Низина

Теперь Чонин понимает, почему то пиво горчило. Понимает страх матери и наставления отца, черт возьми, сейчас он понимает, почему его не хотели отпускать. Он, наконец, это понял. Только, кажется, уже слишком поздно. Чонин сглатывает слюну, рвано дыша через нос, и чувствует на губах кровь, в которой была испачкана рука Хенджина. Мужчина плотно прижал ладонь ко рту Яна, а Ин лишь смотрел в чёрные глаза своей смерти, не смея издать и звука. Хищная улыбка исказила розоватые губы, и Чонин прикрыл глаза, целиком и полностью отдавая собственную судьбу в окровавленные руки Хвана. *** Немногим ранее. Чонин вновь упёрся взглядом в кружку пива и больше не смотрел на мужчину в белом пиджаке. Хотя, кого он обманывает, он боковым зрением наблюдал на ним, боясь, что он приблизится к нему. Однако он выглядел вполне расслабленным, даже довольным, но Чонин понять не мог, что здесь делают люди такого высокого статуса. Он более чем уверен, что они какие-нибудь СЕО компаний-гигантов, даже их высокомерный, надменный профиль говорит об этом. Обновки, наверняка купленные в каком-нибудь Гуччи, (боже, Чонин все ещё не разбирается в этих модных домах), кольца, часы и цепочки — все говорило об их обособленности. И по-хорошему Чонину бы убежать в толпу пьяных студентов, но он сказал Сынмину, что дождётся его здесь, но отыграла уже третья (?), Чонин не считал, группа, а Кима все ещё нет. Ян вздохнул тяжко и опустился на барную стойку, подперев подбородок кулаками, поставленными друг на друга. Басы, ударявшие в голову, становились все сильнее, и Чонин стал бездумно водить глазами по золотистым разводам на чёрной мраморной стойке, вспоминая устья различных рек. Мысленно назвав порядка тринадцати рек, он остановился на Миссисипи, и перед парнем опустили граненный бокал с алкоголем. Двойной порцией виски, если быть точным. Все же, его подработка барменом дала о себе знать. — Прошу прощения, господин, — Ян прищурился, пытаясь разглядеть в полутьме бейджик с именем, — господин Чхве, я ничего не заказывал. Парень понимающе улыбнулся, все же не впервой он сталкивается с такой ситуацией. — Вас решили угостить, — пояснил парень и продолжил. — И просили передать, чтобы вы не скучали. Чонин округлил глаза и в тот момент нахмурился, отодвигая бокал в сторону. — Я… кхм, прошу прощения, но… вы лучше верните бокал угощающему. Я… не любитель крепкого алкоголя, — виновато улыбнулся Ян и подтянул к себе кружку пива, словно та — его спасательный круг. Чхве махнул рукой, желая что-то сказать, и Чонин подался вперёд, потому как из-за новой песни совсем ничего не слышно. — Парень, — настороженно произнёс бармен, — на твоём месте я бы не стал отказываться. Тот мужчина сказал, что отрубит мне пальцы, если ты откажешься, — у Чонина похолодела кожа, словно это его собирались лишить пальцев. — Пожалуйста, выпей хотя бы немного. Он наблюдает за нами. И, — немного поколебавшись, выдал бармен, — лучше не пей это пиво. Там наркота. И, отпустив парня, Чхве продолжил с веселым и невозмутимым видом. — Также молодой человек хотел бы увидеть вашу улыбку, — чуть громче произнёс бармен, с ловкостью профессионала скрывая страх. Располагающая улыбка украшала лицо парня, и Чонин выкрутил все своё обаяние и радость на полную, выдавливая из себя очаровательную улыбку. Ян подхватил бокал и покрутил его руках, чувствуя резкий запах, отчего едва не поморщился, но опыт работы в различных кофейнях и барах дал о себе знать. Парень нацепил на губы не то улыбку, не то оскал, и опрокинул в себя бокал, выпивая все залпом. Если у бармена останутся пальцы, то Чонин готов опустошить бутылку этой дряни целиком. И, на первый взгляд, это было в принципе неплохо, виски было чуть кисловатым, Ян думал, что оно должно обжигать, и он не ошибся. Через пару секунд его горло словно обдало огнём, и парень инстинктивно сделал глубокий вдох, чувствуя, как в уголках глаз выступают слёзы. — Черт, — прошипел Ин, пытаясь унять пожар в горле, и умом-то он понимал, что так пить нельзя, тем более виски, но страх за бармена толкнул его на это безрассудство. — Закусите, — на столешницу легла тарелка с цитрусовыми, и Ян благодарно кивнул, закидывая в рот пару штук. Чонин шумно откашлялся и тут же встал на ноги: нужно отсюда валить. Но перед этим нужно захватить Сынмина. Парень ухватился взглядом за полупустую кружку пива, и его взгляд потяжелел: Наркота, как же. Чонин, стараясь не смотреть в сторону мужчины в белом и его друга, огляделся и медленно опустился на ноги, несильно отталкиваясь от барной стойки. Ян почувствовал