first love.

* * *

      Следующим пунктом после страха в списке того, с чем Чимин плохо справляется по жизни, значится паранойя. Иногда она доходит до такого абсурда, что появляется желание выпилиться к чёрту, чтобы не мучиться самому и не мучить других. Навязчивая мысль номер раз: «я недостаточно хорош для него». Чимину себя придушить хочется, если честно. Он чувствует себя конченым идиотом, когда всякий раз смотрит на Юнги, общающегося с другими, в попытке найти доказательство тому, что вот сейчас хён подумает – этот человек куда лучше глупого Чимина. Но через пару минут Юнги переводит на него взгляд и улыбается так… Чимин никогда не думал и не представлял даже, что только для него одного может быть столько нежности и тепла. В такие моменты он будто прозревает. Злится на себя за то, что постоянно надумывает глупости. Ему стыдно перед Юнги до слёз. И обидно ещё больше оттого, что ничего с собой поделать он не в состоянии. Так велик страх потерять Юнги. - Своими загонами ты оттолкнёшь его ещё быстрее, - мрачно говорит он сам себе однажды, смотря на своё отражение в зеркале в ванной. Недолгие водные процедуры обернулись настоящим сеансом самокопания, которые каждый раз давались Чимину очень болезненно. - Чимин? – Юнги стучит в дверь, а потом приоткрывает её. – Ты там в порядке? - Да… да, я сейчас. Прости. - У тебя точно всё хорошо? – Юнги входит в ванную, смотрит на растерянного и расстроенного Чимина. – Тебя не было почти час, я начал переживать. - Всё хорошо, - тихо бормочет Чимин. - Мне кажется, меня кто-то сейчас пытается обмануть. Когда у тебя всё хорошо, ты не пытаешься сдерживать слёзы, тебе так не кажется? – Юнги подходит к нему медленно, будто подкрадывается. Обнимает со спины, устраиваясь подбородком на плече, коротко целует мочку уха. - Рассказывай. Чимин чувствует себя ужасно. Он давно не ребёнок, многие в его возрасте уже абсолютно самостоятельные и в силах решить свои проблемы. Чимину же кажется, что он хуже детсадовца. В самом деле… ему самому надоело бы с собой возиться через неделю, а то и быстрее. - Прости меня, - говорит он и ловит мощное ощущение дежавю, потому что точно так же просил прощения в день признания Юнги. – Я постоянно дёргаюсь из-за того, что ты в итоге поймёшь, какой я никчёмный. Мне страшно, что найдёшь кого-то лучше. И я знаю, что это ужасные мысли, но они такие настойчивые, мне сложно бороться. - Почему они возникают? – негромко спрашивает Юнги, всё так же обнимая Чимина. Понимая, что на него не собираются ругаться, Чимин немного расслабляется и задумывается над этим. - Потому что ты жутко популярный. И вокруг тебя такие же яркие и замечательные люди, как ты сам. Я на их фоне… - Самая яркая звёздочка, - перебивает Юнги. – Чимини, ты сам не замечаешь, как приковываешь чужое внимание. Не замечаешь, что я думаю ровно точно так же, потому что вокруг много тех, кто хочет отобрать тебя. Потому что ты красивый, обаятельный, замечательный и талантливый человек. Просто чудовищно притягательный, понимаешь? Мне приходится на многих рычать и многим напоминать, чей ты. - Ох, - только и шепчет Чимин, поглаживая обнимающие его руки, и смотрит на Юнги в отражении, ловя его взгляд. – В редакции о нас знают? - Знают. И если нужно будет, знать будет весь город. Весь чёртов мир, потому что я тебя никому не отдам, ты же помнишь? Не бойся быть жадным до меня, маленький. Потому что эта жадность взаимная. Чимин словно оглушён этими словами. Он кивает слабо, а потом поворачивается к Юнги, вжимается в него, обнимая за шею. - Поцелуй меня, - просит. - Я не хочу торопить тебя. - А я не хочу больше ждать. Мы вместе почти месяц, а я только и делаю, что думаю об этом. Юнги усмехается, трётся кончиком носа о теплую щёку. - Кто бы мог подумать, столько темперамента, а, - бормочет он негромко, касаясь губами уголка губ, и Чимин плывёт от этого, будто подтаявший воск. – Сладкий такой. Не представляю, насколько