Dreams are dangerous

      Стоило Чуе выйти за ворота, как почти весь его решительный настрой пошёл псу под хвост. Волнение и неуверенность вернулись, и парень с некоторым усилием заставил себя пойти дальше.       Дазай действительно нравился ему, очень нравился — Чуя уже перестал отрицать это. Парень никогда раньше не испытывал таких чувств. И если Дазай всё же решит посмеяться над этими чувствами — что он будет делать?       К месту встречи Чуя приполз взволнованный донельзя.       Однако его волнение отошло на второй план, стоило увидеть преобразившиеся дерево и пруд.       Вся трава у дерева была словно бы усыпана огнями. Жёлтые точки сияли живым мерцающим светом. Чуе показалось, что луна на небе потускнела, уступая место этому волшебному свету. Парень никогда раньше не видел светлячков, но когда потревоженный его шагами огонёк взвился в воздух, он тут же понял, с чем имеет дело.       — Красиво, правда?       На траве, среди чудесных огней, стоял Дазай и улыбался. Одет он был почти так же, как Чуя. Только рубашка у него была белой, а вместо чокера — галстук боло с зажимом в виде броши с зеленовато-голубым камнем. На шее и руках — неизменные бинты.       — Да, красиво, — ответил Чуя.       Он сам не понял о чём говорит — о светлячках или о Дазае.       — Иди сюда, — темноволосый протянул руку, — не бойся раздавить, эти ребята очень ловкие.       И Чуя медленно пошёл вперёд. От каждого его шага вверх словно бы взлетал сноп искр. А ещё трава под ногами была так похожа на звёздное небо, что рыжеволосый на всякий случай запрокинул голову вверх — нет, всё в порядке, небо на своём месте.       Он даже не заметил, как оказался рядом с Дазаем, и вздрогнул, когда тот взял его за руку. Чуе тут же вспомнился похожий момент в цирке. Однако теперь свою ладонь он не выдернул. Бинтованный медленно повёл его за собой, а рыжеволосый тем временем смог в полной мере прочувствовать, каково это — держаться за руки с парнем. Теперь Чуя заметил, что ладонь у Дазая больше, а ещё у него длинные тонкие пальцы, которые тот переплёл с чужими.       — Думаю, ты не откажешься перекусить, — прервал Дазай анализ тактильных ощущений.       Оказалось, бинтованный подвёл Чую к дереву, где уже был расстелен большой плед. На нём лежали тарелки с сэндвичами, печеньем и бутылки с лимонадом и водой.       «Он подготовился», — подметил Чуя. Сомнений в том, что это свидание, у него не осталось. Но теперь пришло другой чувство. То, что Дазай приготовил для него что-то подобное…это смущало и заставляло теплеть сердце в груди.       Они вдвоём устроились на пледе. Сразу стало легче — парни по старой привычке тут же разговорились. Чуя наслаждался едой — сэндвичи были очень вкусными, а лимонад приятно шипел на языке. Дазай усердно делал вид, что ест, хотя рыжеволосый прекрасно видел, что тот мусолит один и тот же сэндвич.       — Иногда мне кажется, — заметил Чуя, — что ты на диете. На очень жёсткой диете.       — Я просто не получаю большого удовольствия от еды, — отмахнулся Дазай.       — Вот же, — рыжеволосый покачал головой, — цветы тебе, видите ли, не нравятся, еда тоже. Ну-ка…       Чуя попробовал печенье.       — Боже, оно же с шоколадной крошкой! — воскликнул он, — Уж это-то тебе должно понравиться!       Дазай посмотрел на него так, словно Чуя предложил ему съесть дождевого червя.       — Да ладно тебе, хотя бы попробуй!       Не видя реакции, Чуя схватил печеньку и протянул её бинтованному.       — Дазай! Я буду чувствовать себя неловко, если буду есть один! Ну же, скажи «А»!       — Ам!       Маленькую печеньку бинтованный легко взял в рот целиком, мазнув при этом губами по чужим пальцам.       На пару секунд они замерли.       