Пересечение прямых

      К моему великому счастью больничный окончился. На выходных я рисовала, навещала Диму, отбивалась от ехидных комментариев Эли и приглашала Ольгу на свидание, которое состоится в этот четверг. После, радостно вернулась на работу, с энтузиазмом приступив к выполнению обязанностей. В понедельник я решала мелкие финансовые проблемы, входя во вкус рабочих дней, а сегодня мне предстояла конференция относительно случая порученной пациентки с аневризмой головного мозга. Евгения, устало выдохнув, ушла в долгожданный отпуск. Если я не ошибаюсь, она с мужем поедет на какие-то острова типа Мальдив. Не могу переносить жару, поэтому в своей жизни была только в странах с умеренным климатом.       Меня также представили той, кого я буду наставлять. Молодая девушка лет двадцати шести, довольно привлекательная. Когда мы увиделись, она сразу начала что-то щебетать по поводу моего профессионализма. Вера - кажется так её зовут. Стоит проверить навыки и понять чему можно научить. Первой совместной операцией, как раз таки, должно быть удаление аневризмы. Женщина пятидесяти девяти лет с жалобами на двоение в глазах и сильную боль в виске, которая отдаётся в глазные яблоки. Понятия не имею почему сразу такая сложная ситуация. Может девушка гениально во всём разбирается?       — Итак, Вера, что вы знаете об аневризме головного мозга? — проверку я решила начать с теории.       — Это расширение просвета артерии или выпячивание ее стенки. — с готовностью ответили мне.       — Ага. Причины возникновения?       — Так, гипертония, инфекция и… образ жизни?       — Три из множества наиболее известных. – я покачала головой, — Симптоматика?       — Головная боль, нарушение зрения, паралич части лица.       — В целом, какие-то знания есть. Их не совсем достаточно, однако начало положено. Что вы видите на КТ?       — Ну… Тут образование в правой лобной доле. — с сомнением сказали мне.       — Это и дворник увидит, причём скажет с большей уверенностью. Может ли это стать причиной инсульта и какова вероятность разрыва?       — Я не думаю… — девушка совсем стушевалась. Наверное, мне стоит быть чуть мягче.       — Эта аневризма уже мешает пациентке видеть нормально и вот вот разорвётся, ибо сосуды в том месте слишком тонки. Кажется, вы должны были собрать анамнез, перечитав, напоследок, учебники. Придётся крайне филигранно обращаться с мозгом. Вы будете выступать в роли наблюдателя, ассистировать будет медсестра. Не понимаю, почему дали такую сложную операцию новичку.       — Между прочим, на симуляциях я показывала себя лучше всех! — последовало возражение.       — Ага, рабочую деятельность, Вера, вы тоже будете симулировать. Операция в реальности - совершенно иное. У меня достаточно смертей за спиной для подобного риска, а вам пока рановато. Так что доверьте дело человеку, профессионализмом которого так восхищаетесь.       — Станислава Германовна, я, конечно, всё понимаю, но меня поставили к вам чтобы я училась, а не выслушивала. Я смогу провести операцию!       — А я смогу балет станцевать. Учитесь для начала слушать. Ваши теоретические знания оставляют желать лучшего, а практика без теории — ничто. Поэтому вы сначала чисто теоретически должны узнать, как выглядит операция с большим риском, а потом пойти резать грыжи, ибо до мозга вас допустят, в лучшем случае, года через три.       — Но, доктор Рихтер…       — Я всё сказала. Теперь идите, перечитайте учебники, и будьте готовы к зачёту завтра. А сейчас мне необходимо собрать конференцию относительно случая пациентки. — я откровенно устала от этого диалога и поскорее хотела всё окончить, засев потом за бумажную работу.       