вкусно будет целовать тебя глубоко… Чимин тихо стонет, цепляясь за старшего, пальцами сжимает волосы на затылке, приоткрывает рот, чуть поворачивая голову и напрашиваясь на более горячую ласку. Юнги говорит: - Дай мне свой язычок. И Чимин едва не теряет сознание, послушно исполняя просьбу. Ласка эта влажная и пошлая, может стать последней каплей для его рассудка, кажется. Чимин боится, что на сам поцелуй его не хватит, но в итоге они долго и жадно целуются, не в силах оторваться друг от друга. Чимин лишь с удивлением отмечает, что это совсем не сложно, особенно когда есть такой учитель как Юнги. А потом его уже не хватает на посторонние мысли. Когда они ложатся спать, Юнги обнимает его бережно, поправляет одеяло и тихо шепчет: - Я люблю тебя, маленький. Чимину хочется, чтобы эти моменты спокойствия в его душе продлились как можно дольше. Навязчивая мысль номер два: «он хочет близости, а я не готов». К тому моменту, как она появляется, Чимин уже не чувствует себя по малейшему поводу на грани нервного срыва. Каждый свой заскок старается анализировать и не позволяет мозгу отключаться, поддаваясь эмоциям. Он ищет помощи у Юнги и старается не скрывать от него своих пугающих и странных мыслей, которые иногда, кажется, берутся ниоткуда. Неправда. Конечно, для всего этого есть какие-то предпосылки, и чаще всего они кроются где-то в не особо счастливом детстве. Однако верить и доверять Юнги Чимину важнее всего. И он учится не прятаться в раковину отчуждения. Учится приходить, говорить и просить помочь. Юнги же никогда не отмахивается от него. И с каждым таким разговором Чимину становится немного легче. Груз на плечах, странное липкое волнение, страх и вечный мандраж отпускают его. В какой-то момент Чимин понимает, что перед очередным разговором больше не ищет слов, не подбирает их, а просто идёт к хёну и говорит всё как есть. Конечно, для него всё ещё много непривычного. Например, он не привык к заботе, которую дарил ему Юнги каждый день. Не мог расслабиться, когда дело касалось проявления чувств на людях, при друзьях. У него потели ладони, и хотелось в такие моменты спрятаться куда-нибудь, лишь бы не ловить на себе понимающие и лукавые взгляды близких людей. Это смущало и немного нервировало. Юнги же, понимая его чувства на каком-то, кажется, интуитивном уровне, не настаивал. Иногда лишь касался ладонью спины или коротко целовал в висок. - Ты же не думаешь, что я тебя стыжусь? – спросил однажды Чимин, когда вечером они вернулись домой после посиделок в баре с коллегами. - Нет, я думаю, что тебе уютнее показывать свои чувства наедине, только и всего, - ответил Юнги, обнимая его за плечи и целуя затылок. – Иди в душ. Ты весь замёрз, нужно согреться. Чимину кажется в такие моменты, что благодарностью его скоро разорвёт на много разноцветных лоскутков. Он продолжает стараться делать всё, чтобы Юнги с ним было хорошо. Впрочем, несмотря на то, что у него есть повод для гордости, Чимин не торопится хвалить самого себя. И где-то в этот момент его накрывает. Это похоже на сход снежной лавины. Сначала ты чувствуешь лёгкое беспокойство, которое с каждым днём нарастает понемногу. А потом этим всем тебе даёт по башке с такой силой, что первое время ты словно пыльным мешком пришибленный. В этот раз Чимин делает выводы сам, не прислушиваясь к кому-то. Он строит собственную цепочку мыслей и приходит к заключению, что это всё не есть хорошо. Наверное. Говорить о таком с Юнги его слишком смущает. И да, он уже взрослый парень, но возраст в данном случае никакого значения не имеет. Чимин вздыхает и смотрит украдкой на старшего. Они прогуливаются после работы по вечернему городу, Юнги с наслаждением потягивает прохладный лимонад из прозрачного пластикового стаканчика и даже не подозревает, что у его личной жизни снова в голове чёрти что. Если бы Чимин знал, что чувства – это такое нервное и энергозатратное дело, он бы, возможно, себя