда глаза Гарри привыкли к блеску, он увидел, что со всех сторон на него смотрят циферблаты часов — большие и маленькие, стоячие и настенные, они висели между книжных полок и покоились на столах, расставленных вдоль всей комнаты, так что их деловое неумолимое тиканье наполняло ее, точно звуки шагов крохотной марширующей армии. Танцующий, переливчатый свет исходил от высокого стеклянного сосуда куполообразной формы, стоявшего в дальнем конце комнаты. — Сюда! — Вот оно, — снова сказал Гарри. Сердце забилось так быстро и сильно, что его стук почти мешал ему говорить. — Нам сюда… Он оглянулся на своих друзей — все они достали палочки и сделались серьезными и взволнованными. Он снова повернулся к двери и толкнул ее. Дверь открылась. Они наконец нашли то, что искали, — зал, высокий, как в соборе, где не было ничего, кроме бесконечных стеллажей с маленькими, пыльными стеклянными шариками. Кое-где к полкам были прикреплены зажженные канделябры, и шарики тускло блестели в их лучах. Здесь, как и в круглой комнате, свечи тоже горели синим пламенем. В зале было очень холодно. Гарри осторожно шагнул вперед и заглянул в один из сумрачных проходов между стеллажами. Он ничего не услышал и не заметил ни малейшего движения. — Ты говорил, нам нужен девяносто седьмой, — прошептала Гермиона. — Да, — шепнул в ответ омега и поглядел на крайний стеллаж в ближнем ряду. Там, под канделябром с горящими синим огнем свечами, поблескивали серебряные цифры — тройка рядом с пятеркой. — По-моему, надо идти вправо, — прошептала Гермиона, вглядываясь в полумрак. — Да… вон пятьдесят четвертый ряд… — Держите палочки наготове, — тихо предупредил Гарри Компания бесшумными тенями влилась в темный проход меж стеллажами. Гарри было очень не по себе: движение по этой комнате ассоциировалось с ходьбой по кругу, если бы на полках не было цифр, то двигаться в каком-то направлении не вышло бы. Тихие шорохи шагов все сильнее усыпляли омегу, что того крайне настораживало. Перед глазами резко зарябило и открылась картина измученного крестного, облокоченного на высокий стеллаж. Белые длинные пальцы крутнули светлую палочку, знакомо уродливые предплечья оголились и шорох мантии заставил омегу содрогнуться. — Ты пришел, Гар-р-ри… — Гарри! — Гарри! Очнулся парень на холодном полу, его несильно били по щекам подруги, в то время как парни настороженно оглядывались по сторонам. — Что со мной произошло? — Слабо выдавил омега, аккуратно садясь и придерживая саднящую голову. — Ты неожиданно упал, — мрачно осведомила Джинни, поддерживая Гарри под спину, — и не вставал. Бледный, как сама смерть. Проигнорировав кружащуюся голову, парень поднимается и тут же клонится к стеллажу, отчаянно за него цепляясь. — Дружище, тут твое имя, — подает голос Рон, застыв напротив одной из полок. — Мое имя? — озадаченно переспросил Гарри. Он сделал еще шаг вперед. Поскольку Рон был выше его ростом, Гарри пришлось вытянуть шею, чтобы прочесть надпись на пожелтевшем ярлычке, приклеенном к полке точно под стеклянным шариком. На нем тонким, почти неразборчивым почерком была написана дата — примерно шестнадцать лет тому назад, — а под ней стояло: С. П. Т.- А. П. В. Б. Д. Темный Лорд и (?)Гарри Поттер Гарри уставился на ярлычок. — Главное не трогай его, — рявкает Джинни, в последний момент отпихивая руку омеги от светящегося шарика. Прямо за их спинами, раздался голос. Кто-то сказал спокойно, чуть растягивая слова: — Очень хорошо, Поттер. А теперь повернись, медленно и без глупостей, перед этим взяв предсказание. Над головой пролетает несколько вспышек заклятий, заставляя омегу прижаться лицом к железным стойкам. Черные силуэты, возникшие неизвестно откуда, обступили их слева и справа, отрезав все пути к бегству; глаза блестели сквозь прорези капюшонов, с десяток палочек с горящими кончиками были направлены прямо в виски схваченных друзей Поттера. Джинни ахнула от ужаса. — Возьми его, Поттер, — с расстановкой повторил голос, и его обладатель, Люциус Малфой, протянул к Гарри руку ладонью вверх. Внутри у Гарри все перевернулось. Его друзья были в ловушке. — Ну же, Поттер, — снова сказал Малфой. — Где Сириус и моя сестра? — спросил Гарри, но его болезненно бьют в спину из-за чего парень ударяется лицом о железную стойку. Люциус неожиданно хватает омегу за волосы на затылке, удерживая в неподвижном положении. — Возьми пророчество, и вы все уйдете, — мрачно добавляет мужчина, но омега нахально огрызается, развернув к тому голову. — Вы стоите на двадцать сантиметров дальше меня, можете и сами дотянуться, — кривит губы Гарри, за что тут же вскрикивает из-за заломанной руки. Несколько Пожирателей