холод, объявший его изнутри от этой устрашающей картины: Студенты танцевали с пластиковыми стаканчиками из-под пива. Ненормальная, дикая атмосфера веселья и радости (а настоящая ли она?) царила в душном помещении, отчего Чонин почувствовал себя грязным. Чертовски грязным и отвратительным. В возбужденной толпе мелькнул то ли официант, то ли бармен и незаметно для остальных подкидывал в стаканы крошечные таблетки. Блять. Нужно валить отсюда. Парень нырнул в толпу, чувствуя легкую слабость в конечностях, отчего его походка выглядела неуверенной, шатающейся. В помутившемся от алкоголя и наркотиков сознании мелькнула одна-единственная, здравая мысль: Нужно найти уборную и выблевать всю эту дрянь, а после уже найти Сынмина. Нагло проталкиваясь через потную толпу, парень не грешил локтями и бил с силой и нарастающим отчаянием. Слишком душно, ему почти дышать нечем. Чонину кажется, что наркотики всё-таки начали действовать, потому как перед глазами все начало нещадно плыть, а музыка… Яну казалось, что в зале абсолютная тишина, а музыка играет у него в голове. Однако момент, и резкая вспышка боли вырывает его из полуобморочного состояния, уволакивая за собой непонимание и шок. Парень медленно оборачивается, прикладывая руку к бедру, к месту, где мужчина априори не должен чувствовать боль, и встречается с липким взглядом блондина напротив. Парень был на голову выше его, старшекурсник какой-то, а на губах такая похабная ухмылка, отчего Яна передернуло. — Какого… — ошарашено начал Ян, слишком тихо для того, чтобы старшекурсник услышал его. — Что ты лепечешь там, куколка? — перекрикивая толпу, пробасил парень и толкнулся вперёд, к Ину. Чонин молча наблюдал, как эта глыба приближается к нему, понимая, что он выше его как минимум на полторы головы, а не… Господи, какой он здоровый. Это точно старшекурсник? Точнее, это студент? Мужик (совсем не парень) протянул свои руки аккурат в тот момент, когда парень потерял равновесие, и вжал тощее тело первокурсника в себя. — Ян Чонин… — многозначительно протянул мужик, пользуясь замешательством парня, и скользнул руками вниз, очерчивая ими рельефы тела. — Не думал, что такие послушные мальчики вроде тебя бывают в подобных местах. — Руки убери, мудила, — прошипел парень, стараясь не привлекать внимание. — Слышал, это твоя первая вылазка? — все не унимался студент, крепко удерживая юношу за талию. — Что же, позволь мне показать тебе местные красоты. — Чонин охнул, чувствуя широкие ладони на… месте, где их вообще не должно быть, а после пихнул старшекурсника, потому как это уже переходило все рамки приличия, и заехал коленом в пах. — Не смей прикасаться ко мне, мразина! Да, Чонин тихий и, возможно, немного зажатый, но даже у людей, подобных ему, есть предел. Да, он совсем не разбирается в этой жизни, но существуют рамки, за которые выходить никому не позволено. И его родители четко разъяснили ему это ещё в детстве. — Кто ты такой, чтобы позволять себе подобное? — рыкнул парень и с силой ударил того в челюсть, чувствуя тёплую влагу на костяшках пальцев. Ладонь прошило болью от кисти до локтя, но Чонина она словно отрезвила, и, не дожидаясь реакции со стороны студента (всё-таки это старшекурсник), парень снова врезал ему, только уже целой рукой. Студент не упал, как того хотел Чонин, более того, он был очень зол, и залитое кровью лицо придавало ему еще более устрашающий вид. Однако Чонин не испугался. — Мелкая шавка! — воскликнул студент, и за этим незамедлительно последовал удар. Чонин, к сожалению, не успел увернуться, и теперь кровь из рассеченной губы заливала подбородок. — Считаешь себя особенным, деревенщина? — Вонхо, прекрати! — позади студента возникает высокий, тощий парень, и Ян думает, что парень не удержит его из-за своего телосложения, да только студент довольно-таки хорошо с этим справляется. Вонхо, значит. Чонин прищуривается и сбрасывает с себя чужие руки, щерясь, словно побитая собачонка, хотя он почти ничем не отличается от неё. Побитая деревенская псина, хах. Похоже, как бы он ни пытался влиться в городскую тусовку и стать «городским», ему не удастся этого сделать. Уклад другой. Взгляды другие. Восприятие мира другое. Кажется, этот статус присваивается лишь по праву рождения, а на Чонине всегда будет висеть ярлык «деревенщины». Парень стирает кровь платком, выходя из круга людей, и проносится стрелой через бар, игнорируя чужие взгляды, и каким-то макаром забредает в служебные помещения. Чонин понимает, что здесь ему не место, но он все ещё здесь. И речь даже не о служебных помещениях.