Потом Дазай отпрянул назад, принявшись ожесточённо жевать угощение, а Чуя отдёрнул руку, прижимая её к груди и чувствуя, как алеют щёки.       Некоторое время они сидели в тишине. Ничего кроме печеньки бинтованный так и не съел.       — Ты наелся? — спросил наконец Дазай.       — Ага, — ответил Чуя и добавил, — Спасибо.       — Пойдём, — темноволосый поднялся на ноги, — я хочу кое-что тебе показать.       «Он ещё что-то приготовил?» — удивился Чуя. Он поднялся с пледа и последовал за Дазаем.       Тот подвёл его к пруду. Негостеприимный заброшенный водоём совершенно преобразился. Вода была чистой, почти кристально прозрачной. Под водой резвились рыбки: большие — красно-бело-чёрные, и маленькие — золотые. Неизвестного вида водоросли колыхались от их движений. На поверхности плавали белые водяные лилии. Среди их лепестков, как и в траве, прятались светлячки, и от этого казалось, что сами цветы светятся.       Дазай легко вскочил на серый камень ограждения.       — Эй-эй! — воскликнул Чуя, — Ты же не собрался топиться?       — О, Чуя-кун волнуется за меня? — бинтованный хитро посмотрел на него.       — Ещё чего! — рыжеволосый фыркнул, — Просто не хочу, чтобы ты портил своим трупом эту красоту.       — Ах, Чуя, ты всегда так жесток! — Дазай драматично прижал руки к груди.       Потом снова хитро улыбнулся.       — Гляди, — сказал он.       И шагнул в пруд.       Испуганный возглас Чуи почти тут же превратился в изумлённый.       Дазай спокойно стоял, глядя на него со своей обычной ухмылкой. Всё было, как обычно, если не считать того, что парень стоял на чёртовой воде.       — Ты чё, Иисус? — вырвалось само собой.       Дазай заржал. Не засмеялся, нет, именно заржал. Всхлипывая, одной рукой хватаясь за живот, а другой хлопая по своему колену.       — Нет уж, спасибо, — выдавил он наконец, — я не хочу закончить так же, как тот парень.       Выдохнул, выпрямляясь, и махнул Чуе.       — Иди сюда, сам попробуй.       Чуя помедлил. Забрался на серые камни. Снова посмотрел на Дазая, стоящего на воде, как на твёрдой земле. Зажмурившись, шагнул вперёд.       По ощущениям, поверхность под ногами была ровной и твёрдой. Чуя распахнул глаза. Под его ногами колыхались водоросли и плавали рыбы.       — Это стекло? — спросил он у Дазая.       — Проверь, — пожал тот плечами.       Чуя опустился на корточки и дотронулся до прозрачной поверхности. Пальцы легко прошли сквозь водную гладь. Проплывавшая мимо рыба задела их плавниками. Парень нахмурился. Вынул руку и опустил её в воду у самых ног. Постучал снизу по подошве собственных ботинок.       — Как это возможно? — поражённо спросил он, поднимаясь.       — Здесь всё возможно, — просто ответил Дазай.       Чуя прошёлся туда-сюда по поверхности пруда. Пробежался. Попрыгал. Вода была надёжна, как твёрдая земля.       — Потрясающе, — наконец вынес он вердикт.       — А то, — согласился бинтованный.       Потом повернулся к Чуе и снова протянул ему руку.       — Ты когда-нибудь танцевал на воде?       Сердце рыжеволосого сделало очередной кульбит. Такими темпами, ему точно скоро понадобится кардиолог.       — Ты мог бы заметить, что я и хожу-то по ней впервые, — привычно огрызнулся он, протягивая свою руку в ответ.       Дазай потянул его к себе, одной рукой продолжая держать руку Чуи, а другой приобнимая того за талию. Рыжеволосый догадался устроить свою ладонь на чужом плече.       — Что ж, — глаза-пуговицы глядели прямо в душу, — тогда мне есть, чем тебя удивить.       Аккорды фортепиано донеслись из пустоты. Откуда шла музыка, было неясно. Хотя сейчас это было совершенно неважно.       Первые движения. Невесомые робкие шаги по лёгкой глади.       К фортепиано присоединяется голос невидимого певца.