смерти рассмеялись. Затем грубый женский голос, принадлежащий одной из неясных фигур слева от Гарри, сказал с мрачным торжеством: — Темному Лорду известно все! — Все, — эхом откликнулся Малфой. — А теперь возьми пророчество, Поттер! — Я хочу знать, где Сириус и моя сестра! — «Я хочу знать, где Сириус и моя сестра!» — передразнила его женщина слева. — Вы схватили их, — сказал Гарри, подавляя волну паники, с которой боролся с тех пор, как они свернули в проход у девяносто седьмого ряда. — Они здесь, я видел. — Наса детоцка плоснулась напуганная и подумала, сто ее сон — плавда, — жутко прогнусавила женщина, издевательски подражая детскому выговору. Гарри заметил, как Рон шевельнулся в чужом захвате. — Не надо, — тихо пробормотал Гарри, женщина, которая передразнивала его, хрипло расхохоталась. — Если ты отдашь мне пророчество, никто не пострадает, — холодно сказал Малфой. Настала очередь Гарри ответить смехом. — Ну да, конечно! — сказал он. — Я дам вам это… пророчество, да? И вы спокойно отпустите нас всех по домам — так, что ли? За дерзость его снова ткнули в железную перекладину, и нос страшно хрустнул, где-то за спиной взвизгнула Полумна. Беллатриса Лейстрендж, Гарри вспомнил ее по фото из пророка, перестала веселиться. — Хватит нянчится с ним, Люциус, одно заклятие Круциатус и он все выполнит, — рыкнула она злобно. — Не смейте, — закричали схваченные ребята, хотя Гарри уже приготовился снова испытать эту жуткую боль. — Нет, он принадлежит Темному Лорду, — отмахнулся старший Малфой. Однако Гарри воспользовался тем, что мужчина выпустил его из поля зрения. Видно сама магия ему поспособствовала, так как палочка была не в заломанной руке. Парень уже успел понять, что это пророчество — единственная причина, по которой Воландеморт и пожиратели пришли в министерство. Им оно нужно, ему нет. Вывернув зажатую между собственной грудной клеткой и стеллажом руку, омега прошипел заклятие бомбарды. Его манипуляции заметили в самый последний момент, но отпустили в тот момент, когда сверху полетели осколки и части полок. В произведенном бардаке ребята смогли вырваться, повторяя за товарищем и подрывая соседние стеллажи. Каким-то образом так необходимое злу пророчество сохранилось, свалившись прямо на многострадальную голову омеги. — Значит, будем сопротивляться? — спросила Беллатриса, выступая вперед. Ее глаза горили опасным, фанатичным огнем, а грудь быстро поднималась и опускалась. — Прекрасно. Приведите младшую Поттера, — приказала она Пожирателям смерти, которые стояли рядом. — Пусть посмотрит, как мы пытаем девчонку. Я сама этим займусь. Внутри омеги все заледенело и он крепче прижал к груди, недавно схваченное пророчество. На размышление понадобилось пара секунд, рука взметнулась над головой: — Только попробуйте напасть на любого из нас или причинить вред пленникам, и оно разобьется, — сказал он Беллатрисе. — Не думаю, что ваш хозяин будет доволен, если вы вернетесь к нему с пустыми руками. Или я не прав? Беллатриса не двинулась с места; не сводя с него глаз, она облизнула кончиком языка тонкие губы. — Ну, — сказал Гарри, — так что же это за пророчество, объясните! Он не мог придумать ничего лучшего, кроме как продолжать разговор. Рука Невилла была прижата к нему, и он чувствовал, как она дрожит; затылком он ощущал участившееся дыхание остальных. Он надеялся, что они не теряют зря времени и стараются найти выход из этого тупика, поскольку у него в голове было пусто. — Что за пророчество? — повторила Беллатриса, и ухмылка сползла с ее лица. — Ты шутишь, Гарри Поттер. — Вовсе нет, — сказал Гарри. Не мог же он объяснить, что Северус пошел даже против Дамблдора и рассказал все избраннику о своей главной ошибке и самом скабрезном позоре. Его взгляд перескакивал с одного Пожирателя смерти на другого, ища слабое звено, место, где они могли бы прорваться. — Зачем оно понадобилось Волан-де-Морту? Несколько Пожирателей смерти испустили тихое шипение. — Ты осмеливаешься называть его имя? — прошептала Беллатриса. — В этом нет ничего особенного, — отозвался Гарри. Он еще крепче сжал в руке стеклянный шарик, предвидя новую попытку отобрать его колдовством. — Да, мне совсем нетрудно называть его Волан… — Замолчи! — взвизгнула Беллатриса. — Как ты смеешь произносить его имя своим нечестивым омежьим ртом, как смеешь ты осквернять его своим гадким языком полукровки, как… — Разве вы не знаете, что он тоже полукровка? — дерзко спросил Гарри. У Гермионы, стоящей рядом, вырвался тихий стон. — Ваш Волан-де-Морт? Да, его мать была ведьмой, зато отец — маглом! Или он наврал вам, что он чистокровный волшебник? — ОСТОЛБЕ… — НЕТ! Из