first love.

* * *

      Чимин влетает в комнату так, словно за ним гонятся черти. Хлопает дверью, закрывая на замок, закрывает глаза, еле переводя дыхание. У него лицо пылает, а внутри всё дрожит, словно его бьёт озноб. Чимин прижимает руки к груди. Он чувствует ладонями, как заполошно бьётся сердце. Так сильно, что становится немного больно даже. Пульс долбит по вискам, и Чимин морщится, кусая губы. Что ж он за дурак такой? От собственного поведения смешно и стыдно. Но принять и осмыслить случившееся очень сложно. Всего произошедшего слишком много для одного маленького Чимина. В коридоре открывается и тут же закрывается входная дверь. Щёлкает замок. Чимин всхлипывает, весь сжимаясь. Он не осмелится выйти из комнаты в ближайшую тысячу лет, это точно. Как ему смотреть в глаза Юнги после всего?! - Чимини, - зовёт Юнги за дверью. – Нам нужно поговорить. Не прячься от меня, пожалуйста. Чимину плохо и хорошо одновременно от того, как мягок и терпелив с ним старший. Он такого совсем не заслуживает. Совершенно. Наверное, потому он молчит, хотя больше всего на свете хочет ответить. Открыть дверь, шагнуть к Юнги, обнять его крепко и забыть о своих страхах. - Я подожду, - обещает его хён негромко. – Я подожду сколько надо. Только, пожалуйста, выйди ко мне и поговори со мной. Чимин едва не воет. Ему хочется на стену лезть от собственной глупости и ещё от того, что внутри всё так же противным липким страхом сковывает. Как обычно. Как же он привык бояться и ничего с этим не делать… От самого себя противно. Но Чимин сейчас слишком в шоке, если честно. А ещё дезориентирован, растерян, не понимает, почему так вышло и чем он заслужил? Чем сумел привлечь внимание Юнги так, что тот в итоге… Ох. Щёки снова заливает обжигающим румянцем. Недавнее признание всё ещё звучит в ушах, словно заезженная пластинка. Признание, получить которое было так неожиданно, так желанно, так страшно… исполнение мечты не всегда несёт с собой восторг и эйфорию. Чимин знает, что он странный и вести себя надо бы иначе, но ничего не поделать с тем, что паника накрывает его с головой. Отношения. Это словно нечто мифическое для него. Особенно если оно касается Юнги. Того самого единственного человека, которого Чимин пустил в себя так сильно и глубоко, что теперь вырывать только с мясом. С половиной самого Чимина. Он отходит к кровати, но не садится на неё. Опускается на пол, подтягивает колени к груди и утыкается в них носом. Недавняя сцена с признанием снова вспыхивает в воспоминаниях, заставляя невесело и горько рассмеяться над собой. Собственное резко брошенное в ответ: «Нет, я не могу!» вызывает в Чимине сейчас бурю из злости и жалости к самому себе. Да и последовавший за этим побег – тоже то ещё шоу. Было бы над чем похохотать, только вот Чимину не смешно. Юнги, что приятно, тоже. Чимин кусает губы. Он всё ещё пытается мысленно уместить возможную личную жизнь с собой в одном предложении хотя бы. Получается плохо, но ведь этому можно научиться, правда? То есть… он, конечно, не готов. Несомненно, это для него непросто. Но разве есть хоть один человек, который может быть по-настоящему готов к отношениям? Наверное, понять это можно, лишь попробовав на себе. Чимин хочет научиться. Хочет перестать бегать от себя и от возможных перемен в жизни. Чимину пора понять, что не все люди такие, как его родители. И многие видят в нём кого-то, о ком он порой не задумывается. Чимину немного грустно от того, что он сам старается не замечать в себе хорошее, делая акцент на плохом. И если Юнги смог полюбить его… возможно ли, что Чимин всё же достоин этого чувства? Он поднимается так резко, что ударяется рукой о край стола. Игнорируя боль, выскакивает из комнаты в полутёмный коридор. У Юнги в комнате горит настольная лампа, но его самого там нет. Чимин, вдохнув поглубже, идёт на кухню, стараясь не поддаться желанию вернуться к себе и спрятаться под одеялом. Да только ведь так дела не делаются. - Хён, - тихо зовёт он, подходя к старшему, который задумчиво смотрит в окно. Юнги поворачивает голову. Улыбается уголками губ. - Вышел всё же, - говорит. – Будешь чай? - Нет… не сейчас… давай поговорим? – Чимин чувствует себя ужасно жалким, но он твёрдо решил идти до конца. – Прости меня. Я повёл себя ужасно. Мне не следовало убегать… - Чимин, - Юнги прерывает его негромкую речь. – Мне не за что тебя прощать. Перестань винить себя в том, чего