Низина

— Всем известно, что я деревенщина, — расстроено выдыхает Ян и кусает яблоко. — И… она не станет слушать меня… не посмотрит даже… — поджимает губы Чонин, а после и вовсе прячется в домике из собственных рук и наушников. Ян прибавляет звук и желает раствориться в песне, исчезнуть, испариться, дабы не чувствовать на себе взгляды студентов. Чонин не был экстравертом, не был активным мальчиком, не записывался в различные клубы и кружки, как это положено среди первокурсников, и было понятно почему. И, собственно, именно эта причина не давала ему иметь множество друзей, однако Ян ценил общение и людей, что окружают его. Все знают, что ты меня любишь, малыш, Все знают, что это правда. Тычки в плечо выводят Яна из собственной реальности. Чонин хочет пнуть Кима, да так, чтобы хромал от стола к выходу из кафетерия, но Сынмин лишь молча указывает в сторону выхода и Ин поворачивает голову. А после видит её. Чонин нервным движением сдёргивает наушники и смотрит на Дахён. Ян улыбается счастливо, даже не замечает, когда уголки губ поднимаются в восхищенной и влюблённой улыбке. Идеальные, совершенные черты лица, мягкий разрез глаз, умело подведённый тонкой линией подводки, и тёплый янтарь, плещущийся на дне женских глаз. Такие же мягкие губы, Чонин не может говорить точно, но матовая помада создаёт именно такой эффект, и Ян хочет когда-нибудь прикоснуться к этим губам. Парень невольно проводит языком по губам, а после поджимает их, чувствуя наливающийся румянец. Чонин все также продолжает бессовестно разглядывать девушку, ведь она — причина того, почему Ян ходит в кафетерий во время длительного перерыва. Он предпочитает находиться подальше от людей и на свежем воздухе, но желание взглянуть на девушку хоть одним глазком заставляет его сидеть в этом шумном и душном помещении. Легкое платье, слишком лёгкое для такой погоды, Ян невольно хмурится, беспокоясь, что Ким подхватит простуду, но эту мысль сменила другая… Тонкая фигурка девушки становилась все ближе и ближе, а касса совершенно в другой стороне. И если для всех время шло своим ходом, то для Чонина оно предательски сильно растянулось. Однако бесило не это, совсем нет. Яна выбешивало то, что он не может взять себя в руки. Дахен застаёт Чонина с румяными щёчками, блестящими от слюны губами, растерянным взглядом и сдвинутыми к переносице бровями. — Йени! — от воодушевленного восклицания парня словно ударяет зарядом под двести, отчего он дёргается от протянутой руки. — Сынмин, привет, ребята! Дахен — радость в ее чистейшем проявлении, и именно это Чонина в ней цепляет. Парню не хватает положительных эмоций, весь запас он уже давно исчерпал, более того он ушёл в минус за первое полугодие, но эта девушка была чем-то сродни лучику света в его жизни. Внутри Яна таилась надежда на то, что всё образуется, он найдёт подработку, которая окупит все остальные разом, и он будет находить свободное время для прогулок с нуной. — Привет, — тепло улыбается Сынмин, и под столом пихая Яна, дабы тот вышел из своего мирка. — Здравствуй, нуна. — Чонин не смеет обращаться к девушке иначе, она старше, и это единственный способ показать ей своё уважение. Родители воспитали его так, и Ин не может по-другому. Видит, как делают другие парни на потоке, но не понимает подобного обращения к девушкам. Возможно, он старомоден, но Ян не может понять