поберёг. Хах. Чимин качает головой, невольно улыбаясь. Поберёг, как же. Как тут удержаться, если рядом Юнги? Их путь пролегает по довольно пустой аллее, и Чимин тянется рукой к руке старшего, переплетая их пальцы. Хён ничего не говорит, не делает удивлённое лицо, просто сжимает в ответ бережно и одновременно очень крепко. Чимину хочется прижаться щекой к его плечу разомлевшим ласковым котом. В этот раз он не сдерживает свои порывы, хотя и не любит такого делать на улице, где их могут увидеть. Потираясь ласково о рукав джинсовки Юнги, Чимин шепчет: - Ты же хочешь меня? Выдержка хёна даёт слабину, он закашливается, поперхнувшись лимонадом. Это почему-то неловко и смешно, но ничего больше. Чимин ожидал, что спросить такое будет мучительно стыдно. На самом же деле это даже немного весело, особенно наблюдать за слегка покрасневшим Юнги, которого он заботливо хлопает по спине. - Что за внезапные вопросы? – наконец интересуется тот. – Ты бы хоть подождал, пока я попью. - Так уж и внезапные, – бормочет Чимин, извиняющимся жестом поправляя чуть растрепавшиеся чужие волосы. – Мы вместе несколько месяцев и… это нормально? Что я ещё не готов, а ты терпишь… - Ясно, - говорит Юнги и берёт Чимина за руку. Он отводит его в тень деревьев, чьи ветки склонились так низко, что вполне могли скрыть их от случайных свидетелей. К тому же вязкие голубые сумерки уже наполнили парк, утопив его в тенях. Свет фонарей, только недавно зажегшихся, не доставал сюда и служил ещё одним надёжным защитником от посторонних глаз. - Ты помнишь, почему мы вместе? – спрашивает Юнги, откидываясь на древесный ствол и привлекая парня к себе. Чимин с удовольствием идёт в любимые объятия, чуть откидывает голову. - Потому что любим друг друга, - говорит негромко. - Именно так, - кивает Юнги. – Неужели ты думаешь, что всё, что мне нужно от любимого человека, это секс? - Нет. Я, конечно, так не думаю, хён, - качает головой Чимин. – И не думаю так же, что из-за его отсутствия ты пойдёшь искать утешения у кого-то ещё. Просто… мне ужасно из-за того, что я чувствую себя будто глупый подросток, который не знает, что ему делать. - В том, что ты не знаешь, как себя вести и что делать, нет ничего страшного. Когда ты уже поймёшь, что быть не готовым к отношениям – не преступление? – Юнги целует чуть порозовевшую скулу Чимина. – Да, я хочу тебя. Очень сильно хочу, потому что нельзя не желать тебя сонного по утрам или чуть уставшего вечерами. Никак не остаться равнодушным к тебе серьёзному на работе. И улыбающемуся, весёлому в повседневной жизни. В тебе так много граней, и я каждую из них люблю бесконечно, - Юнги снова целует его в уголок глаза. – Но мне не сложно подождать, когда ты сможешь довериться мне и позволить сделать нам ещё один шаг друг к другу. Чимин смущён ужасно, он кусает губы, вжимаясь лицом в изгиб шеи Юнги, вдыхая запах туалетной воды и теплой кожи, которая тут же покрывается мурашками. - Когда-нибудь я привыкну к тому, что ты такой прямолинейный и честный… - шепчет он. – Спасибо тебе, Юнги-хён. Наверное, у меня никогда не хватит слов, чтобы отблагодарить тебя по-настоящему за всё, что ты для меня делаешь. - Будь рядом, - просит Юнги. – Этого мне вполне будет достаточно. - Да, - шепчет Чимин. – Всегда. И даже не важно, сколько ещё идиотских и пугающих его мыслей будут усложнять им жизнь. Не важно, что Чимин слишком медленно учится принимать и любить себя, а вместе с тем и верить в то, что заслуживает гораздо большего, чем думал. Куда важнее, что Юнги готов пройти с ним этот путь, пряча в своих объятиях от любых невзгод. Чимин ждёт с нетерпением того момента, когда будет крепко и твёрдо стоять на ногах. Когда сможет сам быть тем щитом, что сможет укрыть любимого от любых проблем и неприятностей. Когда-нибудь, он верит, так и будет. Юнги касается губами переносицы, коротко целует губы и говорит: - Идём домой? - Я уже дома, - отвечает Чимин.