Низина

Чонин зарывается пальцами в волосы и опускается на лавочку, тяжело выдыхая. Даа, день определенно вышел нелёгким. Но такова участь понедельников, заверяет себя Ян, дальше будет чуток легче. Сказать честно, он не думал, что какой-то один-несчастный отгул в воскресенье так сильно собьёт его с колеи, потому как Чонин валялся сейчас на лавочке и не мог поднять своё уставшую тушку на окраину, в дебри гетто. Да, жить в гетто такое себе удовольствие, однако квартиры там дешевле, и укладывается он аккурат в копеечку, не напрягая родителей. Он — студент первого курса и да, Чонин — тот самый типичный бедный студент, какой бывает на страничках в твиттере и тамблере. И нет, не тот, что едва сводит концы с концами, Чонин предпочитает думать, что он скромно живёт, да. На окраине, с неважным отоплением и пачкой быстрорастворимого на ужин, а вообще скоромность красит мужчину, так что… Парень подымается с лавочки и вытаскивает из рюкзака красные наушники среднего размера, подаренные старшим братом на совершеннолетие. Ян расслабленно улыбается, когда приятный голос солиста Нейбрхудов звучит из наушников вместе с мягкими басами. Подсвечиваю зажигалкой, чтобы разглядеть, что ждет меня впереди. Он бросил вызов, когда заявил родителям, что собирается уехать в Сеул. Он бросил вызов себе, в первую очередь, однако не знал о планах судьбы, что были на него. Первые испытания не заставили себя ждать, ведь едва он приехал, то появились проблемы с приемной комиссией. И если через эту трудность он смог перешагнуть благодаря отцу, то вот только стоя с багажом и двумя увесистыми сумками перед общежитием уже после ссоры с родителями, он не знал, что хуже: то, что мест в общаге нет, или то, что ему придётся с позором возвращаться обратно в родную деревню. Однако гордость как палка двух концов. Именно она толкнула Яна выкрикнуть в лицо отца то, что он хочет быть больше, чем простой деревенский мальчишка. И она не даёт собрать Яну манатки и вернуться обратно, домой. Гордость, Чонин уверен, она одна не даёт просить у отца, обычного рабочего, денег. Ведь то, что он получает, позволяет семье прожить месяц сытыми и обутыми, в то время как здесь, в Сеуле его зарплата — это цена алкогольного напитка класса люкс. Покойся с миром, моя юность. Он недостаточно хорошо, то есть вообще не знает английский, но эти слова ему нравятся. И сперва он не понимал некоторые фразы, по типу «изи» или же «чиллить», списывая все это на местный диалект, а после один из студентов доходчиво разъяснил ему, что да как. Собственно, этот студент и стал его первым и самым близким другом. Тихий звон в кармане вынуждает Яна вытащить телефон и усмехнуться, глядя на Сынминово: «Рисовые пирожки или булочки с корицей?» «Ни то, ни другое», быстро чиркает Чонин и убирает телефон обратно в карман. Сынмин — ученик четвёртого курса, его первый друг и дед по совместительству. Почему дед? Да потому что на четвёртом курсе. А также он отлично пародирует дедушку Чонина, хотя не видел его ни разу. Ким знает про ситуацию Ина, мягко говоря бедственную, потому как за три месяца общения с Яном, он сделал для себя несколько выводов, один из которых это: Чонин — баран упёртый, и не попросит помощи, даже будучи на грани жизни и смерти. И самый главный, да. Поэтому в ответ Яну приходит «тогда оба ;)», отчего младший тяжело вздыхает и вновь убирает телефон в карман, ускоряя шаг. Ему нужно пройти эту территорию как можно быстрее, потому как здесь орудуют какие-то банды, он не уверен в этом, слышал лишь краем уха, но держаться все же стоит подальше. Желательно на третьем этаже в конце квартала. Это, конечно, в идеале, но сейчас нужно бежать. Чонин замечает мужчину, сидящего в одной рубашке на капоте дорого авто. А ведь на улице не май месяц. Однако Яна беспокоит не совсем это, его напрягают красные (если Ина не подводит зрение) разводы на рубашке, а ещё кольцо, большое такое, на все четыре пальца, которое тоже было запачкано. И, похоже, Ян подвис, потому как мужчина заметил его и оскалился. Тогда-то и Яна словно пробило током, и он сорвался с места, наплевав на грязь и лужи.

***

— Закончили? — спрашивает парень и проходит к багажнику бугатти. Кричащий и порядком избитый глава местной банды извивался как только мог, пытаясь звать на помощь, что вызвало у парня оскал. Хенджин стягивает со своей руки кастет главаря той банды и швыряет на землю, оставляя молчаливое послание, мол, вот всё, что осталось от вашего главаря, и захлопывает багажник. Хван в последний раз оглядывает выданный ему район и усмехается. Садясь в машину, он прибавляет звука в колонках и направляется за черту города. Можешь называть это похоронами. Я просто говорю все как есть. Если хочешь, сыграй эту песню на моих похоронах. Закрой мне глаза, и я скрещу руки на груди. Уложи меня в землю и дай поспать вместе со звёздами.