Глава вторая
24 марта 2020 г., 11:43
Ползти по коридору пришлось на четвереньках. Стены коридора оказались мягкими, и потому он немного проседал под ногами. На миг у Чуи создалось впечатление, что его съели и теперь он ползёт прямиком к желудку, где его переварят. Он потряс головой, отгоняя подобные мысли. Коридор был длиной, наверное, метров десять. В конце оказалась такая же маленькая дверь, как и в начале. Чуя толкнул её и выполз наружу.
Сначала он подумал, что, сам того не заметив, развернулся в коридоре. Комната, в которой он оказался, была точной копией гостиной. По крайней мере, так казалось на первый взгляд. Старинная неудобная мебель, подаренная бабушкой, неразобранные коробки, камин и снежные шары на нём — всё такое же. Однако что-то было не так. Словно бы сами окружающие цвета стали насыщеннее. В окно ярко светила полная луна. И ещё кое-что. Парень поднялся и подошёл к камину. Картина поменялась — мальчик на ней с удовольствием ел своё мороженое.
Нос Чуи почувствовал какой-то совершенно невероятный запах. Пахло чем-то очень вкусным — у него даже слюнки потекли. Парень забыл о картине и пошёл на запах. Тот шёл с кухни. Подходя, Чуя уловил ещё кое-что. Кто-то на кухне нежно напевал незнакомую мелодию.
Он открыл дверь и замер в проёме. На заполненной тёплым светом и потрясающим запахом кухне стояла спиной к нему Коё. Она что-то сосредоточенно готовила, мурлыкая под нос нежный и простенький мотив.
— Мам? — спросил парень в недоумении, — Что ты здесь делаешь посреди ночи?
Женщина повернулась к нему, и Чуя почувствовал, как в груди у него что-то ёкнуло. Он невольно попятился. Это не могла быть Коё. У его матери никогда не было такого светлого лица без единого следа морщин и кругов под глазами. Его мать никогда не улыбалась так сладко, словно бы её улыбка была пропитана мёдом. Но это не главное. У этой женщины вместо глаз были пуговицы. Большие, чёрные, блестящие пуговицы.
— Ты пришёл как раз к ужину, мой милый, — сказала женщина с глазами-пуговицами.
Голос у неё был совсем как у Коё, и в то же время совершенно другой. Он был мягче, тише, изящнее. Женщина не говорила, она ткала слова, словно тонкий шёлк.
— Ты не моя мама, — ответил Чуя, совладав с собой, — у моей мамы глаза не п… — он запнулся.
— Пуговки? — женщина рассмеялась, и смех её был, словно звон колокольчиков, — Я твоя другая мама, глупенький. А теперь иди и скажи другому папе, что ужин готов.
Другая мама открыла духовку, и восхитительный запах усилился.
— Ну же, ступай, — добавила она, увидев, как Чуя замер в дверном проёме, — он у себя в кабинете.
«Какой чудной сон», — подумал парень и послушно отправился в кабинет.
Кабинет тоже был другим. Не было ни следа башен из коробок. На стенах появились картины — импрессионизм, если Чуя ещё что-то понимает в искусстве. И, что важнее, не было стола с компьютером. На их месте теперь стоял тёмно-красный рояль. За роялем сидел отец Чуи. Он был в простой чёрной футболке и домашних штанах.
— Папа? — позвал парень, — тебе не холодно?
— Почему мне должно быть холодно, Чуя?
Мужчина повернулся. Так же, как и у другой мамы, вместо глаз у него были пуговицы.
— Хочешь послушать новую песню? — спросил он.
— Мой папа играть на фортепиано не умеет, — сам не понимая зачем, сказал Чуя.
— А я и не играю, — из-под крышки рояля неожиданно выскочили белые перчатки на длинных пружинах. Другой папа надел их на руки, — это фортепиано играет мной.
Белые перчатки, словно живые, развернули его обратно к роялю и заиграли его руками весёленькую мелодию. Мужчина запел:
Никто на свете не сравнится с моим сыном Чуей, Песню лучшую теперь спеть для него хочу я. К нам он через дверь пришёл из любопытства, Мама с папой теперь долго будут веселиться. А глаза его как пуговки сияют — Лучше сыновей на свете не бывает! Ярче солнышка на небе наша рыжая звезда, Ах, вот бы он остался с нами навсегда!