эти зажимания у стенок и публичное проявление чувств. Ведь личная жизнь на то и личная, чтобы всё происходило лишь между двумя людьми. — Как жизнь, ребят? Как вы думаете насчет того, чтобы поддержать сегодня нашу восходящую звезду? — она опускается на сидения и вытаскивает приглашения. — Тем более мы должны утереть нос этим пройдохам за наших баскетболистов. — Хан? Джисон выступает? — Да! В клубе Андерграунд сегодня в девять он будет биться против Минги из СГУ, и нам надо поддержать нашего! — Нуна, — как-то жалобно тянет Чонин и поднимает на неё взгляд. — Ты же там будешь? — Ну разумеется, Йени! — она подсаживается ближе к Ину, а тот чуть было не шарахается к Сынмину, словно тот — его спасательный круг. Однако Ким незаметно для девушки удерживает его на месте, не давая двинуться. — Я буду всё записывать и мы выложим на нашу страничку в Инстаграмм. Тем более ты, трудяжка наш, совсем не уделяешь внимания себе. Вход только по приглашениям. Приходи — будет очень весело. Я если что тебе помогу, буду рядом, — девушка опускает ладонь поверх его и ободряюще сжимает её. Она прекрасно знает о том, что Ян из села, и прилагает все усилия, чтобы мальчик влился в студенческую жизнь и принимал в ней активное участие. — Спасибо, нуна, — Ин улыбается ярко, а Ким пользуется моментом и несильно щипает его за щёчку. Парень совсем тушуется, и Сынмин решает взять ситуацию в свои руки. — Дахен, мы обязательно будем. — Вот и славно. Всё, я побежала! Девушка пошла к другим столикам, уже держа наготове приглашения. Ким Дахен занимается организаторской и просветительской деятельностью, ведя страницы университета в Инстаграмме и Фейсбуке. Благодаря ей Чонин знает обо всех новостях в универе, будь то гости из крупных компаний, пришедшие просвещать светлые умы, или же различные тусовки, проводящиеся в рамках университета. И Чонин понимает, что это его шанс. Лежит прямо перед ним, напечатанный на глянцевой бумаге. Сынмин молчит, ободряюще хлопает по плечу и только спрашивает: — Ты успеешь с подработки? — Да, — уверенно отвечает парень, глядя на приглашение. — Разобьюсь, но успею. — Хей, жеребец, давай без этого «разобьюсь»! — восклицает Ким, зная, что парень вполне может превратиться в лепёшку к концу дня. Чонин поднимает взгляд на хрупкую фигурку девушки и улыбается, как последний дурак, преисполненный уверенностью.

***

— Ох, Чонини~, совсем исхудал — одна кожа и кости, — причитает госпожа Нам, и Чонин по-доброму закатывает глаза. — Как же ты будешь барышню свою защищать, аки кто нападет? Такого мальчика самого надо защищать, дабы никто не украл, — продолжает цокать женщина в возрасте, пока Ян копается в земле. Госпожа Нам — пенсионерка, держащая магазин цветов, зерна и удобрений для садоводов и любителей дач. Её небольшой магазинчик находится недалеко от центра, окружённый стеклом, он создаёт ощущение большой оранжереи, а благодаря современному декору он выглядит как маленький кусочек живой эстетики. Парень нашёл золотую жилу, тот самый ящик пандоры, когда увидел на сайте объявлений вакансию. Супружеская пара недавно переехала из села и не без помощи детей открыла свой магазин. Госпожа Нам любит парня сильно, словно тот её родной внук, и не раз брала его к себе на чай этажом выше, где была её квартира. Так вот и сейчас женщина смотрела на увлечённого парня, копошащегося в земле. Резиновые