Поражение неизбежно

1997

      — Что-то ты не весел, — отметила Ирэн.       Они с Мориарти вдвоём сидели в кофейне недалеко от университета, где он учился. Мориарти выглядел мрачно — под его глазами пролегли тени, лицо слегка осунулось, да и в целом цвет кожи впечатлял своим нездоровым землистым оттенком.       — Ей-богу, Джим. Как будто это не у Морана, а у тебя рак! Лучше скажи, что паришься из-за учёбы или что-нибудь в этом духе, а не из-за него, — Адлер не любила произносить это имя вслух.       Мориарти знал, что Себастьян ей отвратителен. И дело было даже не в том, что Адлер с Джимом стали проводить гораздо меньше времени (у Ирэн так же были и учёба, и личные дела), а в том, что она была бессильна в своих бесконечных попытках образумить влюблённого друга.       — Себастьян сказал, что тема рака под запретом, — Джим меланхолично перебирал вилкой рукколу в салате. — Я должен убедить его лечиться. У него же есть на это деньги, чёрт возьми! Почему нельзя просто пересилить себя и пойти в грёбаную клинику?! Что за эгоизм? У него даже не четвёртая стадия, ещё не всё потеряно! — Мориарти чуть не швырнул столовый прибор в свою тарелку и заметно повысил голос, невольно обратив на себя внимание гостей заведения.       — Он взрослый мужчина. Сам разберётся, — с лёгкой небрежностью в голосе ответила Ирэн, наполняя чашку молочным улуном. — Ты же понимаешь, что Моран пользуется тобой, как бесплатной домработницей и любовником, вот только последним обычно дают в придачу приличную сумму денег и подарки, а тебе что?       — Ну да! Тебе-то уж точно виднее, как живут любовницы! — оскалился Мориарти, подразумевая, что Ирэн не стеснялась спать с мужчинами исключительно женатыми и исключительно за деньги. По его мнению, однажды подобное хобби Адлер грозило перерасти в основной вид заработка. Джим видел для своей подруги определённого рода пикантную перспективу с учётом её BDSM наклонностей и любви к себе, но считал, что она заслуживала и была способна на большее.       — Я знаю, что надоела с этой темой, но посмотри на себя! — не унималась Адлер. — Ты красавец, гений, у тебя прекрасное чувство юмора, золотые руки. Уверена, что и в постели тоже супер. Будь ты натуралом, я бы обязательно тебя соблазнила! — на это Мориарти в ответ ухмыльнулся. — Так зачем тратишь время? Оторвись от Морана, перестань быть удобным и безотказным, Джим! Я понимаю, что ты любишь его. Но он тебя — нет. Знаю, такое больно слышать. Прости, что говорю это, но кто, если не я? Я просто надеюсь достучаться... Любовь должна быть крыльями за спиной, а не камнем на шее. Понимаешь?..       Джим тяжело вздохнул. Он испытывал лёгкую злость из-за того, что Ирэн не понимала его чувства так, как он свои. Она упорно повторяла одно и то же из раза в раз, вероятно, полагая, что без ее помощи Мориарти не был способен взглянуть правде в глаза и увидеть истину.       — Он не так плох, как ты думаешь, — оправдывался Мориарти. — Себастьян не вытирает об меня ноги, ясно? Он сам сказал, что у нас свободные отношения, я согласился, плюс мне же тоже не запрещено с кем-то... мутить. Всё. Ещё вопросы?       — Да. Тогда почему ты такой несчастный?       Джим ненадолго замолчал.       — Я выгляжу хреново, потому что сутками готовился к международной олимпиаде по высшей математике, — заметил он, — а не из-за Морана. Нервничал и потому плохо спал, — он не стал упоминать, что причиной бессонницы так же стал и Себастьян.       — О, и как всё прошло? — оживилась Ирэн. — С твоим Мораном всё вылетело из головы!       — Я победил, — мягко улыбнулся Джим. — Ну, точнее, наша команда. Но я был капитаном. Прилетел в штат буквально пару часов назад. Представляешь, мы обошли русских и китайцев! Впервые за много лет!       Джим ещё какое-то время живо делился подробностями олимпиады. Он хорошо отзывался об уровне организации, рассказал, что неплохо сдружился с одним русским студентом и нахваливал отель, в который заселили их команды — мероприятие проходило в британском городе Бат.       Немного расслабившись и пропустив парочку красочных алкогольных коктейлей, Джим задумался над тем, что отлично чувствовал себя без Морана. Джим вдруг заметил, что Себастьян, который знал, во сколько он прилетит, как и был в курсе олимпиады, ничего не написал, кроме:       «Захвати пива на обратном пути. Закажу вечером острые крылышки и картошку-фри».       Встретить его? Поздравить? Спросить, как прошёл перелёт? Только в параллельной Вселенной.       Джим сжал губы в тонкую линию. Захвати. Купи. Принеси. Выслушай. Сделай минет. Свари кофе. Не хватало только — умница, хороший пёсик, держи косточку, Джимми!       