Гори все синим пламенем

— Да ты, я слышу, злой там как собака. — И голодный как волк. Не хочешь выбраться куда-нибудь? — Что-что? — Пропустить бутылочку-другую? — Оооо! Андрюш. Да это серьезно. Отшила тебя она, наверное, по полной программе. — … — Ну, не молчи! Я хочу знать, как это было! — Не забывайся, Малиновский, это все-таки женщина, которую я люблю. Если не хочешь, чтобы я в столб впечатался, попридержи язык. — Всё-всё-всё!.. Умолкаю. Ну, точнее, готов тебя послушать. К сожалению, встретиться не получится. Ты же понимаешь, я не один. — Да уж, как всегда. Ни сна, ни отдыха измученной душе. Малиновский, а, Малиновский, продай секрет счастья, а? — Так я ж, Андрюш, не влюбленный. Не влюбленный я. На том, как говорится, и стою. Чтоб я позволил хоть одной из этих… красавиц завоевать своё сердце. Может быть, позже, когда мне потребуется теплая стеганая жилетка и стакан бульона вместо виски. — Хорошо же тебе живется на свете. Легко, беззаботно. Завидую. — Так, Жданов, мы, по-моему, не мою скромную персону разбираем. Если позвонил, так говори по существу. — Хэх! Существо не поддаётся никакому влиянию. Поступает, как правая нога захочет. — Я всегда тебя предупреждал. Она себе на уме. Не знаешь, что через минуту выкинет. Но ты хотел получить большую советскую энциклопедию, ты ее получил. Эээ… — Ты чего? — Жду, что ты начнешь меня обвинять. — В чем, Малина? — В том, что это я тебе Катьку навязал. — Успокойся. Кто ж виноват в том, что у меня хватило совести в нее влюбиться. — Жданов-Жданов. Это называется по-другому. Это называется… Хотя нет. Я уже ничего не понимаю во всей этой истории. Так все же до чего у вас дело дошло. — Лучше спроси, до чего оно не дошло. — Андрей! Андрюша! Что, прямо в офисе? С Катькой? — Малиновский! Анатомию моих с Катей отношений не будем разбирать! Ты лучше скажи, что мне сейчас делать. — Так чем всё закончилось? — Я пытался доказать ей, что люблю ее. Она мне упорно не хочет верить. Или что? Видно невооруженным взглядом, что она все еще любит меня! Я готов компанию заложить, это правда! Почему она так поступает? Сколько можно мне мстить?! — Не истери, Жданов! Возьми себя в руки. Точно въедешь в столб!.. Ты ей это говорил? Ты ее убеждал? — Да что только не говорил, как только не убеждал! Она как будто мимо меня смотрит. — Ну, а физическую силу применял? — Скорее это сила применяла меня самого. Конечно, я ж не железный!.. Весь на взводе, Малина! Я схожу с ума… Перед глазами все плывет… Мне никто не нужен, кроме нее. — Да что ж ты так убиваешься? Ну, чем она может быть лучше любой другой?.. — Рома, тебе не дано это понять. Надеюсь, пока не дано. Это такое чувство… — Да уж я вижу! Ну, давай я с ней поговорю. Если бы только она очутилась на моем месте, ни минуты бы не сомневалась. Такие люди гибнут! И из-за кого?! — Я что, похож на идиота? Если она меня не стала слушать, с чего ты взял, что она послушает тебя. Она ненавидит нас обоих. — Но ты говорил, что тебя она любит! — Любит! И за это ненавидит!.. Я не знаю, что мне делать. Может, правда, головой об столб? — Спокойно там! Андрюша. Если ты не смог ее убедить, значит, плохо убеждал. Значит, не все приемы испробовал. — Извращенец, Малиновский! — Ага! Значит, до этого все-таки дошло! — Ага. — И это ей показалось недостаточным доказательством? — Это показалось недостаточным моему телу… А её голове и подавно… — Ни за что не поверю, что это не действует. Уж у тебя-то, Жданов! Просто мне кажется, ты рано отступил. И рано запаниковал. Хочешь ее? Тогда отбей. У ее собственной к тебе ненависти. Прям вот так! — А потом? — А потом женишься. А когда женишься — не обрадуешься. — Хватит ржать, Ромка! Погоди-ка, у меня тут входящий… — Что? — Перезвоню.