перчатки лежали на тумбе, а Ян голыми руками сеял зерна. Для него, как для сельчанина, очень легко было работать в цветочном магазине, это было что-то вроде отдушины, ведь небольшие грядки чуть поодаль от входа очень сильно напоминали ему о доме, сближали с ним. И все же, его познания впервые ему так здорово помогли, Ян мысленно благодарил мать за то, что та передала хитрости и тонкости в выращивании тех или иных растений. Ему было власть работать так — голыми руками — чувствовать влажную и чуть холодную почву, сеять зерна, да и пересаживать растения тоже было весело. — Защищать буду, аджумма, вы не смотрите на худобу, я молодой, силёнок много, — гордо отвечает парень, поднимаясь на ноги. Время. — То-то верно, — кивает женщина, провожая парня взглядом. Видит, сельский мальчишка, такой же как и она. Таких людей за милю видно, да только бабуля беспокоится за то, что мальчугана испортят. Не люди, а город. Хороший, работящий, такого бы держать при себе и никуда не отпускать, но она не может осуждать родителей, видит рвение мальчишки. Парень скрывается в уборной, споласкивает руки и умывается, смывая с себя грязь, а после ловко стягивает почерневший фартук. — А как же чай? — чуть расстроено вопрошает женщина. — Я приготовила рисовые пирожки, идём, — машет в сторону выхода госпожа Нам, на что Ян извиняюще улыбается. — Аджумма, простите, пожалуйста! Я… Меня позвала… — Чонин совершенно по-детски запинается, вспоминая Дахен, отчего и краснеет. Как же не вовремя. — Мне с друзьями надо… — Позвала, — заговорщически тянет женщина, на чьих губах расцветает улыбка. — Смелости не хватило, так девушка сама решила. И правильно делает. Такие как ты, внучок, в наше время нарасхват. Идём, букет тебе соберём, чай, не с пустыми руками к даме пойдёшь, — тут же засуетилась женщина, но парень ловко преградил резвой бабуле путь, обхватив сухощавые руки своими собственными. — Госпожа Нам, не стоит. Меня позвали друзья, а она… — Чонин сдерживает улыбку. — А ей я сам букет соберу, аджумма, но чуть позже, сейчас ситуация не та, — Ян представляет клуб (тот, что был в деревне, потому как в городских клубах он ещё не бывал) и едва не прыскает, думая, как все это неловко будет выглядеть. Женщина улыбается, глядя на мягкие и теплые руки, бережно сжимавшие её собственные. Слишком сильно он напоминает ей её сына в молодости. — Что же, не буду задерживать. Беги. Парень улыбается ярко и мчится к выходу, бросая на выходе: — Всего хорошего, госпожа Нам! На следующей неделе мы с вами обязательно посидим! Чонин ускоренным шагом идёт к дому Сынмина. Тот ближе к клубу находится, в минутах десяти бега, если быть точным, или получаса спокойной ходьбы. А ещё Ким взял ключи от его дома, съездил на квартиру и взял нужные вещи, чтобы Ян переоделся уже у него. Парень ему очень благодарен за это. Чонин залетает в квартиру под Сынминово «родители уехали в Чеджу на неделю, так что можешь не здороваться». — И, чувак, сходи в душ. Выглядишь отвратно. — Настолько уставший? — Не то слово. На одном энтузиазме ты долго не продержишься, — подытоживает Ким, а Ин, в свою очередь, спешит в ванную. Уже после душа, стоя перед зеркалом, Ян не мог понять, что не нравится Киму. Обычная светлая футболка с незамысловатым принтом и удобные чёрные джинсы. Если парень накинет куртку, так вообще все будет