С одной стороны, он сочувствовал Морану — давно похоронивший родителей, без братьев и сестёр, продолжительных отношений за плечами, а значит, без близких людей рядом, готовых поддержать и помочь. Джим никогда не слышал о каком-нибудь друге детства, но постоянно видел рядом с Себастьяном незначительных и постоянно проходящих мимо людей, разделяющих его любовь к развлечениям. Мориарти считал, что Моран несколько одичал без друзей и человеческого общения не по рабочим моментам и не с целью затащить очередного пацана в койку. В конце концов, он сам добился карьерных высот и основал компанию, приносящую многомиллионную годовую прибыль, а значит, был наделён и хорошими качествами тоже. Как минимум: целеустремлённостью, острым умом, огромной работоспособностью и умением убеждать. Он долго и упорно работал, ходил по головам, чего никогда не чурался, чтобы после тридцати позволить себе отдыхать.       Так Мориарти защищал Себастьяна перед собственным трезвым разумом: он был и палачом, и адвокатом Морана внутри себя самого. Но сегодня Джим едва ли не впервые решился не просто немного подумать о себе, а уйти от шаблона склонять голову и бездумно подчиняться, ставя себя на привычное второе место.       Хотя бы сегодня. Небольшой глоток свободы. Порой Мориарти удивляло то, что Моран ещё не попытался запретил ему общаться с Ирэн. Быть может, потому что понимал, что это уже слишком?       — А знаешь, ты права! Мне кажется, если я исчезну, он даже не заметит это до тех пор, пока не очухается, что дома нет пива. Ты не против, если я сегодня заночую у тебя, подруга? — внезапно нежно промурлыкал Джим, на что Ирэн оживлённо ответила:       — Конечно! Ох, я так рада! У меня есть отличное коллекционное вино, как раз вчера ухажёр подарил, мы просто обязаны с тобой распить его, — она поднялась с места и крепко обняла друга. — Отметим твою победу на олимпиаде, отдохни уже от этого муд...       — Я тебя понял, — улыбнулся Джим.       Дорога до квартиры Ирэн занимала чуть больше двадцати минут езды, к счастью, никаких пробок по пути не было. Минуя консьержа и поднявшись на третий этаж ухоженного дома, она впустила Джима внутрь. В светлой квартире в нежных кремовых оттенках было всегда уютно, чисто и пахло то приятными женскими духами, то благовониями, которые Ирэн любила иногда разжигать в зависимости от настроения.       — Что это? Лаванда? — принюхался Мориарти.       — Пионы, — ответила Ирэн.       На кухне в белой керамической вазе стоял пышный благоухающий букет. Джим тихо хмыкнул — рядом так же расположились две бутылки красного сухого, а открытая бархатная шкатулка для украшений дополняла композицию.       — Ты, кстати, не заметил, — она продемонстрировала другу серьги-гвоздики с бриллиантами, в которых была сегодня с самого утра.       — Красивые, тебе очень идёт. Дорогие, наверное? — взгляд Мориарти искрился. —Интересно, что же такого ты с ним сделала, что?..       Адлер легко и беззаботно рассмеялась:       — Он стеснялся своих желаний. Жена — консерватор, а ему хотелось попробовать анальный секс. В смысле, чтобы его отымели.       — Ах, да. Ты опять кого-то поимела в задницу, как же я не догадался? — театрально беззлобно удивился Мориарти. — Не работа, а сказка, — тихо сам себе сказал он. — Почему бы таким мужчинам просто не ходить в гей-клубы или не снимать женщин-проституток? Ну, те, кто оказывает такие услуги и всё такое, — рассуждал Джим.       — Знаешь, — поучительно ответила Ирэн, доставая из холодильника несколько видов сыров и грушевое варенье, — я спросила его в точности то же самое. Ответ такой же, как и у всех остальных. «Ты что! Ну я же не гей!»       Мориарти рассмеялся.       — А про проституток он ничего не сказал, — слегка лениво протянул Джим и молча начал помогать подруге с закуской. Управлялся он, к слову, ничуть не хуже Ирэн. Джим как истинный перфекционист, соблюдал идеальные пропорции во всём.       Они накрыли стол, удобно устроились на диване в гостиной и начали пить вино, непринуждённо обсуждая лёгкие темы. Мориарти рассказал о своих планах на будущее, связанных с IT-сферой и поделился тем, какие интересные задачи можно решить с помощью технологий. Время шло, музыка на заднем фоне приятно дополняла атмосферу, а вино мягко действовало на сознание, расслабляя и раскрепощая.       — Карманный компьютер? — рассуждала Ирэн, попивая третий бокал сухого красного.       — Да! Знаешь, однажды телефоны станут умнее нас. В теории это лучший способ слежки за людьми, нужно убедить их в незаменимости этого предмета и внедрить программы, правда, наши технологии пока до такого не дошли. Помнишь пейджеры? Сейчас наши телефоны, — он достал раскладушку «Моторола», — это лишь демо-версия. Я читал теоретические исследования о том, как в скором будущем будут мини-фотоаппараты, мини-камеры. Однажды люди даже не вспомнят, что такое пейджер!       