Нужно было решить, будет ли пациентка в сознании во время процесса, требуется ли более обширная трепанация во избежание критического повышения внутричерепного давления, какова вероятность инсульта и комы, проводить ли клипирование¹ или возможна эмболизация². Про стентирование³ не говорю, сосуды слишком слабы. Крайне важно дождаться объёмной ангиографии и создания модели аневризмы для лучшего понимания дальнейших действий. Надеюсь, терапевт догадается выписать инвалидность. Всё это необходимо обсудить сегодня.       Спустя пару часов конференция была собрана. Мы пришли к единому мнению о расширении области трепанации, клипирования аневризмы, так как по результатам ангиографии это был наилучший вариант. Оперируемой лучше будет находиться без сознания, во избежание некоторых казусов. Родственников стоит предупредить о вероятности дальнейшего инсульта. Я выдохнула. Ближе к концу дня заболела голова. Отвыкла уже от такой нагрузки.       — Станислава Германовна, мне необходимо с вами поговорить. — поймал меня главврач, когда я выходила на перекур.       — Что такое, Егор Артёмович?       — По поводу Веры Леонидовны.       — Да? — я нагло затянулась и выдохнула дым. Начальник закашлялся.       — Вам не кажется, что вы слишком строги к ней?       — Нет. Вы дали мне её как ассистентку на операцию по удалению аневризмы мозга. Пациентка в любой момент может умереть от инсульта, а человек, который будет непосредственно присутствовать при операции, крайне мало знает о самих аневризмах. Я требую от неё того же, чего и от себя. — я спокойно стряхнула пепел и снова затянулась.       — Да, но она только учится. К тому же, Вера была лучшей на симуляциях, а это, между прочим, показатель. Я назначил вам эту операцию, чтобы девочка смогла проявить себя.       — Я тоже могу быть лучшей на симуляциях балетных танцев, но это не сделает из меня приму-балерину. Пусть девочка сначала проявит свои знания, а затем навыки на живом человеке. И не на таком сложном случае, как аневризма с возможностью летального исхода.       — Доктор Рихтер, а вы не слишком ли высокого о себе мнения? — мужчина уже начинал раздражаться.       — Нет, Егор Артёмович. Девушка не показала того уровня знаний для допуска к операции подобного уровня. А вам, между прочим, потом улаживать проблемы с родственниками, если исход не будет положителен. Он не будет, ведь вероятность успеха около сорока пяти процентов, при доверии такого случая новичку.       — Хм, когда она только выпустилась, рекомендации были превосходны, да и мне девочка показалась умной.       — Именно, показалась. Я поспрашивала её по теории и увидела там внушительные дыры. Нейрохирургу нельзя без теоретических знаний. Со временем опыт практический превосходит, но для этого нужно очень много стараться. У Веры нет ничего. Я готова быть её наставницей, однако и учить я буду её по-своему.       — Ладно, Станислава, я тебя понял. — выдохнул Егор Артёмович, — Просто в следующий раз будь чуть мягче. Вера рыдала, когда я нашёл её.       — Ладно, признаю, палку немного перегнула. Замечания учтены и приняты к сведению. — я ухмыльнулась, прокашлялась и потушила окурок о пепельницу. Начальник тепло улыбнулся в ответ.       — Слав, ты это, прекращай с курением. Сколько я тебя помню, сигарету из рук не выпускаешь. Ты же врач, в конце концов, подавай правильный пример пациентам.       — Егор Артёмович, когда-нибудь это случится, уверяю.       — Береги себя! — мужчина легко коснулся моего плеча и ушёл, потерявшись в многочисленных коридорах больницы.       Я, чуть постояв на улице, тоже вернулась в здание. Рабочий день закончится через полчаса и мне необходимо заполнить карты пациентов, а также зайти к Диме, почитать ему на ночь. Сердце разрывается каждый раз когда его вижу. Одновременно, я восхищаюсь его стойкостью.