— Я извиняюсь, — сказал Чуя, когда он закончил, — но она сказала, что ужин готов. — М-м-м… — промычал другой папа, потирая ладони, — кто проголодался, поднимите руку. В ту же секунду белые перчатки вздёрнули обе его руки вверх. Другой Артюр рассмеялся звонким смехом, какой Чуя никогда не слышал от отца. Он и не заметил, как расхохотался сам. Другая Коё как раз расставляла на столе приборы, когда неожиданно раздался звонок в дверь. — Ах, а вот и гости, — радостно воскликнула она. — Вы ждёте гостей? — спросил Чуя. — Не мы ждём, — женщина сладко-сладко улыбнулась, — ты ждёшь. Иди, милый, открой дверь. За дверью обнаружился парень его возраста. Он был высоким, худым и бледным. Темные волосы легкими волнами опускались на лоб и по бокам лица. Незнакомец был одет в джинсы и простую тёмно-синюю рубашку. Чуя было всполошился — он как был, так и остался в пижаме — но вспомнил, что находится во сне, и успокоился. Пуговицам вместо глаз у парня он уже не удивился. Гораздо больше его внимание привлекли бинты. Белая марля покрывала запястья и шею незнакомца и, вероятно, не только их. — Привет, — сказал парень, — я Дазай. Дазай Осаму. Живу по-соседству. — Чуя Накахара, — рыжеволосый пожал протянутую руку, — приятно познакомиться. — Ох, Дазай, как хорошо, что ты пришёл! — прощебетала другая Коё прямо за плечом у Чуи. Когда она здесь оказалась? — Проходи скорее, поужинай с нами. Дазай отзеркалил её улыбку и прошёл вслед за Чуей. Когда рыжеволосый увидел стол, у него разбежались глаза. Чего здесь только не было! От белого риса поднимался пар, золотилась жареная картошка. Рядом стояла тарелка с зелёным горошком. На другой лежала варёная кукуруза. В хрустальной вазочке были фрукты: яблоки и бананы, мандарины и хурма, груши и персики. Отдельную вазочку занимала тёмно-красная ароматная вишня. Рядом приютилась корзинка самыми разными булочками и пирожками. Но самое почётное место на столе занимал цыплёнок — румяный, с золотистой корочкой и потрясающим ароматом. «Что ж», — подумал Чуя, — «официально нарекаю этот сон самым лучшим сном в моей жизни». Он взял себе куриную ножку и попробовал. Мясо просто таяло во рту. — Ну как? — спросила другая мама. — Курочка просто вкуснятина, — пробубнил Чуя, уже ожидая, как его отругают за разговоры с набитым ртом. Но женщина молчала и улыбалась. Накладывая себе добавки, парень заметил, что другие родители ничего не едят. Они просто сидели и смотрели на него своими глазами-пуговицами. И улыбались, не переставая. Чуя покосился на Дазая. Тарелка темноволосого была пуста, а сам он скромно вертел в руках пирожок. Поймав взгляд соседа, парень улыбнулся — не так широко, как другие Коё и Артюр, и немного насмешливо — и наконец откусил от пирожка кусок. «Если он всегда себя так ведёт, тогда понятно, почему он такой тощий», — подумал Чуя. Он уже решил ничему не удивляться. — Ещё чего-нибудь? — спросила другая мама, когда он, усевшись, откинулся на спинку стула. — Пить охота, — честно ответил рыжеволосый. — Что именно? Кола, лимонад, молочный коктейль или, может, — тут женщина слегка понизила голос и подмигнула, — немного вина? Чуя невольно сглотнул. Коё никогда не позволяла ему пить алкоголь, даже по праздникам. — А можно? — Конечно можно! — рассмеялась другая мама. Словно бы из воздуха она извлекла бутылку из зелёного стекла. — Петрюс восемьдесят девятого года, — сказала она так, будто представляла бутылку на балу. Чуя снял бы шляпу, будь она у него. Вино было потрясающим. Не то чтобы парню было с чем сравнивать, но ему действительно очень понравилось. — А ты? — вспомнил он о вежливости и обратился к Дазаю. — Откажусь пожалуй, — ответил тот, — говорят, вино замедляет