***

Чонину стало немного лучше, когда он сполоснул лицо холодной водой и вместе с этим смысл с себя краску. Стоит признаться, без этой косметики он чувствует себя гораздо лучше. Чонин чувствует себя небезопасно здесь, среди одиноких кабинок, потому как тому Вонхо будет не трудно зажать его в случае чего и продолжить начатое. Старшекурсник пьян и обдолбан, и это добавляет ему сил, однако вместе с этим замедляет его реакцию, но Чонин не хочет испытывать судьбу, отчего тенью выскальзывает из уборной. Парень идёт наобум, делает уверенно-безразличное лицо, будто бы «свой», но держит ухо востро, не хочет нарваться на администратора или же менеджера, ведь иначе ему очень сильно прилетит. И слух не подводит его, он слышит голоса людей, группы людей, что, кажется, выходят из-за угла позади него, отчего он добавляет шагу. Парень скрывается за очередным углом, он поворачивает налево, а затем ещё раз налево, замечая резкую смену обстановки: в начале служебные помещения были оформлены в клубном стиле; всё было в черно-белом стиле, местами была неоновая подсветка, все было чисто и стерильно, однако сейчас это место напоминало подвальные помещения, со стен сыпалась штукатурка, в углах была плесень, в воздухе витала сырость. Чонину показалось, что всё, чем он окружён, явственно показывает истинную суть этого заведения. Гнилое яблоко, хах. Лучше сравнения ведь и не найти. Красивое снаружи, яркое, спелое и сочное, прямо как эта ночная жизнь, но гнилое внутри, сожранное червями и плесенью, отвратительное и гадкое. Чонину открылась изнанка такой жизни, и он не хочет её. Всё, чего хочет парень, — так это засесть дома, открыть старенький ноутбук и включить Ван Пис, но никак не прятаться от группы людей в странном помещении с… мукой?! Господи, это действительно мука?! Чонин мотает головой, отгоняя ненужные мысли, и подходит ближе к столу, на котором была раскидана мука. Парень совершенно не обращает внимания на окружающую его обстановку, он лишь таращиться на этот металлический стол, как баран на новые ворота, и понимает, что ситуация не может стать ещё абсурдней. Клуб. Наркота. Студенты. И… мука, да. Стол с мукой. — Хочешь попробовать? — доносится на противоположной стороне. — Ты, конечно, можешь, но это дрянь полная, в «Back Door» кокаин гораздо лучше, парень. Чонин вскидывает голову и таки понимает, что, да, ситуация могла стать ещё более абсурдней. И она стала. Его персональный абсурд стоит в безукоризненно белом пиджаке, насмешливо глядя на него, Чонина. Блять. — Я… кажется ошибся две-… — парень делает несколько шагов в сторону двери и умолкает на полуслове, замечая красную лужу, что растекалась во все стороны из-под стола. Ох, малец, ты даже не представляешь, как сильно ошибся.

***

Чонин не может двинуться. Он, словно прибитый гвоздями, стоит в одной комнате с трупом и не может ни сдвинуться с места, ни позвать на помощь. Он лишь беспомощно смотрит на темную лужу алой, почти чернильной крови, и, господи, он, кажется, видит чьи-то волосы, выглядывающие из-под стола. Парень силой отводит взгляд от трупа, как вдруг понимает: На столе не мука, а перед ним не человек. Перед ним стоит убийца. А на столе кокаин. Гора, мать его, кокаина. Хенджин не торопит парня, признаться, ему нравится наблюдать на юном личике такой большой спектр эмоций, начиная с липкого страха и заканчивая полным непониманием. — Знаешь… — нарочито тянет паузу мужчина, выходя из-за стола, чем привлекает внимание Яна. Тогда-то Чонин видит его во всей красе: Белоснежный пиджак, подобный тому, что надевают женихи на свадебные церемонии, украшали алые разводы крови, ещё свежие, влажные. Они ещё даже не впитались в костюм, настолько сильно истекала его жертва кровью. — Это, случаем, не тебя хотели лишить алкогольной девственности, а, Чонин? — усмехнулся Хенджин, шагая к парню. Тусклый свет ламп лишь частично освещал лицо мужчины, отчего его лицо утопало в тенях, что придавали Хвану ещё более устрашающий вид. Чонину казалось, что по его душу пришёл ангел смерти. Прекрасный, до одури прекрасный, разодетый в светлые одежды, но в то же время устрашающий, ведь он являет собой смерть в ее худшем виде. Поговаривают, что ангелы смерти приходят к людям под определёнными личинами, и