палочки Беллатрисы Лестрейндж вырвался красный луч, но Малфой отклонил его, и заклятие угодило в полку слева от Гарри. Несколько стеклянных шариков разбилось. Две фигуры, перламутрово-белые, как привидения, и текучие, как дым, поднялись из осколков стекла на полу и разом заговорили. Их голоса смешались друг с другом, и за криками Малфоя и Беллатрисы можно было различить лишь обрывки их речей. — Когда наступит солнцестояние, придет новый… — сказала фигура старика с бородой. — Не нападай! Мы должны получить пророчество! — Он осмелился… как он смеет… — невпопад выкрикивала Беллатриса. — Паршивец… грязный полукровка… Гарри понял, что это их шанс, а потому крутнул палочку в ладони, направляя луч Бомбарды в еще целые стеллажи над головами пожирателей. — Бегите, — рявкнул он во все силу легких, пихая друзей в проход за собственной спиной, пока самостоятельно прикрывая их отход. Какой-то Пожиратель смерти метнулся к ним сквозь облако пыли, и Гарри сильно ударил его локтем в закрытое маской лицо; вокруг раздавались крики боли, кто-то визжал, полки с грохотом обрушивались друг на друга, и в этот шум вплетались обрывки речей провидцев, выпущенных на волю из своих шариков… Гарри заметил, что путь перед ним свободен; Рон, Джинни и Полумна пронеслись мимо него, закрывая головы руками. Что-то тяжелое ударилось ему в щеку, но он только пригнулся и добавил ходу; кто-то схватил его за плечо, и он услышал крик Гермионы: «Остолбеней!» Плечо тут же отпустили… В такой странной и опасной ситуации мысли омеги почему то вернулись к его маленькой дочери, и сердце снова сделало кульбит в узкой груди. Уже вырвавшись из зала пророчеств, гермиона кинула в дверь запечатывающие чары, пока Гарри пытался отдышаться. Ему приходилось дышать через рот из-за сломанного носа, а потому горло жутко саднило, обласканное морозным воздухом покинутого помещения. Дальше происходила полная сумятица, удирая от преследований по разным комнатам отдела тайн, ребята лишь накапливали повреждения и травмы. Лишь снова столкнувшись с Роном, Полумной и Джинни, ребята смогли выдохнуть и объяснить, что Гермиону поразило неизвестным заклятием, из-за которого она не приходит в себя, Невиллу сломали палочку и нос, прямо как у Гарри ранее, а самого омегу долбанули затылком о каменную стену и поэтому его жутко качает. Товарищи же рассказали о собственных потерях: Джинни сломала ногу, защищая брата и Полумну в прекрасной комнате, напоминающей планетарий, Рон надышался странного дыма, из-за которого не может перестать смеяться, при этом отплевываясь кровавой слюной. Полумна в целом была цела, не считая рассеченной брови, но она не сможет защитить пятерых покалеченных. — Нам надо выбраться отсюда, — твердо сказал Гарри. — Ты поможешь Джинни, Полумна? — Да, — откликнулась Полумна, закладывая палочку за ухо. Потом она обняла Джинни за талию и стала поднимать на ноги. — Лодыжка — ерунда, я и сама встану! — нетерпеливо сказала Джинни, но в следующий момент пошатнулась и едва не упала, схватившись за Полумну. Гарри перекинул руку Рона через плечо и вспомнил, как много месяцев назад точно так же вел домой перепуганного до полусмерти Дадли. Потом оглянулся: вокруг было двенадцать дверей, но лишь одна из них вела к выходу из Министерства… Он поволок Рона к двери. До нее оставалось всего несколько шагов, когда другая, противоположная дверь распахнулась и в комнату ворвались трое Пожирателей смерти под предводительством Беллатрисы Лестрейндж. — Попались! — взвизгнула она. Сверкнули Оглушающие заклятия; Гарри проломился в ближайшую дверь, бесцеремонно сбросил Рона с плеча и нырнул обратно, чтобы помочь Невиллу с Гермионой; они едва успели перебраться за порог и захлопнуть дверь перед носом у Беллатрисы. — Коллопортус! — воскликнул Гарри и услышал, как три тела ударились в дверь с той стороны. — Ничего! — крикнул мужской голос. — Туда можно попасть и по-другому… МЫ ИХ ПОЙМАЛИ, ОНИ ЗДЕСЬ! — Я должен вас вывести и найти своих, — отчаянно прогнусавил омега, немного шатаясь и потирая саднящий затылок. Гарри обернулся; они снова были в Комнате мозгов. Действительно, сюда вело множество дверей. Он слышал, как за стеной кто-то бежит со всех ног: Пожиратели смерти дождались подкрепления. — Полумна… Невилл… помогите! Все трое помчались вокруг комнаты, по дороге запечатывая двери; в спешке Гарри врезался в стол, вскрикнув от боли в животе, и перекатился через него. — Коллопортус! За стеной бухали шаги; время от времени кто-то бросался всем телом на очередную запечатанную дверь, так что она скрипела и ходила ходуном. Полумна с Невиллом запечатывали двери по другую сторону комнаты — и тут, добравшись