рост. И снова улыбнулся. Теперь Чуя не сомневался, что улыбка была издевательской. «Вот падла!» — подумал он, нахмурившись. Рыжеволосый ненавидел, когда кто-то шутил над его ростом. — Чуя, — другая мама снова обратилась к нему, и он поспешно вернул лицу доброжелательный вид, — раз уж ты наелся, может пока покажешь Дазаю свою комнату? Поболтаете немного. А я пока приберусь здесь. У меня ещё есть небольшой сюрприз для тебя. Темноволосый парень, словно по сигналу, поднялся из-за стола. Надкушенный пирожок так и остался сиротливо лежать на тарелке. Чуя, расслабившийся после вина, последовал за ним. Комната Чуи преобразилась чудеснейшим образом. Стены и потолок были выкрашены в тёмно-фиолетовый. Мебели прибавилось. Теперь здесь был и шкаф для одежды, и стеллаж, заполненный книгами, и настоящий письменный стол, куда перекочевали тетради и канцелярия. Также на столе лежал ноутбук — его личный ноутбук — с кучей ярких и смешных наклеек на крышке. — Эгей, Чуя! Парень не сразу понял, откуда доносится звук. А когда понял, на секунду потерял дар речи. С ним разговаривала фотография на тумбочке. Помедлив, рыжеволосый взял её в руки. Ширасе и Юан радостно улыбались ему. — Ребята? — Хей, Чуя! — розоволосая девчонка помахала ему рукой, — Как там твоё ничего? — Да нормально, — парень пожал плечами, — вы то как? — Живём, — ответил ему Ширасе, — хотя без тебя всё не то, дружище. — Что, — не удержался Чуя, — некому прикрывать ваши задницы? Парень с девушкой на фотографии виновато переглянулись. — Чуя, — начала Юан, — прости нас. Мы действительно в некоторой степени…пользовались тобой… — Но теперь, когда ты уехал, — подхватил Ширасе, — мы поняли, что действительно считали тебя другом. Поэтому, пожалуйста… — Давай и дальше будем друзьями! — это они произнесли уже хором. Чуя, конечно, напомнил себе, что находится во сне, но на сердце всё равно потеплело. — Мне не хватает вас, — сказал он честно. — Не унывай, дружище, — улыбнулся Ширасе, — уверен, ты найдёшь друзей в новой школе. А может, и красавчика-парня заведёшь! — Кстати об этом, — Юан понизила голос, — почему бы тебе не уделить внимание своему гостю? Чуя обернулся на Дазая. Тот стоял у стеллажа, разглядывая книги, и, похоже, совсем не был озабочен тем, что хозяин комнаты забыл про него. — Так ты гей? — спросил он в лоб, стоило рыжеволосому подойти. — А что, какие-то проблемы? — тут же вскинулся Чуя. — Никаких, — Дазай пожал плечами и ехидно улыбнулся, — но если ты всегда так реагируешь, тогда неудивительно, что у тебя нет друзей. От кулака в лицо он увернулся с удивительной лёгкостью. — Твоя коллекция? — продолжил как ни в чём не бывало, кивая на стеллаж. Чуя отвлёкся от мыслей о чужой неминуемой казни и перевёл взгляд на полки. — Не совсем, — сказал он, оглядев книги, — что-то, конечно, моё, но здесь книг гораздо больше. Даже Диана Уинн Джонс вся есть. — Не вся, — Дазай присел на корточки, проводя рукой по корешкам, — кое-чего не хватает. — Чего же? — «Рыцаря на золотом коне». Дальше разговор пошёл сам собой. Вопрос об ориентации Дазай больше не затрагивал, но в остальном подкалывал Чую без устали. Улыбался с издёвкой, блестел глазами-пуговицами и откровенно насмехался. Короче говоря, он действительно был тем ещё ублюдком. Однако, признал рыжеволосый, ублюдком очень начитанным. Чуя не мог припомнить, чтобы когда-нибудь так долго и увлечённо разговаривал со сверстником, тем более — о книгах. Конечно, с Дазаем они спорили, почти не переставая. Но от этого было ещё интереснее. А ещё иногда темноволосый парень отпускал действительно годные шутки, и тогда Чуя неудержимо смеялся — он не помнил, смеялся ли он так когда-нибудь до этого. Другая Коё