нет, пожалуйста. Я знаю, что тебе нелегко и моё признание, возможно, не совсем уместно. Я понимаю, откуда это. Я знаю, что ты не хотел меня обидеть или сделать мне больно. Чимин судорожно кивает пару раз и подступает ближе, но не смотрит на старшего, уставившись куда-то на принт его футболки. - Да, да… всё так. Кроме уместности твоего признания, - выдыхает нервно, стараясь унять сбившееся дыхание. – Оно уместно, Юнги-хён. Юнги молчит. И нет ни малейшего шанса понять, что он думает об этом, если не заставить себя посмотреть на него. Чимин робко поднимает взгляд, и на долгие мгновения сердце в его груди замирает. Потому что Юнги смотрит так… У Чимина нет слов для описания этого взгляда. Он такой тёмный, такой жадный, но одновременно нежный и любящий. Чимина обволакивает этими чувствами в чужих глазах, плавит, заставляет дрожать от предвкушения и всё ещё не до конца прошедшего страха. - Я всегда сомневаюсь, ты знаешь, - говорит Чимин, словно загипнотизированный, продолжая смотреть в глаза хёна. – Знаешь, что я этого всего страшусь и мне не понятно, как вести себя, что делать. Как это – быть в отношениях… я даже близко не представляю. И сомневаюсь, что чудесные мелодрамы, которые я люблю, в самом деле описывают хоть немного этот процесс. Я так же не знаю, как это, когда меня любят… и я сейчас не о дружеской любви. С этим у меня уже куда легче. Юнги кивает. Он не делает попыток коснуться или прервать монолог Чимина. - Умом я понимаю, что никто не преподаёт науку отношений и практически для всех это волнительно и ново. Но плюс к этому я постоянно думаю о том, заслуживаю ли я этого… И об этом ты тоже знаешь. - Я ненавижу твоих родителей, - спокойно выдаёт Юнги. Чимин дёргается от того, сколько в его голосе затаённой злости, которую старший сдерживает. - Я тоже не благодарен им за это всё, - говорит мягко. – Но с другой стороны, возможно, если бы не они, мы бы с тобой сейчас не стояли тут, а я бы не пытался криво и тупо сказать тебе, что несмотря на все «но», которые мне вечно мешают, готов упасть в это с головой. Готов постараться поверить, что и для меня тоже может быть кусочек счастья. - Чимин, ты же понимаешь, что ничем мне не обязан, да? – уточняет Юнги. – Моё признание это… - То, чего мне так хотелось. Потому что взаимно, Юнги-хён, - Чимин улыбается неуверенно. – Ну, ты же и так всё понял, да? Я тоже. Я очень сильно люблю тебя. Ужасно тебя ревную ко всем друзьям, что не наши общие, ко всем этим девчонкам в редакции, что липнут к тебе и строят глазки… мне хочется быть единственным, на кого ты будешь смотреть. И это плохо и неправильно, но я пока не нашёл способа избавиться от этого желания. Юнги всё же тянет к нему руки. Он притягивает Чимина к себе, губами прижимаясь к растрёпанным волосам. - Я могу дать тебе время подумать, - говорит он негромко. Чимин, надо признаться, соображает медленно, не реагируя сначала, потому что абсолютно и полностью поглощён чужими объятиями. Не настойчивыми, но безумно приятными. Очень особенными. Он не знает, где та тонкая грань, что отличает дружеские объятия от более интимных, но интуитивно чувствует, что сейчас как раз второй вариант. - Нет, - бормочет он спустя долгие мгновения, носом вжимаясь в плечо Юнги. – Не надо. Не позволяй мне думать, иначе я всё испорчу. Не давай мне шанса сбежать лишь потому, что могу испугаться. Я ужасный трус, хён… но не хочу потерять тебя только из-за своих тараканов, которые вечно стремятся сделать лишь хуже. Юнги тихо хмыкает. Его тёплые большие ладони скользят по спине Чимина, вызывая мурашки, но куда больше – желание заплакать от счастья. Конечно, было бы глупо надеяться, что теперь всё будет отлично и он перестанет загоняться, но, думает Чимин, обнимая неуверенно своего хёна за талию, он теперь будет не один, и Юнги сможет помочь, направить, если то будет необходимо. Чимин льнёт к старшему ближе и про себя просит все высшие силы, которые только существуют, помочь ему не натворить дел, не обидеть самого любимого человека, сохранить это чуткое и теплое между ними. - Будешь со мной встречаться, Чимини? – через несколько долгих минут уютной тишины спрашивает Юнги. - Да, - еле справившись со снова ставшим ватным языком, отвечает Чимин. – Да, я буду. - Чудесно, - в голосе старшего слышна улыбка. – Потому что я люблю тебя очень сильно, и теперь ты от меня не отвертишься. Ох, как будто Чимин этого когда-то, в самом деле, хотел.