почти до самого ее конца, Гарри услыхал крик Полумны: — Колло… а-а-а-а-а-а! Он мгновенно повернулся и увидел ее в воздухе: пятеро Пожирателей смерти ворвались в дверь, которую она не успела запечатать. Полумна упала на стол, проехала по нему и, рухнув на пол, осталась лежать без чувств. — Хватайте Поттера! — завизжала Беллатриса и бросилась к Гарри. Он увернулся и побежал дальше, отчаянно молясь, чтобы его не подвело состояние травмированной головы: ему ничто не грозит, пока они боятся разбить пророчество… — Эй! — Рон с трудом поднялся на ноги и, спотыкаясь, как пьяный, и хихикая, побрел к Гарри. — Эй, Гарри! Там, внутри, мозги — вот чудеса, а? — Уйди с дороги, Рон, ложись на пол… Но Рон уже направил палочку на аквариум. — Честно, Гарри, там мозги… гляди… акцио, мозг! Все, кто был в комнате, на мгновение застыли. Гарри, Джинни, Невилл и все пятеро Пожирателей смерти невольно повернулись к аквариуму, и тут из зеленой жидкости, точно рыба, выпрыгнул мозг — на секунду он повис в воздухе, а затем поплыл к Рону. На лету он вращался, и из него выползали ленты движущихся изображений — они разматывались, как рулоны кинопленки… — Ха-ха-ха, Гарри, ты только посмотри… — сказал Рон, глядя, как из мозга вылезает его разноцветное содержимое. — Иди сюда, потрогай: вот чудеса… Из горла омеги вырвался лишь отчаянный сип: — Не надо, Рон, — но конечно, его никто не услышал. Гарри не знал, что случится, если Рон дотронется до мыслей, которые длинными щупальцами тянулись за мозгом, но был уверен, что ничего хорошего из этого не выйдет. Он метнулся вперед, но Рон уже поймал мозг обеими руками. Едва коснувшись его кожи, щупальца мыслей стали обматываться вокрут кистей Рона, как веревки. — Гарри, смотри-ка… нет… нет! Мне это не нравится! Эй, вы, перестаньте… стойте… Но тонкие ленты уже обвивались вокруг его груди. Он принялся разрывать их, а мозг тем временем тесно приник к нему, словно осьминог. —Диффиндо! — закричал Гарри в надежде разорвать щупальца, связывающие Рона у него на глазах, но заклинание не помогло. Рон упал, отчаянно стараясь освободиться от пут. — Они его задушат, Гарри! — вскрикнула Джинни. Сломанная лодыжка мешала ей встать — и вдруг луч красного света, вырвавшийся из палочки какого-то Пожирателя смерти, ударил ей прямо в лицо. Она повалилась набок и замерла. — Осдолбедей! — заорал Невилл, оборачиваясь и направляя палочку Гермионы на подступающих к нему Пожирателей смерти. — Осдолбедей, осдолбедей! Начало происходить вообще что-то непонятное: заклятия, отраженные магией или просто прилетевшие не туда, разнесли сосуд с мозгами, зеленая жижа, в которой те покоились разлилась, а потом начала менять агрегатное состояние, поднимаясь в виде ядовито-зеленого дыма. Вскоре не было видно дальше метра от себя, Гарри беспрестанно крутился вокруг своей оси, стараясь чуть что пустить в ход палочку. Кто-то схватил его со спины, пережав незащищенное горло, прямо рядом, справа, прозвучал вскрик Невилла, а омега смог ткнуть пожирателя палочкой в ухо. Он не хотел думать, что возможно порвал тому барабанную перепонку, но совесть его все равно не так мучала. Откатившись от обидчика в сторону, омега со всей силы пнул того в коленку, заставив согнуть и закричать от боли. Затем он применил бессловесный петрификус, тут же отползая подальше от тела и желая хоть чуть-чуть прийти в себя. — Попался! — Голос Беллатрисы прямо над ухом и ее пальцы с острыми ногтями в волосах, заставили омегу невольно дрогнуть. Но сдаваться так просто он не собирался, только не им, только не тогда, когда его дочь и крестный непонятно где, а друзья в плачевном состоянии. Немыслимо извернувшись, парень зарычал, в гневе выпуская когти и царапая осунувшееся лицо аристократки. Бывшая Блек закричала, а Гарри пустился бежать, разъяренная ведьма — за ним; он высоко поднял пророчество над головой, думая только о том, как отвлечь Пожирателей смерти от своих друзей. Кажется, его замысел сработал: они погнались за ним, расшвыривая по дороге столы и стулья, но не осмеливаясь обстреливать его заклятиями из опасения повредить пророчество, и он проскочил в единственную дверь, оставшуюся открытой, — а именно в ту, откуда появились сами Пожиратели смерти, — горячо молясь про себя, чтобы Невилл вспомнил о Роне и нашел способ освободить его. Пробежав несколько шагов по новой комнате, он почувствовал, что пол ушел у него из-под ног… Он полетел кувырком по крутым каменным ступеням, ударяясь о каждую из них по очереди, и грохнулся на спину с такой силой, что из него едва не вышибло дух. Он лежал в огромной яме, посреди которой возвышалась платформа с уже знакомой ему каменной