идеально. Спокойный, выдержанный… лук. Да, кивает своим мыслям Чонин, лук, что и спешит озвучить. — Ну, чувак, так, конечно, она будет на тебя смотреть, но только как на обычного мальчишку. А нам, — тут же добавляет Мин, замечая потухший взгляд друга. — А нам надо сделать так, чтобы она взглянула на тебя, как парня. — А я че, баба что ли? — Я не это имел в виду, — говорит Ким, роясь в шкафу. С Сынмином было проще: парень обладал вкусом, но красоваться ему было не перед кем, более того, он почти ничем не отличался от Яна, только вот новенькая кожаная куртка покорно ждала своего хозяина, чтобы создать образ бэд боя, коим Мин никогда не являлся. — Она должна посмотреть на тебя, как на своего потенциального парня. Ты милый, но сейчас тебе нужно выглядеть взрослее, — с громким «о!» парень выуживает чёрную рубашку, а после прикладывает к Чонину. Последний же недоуменно таращится на рубашку, но с недоверием принимает её, словно она что-то сумеет изменить. — Такс, теперь заправь ее и застегни последние две от джинс пуговицы, — наставительно произносит Ким. — А теперь расстегни манжеты. Идеально, — удовлетворенно хлопает в ладони Сынмин, оглядывая донсена. — Хён, а она тебе не кажется слишком большой? — спрашивает Ян, смотря на свисающие рукава, которые так и хотелось подвернуть. — Нет. Самое то, — услышал в ответ парень, мысленно сетуя на современную моду. — Сейчас, погоди, — Ким вытаскивает из недр шкафа цепи и цепляет за шлёвки джинс по обе стороны, так, что они опоясывали бёдра Яна. — И последний штрих, — на шею падает несколько цепочек. Чонин оглядывает себя, пытаясь вывернуться в руках Кима, чтобы посмотреть на своё отражение, отчего Сынмин шикает на него. — Ещё волосы, подожди! — Волосы? Что ты с ними собрался делать? — парень шарахается от хена, запуская пальцы в свои мягкие пряди. Если Сынмин нацепит на волосы цепочки, то это будет перебор. И вообще, откуда у Кима столько цепей? Он что-то недоговаривает? У них дома (в селе) тоже есть цепи, только они гораздо больше и тяжелее, и их используют для того, чтобы подвешивать туши разделанных животных в амбаре. — Это твой первый выход в свет с момента поступления, и я должен убедиться в том, что ты идеально выглядишь. На тебя заглядывается много девушек на потоке, что уж говорить, даже некоторых парней ты заинтересовал, — Ян презрительно морщится под Сынминовы смешки. — Мне нужна одна конкретная девушка, и все это для неё, — бурчит Ян, усаживаемый на кресло. А после начинается магия. Сынмин с помощью утюжка и лака для волос делает просто невероятные вещи. — Так, а теперь закрой глаза и не дыши, — Сынмин закрывает его глаза и начинает распрыскивать лак по всей голове. Когда Ян открывает глаза, то повсюду летают блестки и дышать нечем, отчего Чонин заходится в кашле. — Боже, что это такое? — Ян машет руками, разгоняя отвратительный привкус лака, что неприятно осел на языке, а после вскакивает со стула, потому что терпеть это невозможно, но мгновение и… Чонин видит себя в отражении зеркала. Застывает на месте и почти не узнаёт себя. Человек в отражении выглядит гораздо старше, хотя по взгляду видно, что он также сбит с толку, как и Ин. — Невероятно, — ошеломлённо выдыхает Чонин, подходя ближе. — Вот она — магия открытого лба, — довольно произносит Ким, а после силком вытаскивает Яна из своего мирка и из квартиры, говоря, что они опаздывают.