You're in my arms And all the world is calm The music playing on for only two So close together And when I'm with you So close to feeling alive Ты в моих руках, И весь мир затих. Музыка играет только для нас двоих, Мы так близко. И когда я с тобой, Я так близок к тому, чтобы почувствовать себя живым.

      Чуя сосредоточен на собственных ощущениях. Дазай ведёт уверенно, он держит партнёра легко, но крепко. Он где-то на голову выше и очень худой — раньше Чуя лишь видел это со стороны, но теперь он невероятно близко и он чувствует чужое тело. Так близко. Слова песни как нельзя кстати.

A life goes by Romantic dreams will stop So I did mine goodbye and never knew So close was waiting, Waiting here with you And now forever I know All that I wanted to hold you So close Жизнь проходит, Романтические мечты исчезают. Так что я сказал «прощай» и не знал, Я был так близок к тому, чтобы дождаться, Дождаться тебя. И вот теперь я знаю: Всё, чего я когда-либо желал, Это обнимать тебя. Так близко…

      Дазай больше не улыбается. На его лице непонятное серьёзное выражение. Похоже он тоже волнуется. Он тот ещё ублюдок, высокомерный засранец и чёртов шут. Но он тоже человек (хоть и с пуговицами вместо глаз). Теперь Чуя уверен — он тоже нравится Дазаю. Бинтованный приготовил всё это для него и теперь наверняка волнуется, понравился ли рыжеволосому сюрприз.       Может не волноваться. Чуе нравится.

So close to reaching that famous happy end Almost believing this was not pretend And now you're beside me and look how far we've come so far We are so close Так близко к достижению счастливого конца, Я почти поверил в то, что это не ложь. И сейчас ты рядом со мной, посмотри, как далеко мы зашли, так далеко. Мы так близко…

      Музыка звучит громче. Они с Дазаем кружат по водной глади. Взлетают и кружатся в сверкающем вихре светлячки. А ещё кружится голова Чуи. Все мысли уходят прочь. Сердце бьётся, как сумасшедшее, дыхание захватывает.       Чуя думает, что сейчас упадёт. Но Дазай крепко держит его, а водная гладь под ногами очень прочная. Рыбы, кажется, танцуют вместе с ними…

How could I face the faceless days If I should lose you now? We're so close To reaching that famous happy end And almost believing this was not pretend Let's go on dreaming for we know we are so close So close And still so far Как я могу противостоять этим безликими днями, Если я должен тебя теперь потерять? Мы так близки К достижению счастливого конца, И почти поверили в то, что это не ложь. Давай продолжать мечтать, ведь мы знаем, что мы так близки, Так близки, И в то же время так далеки…