***

Он сбросил звонок Малиновского и принял следующий. Номер был незнакомый. — Да. Слушаю. — А-андрей? — голос был женский, тоже незнакомый. — Да. — Андрей Павлович? — Да-да. Ну что у вас, говорите. — Звонят из кафе «Ромашка». У нас тут… девушка. — Да? Какая девушка? — удивился он. — Говорит, ваша помощница. Пока еще говорит. Жданов резко ударил по тормозам и свернул на обочину. — Что с ней? Что случилось?! Что вообще происходит?! — закричал он в трубку, не помня себя от ужаса. Что еще она там натворить успела? За такое короткое время. Часа не прошло, как они расстались. — Да пришла минут сорок назад. Заказала бутылку виски и выпила ее… Без стакана. Из горлышка. Даже не поморщилась. И одета так хорошо. Потрепано, правда. Жданов поперхнулся на вдохе, безумным невидящим взглядом окидывая приборную доску, до побелевших костяшек пальцев сдавливая руль. — Потом стала музыку заказывать. Начала приставать ко всем подряд мужчинам. Называла всех «Андрей Павлович». Устроила форменный дебош. Достала тут всех. У нее из сумочки мобильник выпал. Ну, я решила позвонить по родным-знакомым. Не хочется ведь милицию вызывать. Вроде приличная такая, — голос вдруг зазвучал откуда-то издалека. — Коля, ну держи же ты ее. Она щас со стойки навернется. Кошмар какой-то! — и снова обратился в телефон. — Ваше имя первое было в списке. Ну, я сразу вас набрала. В общем, как хотите, приезжайте и забирайте свою хулиганку. Она нам своим видом всех посетителей распугивает. — Да-да, конечно, — послушно залепетал Жданов. — Где вы находитесь? — В кафе «Ромашка», я же вам говорю. — Ну, хорошо, — проговорил он сквозь сведенные яростью зубы. — Где это ваша «Ромашка» находится? — Ааа! Здание модного дома «Зималетто» знаете? Высокое такое? — Знаю, — он уже заводил машину. — Там чуть-чуть проехать… — Еду! Держите ее до моего приезда, никуда не отпускайте, я вас умоляю. Я буду… скоро. Он сбросил звонок. Вырулил на дорогу и круто, залихватски развернулся. Отъехав уже порядочное расстояние от офиса, ему надо было спешить. Но тут он снова услышал верещание телефона. Номер не высвечивался. Сердце в груди сделало головокружительный кульбит. Сейчас ему скажут, что она разбила витрину и смертельно порезалась. Или упала со стола, на котором пьяно танцевала, и сломала себе шею. Он принял звонок. — Андрей! Это Михаил. Михаил Борщев. Катин друг.

***

Машина круто вильнула на встречную полосу. Лишь на миг ослабив хватку, Жданов аккуратно выровнял ее. — Чем могу служить? — натянуто-вежливо спросил он. «Друг. Катин друг. Катин, » — свербило в мозгу. — Да, в общем-то, мы условились с Катей встретиться сегодня вечером. Её мобильный не отвечает до сих пор, — голос на том конце трубки тоже был вежливым, но не просящим. — И? — слабая улыбка мелькнула на лице Жданова. Значит, он не знал, где девушка. В этой игре Жданову сдали одни козыри. — Вы же должны знать, куда она отправилась после собрания? — почти утверждающе сказал Михаил. — С чего вы взяли? — не задумываясь, соврал Жданов, и пожав плечами своему отражению в зеркале заднего вида, мысленно извинился перед совестью. — На посту охраны мне сказали, что выходили вы почти друг за другом. «Разнюхал. Друг», — с досадой подумал Жданов. — Да, выходили. Но пошли в разные стороны. Насколько я понял, она собиралась вызвать такси. Дальнейший маршрут мне неизвестен. Надо было выбить из собственного голоса эту задорную удаль. Этот Борщев мог и заподозрить что-то. — Если бы я просил только для себя, — загадочно начал Михаил. — Вы же понимаете, что я хочу сказать? Он его раскусил. Нечего было юлить и изворачиваться. Сам Жданов первый в бутылку полез — «разные стороны», «дальнейший маршрут». И таким издевательским тоном. Дурак бы догадался. Особенно, если бы взглянул на часы. — Извините, Михаил. Но это дело касается только нас двоих. — Она уже почти стала отходить после того, что ты с ней сделал, — внезапно мужчина повысил голос. Не истерика — предупреждение. «Найду, говорит, и горло перережу.» — Это касается только нас… — Да как ты не понимаешь, подонок, что только делаешь ей больно? — снова зловеще стих. — И… я люблю ее. — Я тоже. — Но она не любит тебя. — Это — спорный вопрос. Я еще пока выясняю его. А вот тебя — точно нет. На другом конце установилось прочное молчание. Потрескивала связь. Ворочались тяжелые мысли. — Позвони Елене Александровне. Успокой. Они очень волнуются. Гримаса исказила лицо Жданова. Если он ей позвонит, то Пушкаревы запросто отряд ОМОН могут вызвать. Но Мишку уважал. — Хорошо. Наберу. — И слушай меня, Жданов! — отповеди было не избежать. — Если с Катей что-нибудь случится… — Никто не поймет тебя лучше, чем я, — перебил он его. — Можешь не продолжать. Давай, — палец уже дрожал на кнопке сброса. — Я тебя предупредил. Значит, никто не знал, где сейчас Катя. Никто во всей огромной Москве. Кроме Жданова. Андрея Павловича. Тридцать один год. Холост. Очень приятно. И он снова широко улыбнулся, козырнув зажегшемуся на светофоре зеленому свету.

