Дань бесконечности.

Артур с сожалением смотрел на воспитанника и на то, как Иван проверяет его раненную руку. —Как так вышло, mon cher? Спросил испуганный Франциск, зайдя в комнату и присел рядом с парнем на диван. Мэтт ничего не хотел говорить его волновал лишь русский мишка, что сидел сейчас прямо перед ним, осторожно поглаживая его руку. Светлые, такие густые брови еле видно дрожали, сильные руки тоже подрагивали, гладя слегка окровавленные бинты. —Он приходил и говорил столько всего, но главное то, что не он хочет попасть сюда, а затянуть к себе меня! Хмыкнул Уильямс и поднял заплаканные глаза. Аметистовые глаза напротив смотрели с сожалением, но в глубине их разгоралась ярость, хотя холодная, сейчас слегка грустная улыбка России никуда не делась. —Чёрт, сколько крови он смог получить... Цыкал, злился, матерился бровастый, смотря на разбитую раму и лежащие вокруг окровавленные осколки. Цветы на раме вновь распустились, они были даже больше тех, что убирал англичанин, а камень блестел всё ярче, отдавая красным оттенком. —Стоп, а это что? Иван...тут... Артур достал спрятанный между зеркалом и рамой свёрток обвязанный бечёвкой. Русский взглянул на свёрток, а затем распахнул глаза и кинулся к Англии, отбирая вещицу у него из рук. —Ах...ммм!! Зашипел от боли Мэттью, ведь Иван небрежно выпустил его руку. —Что? Какого чёрта, я бы и просто так отдал!! Возмутился Артур. Но Брагинский лишь быстро спрятал свёрток в карман и зарылся носом в шарф. —Ты совсем, Эван?! Мэттью ведь больно! Разозлился Франциск, осторожно взяв руку бывшего воспитанника. —Прости...я не хотел. Иван хихикнул и улыбнулся, как ни в чём не бывало. Мэттью смотрел на мужчину удивленно, а затем слегка нахмурился, будто что-то кольнуло его прямо в сердце. —Что это ты можешь сказать? Что-то твоё? Важное? Спросил Кёркленд, осматривая раму ещё раз. —Не могу. Моё. Это уже совсем не важно, но я всё равно ничего не скажу. Русский хихикнул вновь, а затем опять зарылся в шарф носом и лишь Мэттью заметил, как Иван холодно и серьезно глянул в сторону. —Хм...Mon cher, твоя рука слишком горячая...что...что такое? Пощупав руку сильнее, спросил Франциск, а затем поднял рукав толстовки и распахнул глаза. —Так...э-это уже ни в какие рамки!! Что происходит с моим малышом Мэттью, я думал, что это ваши призраки, но... Испугался Бонфуа, увидев на месте затягивающейся от регенерации раны ветви с распускающимися прямо сейчас цветами. —Это заклинание на крови...оно может быть разным. Видимо тому тёмному нравятся цветы и вот он решил, что на месте ран, он будет оставлять это... Холодно подметил Англия, трогая руку. Мэттью мычал и жмурился от боли, ведь рана была глубокой, хоть и его регенерация работала довольно быстро. —Что за тёмный?! Что происходит?! Заверещал Франция, обняв своего воспитанника. *** Иван дул губы и держался за щёку. Мэттью провожал братьев, особенно разъярённого француза, что кинулся не только на Ивана, но и на Артура. —Отпусти! Я его не оставлю! Ваши магические штуки покалечили моего милого Мэттью!! Кричал Бонфуа, пока англичанин оттаскивал его к машине. —Заткни рот, виносос! Ты ничем не поможешь нам!!! Будь осторожнее, малыш, я решу, что делать! Кричал Артур, а когда наконец запихнул мужчину в машину, отсалютовал Мэттью. Парень робко кивнул и закрыл дверь. Канада медленно зашёл в зал и сглотнул, увидев грустного Россию, что сминал конвертик. —Ваня... Тихо, почти шепнул Уильямс и сел рядом. Мужчина вздрогнул и слабо улыбнулся, осторожно убирая конверт в карман, но Мэттью схватил мужчину за руку и почти прикоснулся своим носом к его. —...Он рассказал немного о...вас... Тихо сказал Уильямс, осторожно погладив руку мужчины. —Из-за этого ты и... Также тихо сказал Иван. Канадец кивнул. —Как много он тебе рассказал? —Про то, что вы раньше были кем-то вроде друзей...а ещё он упомянул что-то о Китае, но точно не рассказал, а ещё...он...кинул в меня какое-то кольцо, сказав, что оно предназначалось Франции... —Вот как... Иван был задумчив, даже его фирменная улыбка сползла с лица. Он резко дёрнул рукой и Мэттью упал прямо на колени мужчины. Парень сначала ничего не понял, но затем его приобняли и начали раскрывать конверт. —Когда-то давно я и Франциск были вместе...и я любил его настолько, что хотел подарить нечто ценное и связывающее нас, чтобы он, видя это, понимал насколько я люблю...Но...Видимо любил так сильно только я, поэтому там...в поле...мы встретились...Мне было плевать на то, что мы воюем, мне было жаль солдат и просто погибших, но...