***

      Я резко проснулась с осознанием что проспала будильник. Твою мать, сегодня же операция! Кот, недовольно мяукнув, смотался в неизвестном направлении, а я начала быстро одеваться, одновременно чища зубы: рубашка, похрен, что неглаженная, джинсы, носки из разных пар, зато одного цвета. Плевать на макияж, натуральная красота всегда ценилась больше. Волосы бы подстричь, по-хорошему, совсем уже заросла. Даже покурить не успела.       Завтрак состоял из холодной воды и криво нарезанного бутерброда. Не совсем то, что требуется перед сложной операцией. Буду верить в хорошее.       Я схватила первое попавшееся и положила в сумку. Кажется, деньги должны быть среди этого хлама. Иначе придётся занимать у кого-нибудь на еду. Позорище.       Шерман начал скулить и проситься погулять, но я с сожалением проигнорировала его. Кажется, он обиделся.       — Прости, мой хороший, я опаздываю! Пока!       Только я появилась в больнице и забежала в кабинет чтобы бросить сумку и переодеться, как на столе у меня, неожиданно, оказался бумажный стакан из моей любимой кофейни. От кого это? Имени не написано.       Я глотнула, тут же откашлявшись. Терпеть не могу латте, особенно карамельный. Приторная безвкусная гадость. Предпочитаю кофе без молока, сливок и сахара. Исключение: кофе по-ирландски, чисто ради виски в составе. Наверное, это было от Веры, все в больнице знают о моих предпочтениях в напитках. Так, хер с ним, меня уже заждались.       Выбросив почти полный стакан я столкнулась в предоперационной с девушкой, которая, испуганно ойкнув, отскочила. Она быстро выскользнула, оставив меня переодеваться, и через пару минут вернулась.       — Если я не ошибаюсь, тебя здесь быть не должно.       — Да, но Егор Артёмович мне разрешил просто по присутствовать в самой операционной.       — Хорошо, только стой тише воды, ниже травы и в метрах двух от нас.       — Ладно... – Вера печально вздохнула, одновременно с восхищением разглядывая мои татуировки, которые были видны из-за коротких рукавов хиркостюма. Я усмехнулась.       — Нравится?       — Немного неожиданно от вас. Что всё это значит? – она была смущена.       — Эта, в стиле кельтика, – я указала на левое предплечье, – моя первая татуировка. Я набила её сразу после совершеннолетия. Хотелось чего-то глубокого, красивого и загадочного. – на самом деле я просто закрыла старые шрамы, – А вороньи крылья это из-за того, что у меня прозвище было "ворона" в детстве и отрочестве, да и сама птица довольно символична.       — Ух ты! Это у вас единственные, или ещё есть?       — Ещё есть. Тоже кельтика на правой голени и небольшой паук на животе слева. Я вообще не та, кем кажусь изначально. Да, спасибо за кофе, однако я предпочитаю без сливок, сахара и сиропов. В крайнем случае ирландский, но не на работе. Вообще, не стоит ничего приносить, сама могу себе позволить.       — А как вы?.. Ладно, хорошо, спасибо за ответ.        Поздоровавшись с коллегами, я зашла, в операционную, куда уже завезли пациентку. Анестезиолог подключил к аппарату, ввёл её в сон, медсестра разложила инструменты, анестезистка проверила правильность подачи наркоза, а я заняла своё место за столом. Вера встала поодаль и притихла.       Сначала я трепанировала череп в районе правой лобной доли для доступа к аневризме. Необходимо клипсами перекрыть сосуды, снабжающие образование и затем клипировать его. Прорезав твёрдую мозговую оболочку, я приступила к вскрытию цистерны зрительного нерва, для дальнейшей препарации сильвиевой щели. В операционной пахло костной пылью и, совсем немного, кровью.       — Лариса, маленький отсос, пожалуйста. – женщина молниеносно подала нужный инструмент.       После препарации, необходимо было вскрыть хиазмальную цистерну. Всё, теперь можно приступать к временному, а затем и постоянному клипированию.       — Вить, посмотри там, сначала временную ставить на А1 или А4 лучше перекрыть? – обратилась я к анастезиологу, который внимательно следил за происходящим на экране, сверяясь с ангиографией.       — Поставь на А1, там прямое перекрытие.       — Спасибо.       Я зажала сосуд и препарировала межполушарную щель. В это время разорвалась аневризма. К счастью, благодаря зажатию А1 кровотечение было не столь выражено, но крови было достаточно.       — Большой отсос, быстро. – ситуация всё ещё оставалась стабильной, однако медлить было нельзя. Мозг пациентки ослаблен, вряд ли долго продержится истекая кровью.       Операция выходила на финишную прямую. Предстояло филигранное препарирование шейки аневризмы. После чего, из-за неполного выделения образования, первая клипса была наложена не туда. Вторая попытка оказалась более успешной и кровотечение остановилось. Временная перестала быть необходимой, поэтому я её убрала. Чтобы окончательно диссекциировать шейку аневризмы нужно было выделить сегмент, противоположный А1, рядом с левым зрительным нервом, что я сделала очень осторожно, ведь на кону стояла зрительная функция. Основная часть операции была пройдена. Сопоставление с ангиографией открыло, что всё было сделано верно. Ещё один временный на А1 и окончательное клипирование. Контроль показал, что аневризма выключенная из кровотока, при этом сегменты А2 проходимы и функции мозга не нарушаются. Оставалось только привести всё в изначальный порядок, затем разбудить пациентку.       После операции, занявшей около полутора часов, ко мне подошла Вера с восхищённым взглядом. Я совсем о ней забыла.       — Станислава Германовна, это было так... – она не могла подобрать слов и размахивала руками, словно ветрянными мельницами.       — Вера, не сейчас, я хочу немного отдохнуть. Сегодня ещё пару гематом удалять, абсцесс, вести приём. – страшно хотелось есть, да и Диму навестить надо.       — Ладно, просто вы настолько погружены в свою работу, что это не может не восхищать. Мне рассказывали о ваших операциях, но присутствовать самолично...       — Благодарю, а теперь, позвольте, я займусь другими делами.       Девушка быстро кивнула и я, наконец решила переодеться.       Только я сняла костюм, как вспомнила, что отдала халат в химчистку. Твою мать, теперь не во что переодеваться.       — Станислава Германовна, вам костюм принесли! – из-за двери крикнула моя подопечная.       — О, как вовремя, спасибо большое! Давай.       Девушка вошла в предоперационную и, очень смутившись, передала мне пакет с чистой одеждой.       Переодевшись, я пошла в кафетерий, захватив кошелёк из сумки. В нём оказалось всего двести рублей. Обед стоил двести десять. Что ж, придётся довольствоваться посредственными бутербродами. Грустно, но терпимо. Может не стоило отказываться от того кофе? Нет, меня бы стошнило. Крайне редко ем что-то слаще тёмного шоколада. Принципиально отказалась от подобного.       После перекуса я поспешила к Диме. До начала моего приёма оставалось около получаса. Мальчик пытался собрать специальный кубик Рубика для незрячих, который на днях ему принесла Эля, зашедшая повидаться. Получалось с переменным успехом.       — Привет, рыцарь, как дела? – весело сказала я.       — Я хорошо, а ты как? – Дима не поднимал голову. Он ещё не видел. Операцию должны провести в эту пятницу. Я как раз всё оплатила.       — Ну, я чуть не проспала, успешно провела операцию, забыла деньги, теперь, вот, бутерброды вчерашние из столовой ем. – я подсела рядом с мальчиком и немного его приобняла. Дима подвинулся ближе, прижавшись ко мне.       — Кристина Олеговна сказала, что скоро я снова буду видеть.       — Это хорошо! Как раз ко дню рождения зрение восстановится.       — Ты помнишь когда у нас день рождения? – обрадовался мальчик.       — Ну да. Восьмое мая. – я пожала плечами.       — Да! Мы тебя обязательно пригласим!       — С нетерпением буду ждать. – я пригладила Диме растрёпанные волосы и поцеловала его в макушку.       — Слав, почитай, пожалуйста, ту историю про мальчика Сашу. – попросил он.       — Хорошо. Только у меня минут двадцать осталось.       — Ничего страшного.       Я взяла книгу, открыла её на той странице где, судя по всему, в прошлый раз остановилась Ольга, и начала читать.       Когда-то я очень любила это произведение. "Двух капитанов" мне посоветовала бабушка. Сначала книга мне не очень понравилась, а потом я погрузилась в мир и остро сочувствовала каждому герою. Сашка для меня и по сей день является примером сильной личности.       Спустя несколько минут, я спохватилась и, попрощавшись с Димой, пошла открывать приём. Ностальгия поднимала настроение.

