Dreams are dangerous

      Невозможно сказать, когда началась эта история. Может быть, она берет начало с позапрошлого века, когда Розовый Дворец только лишь был построен? Может быть, она началась с появлением в доме первого ребенка, а может — с его пропажей? Или же она зародилась совсем недавно, три года назад, когда новый хозяин дома взял на воспитание осиротевшего племянника?       Для Чуи Накахары эта история началась, когда ему было пятнадцать и он вместе с родителями переехал в Розовый Дворец. Лето в том году выдалось на редкость холодным, небо над домом было затянуто облаками. Чуя, накинув свой любимый жёлтый дождевик, вышел из дома с целью осмотреть окрестности. Приехали грузчики, так что мать попросила его не болтаться под ногами. Парень не заставил себя упрашивать — он не был домоседом и телефон с компьютером не очень его развлекали. Учителя в школе пророчили Чуе будущее писателя или журналиста не только из-за выдающихся литературных способностей, но и из-за вечного стремления парня к новым впечатлениям. Вот и сейчас, несмотря на общее недовольство переездом, парню не терпелось отправиться навстречу приключениям.       Розовый Дворец действительно был розовым. И даже будучи достаточно большим и старинным, он был далек от средневековых замков. Однако дом удивительно гармонировал с окружающей обстановкой. Не сказать, чтобы Чуя не мог оценить романтику тоски и запустения, но парень всё же больше предпочитал яркость и динамику. Здесь же единственным ярким пятном был он сам — рыжеволосый, в ярко-жёлтом дождевике. Огромный старый сад, раскинувшийся перед домом, был полностью запущен — никаких цветов, только редкие чахлые сорняки. Серый камень мощёных дорожек растрескался и покрылся мхом. Железные узорчатые ворота, которые давно уже никто не запирал, уныло скрипели.       Чуя вышел за ворота и отправился дальше. Неподалёку обнаружилось огромное дерево, совершенно невероятное на фоне остальной чахлой растительности, — с толстым мощным стволом, раскидистыми ветвями и густой благородной зеленью листьев. Под деревом был небольшой пруд в обрамлении серых прямоугольных камней. Чуя заглянул в воду. Водоём был достаточно глубоким, но рыбы в нём, к большому сожалению парня, не наблюдалось. Единственным существом крупнее насекомого и улитки была лягушка, которая, увидев человека, поспешила скрыться.       Далее дорожка вилась вверх по крутому холму. Холм состоял в основном из тусклой травы и сорняков, редких и слабых кустов и деревьев и крупных серых булыжников, лежащих по-одиночке или группами. Оказавшись на вершине, Чуя глянул вниз. Розовый Дворец был виден, как на ладони. Парень носком сапога столкнул с дорожки камень. Тот, бешено кувыркаясь, покатился вниз.       С другой стороны холма Чуя обнаружил группу диких яблонь. Деревья окружали маленькую полянку. Парень вышел на неё и огляделся кругом. В следующую секунду резкий скрипящий звук заставил его вздрогнуть:       — Мяу!       Чуя испуганно обернулся. Позади него, на старом пне, сидел чёрный кот. Худощавый, с рваным ухом, он глядел прямо на человека, и в его зелёных глазах было столько самодовольства, что парень тут же вскипел.       — Ты напугал меня до смерти, кот облезлый! — Чуя зло топнул ногой.       Звук получился совсем не такой, каким должен быть звук по плотной земле. Парень глянул под ноги. Смахнул листья и землю и обнаружил, что стоит на круглой деревянной крышке. Чуя сошёл с неё и, воспользовавшись палкой в качестве рычага, сдвинул крышку в сторону.       Под крышкой была пустота.       Чуя подобрал камушек и бросил его вниз. Через некоторое время до него донёсся далёкий всплеск. «Колодец», — парень издал нервный смешок, — «я только что чуть не упал в колодец». Он вернул крышку на место и огляделся.       Кот исчез.       На следующий день полил дождь. Чуя уж было собирался выйти на улицу, но тут мать окликнула его из кухни.       — Куда это ты собрался?       Коё сидела на кухне и работала за ноутбуком. Она подняла на Чую пытливый взгляд.       — Я хотел прогуляться.       — Нет, Чуя, — Коё снова застучала по клавишам, — на улице жуткий ливень и наверняка грязно.       — Не так уж там и грязно.       Тут Чуя, конечно, слукавил. Дождь за окном настойчиво превращал сад в миску серо-коричневого супа.       — И думать забудь. Делать мне больше нечего, как стирать твою одежду. Если тебе скучно, то вспомни о том, что у тебя чемоданы не распакованы. Целая куча чемоданов, — последнее предложение женщина произнесла с особым ударением, послав Чуе раздражённый взгляд поверх крышки ноутбука.       — Вот это развлечение. Зашибись, — Чуя скрестил руки на груди.       Коё возвела глаза к потолку, вздохнула и продолжила печатать. Парень, цыкнув, отправился за поддержкой отца.       