прервала их тогда, когда у парней уже охрипли голоса. — Чуя! — позвала она, — Спускайся, пора пить чай! Насмешливая улыбка сползла с лица Дазая — на миг создалось впечатление, будто ему на голову вылили ведро холодной воды. В следующий миг улыбка вернулась, но она была уже другой — сладкой, такой же как у других родителей. Они спустились вниз. Там Чую ждал сюрприз — большой роскошный торт. Когда парень подошёл, по краю торта тут же выстроились горящие свечи, а по центру появилась надпись. — «Добро пожаловать домой», — прочёл парень вслух и переспросил, — Домой? — Мы тебя так долго ждали, Чуя, — сказала другая мама. — Меня? — Ага, — кивнул другой папа, — Без тебя тут жизнь не в радость, сынок. Торт оказался настолько вкусным, что Чуя не сразу заметил исчезновение нового знакомого. — А где Дазай? — спросил он, прихлёбывая чай. — Ах, не беспокойся об этом, милый, — махнула рукой женщина, — этот мальчишка вечно куда-то убегает. Довольно непослушный субъект. — Не знал, что у меня есть другая мама, — парень сам не понял, как сменил тему. Что-то в лице другой матери, в её глазах-пуговицах, в её голосе, когда она говорила о Дазае, заставило его это сделать. — Само собой, — женщина закивала, — у всех есть. — Правда? — Ага. Когда Чуя покончил с тортом и чаем, другая Коё щёлкнула пальцами. У грязной посуды на столе неожиданно выросли ноги, как у насекомых, и она убежала в неизвестном направлении. «Неплохо», — подумал рыжеволосый. — А теперь, — сказала другая мама, — если ты наконец-то наелся, давай поиграем. Пуговицы сверкнули. Пальцы правой руки с ногтями, покрытыми красным лаком, забарабанили по столу. — То есть в прятки, или типа того? — не понял Чуя. — Превосходно! — обрадовалась другая Коё, — Обожаю в дождь играть в прятки! — Какой дождь? В ту же секунду за окном сверкнула молния, похожая на жуткую изогнутую руку. Гром прогремел так, что Чуя, вздрогнув, сильно стукнулся коленом о стол. Ему стало резко не по себе. — Ой, — другая мама подскочила к нему, — сильно ударился? — Ничего страшного, — натянуто улыбнулся парень, потирая ушибленное колено, — Я бы поиграл, но мне уже пора домой. — Уже уходишь? — разочарованно спросил другой Артюр. — Другая моя мама будет волноваться. — Но это ведь я твоя другая мама, — женщина взяла Чую за руку, заглядывая глазами-пуговицами ему в лицо. — Я имею в виду другую-другую маму, — парень осторожно дёрнул рукой, но длинные цепкие пальцы крепко держали его, — настоящую. Маму номер один, — не увидев реакции, он решил зайти с другой стороны, — Я, пожалуй, пойду спать. — Ну конечно, милый, кровать уже готова, — женщина за руку повела его наверх. — Но… — попытался сопротивляться Чуя. — Пойдём, соня, — другой папа, смеясь, подтолкнул его в спину. «А, ладно», — смирился парень, — «в любом случае — это всего лишь сон». Другая кровать приняла его, как родного. Матрас был не слишком мягким, но и не слишком жёстким, а одеяло было невероятно уютным и пахло чем-то очень приятным. Как только его голова опустилась на подушку, Чуя тут же провалился в сон, не услышав, как другие родители пожелали ему спокойной ночи. Проснулся он в своей полупустой комнате с выцветшими обоями. «Всего лишь сон», — тоскливо повторил парень. Вставая с кровати, он поморщился. Болела нога. Чуя закатал штанину и увидел, что на коленке расплывается синяк. «Когда только успел?» — удивился он. Достал из тумбочки записную книжку и описал на бумаге свой сон. А что, вдруг пригодится? Да и вряд ли ему ещё приснится что-то настолько необыкновенное. Потом спустился вниз. Ведомый странным ожиданием, зашёл в гостиную и открыл маленькую дверь. Однако за дверью по-прежнему была глухая кирпичная стена.