аркой. Организм явно отказывал работать с таким отношением, а потому подняться он не смог — лишь перевернуться на живот и приподняться на руках. Вся комната задрожала от хохота Пожирателей смерти. Подняв глаза, он увидел, как те пятеро, что были с ним вместе в Комнате мозгов, спускаются вниз, а из других дверей появляются все новые и тоже начинают прыгать со скамьи на скамью, приближаясь к нему. Гарри через силу встал на ноги, хотя они слушались его так плохо, что он чуть не упал снова. Пророчество каким-то чудом уцелело. Сжимая его в левой руке, а палочку — в правой, Гарри начал отступать; он непрерывно озирался, стараясь держать в поле зрения всех своих врагов. Все Пожиратели смерти остановились, глядя на него. Некоторые дышали так же тяжело, как и он. Один был весь в крови; Долохов, освобожденный от парализующего заклятия, ухмылялся, направив палочку прямо в лицо Гарри. — Ты проиграл, Поттер, — негромко сказал Малфой, стягивая с лица маску. — А теперь будь хорошим мальчиком, отдай мне пророчество. — От… отпустите остальных, тогда отдам! — в отчаянии выпалил Гарри. Несколько Пожирателей смерти рассмеялись. — Ты не в том положении, чтобы торговаться, Поттер, — сказал Малфой. Его бледное лицо порозовело от удовольствия. — Видишь ли, нас десять, а ты один… Или Дамблдор так и не научил тебя считать? Гарри в ужасе понял, что некоторые слуги Воландеморта держали в захвате его бесчувственных друзей, только один Невилл сопротивлялся с такой силой, что его даже попросили оглушить. — Нет-нет, — возразила Беллатриса. Ее словно охватило какое-то гнусное возбуждение; она перевела взгляд на Гарри, потом обратно на Невилла. — Нет, давайте лучше посмотрим, сколько Долгопупс вытерпит, прежде чем сломается, как его родители… если, конечно, Поттер не захочет отдать нам пророчество. — ДЕ ОДДАВАЙ ЕГО ИБ! — проревел Невилл. Он был совершенно вне себя и отчаянно лягался и изворачивался, а Беллатриса, подняв палочку, уже приближалась к нему и пленившему его Пожирателю смерти. — ДЕ ОДДАВАЙ ЕГО ИБ, ГАРРИ! Беллатриса направила на него палочку: — Круцио! Невилл пронзительно закричал, подтянув колени к груди, так что ноги его на мгновение оторвались от земли. Пожиратель смерти отпустил его, и он рухнул на пол, дергаясь и визжа от боли. — Это только цветочки! — сказала Беллатриса, отводя палочку. Крики Невилла оборвались, и теперь он просто лежал, рыдая, у ее ног. Она повернулась к Гарри. — Ну, Поттер, или отдавай нам пророчество, или смотри, как твой друг умирает в мучениях! У омеги не оставалось выбора. Он поднял руку с нагретым, почти горячим шариком и разжал ладонь. Малфой прыгнул вперед, чтобы взять его. И вдруг высоко над ними распахнулась еще одна дверь, затем другая — и в комнату вбежали еще пять человек Это были Сириус, Люпин, Грозный Глаз, Тонкс и Кингсли. Заметив крестного Поттер побелел, совсем не понимая что происходит. Правда разбитое в кровь лицо Блека многое объяснило — вырвался. Малфой обернулся и поднял палочку, но Тонкс уже послала Оглушающее заклятие прямо в него. Гарри не стал дожидаться и смотреть, попадет ли оно в цель; он сразу бросился с платформы вниз, чтобы не мешать. Пожирателей смерти ошеломило внезапное появление членов Ордена, которые, прыгая со ступени на ступень, принялись осыпать их заклятиями. В неразберихе ярких вспышек и падающих тел Гарри заметил отползающего в сторону Невилла. Он увернулся от очередного красного луча и кинулся на пол рядом с ним. — Как ты? — просипел он, и в ту же секунду прямо над их головами сверкнуло еще одно заклятие. — Дичего, — отозвался Невилл, пытаясь встать на четвереньки. — А Рон? — Кажедся, дорбальдо — од все еще драдся с бозгоб, когда я уходид… На полу перед ними взметнулся фонтанчик каменной крошки и появилась выбоина — Невилл еле успел отдернуть руку. Друзья быстро отползли от опасного места, и тут невесть откуда к ним протянулась толстая рука, сгребла Гарри за шиворот и подняла вверх, так что носками он едва касался пола. — Отдай мне его, — прорычал ему в ухо чей-то голос, — отдай мне пророчество… Воротом Гарри так перехватило горло, что он не мог вздохнуть. Сквозь выступившие на глазах слезы он увидел Сириуса, который сражался с одним из Пожирателей смерти в нескольких шагах от него; Кингсли дрался сразу с двумя; Тонкс, остановившись на полпути ко дну каменной ямы, посылала лучи заклятий вниз, в Беллатрису — никто, казалось, не замечал, что Гарри умирает. Он направил палочку в бок невидимому врагу, но не в силах был произнести заклинание, а тот свободной рукой уже тянулся к кулаку, в котором Гарри сжимал пророчество… Появившейся прямо напротив Долохов