Артюр тоже печатал, только в другой комнате. Он сидел в компьютерном кресле, накинув поверх халата тёплый плед — мужчина постоянно мёрз — и непрерывно барабанил по клавиатуре.       — Привет, пап, — поздоровался Чуя, и, когда Артюр не отреагировал, повторил громче, — Пап!       — А? — мужчина рассеяно обернулся, — О, здравствуй, Чуя, — и снова вернулся к работе.       — Я тут думал пойти погулять.       — Что босс сказал? — не поддался на уловку Артюр.       — «И нос на улицу не высовывай, Накахара Чуя!».       — Тогда, боюсь, я тебе не помощник.       Имея сильную, строгую жену и вспыльчивого, жадного до приключений сына, мужчина давно в совершенстве постиг науку избежания конфликтов.       — Но я помру от скуки, сидя дома! — попытался воззвать к жалости Чуя.       Артюр, вздохнув, наконец повернулся к сыну вместе с креслом.       — Ты знаешь, что этому дому уже полторы сотни лет? — спросил он.       — И что?       — Ты же любишь исследовать. Так почему бы тебе не осмотреть дом, — предложил мужчина с преувеличенным энтузиазмом, — наверняка найдёшь много интересного. Так что, пожалуйста, не мешай мне работать.       — Но… — начал Чуя, но Артюр уже развернулся обратно и продолжил барабанить по клавиатуре. Раздражённо вздохнув, парень решил последовать совету отца.       Проблема в том, что в доме не было совершенно ничего интересного. Практически никаких вещей от прошлых жильцов в доме не осталось. В кладовке под лестницей стоял старый ржавый водонагреватель. В конце коридора на втором этаже обнаружилось большое старинное зеркало, но разглядывание резной оправы не смогло занять Чую надолго.       Под конец парень заглянул в гостиную. Там пока стояла старая (и жутко неудобная!) мебель, подаренная родителям ещё на свадьбу, а также большинство нераспакованных коробок. Из «памятников старины» в гостиной обнаружились только камин и висящая над ним маленькая овальная картина. Картина изображала мальчишку в старомодном синем костюме, который расстроено глядел на упавшее мороженое. «Безвкусица», — заключил Чуя.       Подумав немного, он вскрыл одну из коробок. В ней лежали мамины снежные шары, любовно упакованные в гору бумаги и пенопласта. Чуя вынул их из коробки и расставил на каминной полке. В центр он поставил самый красивый и большой, привезённый родителями из Франции в память об их первой встрече.       Парень уже направился к выходу из гостиной, когда ухваченная краем глаза деталь привлекла его внимание. Чуя остановился и повернул голову.       В комнате была ещё одна дверь. Маленькая, не выше метра, она была заклеенная обоями, но её очертания всё же ясно проступали на фоне всей остальной стены. Чуя присел и прикоснулся к двери рукой. «Вот это», — подумал он, — «уже интересно».       — Эй, мам, — позвал он, — а куда эта дверь ведёт? Она заперта!       — У меня очень много работы! — откликнулись с кухни.       — Мам! — позвал Чуя уже громче.       Послышались шаги, и раздражённая Коё появилась в гостиной. Она глянула на дверь, на Чую и спросила:       — Ты отстанешь от меня, если я её открою?       Парень в ответ сложил руки в молитвенном жесте.       — Ну ладно, — вздохнула мать.       В ящике на кухне женщина отыскала старый, почерневший от времени ключ. Какой-то шутник выполнил головку ключа в виде пуговицы. Канцелярским ножом Коё вырезала контур двери. Повернула ключ и открыла её.       За дверью оказалась кирпичная стена. Сказать, что Чуя был разочарован, значит ничего не сказать.       — Кирпичи?! — воскликнул он, — Что за бредятина?       — А ты что хотел, клад? — спросила мать с долей снисходительности, — Наверное проход заделали при перепланировке дома.       — Да ну? — скептически воспринял её предположение Чуя, — А почему дверка такая маленькая?       — Ты же помнишь наш уговор? — Коё отправилась обратно на кухню, — я открыла дверь, так что теперь, будь добр, веди себя тихо и не мешай нам с отцом работать.       — Ты не заперла её! — крикнул парень ей вслед. В ответ ему донёсся только раздражённый рык.       Чуя протяжно вздохнул и закрыл дверь.       Наступил вечер, стемнело. За окном все ещё лил дождь. Отец Чуи оторвался от работы и приготовил всем ужин.       — Bon appetit, — он протянул сыну тарелку.       Чуя скривился. К готовке отца он относился весьма скептически. Как истинный француз, Артюр всячески изощрялся на кухне, но, в отличие от остальных земляков, совершенно в этом не преуспел.       — Может быть лучше ты будешь готовить, мам?       — Чуя, — Коё с непроницаемым лицом жевала поданное мужем блюдо, — мы это уже обсуждали. Мама убирает, папа готовит, а сын не вертится под ногами.       Парень фыркнул. Достал из холодильника мини-пиццу и поставил в микроволновку.       — Ну-ну, Чуя, почему ты такой хмурый? — попытался разрядить обстановку Артюр.       — Спрашиваешь? — вскинулся Чуя, — Здесь же скукотища смертная! Мне даже поговорить не с кем!       — Ты можешь поболтать с нашими соседями.       Кроме их семьи комнаты в Розовом Дворце снимали ещё несколько человек. В просторном и благоустроенном подвале жили две пожилые англичанки: мисс Спинк и мисс Форсибл, державшие многочисленных шотландских терьеров. На чердаке тоже жил иностранец, русский, но Чуя не знал ни его имени, ни лица.       — Я предпочёл бы провести время с кем-нибудь помоложе и поадекватнее, — проворчал он.       — Прояви уважение, Чуя, — одёрнула его Коё.       Чуя снова фыркнул.       — Потерпи немного, — продолжила мать, — вот пойдёшь в школу и заведёшь друзей.       «Если бы это было так просто», — подумал парень. Звякнула микроволновка. Чуя молча съел пиццу и ушёл в свою комнату.       Правда, пока что он не считал эту комнату своей. Новые обои родители обещали поклеить позже — «когда будут время и деньги» (в этой семье данная фраза переводилась как туманно-мечтательное «однажды»). Сейчас ему приходилось мириться с имеющимся выцветшим ужасом на стенах. Из мебели здесь пока были лишь кровать и тумба, привезённые их семьёй, а также стул и сомнительной прочности полки на стене, которые остались от прошлых жильцов.       Чуя всё-таки разобрал чемоданы, которых, вопреки словам Коё, было не так уж и много. На стул он сложил и повесил свою одежду — впервые порадовался скудности своего гардероба. На полки парень каким-то чудом впихнул свою разносортную книжную коллекцию: философия, психология и французская поэзия по соседству с ужасами, фантастикой и мангой. Чуя мысленно сделал пометку прибить ещё полку — уж это он мог сделать и без участия родителей.       В тумбочку Чуя сложил многочисленные тетради — он просто обожал тетрадки с красивыми картинками и забавными высказываниями — и целый ворох канцелярии. Туда же отправилась толстая записная книжка, которую парень использовал для заметок и рисунков. На тумбочке приютились настольная лампа и подставка для фотографий в виде богомола.       Последним предметом, который достал Чуя, стала фотография в рамке. На ней были запечатлены два человека: высокий парень и девчонка с розовыми волосами. Это были друзья Чуи из его старой школы: Ширасе и Юан. Парень тоскливо вздохнул. Сколько он себя помнил, никто не горел желанием с ним дружить. Может, из-за его вспыльчивого характера. Может, из-за его бунтарства и нежелания следовать за толпой. Или из-за его начитанности и ума. Или просто потому, что он гей. Причин можно было назвать множество. Единственными друзьями Чуи были эти двое.       Однако перед самым своим отъездом, уже после того, как была сделана фотография, ему не посчастливилось подслушать их разговор. Тут парень и узнал горькую правду — его использовали. На протяжении всего того времени, что он знал Ширасе и Юан, те вечно влипали в неприятности. Тем, кто их вытаскивал, всегда был именно Чуя. И потому в тот день, когда парень подслушал разговор, парочку волновал не столько отъезд друга, сколько то, кто теперь будет их покрывать. Чуя тогда просто молча ушёл, ничем не выдав своё присутствие. На следующий день его уже не было в городе.       Подумав, парень всё же поставил фотографию на тумбочку. Воспоминания, как-никак.       Чуя немного почитал (точнее сказать — поперечитывал) и лёг спать. Заснуть он не мог долго. Было неудобно и непривычно спать на новом месте. Ещё мешали приглушённые голоса родителей и шум непрекращающегося дождя. А больше всего — собственные мысли. Однако усталость одну за другой победила все эти причины, и Чуя провалился в сон.       Он проснулся посреди ночи от какого-то звука. Чуя поморщился и открыл глаза. Звук раздался снова, яснее, и стало понятно — это кто-то пищит. Парень повернул голову и успел увидеть тень, которая метнулась от двери под кровать.       Сон как рукой сняло. Чуя свесился вниз и заглянул под кровать. Под кроватью сидела крыса. Небольшая, светлая и, надо отдать ей должное, весьма изящная и ухоженная. Заметив, что на неё смотрят, крыса кинулась мимо чуиного лица прочь из спальни. Парень, недолго думая, бросился за ней.       Вслед за крысой он сбежал по лестнице вниз и побежал в гостиную. Здесь крыса ненадолго исчезла из виду. Чуя огляделся и увидел, как она протискивается в приоткрытую маленькую дверь. Парень подбежал к ней, упал на колени и распахнул.       Тут он и понял, что спит. Иначе никак нельзя было объяснить то, что он увидел. Там, где днём была лишь кирпичная стена, теперь протянулся круглый коридор. Его стены светились синим, зелёным и фиолетовым цветами. Прочь по коридору убегала крыса.       Чуя почувствовал себя Алисой перед кроличьей норой. Вроде бы и страшно лезть. Алиса, к слову сказать, в яму упала. Но, с другой стороны, именно с этого начались её удивительные приключения. А Чуя приключения любил. «В конце концов», — подумал он, — «что страшного может случиться во сне?».       И вошёл в маленькую дверь.