***

Воодушевление наряду с радостью идут на спад по мере приближения к клубу, и Чонин бы рад списать это на волнение перед встречей с девушкой, как и с доброй половиной универа, но что-то не так. Чонин чувствует это. Липкая, холодная тревога оседает на языке, отдавая неприятной горечью, и Чонину с каждой минутой перестаёт всё это нравиться. *** Хенджин с Минхо сидят за барной стойкой, совершенно игнорируя взгляды студентов. Они выбиваются из толпы, выглядят слишком необычно, иначе, взрослее и опаснее. Темный блестящий пиджак Минхо очень контрастирует с белоснежным пиджаком Хенджина. Девушки обходят пару стороной, особо смелые или глупые подходят, но их словно не слышат. И если же Минхо довольствуется вниманием со стороны противоположного пола, то Хенджин рыкает на девушку, клеившуюся к нему. — Дорогая, иди, куда шла, если дорога жизнь. Толпа в самом разгаре, отрывается под рок-группу местного разлива, но парни ждут. Это видно невооружённым взглядом. И если Минхо ждёт своего мальчика, что должен отыграть после пары номеров, то Хван, в свою очередь, ждет одного из братьев Ли. Хо подбирается весь, бросает на Хвана краткие, но частые взгляды, ждёт, когда тот взорвется, ждёт, когда пиджак окрасится в ярко-алый. Потому что Хван Хенджин с той ночи стал бомбой замедленного действия, и братья Ли, как и их банда словно на минном поле, ждут пока Хенджин не разнесёт все вокруг, превратит мир в хаос. Хотя, кого Минхо обманывает, Хенджин всегда был этой чертовой бомбой и не было никого, кто мог бы ее обезвредить. Хван же лениво потягивает виски, отвратительный на вкус, но это самый нормальный напиток в заведении, и смотрит с хитрым, кажущимся на первый взгляд расслабленным, прищуром. Словно выискивает потенциальную жертву, хоть и знает, что самого младшего из Ли здесь нет. А вот доносчики есть, и Хван ищет их в толпе, надеясь весело повеселиться с ними в ближайшие два часа. Ещё двое вошли в помещение. Хенджин мысленно прикидывает масштабы тусовки и приблизительное количество жертв, отчего настроение поднимается до отметки «удовлетворительно». — Ну, что же, Чонин, попрощайся со своей девственностью, — слишком веселое доносится справа от парней, отчего Хван недоуменно косится на одного из них. — Алкогольной девственностью, алкогольной. Ты о чём подумал, мальчишка? — гаденько смеётся парень, которого несильно бьет другой, но ростом поменьше. Чонин буркает «ничего» и занимает свободные места за барной стойкой, не обращая внимания на остальных, садится спиной к белому пятну, маячившему на периферии. Парень оглядывает обилие различных цветных бутылочек, подсвеченных огнями, и тревога растворяется под неоновыми лучами. Как красиво, думает Ян, но после получает тычок под рёбра. — Что будешь? — Пиво, — стоит начинать с малого. Ян в принципе не настраивался сегодня на что-то крепче пива, ведь завтра в универ, а после на подработки. Хенджин замечает девчонку, уверенно шедшую к ним, и уже хотел было… Да, неважно чего он там хотел, ведь девушка остановилась около студентов, а Хвану большего и не надо. — Ребята, Йени, ты наконец-то вылез из своей норы! Парни разворачиваются, а Минхо хотел уже перейти в вип ложу, как и было запланировано изначально, но остановился лишь из-за Хенджиновой руки, преградившей ему путь. — Рано, — только и говорит Хван, а после зовёт бармена, чтобы налил по новой. Присутствующие несколько надоедают, точнее надоедают настолько, что Хенджин начинает наблюдать за Чонином, девушкой и тем парнем, грозившимся лишить мальчишку алкогольной девственности. Девушка смотрит на темноволосого с неподдельным интересом, Хван слёту замечает блеск в подведённых глазах, и ему лишь остаётся гадать, интерес ли это или же наркотики, подсыпанные в пиво. Однако взгляд всё же был выразительным, настолько, что Хван откинулся назад, за спину Минхо, мешавшего наблюдать за группой. И Хенджин понимает, чем был вызван такой интерес со стороны девушки. Красивый мальчик. Одетый по всем канонам моды, с современной причёской, такому в публичный дом прямая дорога, да только стеснение рушит идеальный