нахально усмехнулся разбитыми губами, поднимая палочку. Гарри узнал это движение — именно оно поразило Гермиону. Он сосредоточился изо всех сил, исполняя немое протего. Сила заклинания, конечно, была не та, поэтому его задело. Щеку словно вспорола тупым ножом, пройдя прям до виска. Сил уже не было даже кричать. Но Пожирателя снес с ног, возникший за его спиной, Сириус. Гарри окончательно упал на пол, не имея больше сил двигаться вообще, из ослабевших пальцев выскользнул шарик. Омега отчаянно потянулся следом, но на него обрушился какой-то человек. — Не так быстро, Поттер, — от голоса Беллатрисы все его существо задрожало. Парень попытался скинуть опасную ведьму с себя, но ему в отместку вогнали кинжал сквозь все запястье аж до земли. Конечно, он закричал, а женщина уже тянулась к шарику. Но тут неожиданно подполз Невилл, со всей силы пиная шарик в сторону. Не пролетев и пяти метров, тот разлетелся на осколки, являя ошарашенным волшебникам молочную фигуру прорицательницы. — Извиди бедя, Гарри! — Лицо Невилла было искажено мукой, а ноги по-прежнему дергались не переставая. — Я видовад, Гарри, я де хотед… Омега постарался ответить, но не смог из-за сорванного горла. — Сученыш! — Заорала Беллатриса не своим голосом, кинувшись к Долгопупсу, из-за чего Гарри пришлось повиснуть на ней как коале, а потом и вовсе непонятным клубком скатиться в углубление из-за редукто, сильно ударившись головой о камень. Но он успел расслышать шокированное Невилла: —Дабблдор! ДАББЛДОР! Дышать Гарри становилось все невозможнее: из-за сломанного носа, из-за поломанных при падении ребер, отбитого живота и вусмерть кружащейся головы, а еще из-за тяжелого тела ведьмы, которое приземлилось сверху при падении. И в тот момент, когда перед глазами почти полностью воцарилась темнота, кто-то сдернул ведьму с него, и кислород наконец проник в легкие. Омега отчаянно закашлялся, сквозь слезы замечая Сириуса, который яростно дрался с собственной сестрой. Вокруг поднялось столько пыли, что пара родственников тут же пропала в ней. Гарри же кто-то схватил. Плохо понимая что происходит, омега попытался вырваться из чужих рук, но не смог даже затормозить похитителя. — Тихо, это я! — Знакомый баритон, вынудил парня еще сильнее разрыдаться. Северус же смог его вынести из сердца сражения и поставить аккуратно на пол, придерживая. Его лицо скрывала маска, но омегу это мало волновало: — Анни! Наша дочь… я ее не нашел, — почти не слышно выдыхал Гарри, стараясь одновременно и говорить и хватать кислород. — Она в Хогвартсе, — ободряюще прошептал Северус, с ужасом изучая израненного избранника. Неожиданно пыль рассеялась под влиянием магии Дамблдора, и пара смогла лицезреть творящейся в битве бардак. Почти все замерли, стараясь понять, что произошло и лишь одна пара продолжала сражаться, выкладываясь на полную. Сириус и Беллатриса словно танцевали в кольце пламени зелено-красного цвета. Их палочки проворачивались в ладонях, так быстро, что у Гарри невольно зарябило в глазах. На глазах у омеги Сириус увернулся от красного луча, посланного Беллатрисой, — он смотрел сурово на сестру… — Как ты могла тронуть моего племянника! — воскликнул он, и его голос раскатился эхом по огромной комнате. Первый луч заклятия мужчина, не глядя, отразил, но неожиданно второй из-за спины сшиб его с ног и в этот же момент красный луч Беллатрисы поразил его прямо в грудь. На губах мужчины явно расцвело ругательство, но глаза расширились от изумления. Сам того не заметив, Гарри отпустил Северуса. Он снова побрел назад, поднимая палочку в дрожащей руке, и Дамблдор тоже обернулся к платформе. Казалось, Сириусу понадобилась целая вечность, чтобы упасть: его тело выгнулось изящной дугой, прежде чем утонуть в рваном занавесе, закрывающем арку. — СИРИУС! — закричал Гарри. — СИРИУС! Он был уже на дне ямы и задыхался так, что болела грудь. Сириус должен быть совсем рядом, сейчас он, Гарри, вытащит его из-за занавеса… Но не успел он вскочить на платформу, как Люпин обхватил его сзади и удержал. — Ты ничего не можешь сделать, Гарри… — Помогите ему, спасите его, он ведь только что был здесь. Северусу пришлось срочно скрыться, хотя он и желал всем сердцем помочь избраннику, однако его уже заметили, потому он срочно слился с толпой пожирателей, марая мантию в осевшей пыли, дабы сделать видимость проявленной активности. — …слишком поздно, Гарри. — Сейчас мы его вытащим… — Гарри яростно извивался, пытаясь вырваться, но с Люпином было не так-то легко сладить, особенно в его еле живом состоянии. — Ты ничего не можешь сделать, Гарри… ничего… его уже не вернуть. Из-за платформы раздался громкий треск и