всё зависит от того, что человек делал при жизни, кем был и за что ратовал. Но что сделал Чонин за свои неполные восемнадцать лет, что к нему пришёл именно этот посланник смерти? — Признаться, пойло там отвратное, но виски у них неплохое. Надеюсь, ты оценил. С таким взглядом и оскалом скорее заливают мышьяк в горло, нежели чем дают двойную порцию виски. — Т-так это был ты? — ошарашено выдыхает парень, крохотными шажками приближаясь к двери. Буквально один рывок, и он будет на свободе. — А кто же ещё? Рывок. И Хван вжал мальчишку в дверь. Какой хороший. У Хвана внутри что-то рвётся с диким треском и падает вниз, дробя мужчину изнутри. У Хенджина перехватывает дыхание от этого ощущения. Это не возбуждение. Это не адреналин. Но тогда почему так сильно трясёт? И пусть мальчишка даже не замечает этого, господи, он стоит, зажмурившись и вжавшись в дверь, он сейчас ничего не видит, и это играет Хвану на руку. Хенджин не слышит совсем ничего, в одно мгновение для него весь мир становится таким далеким и непостижимым, отчего попросту хочется отделиться целиком и забрать мальчишку с собой, подальше от этого шума и смуты. Однако мальчишка вскидывает на него глаза, и в них страха столько, что можно потопить в нем Сеул целиком и без остатка. Этот страх, такой горячий и тягучий, прибивает Хвана силой к земле, возвращая и слух, и восприятие реальности. Чужой страх прежде не делал ничего подобного с мужчиной. Он, наоборот, туманил разум, отнимал крохи рассудительности, вводил мужчину в транс, где мантрой звучало «уничтожить, перебить всех, сровнять с землей». Чужой страх гнал Хвана, подобно Гончую, к своему обладателю, чтобы после разорвать на куски, и Хенджин чувствует это. Это желание, это привычка, но скорее зависимость — Хван мысленно кивает себе — зависимость, верно. Эта зависимость у него буквально под кожей, срослась с мужчиной воедино, став с ним чем-то цельным, единым. И он хочет вдоволь упиться Чониновым страхом. — Сюда прошёл какой-то мальчишка! — внезапно доносится голос из-за двери вперемешку с торопливыми шагами. — Какого черта?! Кто пропустил его?! Почему Джун не откликается, Хван проник на территорию! — доносится до боли знакомый голос вдвое громче, и Хенджин отчетливо слышит мешанину из паники и страха в его голосе. В голосе Джено. Что же, этого мальчишку можно оставить на потом, сейчас у него есть рыбка покрупнее. — Ён, найди мальчишку и убей его, Суджон, ты идёшь со мной. Вызовите ребят из Блока Б, этот псих точно… Чонин не успевает расслышать остатки приказа, Хенджин действует с пугающей для него скоростью: Мужчина за какие-то секунды проносится к противоположной от выхода двери и отшвыривает студента к стенке подсобки. Чонин застывает. Он даже не успел разглядеть труп, настолько Хван был быстр. Хенджин, словно предугадывая последующие действия парня, вжимает его вновь в стену и накрывает окровавленной ладонью рот, не дав издать и звука. Испуганный вскрик гасится о ладонь, словно спичка. Чонин понимает, что закончит не лучше того самого Джуна, что лежал под столом с пробитой головой. Тонкая щель в двери, специально оставленная Хваном, показывала часть пространства. Он не мог заниматься лишь одним мальчишкой, теряя контроль над ситуацией. Ему необходимо наблюдать за младшим Ли и его псами. «Ён, найди мальчишку и убей» Чонин заметил, как взгляд мужчины потемнел. Парню казалось, что чёрная радужка вот-вот заполнит глазное яблоко, и мужчина набросится сперва на него, а после уже и на всех остальных, кто попадётся под руку. Пусть только попробует прикоснуться к мальцу. Никто не посмеет лишить его жизни. — Йени~, — мягко протянул мужчина, склонившись к его уху. — Ты ведь хочешь жить? — и медленно убирает ладонь с сухих губ. Хенджин улыбается, и Чонина пробирает от жуткого оскала, отчего он торопливо кивает, боясь сделать вдох. — Молодчина, я очень рад, — Хенджин на мгновение застывает, разглядывая влажные от крови щеки и подбородок, но взгляд в конце все равно тянется к тонким губам. — В таком случае бери своего дружка и ту девчонку под руки, и уматывайте отсюда как можно скорее. У Хвана есть планы на этого мальчишку. И лишить его Хенджин собирался не только алкогольной девственности. Но для этого малыш Йени должен жить.