Адлер съела парочку ягод винограда и, кивнув, ответила:       — Кажется, я в хлам. Кстати, Моран не писал тебе?       Джим проверил телефон — и правда, совсем недавно Себастьян прислал одно сообщение. Как же он мог это не заметить? Видать, беседа и правда оказалась очень увлекательной.       — Ох! Ну да, конееечно! Спросил, где я. Ответить ему? — по театрально кривляющемуся Мориарти было заметно, что он уже умеренно пьян.       Ирэн отрицательно помотала головой:       — Ни в коем случае. Пускай переживает. В конце концов, тебе не пятнадцать и вы ничем друг другу не обязаны.       Джим задумался и от волнения выпил четвёртый бокал вина практически залпом. И правда, они же с Себастьяном даже официально не встречались. Отчего-то осознание этого факта показалось странно забавным. Мориарти уставился на экран, задумавшись. Повисшие в воздухе вопросы без ответов терзали изнутри и осели неприятной тяжестью в грудной клетке.       «Нет, я занят», — не удержавшись, ответил Джим.       Мориарти вдруг задумался над тем, что недавно возмущался и не понимал, как можно вот так стать пленником собственных чувств и оказаться в мерзком подвешенном состоянии. Он обладал высоким уровнем интеллектом, делал успехи в точных науках и свободно говорил на нескольких языках, но при этом не мог разорвать сомнительные отношения с каким-то...       — Мне никогда ещё не было так мерзко от себя, — признался Джим, смотря куда-то в пустоту. Они с Ирэн полулежали на огромном диване и потягивали вино. — У меня такие планы на будущее, я хочу стать... Значимым человеком. А ощущаю себя размазнёй. И самое главное, что я думал о том, чтобы навсегда прекратить общение с ним. Но болезнь...       — Ты боишься почувствовать себя сволочью, — произнесла Адлер вслух то, что думал Джим. — Но подумай вот над чем. А остался бы с тобой Моран до самого конца, будь ты болен?       Это заставило Джима задумчиво замолчать на несколько минут.       «Если ты сейчас же не вернёшься, твои вещи окажутся на улице», — пришла ещё одна смс.       Джим тихо решил:       — Я пойду.       Ирэн молча медленно и тяжело вздохнула, а Мориарти как никогда стало невыносимо терпеть себя самого, затуманенного сомнительными чувствами.       — Ты всегда можешь приехать, Джим. Если решишься уйти, поживи у меня.       Поблагодарив подругу и неловко кивнув, Мориарти вызвал такси и вернулся домой. Не к себе, а к нему, Морану. Квартира Себастьяна всегда была и оставалась его жилищей, а не их с Джимом. Мориарти подошёл к двери и замер. Сейчас в голове неприятных воспоминаний было куда больше: они омрачали всю линию сомнительных отношений с Себастьяном. И вот уже Джим думал в первую очередь не о том, что Моран доверял ему как никому и делился чем-то сокровенным и не о том, как Себастьян даже уснул с Мориарти в обнимку, когда у того был День Рождения. Он думал о тонком и изощрённом моральном насилии. Может, стоило с ним поговорить об этом? Джим хмыкнул, ведь уже знал ответ Морана: «Не нравится что-то, дверь открыта, вали нахрен!», а после — примирительный горячий секс и море пива. С утра Джим снова золушка-друг-психотерапевт-любовник в одном лице. Ирэн однажды сказала, что с такими, как Себастьян, надо жёстко — рвать все нити и сжигать все мосты, чтобы тот не вздумал дёргать за верёвочки и навесить чувство вины. Как ни крути, у Морана был чёрный туз в рукаве — он был смертельно болен. Нет ничего проще, чем списать свой дерьмовый характер на недуг, а свои неудачи — на попавшего под горячую руку.       «Дай мне сейчас хоть один повод, мать твою, и я уйду!» — злобно подумал Мориарти и вернулся, начав непринужденно снимать обувь на пороге. Ещё никогда ему не было столь неприятно возвращаться к Себастьяну. Джим впервые почувствовал себя не человеком, а приложением к интерьеру и обслугой. Как бы все было просто, не испытывай он чувства и похоть, ведь Моран был просто неподражаем в постели.       А может, это потому что Джим просто ещё ни с кем не сравнил?..       — Где шлялся? — меланхолично поинтересовался Моран, поглощая острые куриные крылышки и потягивая пиво, сидя напротив телевизора, закинув на столик вытянутые ноги.       — Не делай вид, что тебе не плевать. Тебе это не идёт, — фыркнул Джим, отправившись на кухню.       Себастьян неторопливо поднялся и, подкравшись к Мориарти словно хищник, подошёл к тому со спины и принюхался к его шее.       — Вином балуешься? Ммм... — он провёл ладонью по талии Джима, но тот ушёл от прикосновения.       — Я не в настроении. У меня был долгий перелёт, а послезавтра важный зачёт. Хочу спать.       Себастьян вскинул брови и, хмыкнув, пошёл обратно:       — Не больно-то и хотелось, — он плюхнулся на диван и проводил удалившегося на второй этаж Мориарти долгим взглядом.       Что-то с его Джимом происходило. Что-то, что уже нельзя было остановить.