***

Жданов толкнул дверь кафе с идиллическим названием «Ромашка», намереваясь увидеть совсем не идиллическую картину. Оглядел зал встревоженным взглядом. В одной из отделенных от общего зала кабинок он заметил Катю. Прическа и макияж безвозвратно погибли. Один глаз был еще густо накрашен, с другого на щеку сползли длинные серые полосы. Почему-то на бывшем когда-то ослепительно белом пиджаке на левой стороне, как какая-то диковинная бутоньерка, проступающее сердце, алел отпечаток губ. Руки девушки подрагивали, сжимая стакан с какой-то прозрачной пузырящейся жидкостью. Изредка она притрагивалась к нему. Видеть Катю в таком состоянии ему еще не приходилось. Понятно, что он застыл, не приближаясь к ней, чтобы вполне насладиться этим зрелищем. Это было все равно, что Валерию встретить на концерте Сепультуры… Возможно всё, но верится с трудом. Жданов достал из кармана мобильный и набрал домашний номер Пушкаревых. Он молился только об одном. Чтобы трубку взяла ее мама. Рядового Петушкова с ним сейчас не было. А он сам был не готов к рекогносцировке. Небо вняло ему. Буквально через мгновение он услышал голос Елены Александровны: — Алло! Катенька! Девочка моя! — Здравствуйте, Елена Александровна. — Алло, кто это? Кто это? — Андрей… Андрей Павлович… Жданов. «Если вы еще помните, » — добавил мысленно. — «Хотя конечно…» — В чем дело? Где Катя? Вы что-нибудь знаете? — она была так взволнована, что даже не стала припоминать его давние грехи. — Все в порядке, не волнуйтесь, мы вместе. Нам надо обсудить кое-что по работе в «Зималетто», — начал успокаивать ее Жданов. «Отлично. Мы вместе. Сморозил, Жданов». — Двенадцатый час ночи! Где это видано?! Дайте ей трубку. Он еще раз посмотрел на Катю. Словно голова ее была свинцовая, она подперла подбородок рукой и сидела с таким несчастным пьяным видом, что Жданов чуть не рассмеялся в голос. Теперь уже ложь давалась не так легко. Но это было ради их же блага. Если бы сейчас родители увидели своё дорогое дитя, начинающую светскую львицу, умницу-красавицу, талантливую бизнес-леди ждал бы домашний арест суток на шестьдесят без права переписки. — К сожалению, она сейчас вышла. Я передам, чтобы она вам перезвонила. — И немедленно. Пусть скажет, может, за ней заехать надо. Так я пошлю папу, или Кольку. Или Мише позвоню. — Не беспокойтесь об этом, я сам довезу ее, — уверил он женщину, с ужасом представляя себе этот пушкаревский десант. — Андрей Павлович! — так тихо и строго произнесла она его имя, что он выпрямился. — Да-да? — он улыбнулся в пространство. — Я надеюсь, я могу вам верить? «Ну что вы, Елен Санна! Конечно. Об чём разговор?! Ведь это я! Не дам Катюшу в обиду, » — тоскливо подумал он, но вслух произнес: — Не волнуйтесь. Обещаю, все будет хорошо. Жданов повесил трубку. Медленно подошел к столику, за которым уже полулежала Катя. Спокойная. Безмятежная. Неопределенная улыбка гуляла на ее губах. — А, явились, — услышал он где-то сбоку. — Принимайте вашу красавицу. Он обернулся к миловидной низенькой женщине в костюме официантки. — Мы тут таких, конечно, не держим. Обычно повара выводят. Но то — мужчин. А тут. Дамочка, — она махнула рукой в сторону девушки. — Замечательно. Спасибо вам за ваше терпение и понимание, — чуть насмешливым тоном сказал Жданов и протянул ей скомканную пятисотку. — Что она пьёт? — Да налила ей минералки с лимоном. Думала, может, полегчает. Таблетки у меня не оказалось. — Сколько она выпила? — продолжал он свой допрос. — Не скажу точно. Пол-литра, может, и меньше. Но быстро и, видать, на голодный желудок, — женщина сменила повелительный тон на услужливый. Мужчина приличный, одет хорошо, машина дорогая, деньгами не обидел. И даже завистливо поглядела на пьяную девушку. — Сначала кидалась ко всем, прям с руками, а потом ей плохо стало. Села тут вот и сидит. Успокоилась. Так как кафе было полупустым, мужчина понял, что просто не осталось подходящих претендентов на роль Андрея Павловича. Катя скучающим взглядом окидывала зал. Взглядом наткнулась на ботинки Жданова. Рот расплылся в улыбке. Девушка медленно поднимала голову, оглядывая с ног до головы. Но когда увидела лицо, принялась махать рукой у себе перед глазами. Жданов усмехнулся. Она думала, что он ей кажется. — Бред… как… ой-то… — пробормотала она. — Сколько ж… надо выпить., чтоб ты сгинул? Видение не собиралось исчезать. Она снова провела ладонью по лицу. — Андрей… П-п-павлович.? Андрей Павлович-ч-ч-ш. Андрей Павлович! — и протянула к нему руки.