      Последние аккорды. Последние движения. Чуе кажется, что весь его мир сузился до размеров этого пруда. Нет — до размера двух человек. Всё, что он видит сейчас — это Дазай. Всё, что он сейчас чувствует — это чёртов Дазай. Сердце всё колотится и никак не хочет успокоится. Голова кружится.       Чуя видит только лицо Дазая — бледное, непривычно серьёзное, с глазами из чёрных пуговиц — и ему кажется, что нет ничего красивее, чем это лицо.       Он встаёт на цыпочки и тянется к этому лицу. Поймать губами эту красоту, эти чужие серьёзные губы. Чуя закрывает глаза. Он слышит чужой прерывистый вздох и тянется ему навстречу. Ещё чуть-чуть и…       Дазай отстраняется. Отступает на шаг, всё ещё держа Чую за руку, но неумолимо разрывая их близость.       Чуя открывает глаза. В первые секунды он не до конца понимает, что произошло — в голове всё ещё плывёт. Когда понимает, глядит на Дазая непонимающе. Почему…?       — Уходи.       Дазай прошептал это тихо-тихо, поэтому Чуя решил, что ослышался.       — Что?       — Уходи, Чуя, — бинтованный сказал чуть громче, но всё ещё шёпотом.       — Что? Но почему? — не понял рыжеволосый.       — Чуя, пожалуйста, — Дазай крепко взял его за плечи, — не спрашивай ни о чём, просто уходи.       Лицо у него было очень встревоженное.       — Хорошо, хорошо, — попытался успокоить его Чуя, — если ты не готов, я не буду на тебя давить. Вернусь, когда ты разберёшься в себе.       — Нет! — Дазай тряхнул его за плечи, — Ты не понимаешь, Чуя, ты должен уйти сейчас, пока не поздно! Беги прочь и не возвращайся! Никогда не возвращайся!       Он выкрикнул это и тут же осёкся, зажимая руками рот. На лице застыл испуг.       Над прудом повисла гробовая тишина. Светлячки погасли.       — Хорошо, — сказал наконец Чуя, — я ухожу.       Он сошёл с водной глади и пошёл по траве, не оборачиваясь.       По дорожке Чуя прошёл с совершенно спокойным лицом и идеально прямой спиной.       Однако оказавшись в саду, он с диким рычанием саданул по железным воротам кулаком. Ворота отозвались грохотом, рука — болью. Тогда Чуя переключился на ближайший камень — пинать его можно было без вреда для здоровья.       — Что, — пинок, — это, — пинок, — чёрт возьми, — пинок, — было?!       Что сейчас произошло? Всё же было нормально. Нет, не просто нормально, всё было прекрасно. Восхитительно. Потрясающе.       Пока Дазай всё не испортил.       Почему он сказал ему уйти? Если он действительно не был готов к поцелую и серьёзным отношениям, мог просто так и сказать. А не гнать Чую прочь с криками.       Чуя вообще никогда раньше не слышал, чтобы Дазай кричал. И выглядел таким испуганным. Парень задумался. Может, у бинтованного психологическая травма? И Чуя напугал его, сам того не зная? Или Дазай просто истеричка под прикрытием?       А-а-а, почему всё так сложно? Сегодняшний улов: куча вопросов, ноль ответов.       Когда Чуя наконец закончил с пинками и вошёл в квартиру, ему навстречу выпорхнула другая мама.       — Милый, что случилось?       — Случился пушистый северный зверёк, — проворчал рыжеволосый, избавляясь от обуви, — пришёл, потоптался по мне как следует и свалил в туман.       Сидя на кухне и прихлёбывая чай, он коротко пересказал другим родителям случившееся на свидании.       — Ох, Чуя, — принялся успокаивать его другой Артюр, — ты же знаешь, мужчины всегда нервничают, когда речь заходит о серьёзных отношениях.       — К тому же, — добавила другая Коё, — ты пришёл к нам извне. Думаю, Дазая это беспокоит.       — Что ты имеешь в виду? — не понял Чуя.       — Я хочу сказать, что ты приходишь к нам из иного мира и уходишь обратно, — пояснила другая Коё, — и мы никогда не знаем, вернёшься ли ты снова.       Чуя удивлённо поднял голову. Об этом он не подумал.       — Но как же иначе, — возразил он, — там, за дверью, мой дом. Я там родился и там живу.       — Ты можешь остаться здесь навсегда если только захочешь, — сказала женщина.       — Правда?       — Конечно, — другой папа погладил его по плечу, — будем играть, петь песни, а мама будет готовить твою любимую еду.       Остаться здесь, в чудесном мире? С заботливыми родителями, клёвыми соседями, с парнем, который ему нравится? Это возможно?       — Только нужно уладить одно крохотное дельце, — прощебетала другая мама.       — Какое?       — О, это наш тебе сюрприз, — улыбнулся другой Артюр.       Женщина поставила перед парнем небольшую коробку.       — Держи. Это тебе.       Чуя ловко развязал него и открыл коробку.       На бархатной подушке лежали две большие чёрные пуговицы.