образ, именно образ, картинку, называйте, как хотите. Хенджин видит другого человека, одетого в шкуру из модных обновок и прочего барахла в виде тех же цепей. Хван с профессионализмом мясника рубит образ и человека на две составляющие, цепляется за смущение и неловкость, влюбленность и тихую радость, и сам не замечает, как подбирается, словно хищник на охоте. Да, такого в публичный дом отправить — хуже смертной казни, такого бы дома держать и скрыть от чужих глаз, чтобы только ты и никто более. Хенджин стискивает челюсти и давит рвущийся наружу смех, позволяя хищному оскалу отразиться на лице. Хван выпивает бокал залпом и прикрывает веки, привыкая к новым ощущениям. Давно он подобного не чувствовал. Чонин тушуется под восхищенным взглядом Дахен и чувствует себя победителем в этой чертовой жизни. Ян улыбается ярко-ярко, Сынмин прежде не видел такой улыбки, а после он понимает, что это для неё. Такая счастливая улыбка будет принадлежать лишь Дахен. Перебросившись парой фраз, Ким уходит к подружкам, ненадолго задержав взгляд на Ине, сам же Ян машет ей рукой, мол ещё свидимся. — Можно считать это нашей первой победой? — Определенно! — Скоро сердце Ким Дахен будет принадлежать тебе. И Чонин очень сильно надеется на это. — Выпьем за нашу победу! Пиво неприятно горчит, и Ян не делает больше одного глотка. Как бы Чонин не пытался скрыть свою неприязнь, Сынмин угадывает эмоции парня на раз-два, отчего и ободряюще хлопает по плечу. — В первый раз? — но Ин не успевает ответить, потому как Кима утягивают в толпу знакомые друзья. Старший машет Чонину, мол, пошли, а младший, в свою очередь, отмахивается, предпочитая более детально осмотреть помещение и дождаться Мина. — Не в первый, — на выдохе произносит Чонин, глядя в стакан. У пива не такой вкус, парень это уж точно знает. В них в деревне делали пиво на разлив, и там — да, было настоящее пиво, а не то, что здесь подают студентам. Это слишком горчит, слишком много добавок, но даже магазинное пиво отличается от здешнего. Что-то здесь не состыковывается. Ян оставляет стакан и оглядывается по сторонам, мысленно прикидывая число знакомых, как видит его. Ин замирает, вглядываясь в лицо, ведь это тот мужчина. Картинка мужчины, сидящего на капоте дорогущей тачки встаёт перед глазами, и парня словно током пробивает. Мужчина в белоснежном пиджаке, словно чувствуя на себе взгляд, лениво поворачивает голову в его сторону и кривит уголок губ в ухмылке, а Чонин стыдливо отводит взгляд, словно пойманный за чем-то неприличным. Яну было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что это он. До Чонина доходит, что то огромное кольцо на четыре пальца совсем не кольцо, парень вспоминает это слово. У мужчина был в руках кастет. А рубашка в крови. Парень пытается понять, что здесь делает такой человек и его друг. Они здесь словно чужие, слишком отличные от студентов, Чонин навскидку бросает, что им уже больше двадцати пяти, и они давно вышли из студенческого возраста. Чонин замечает, что люди толпятся на противоположной стороне бара, в то время как пространство вокруг двух мужчин словно окружено невидимым куполом-полукругом. Они с Сынмином были единственными, кто подсел к ним на настолько близкое расстояние. Парень чувствует на своей макушке взгляд, совсем нехороший, отчего хочет рвануть в самую гущу толпы, прямиком за Сынмином. Вот оно, то чувство тревоги, что кричало парню в барабанные перепонки. Чонин сжимает обеими руками кружку пива и нервно облизывает губы, будто решаясь на какой-то безрассудный поступок. И древний инстинкт, благодаря которому человечество выжило, вопит Яну бежать отсюда, как можно дальше и быстрее, но он упрямо остаётся сидеть на своём месте. В конце концов, не убьёт же его этот мужчина, правильно? Парень поворачивает голову в сторону мужчины, специально встречаясь с ним глазами, и, руководимый каким-то странным, неконтролируемым чувством из паники и возбуждения, давит из себя улыбку. Но когда он видит ответную улыбку, Чонин понимает, что да — убьёт. Более того, сожрет вместе с потрохами и продолжит также мило улыбаться.