вопль. Гарри увидел, как Кингсли с криком боли рухнул на пол; Беллатриса Лестрейндж тут же пустилась бежать. Дамблдор мгновенно повернулся и послал ей вслед заклятие, но она отклонила его; вот она уже на середине амфитеатра… — Гарри, стой! — воскликнул Люпин, но Гарри воспользовался тем, что он ослабил хватку, и успел вырваться. — Это она! — Успел рявкнуть он, прежде чем кинуться следом за ведьмой, игнорируя боль во всем теле. Эта проклятая женщина! Она лишила его семьи, единственного старшего родственника, лишила его дочь дедушки. Гарри не видел ничего, кроме развивающейся мантии бывшей Блек впереди. Она залетела в лифт, а Поттер лишь вывалился из-за угла. Губы Беллатрисы были растянуты в ухмылке, пока она не отрываясь следила за омегой. Позволив себе лишь один вдох полной грудью, он бросился следом и ударил кулаком по кнопке вызова второй кабины. Та спустилась к нему с лязгом и звоном; решетки разъехались в стороны, Гарри ворвался внутрь и нажал кнопку с надписью «Атриум». Двери сомкнулись, и лифт тронулся… Он выскочил наружу, не дожидаясь, пока решетки полностью разъедутся, и огляделся вокруг. Беллатриса была уже у телефонной будки в конце зала, но, обернувшись, увидела своего преследователя и метнула в него еще одно заклятие. Он нырнул за Фонтан Волшебного братства: пролетев мимо, заклятие угодило в огромные золотые ворота в другом конце Атриума, и они загудели, как колокол. Шаги Беллатрисы смолкли. Он скрючился за статуями, прислушиваясь. — Выходи, выходи, малютка Гарри! — пропела она тонким издевательским голоском, и ее слова отразились эхом от начищенного паркета. — Зачем же еще было бежать за мной? Я думала, ты хочешь отомстить за моего дорогого братца! — Да, хочу! — еле крикнул Гарри, и с десяток его призрачных двойников вокруг всего зала повторили: «Да, хочу! Да, хочу! Да, хочу!» — Так-так… Наверное, ты любил его, малютка Поттер? Гарри захлестнула такая лютая ненависть, какой он не знал никогда прежде; стрелой вылетев из-за фонтана, он взревел: — Круцио! Беллатриса вскрикнула. Заклятие Гарри сбило ее с ног, но она не стала извиваться и корчиться от боли, как Невилл, — она мигом вновь вскочила на ноги, тяжело дыша и больше не смеясь. Палочка в пальцах омеги танцевала, дыхание вырывалось ломанными сгустками, а перед глазами крутились цветные круги. Он прищурился, потому что Беллатриса почему-то раздвоилась. Он повел палочкой за первым силуэтом, но потом замотал головой, что не сделало лучше ни на грамм. Голова взорвалась такой адской болью, что омега упал на колени, скребя пальцами по мраморному полу. — Ты никогда раньше не применял непростительных заклятий, правда, мальчик? — крикнула она уже нормальным голосом, без сюсюканья. — Ты должен по-настоящему хотеть, чтобы они подействовали, Поттер! Надо хотеть причинить боль и получать от этого удовольствие, а праведный гнев — это для меня пустяки! Я покажу тебе, как это делается, ладно? Я преподам тебе урок… Стоило непростительному слететь с губ женщины, как и без того уже не соображающего от боли парня, скрутило в узел от адской муки. Его шрам пылал… от боли на глаза навернулись слезы… Кричать не было ни сил, ни голоса. Тело ломало, выгибало под неимоверными углами. Когда омега уже собрался отправиться вслед за крестным, чары развеялись, одновременно с холодным голосом. — Как занимательно… Гарри открыл глаза. Высокий, худой, в черном капюшоне, жуткое змеиное лицо, бледное и иссохшее, багровые глаза с щелочками зрачков… Лорд Волан-де-Морт стоял посреди зала, направив на него палочку, и Гарри застыл на месте, не в силах шелохнуться. — Итак, ты разбил мое пророчество? — вкрадчиво спросил Волан-де-Морт, устремив на Гарри безжалостный взор своих красных глаз. — Нет, Белла, он не лжет… Я вижу правду, которая глядит на меня из его никчемного мозга… целые месяцы подготовки, столько усилий… и вы, Пожиратели смерти, позволили Гарри Поттеру снова расстроить мои планы… — Мне больше нечего сказать тебе, Поттер, — спокойно промолвил он. — Ты мешал мне слишком часто и слишком долго. АВАДА КЕДАВРА! У Гарри даже не хватило сил открыть рот, чтобы защититься; его голова была пуста, палочка безвольно лежала в такой же неподвижной руке. Но безголовая золотая статуя чародея из фонтана вдруг ожила — она спрыгнула со своего постамента и с грохотом приземлилась между Гарри и Волан-де-Мортом. Заклятие отскочило от ее груди, и статуя распростерла руки, защищая Гарри от нового нападения. — Что… — воскликнул Волан-де-Морт, бешено озираясь. И тут у него вырвалось: — Дамблдор! К сожалению, омега не мог оценить красоту боя подобных гигантов, так как он тратил все силы лишь на