***

      Рабочий день закончился довольно незаметно. Ничего не мешало и ничто не отвлекало. Даже удивительно. Была возможность увидеть Олю, но я в это время оперировала.       Дома меня с нетерпением ожидал Шерман. Только я зашла, как на меня набросился крайне довольный пёс.       — Тьфу, Шер, не лезь в лицо! – я рукой отталкивала животное и пыталась переодеваться.       Наконец, мне это удалось. Поев пельменей, насыпав еды Депре, я снова пошла одеваться для прогулки с доберманом. Шерман уже скулил от желания.       — Тише, тише, мой хороший, сейчас пойдём! – успокаивала я возбуждённого пса.       Мы гуляли около получаса за которые Шерман сделал всё свои дела, попытался побегать за чужим котом и сгрызть непонятную ветку. Вроде взрослый, но обормот тот ещё. Люблю его, конечно, однако он бывает упёртым до безумия, прям как я.       Неожиданно, когда мы вернулись, мне позвонила Ольга.       — Привет, Оль, ты как, что-то случилось?       — Здравствуй, всё в порядке, просто Настя захотела к тебе заехать ненадолго, ты не против? – кажется, в голосе женщины слышались нотки мольбы.       — Конечно, заезжайте, я по вам соскучилась! – радость и предвкушение наполнили меня.       — Хорошо, – Оля рассмеялась, – будем через двадцать минут!       Я с глупой улыбкой начала нарезать салат, заваривать чай и варить макароны, которые так любит Настя. Наверняка они будут голодны.       Звонок в дверь немного выбил меня из колеи. Я совсем потеряла счёт времени.       — И снова здравствуйте! – открыла я.       Счастье переполняло. Ольга стояла широко улыбаясь, снова выглядя сногсшибательно: весенне-осеннее пальто бежевого цвета, распущенные волосы, невысокие каблуки, строгий серый костюм. Кажется, даже в мешке из-под угля Оля будет сводить меня с ума. Настя тут же крепко обняла. Шерман радостно скакал, пытаясь пробиться к гостям.       — Привет! – нежно сказала женщина.       — Проходите.       Я помогла Оле снять пальто и отогнать назойливого пса. Запах превосходного парфюма окутал меня с ног до головы. Настя прошла чуть дальше в квартиру, увлекая за собой добермана.       — Я скучала, Слав. – только девочка скрылась в гостиной, Ольга подошла ближе и, легко поцеловав, крепко обняла меня.       Я нежно прижала её в ответ, уже по привычке зарываясь в густые волосы. Чёрт, как же этого не хватало! Тепло и любовь медленно распространялись по моему телу. Это было непривычно, но так приятно.       — Как день прошёл? – не отстраняясь, тихо спросила я.       — Довольно тяжело. Только третий день учёбы после каникул, а по плану уже была проверочная у девятых. Дети, конечно, возмущались, да и самой не хотелось, однако директор и так по любому поводу готова с меня кожу снять. Пришлось провести, теперь проверять ещё дня два, если не больше. – вздыхая говорила рыжеволосая.       — Я же так и не спросила, каким ты учителем работаешь?       — Ой, а я тебе не говорила? Я учитель физики и математики.       — Ого! Никогда нормально не понимала этих предметов. Вернее, совершенно не понимала. Даже как-то завидно. – в действительности, я восхитилась Олей.       — Ну, я всегда любила именно эти два предмета, такие логичные, такие интересные, такие глубокие...       — Если бы у меня была такая учительница, я бы физиком-ядерщиком стала! – Ольга мягко рассмеялась.       — У меня в классе, кстати, есть одна девочка, которая горит этой идеей. А из тебя получился отличный нейрохирург! Кстати, как твои дела? – женщина немного отстранилась и ласково посмотрела на меня. Она такая маленькая, хрупкая в моих руках.       Я убрала прядь с её лица, затем невесомо коснувшись губами лба. Оля прикрыла глаза и глубоко вдохнула.       — Всё в порядке, всё как обычно. У меня появилась ассистентка, только из университета. Знаний у неё недостаточно для операций, а дали нам удаление аневризмы головного мозга.       — Звучит сложно. – женщина покачала головой.       — На деле ещё сложнее. Была вероятность смертельного исхода, так как сосуды у пациентки истончены. Благо начальник вошёл в положение и Вера не участвовала.       — Ух ты, как интересно у тебя проходят дни.       — На самом деле это уже обыкновение. – я зарылась в чужие волосы, – Вы, наверное, голодны. Я приготовила немного поесть.       — О, спасибо большое! Мы и правда хотим есть. Я думала заедем к тебе ненадолго и домой, а так можем задержаться.       — Буду очень рада. – я снова поцеловала Ольгу в лоб и пошла на кухню, расставлять тарелки, накладывать еду, разливать напитки.       Невероятно хотелось позаботиться о женщине и Насте. Я полюбила их, они полюбили меня. Хотелось показать, что я заслуживаю этого, что достойна.       Девочка радостно вбежала на кухню, тут же занимая место за столом. Её мать прошла следом и скромно присела с краю.       — Оль, не стесняйся! Ты будешь оливье? – сказала я, доставая блюдо с салатом из холодильника.       – Да, не откажусь, спасибо. – она приняла тарелку из моих рук, немного коснувшись их.       — А мне? – обратила на себя внимание Настя.       — А тебе макароны с сыром и апельсиновый сок. Кетчуп надо? – я с улыбкой наложила небольшую горку на тарелку, налила жидкость в стакан и поставила перед девочкой. Она тут же взяла бутылку кетчупа и с лихвой выдавила содержимое.       — Слав, по-моему, ты очень хорошо готовишь. – удовлетворённо сказала Оля.       — Да ну. Спасибо.       Я тоже немного перекусила. Да, оливье действительно вышло неплохим. Настя убежала в комнату играть в приставку. Мы остались наедине с Олей.       — Настя поиграет минут двадцать и мы пойдём. – женщина придвинулась ближе и, положив голову мне на плечо, расслабилась.       — Хорошо. – я приобняла её и прижала крепче. Такое тёплое, нежное, мягкое тело. Наши пальцы переплелись.       Не хотелось расставаться от слова совсем, но я понимала, что пока ещё рано для чего-то совершенно серьёзного. Не думаю, что готова, да и Оле тоже нужно привыкнуть к новым обстоятельствам.       Неожиданно, рыжеволосая отстранилась, томно посмотрев на меня. Я усмехнулась, без предисловий целуя её. Всё было быстро, головокружительно, страстно; воздух покинул лёгкие, мысли покинули мозг, возбуждение било в набат, хотелось наплевать и взять женщину прямо здесь на столе, но, всё что я делала, - это просто поглаживала чужую шею, стараясь сдерживать себя. Кожа под моими руками горела. Я изнемогала от желания.       — Слава, – Ольга с большим трудом отстранилась, – давай остановимся.       — Ещё немного. – я посмотрела в зелёные затуманенные глаза и, не увидев там отрицания, снова принялась терзать припухшие губы.       Невероятный голод по женскому телу сводил с ума, кончики пальцев немели от переполняющих эмоций, в груди уже болело от недостатка воздуха. Мыслить разумно становилось невозможно; я понимала, что, ещё совсем немного, и сорвёт все стоп-краны. Практически невозможным усилием воли я заставила себя оторваться от Оли.       — Слав... – она очень тяжело дышала, словно после безостановочного марафона, – Я пока не думаю, что готова... – я тут же будто протрезвела. Неужели я настолько сильно надавила? Неужели напугала?       — Оля, пожалуйста, скажи, что не так?       — Слав, извини, но мне пока страшно... Ты, конечно, привлекательна и сексуальна, не подумай ничего... – женщине было неловко говорить, но я поняла, что имелось в виду.       — Не стоит извиняться. – я мягко взяла её маленькие, по сравнению с моими, руки и поочерёдно поцеловала каждую, прижав к груди, затем, как можно нежнее, посмотрев на неё, – Я понимаю, что это для тебя новый опыт, что это всё происходит слишком быстро, и я готова терпеть столько, сколько понадобится, будь то неделя, месяц или год. Главное для меня сейчас - твой комфорт. Ты очень важна для меня, как и твои дети. – хотелось ещё добавить: "я люблю вас", но я понимала, что это будет уже слишком.       — Мне никто такого никогда не говорил... – тихо сказала рыжеволосая опуская глаза.       — Тогда я буду стараться говорить это как можно чаще, обещаю. – я опять поцеловала олины руки и отпустила.       — Спасибо, Слава, ты так много для нас делаешь! Дима мне рассказывал как ты заходишь читать ему. А сегодня он был очень рад, что ты помнишь о дне рождения.       — Да. Я уже думаю насчёт подарка. – я встала и налила себе холодной воды. Возбуждение не сходило на нет.       — Кстати, когда у тебя день рождения?       — Шестого сентября будет сорок два. – налила ещё один стакан. Поскорее бы уже в душ.       — Мне четырнадцатого июля тридцать три. Знаешь, получается, моя мать тебя старше всего на восемь лет, тогда как ты старше меня на девять. – задумчиво произнесла Оля, пока стояла спиной и пыталась держать себя в руках.       — Забавно... Как так вышло?       — Она рано родила меня.       — А я не помню сколько моей должно быть. С пяти лет её не видела.       — Ммм... – рыжеволосая кивнула головой и закусила губу.       — Она умерла когда мне было пять. Заботы взял на себя отец, а он умер когда мне было пятнадцать. Потом меня воспитывала бабушка уже в России. Её не стало в мои тридцать. – спокойно сказала я, пространно уставившись на воду в кружке. Мне было сложно открываться относительно прошлого, но перед Ольгой всё прошло удивительно легко.       — Слав, я не хотела затрагивать такую тему... – тут же начала извиняться женщина.       — Всё в порядке. Рано или поздно я бы всё рассказала. Я доверяю тебе. – я, наконец, обернулась и, улыбнувшись, взяла её за руку.       — Спасибо... – Оля, видимо, очень хотела сказать что-то ещё, но замялась, – Ладно, нам уже пора. Благодарю за гостеприимство и вкусный ужин.       — Пожалуйста! Заходите почаще.       — Хорошо, Слав, мы постараемся. – женщина вышла с кухни и позвала дочь.       Девочка откликнулась не сразу. Я всё также бесцельно смотрела в никуда, стараясь сдерживать первобытные порывы и подступающую грусть от расставания. Чёрт, я слишком сильно привязалась к ним. Возбуждение перерастало в тупую боль. Рука непроизвольно сжалась в кулак.       — Слав, ты там где? – послышался голос Насти.       — Иду.       В прихожей на меня обеспокоенно смотрела Оля. Шерман путался под ногами, а, невесть откуда взявшийся кот, ластился к женщине.       — Девочка моя, я немного поговорю со Славой, а ты пока подожди на площадке. – обратилась к дочери она. Я немного удивилась, но виду не подала.       Девочка кивнула головой и вышла.       — Что такое, что-то не так?       — Слав, ты не обижаешься? – Ольга осторожно положила руку на моё плечо.       — Нет, нет, всё в порядке, правда. Я всё понимаю. Оль, – я мягко накрыла чужую руку своей, – не вини себя ни в чём. Если тебе дискомфортно - скажи, я не хочу, чтобы со мной ты себя чувствовала как с бывшим мужем.       — Я любила Артура... Я не знала что он такой, прощала его, верила... – тихонько всхлипнула женщина.       — Оль, рыжик, – мне почему-то очень захотелось её так назвать, – отпусти прошлое, извлеки из него урок. Артур показал тебе неправильное отношение, которого ты не заслуживала. Он пользовался твоими добротой, мягкостью, пониманием. Я клянусь, что не допущу подобного в своём поведении. – я наклонила голову и прижала олину руку к щеке, взглянув ей в глаза, переполненные эмоциями.       — Я... Я верю тебе. – она очень смутилась убрав руку.       — Спасибо, это очень важно для меня.       — До завтра. – тихо сказала рыжеволосая.       — До свидания! – я улыбнулась и подмигнула закрывая дверь. Шерман гавкнул на прощание.       Как-же много предстояло обдумать в остаток вечера. Почему бы не сделать это за рисованием? Но, с начала, - холодный душ.