то, чтобы оставаться в сознании. Золотая статуя все еще его охраняла, благодаря чему парень смог перекатиться на живот и постараться приподняться на руках. Они безостановочно дрожали, не давая возможности даже сесть. Помещение разносилось по кусочком, а омега все еще не мог сдвинуться, мучимый болью во всем теле. И тут шрам Гарри взорвался дикой болью, и он понял, что погиб: это была невообразимая, нестерпимая мука… Он больше не стоял в зале — он был обвит кольцами существа с красными глазами, так крепко скован по рукам и ногам, что не знал, где кончается его тело и начинается тело этого существа, — они слились воедино, связанные болью, и пути к избавлению не было… А потом существо заговорило устами Гарри — раздираемый мукой, он чувствовал, как открывается и закрывается его рот… — Убей меня, Дамблдор… Ослепленный и умирающий — каждая клеточка его тела взывала об освобождении, — Гарри вновь сделался орудием в чужих руках… — Если смерть — ничто, убей мальчика, Дамблдор! Только бы прекратилась эта боль, думал Гарри… пусть он убьет нас… решайся же, Дамблдор… смерть — ничто по сравнению с этим… А еще — я снова увижу Сириуса…и Анни будет в большей безопасности без меня и мой возлюбленный… И когда сердце Гарри переполнилось теплым чувством, кольца существа распустились, боль ушла; Гарри лежал на полу лицом вниз, без очков, дрожа так, словно под ним был лед, а не дерево… Находясь в столь плачевном состоянии, Гарри пропустил разборки Фаджа с директором. Он лишь заметил как Дамблдор присел рядом на корточки, что-то говоря, но, к сожалению, омега не мог понять что… В следующее мгновение его руку подняли и положили на осколок золотой статуи. Портал раскрутился, Дамблдор и Фадж исчезли в водовороте красок и звуков. Омега не знал, как его не расщепило, но вывалился он в кабинете директора, в замке, тут же оказываясь в руках избранника. Дальше он уже ничего не видел и не слышал, потеряв сознание. Хотя нет врет — он чувствовал боль. В каждой клеточке измученного тела. Горячую, словно раскаленные угли, боль.

***

Это из-за него погиб Сириус — в его гибели был виноват только он, Гарри. Если бы он не оказался таким глупцом и не клюнул на приманку Волан-де-Морта, если бы он прислушался к словам Гермионы и допустил хоть на мгновение, что Волан-де-Морт и впрямь решил сыграть на его привычке изображать из себя героя… Это было невыносимо, он не мог думать об этом, не мог терпеть эту муку… Внутри него словно разверзлась страшная зияющая бездна, в которую он не хотел заглядывать, черная дыра там, где раньше был Сириус и куда он потом канул; Гарри не хотел оставаться наедине с этой жуткой молчаливой пустотой, он не мог этого вынести… Он очнулся в покоях Северуса, столкнувшись с тишиной и одиночеством. Рядом никого не было, как не было и возможности встать. Ни одна конечность не хотела парню подчиняться, лишь опаляя жгучей болью при малейшем напряжении. Первым к нему заглянул директор. Омега постарался подняться, выражая уважение этому человеку, но лишь упал обратно на подушки, надрывно закашливаясь. — Ну, Гарри, — сказал старец наконец, чуть укоризненно качая головой на глупую попытку сесть, — ты будешь рад услышать, что ночные события не нанесли серьезного ущерба здоровью твоих товарищей и все они скоро поправятся. Гарри хотел сказать «хорошо», но не мог выдавить из себя ни звука. Ему казалось, что речь идет об ущербе, виновником которого был он сам, и хотя Дамблдор впервые за долгое время смотрел ему прямо в глаза и выражение его лица было скорее ласковым, чем укоризненным, Гарри не мог заставить себя смело встретить его взгляд. — Мадам Помфри быстро поставит на ноги всех раненых, — сказал Дамблдор. — Возможно, Нимфадоре Тонкс придется провести некоторое время в больнице святого Мунго, однако, по всей видимости, дело кончится полным выздоровлением. Все слова проходили мимо омеги по касательной, не достигая жутко болящего сердца. Все беды у этих людей из-за него. Его снова скрутило в приступе боли. В этот раз ему мстила собственная вторая сущность, которая горела в адском пекле из-за того, что навредила своей семье. Омеги должны создавать семью, поддерживать и хранить, но никак не разрушать или мучить. — Не надо стыдиться своих чувств, Гарри, — снова послышался голос Дамблдора. — Наоборот… в том, что ты способен ощущать такую боль, заключена твоя величайшая сила. Зачем он ему это говорит? — Довольно, Альбус, — голос Северуса разбил возникшую в комнате давящую атмосферу. А как альфа разглядел, что происходит с избранником, то тут же кинулся к нему, выставив директора за порог. Дальше Гарри снова не мог следить, вновь отключившись.