Франциску не было и меня тоже. Подарком для него должно было стать кольцо, оно не было обручальным, но просто напоминание о моей любви...Я делал его слишком долго и оно не заслуживало того, чтобы просто затеряется в выжженной земле...Но, я так и не сказал ему о том, что действительно чувствую...Для него мы были лишь любовниками, не более того... Иван рассказывал это всё без эмоций, даже с каким-то скучающим видом. Мэттью же прикрыл рот рукой, глаза защипало от слез, а затем, когда он услышал тихий металлический звон, когда Иван потянул руку и взял с журнального столика маленькое кольцо и вовсе ахнул. —Это кольцо для Яо... Сказал Иван, взяв кольцо двумя пальцами и смотрев в него. —Я сделал его ещё раньше, чем Франции, но никак не решался подарить, а после и совсем потерял, хотя оказалось, что оно здесь...Вот же незадача... Как-то грустно Иван хихикнул, а затем вздохнул и развернул бумажку, в которой было кольцо. —Мои письма...Писал когда-то давно, многое сжёг, но это... даже сейчас...Почему именно оно сохранилось? Мэттью, я доверяю тебе, поэтому прошу молчать об этом, словно это государственный секрет и он находится под грифом секретно навсегда. Жаль, что тут стихи уже не разобрать... Серьезно, даже настойчиво, но спокойно сказал мужчина, разгладив бумагу пожелтевшую от старости. В некоторых местах она была порвана, а кое-где чернила поплыли так, что слов не разобрать, но...Почерк Ивана такой размашистый, утонченный и красивый, петли на буквах завораживали, а осторожные цифры умиляли. Мэттью не стал расспрашивать Ивана далее, он поцеловал его щёку, затем погладил шею и начал шептать что-то милое и очень глупое на ухо мужчине, но ему нравилось и даже очень. Иван отложил бумагу и слабо улыбнулся, повернув голову и вовлекая парнишу в поцелуй. Сладкий, такой тягучий и желанный поцелуй. «Щёки разгораются пламенем, но вот руки Вани холодны, как и всегда...он пахнет даже чем-то зимним...хвоей и чем-то сладким...вишней. Почему ей? » - думал Мэтт, пока Иван укладывал его на диван, целуя и нависая сверху. —Ничего, что я возьму тебя тут? Своим настоящим, низким голосом спросил Иван, заставив Мэтта вздрогнуть. —Да...прошу... Почти жалобно проскулил канадец, извиваясь под холодными руками. Иван лишь усмехнулся. Сбитое дыхание, стоны, вскрики, - всё это витало в воздухе, раскаляя его до предела. Тела двух стран, слились, сплелись воедино и не хотели друг друга отпускать. Движения Ивана были резкими и жесткими, но канадец так сладко стонал, вообще не скрывая, что получает от этого кайф. Русский смотрел на повреждённую руку любовника всё ещё с некой жалостью, но так же и с восторгом, кроваво-красные цветы так шли тонкой руке Канады и вообще ему в принципе, он ведь так любит красный... —Ах...слушай, малыш...у тебя нет сигарет случайно...? Кусая губы и тяжело дыша, спросил русский. —Ммм? С-сигареты? Агха!! Правда...я...я..не курю...но как-то Куба...подарил...там ещё и сигары... Стонал Мэттью стараясь зацепиться хоть за что-то от столь бешеного ритма, но как назло все подушки вместе с пледом давно упали, а сам диван был слишком гладким. Канадец потянул руки и русский понял намёк, он буквально посадил парня, заставив того вскрикнуть от глубокого проникновения. —Тогда их время пришло... Хрипло хихикнул Иван, впиваясь в искусанные манящие губы Мэтта, вновь начал вбиваться в тело бедного мальчишки. Вскоре по всему крохотному домику раздался вскрик наслаждения, сладкий и протяжный стон. Мэттью задрожал от нахлынувшего оргазма, Иван же крепко держал парня, а после того, как он обмяк, осторожно положил на диван. Ещё несколько толчков и русский вышел из молодого тела, заставив того поморщиться и даже всхлипнуть от пустоты. Иван наклонился, уже нежно целуя искусанные губы, а затем поднялся и пошёл рыскать по шкафчикам. Даже без подсказок парня он быстро нашёл подарочный набор и безжалостно, нет, всё же осторожно открыл его. Кубинские сигары...Брагинский взял одну и провёл ею под носом, вдыхая прелестный терпкий запах. «Ну не, это с коньяком...заодно и Мэттью выпьет...» - с ухмылкой подумал русский, достав пачку сигарет в красивой упаковке, раскрыл её и тут же, подарочной зажигалкой, подкурил. Тяжелые. Иван не любитель курить, может, но не постоянно, сейчас же он был доволен сексом, поэтому почему бы и нет в конце концов? Мужчина сел рядом с уставшим Мэттью, поднял плед и укрыл его, а затем слабо улыбнулся, когда пересёкся со взглядом уставших, но счастливых фиолетовых глаз...Уильямс медленно сел, затем сглотнул и поправил мокрые взъерошенные волосы. —Хочешь попробовать? Спросил Иван, выпуская кольца дыма. Мэтт сглотнул, вспоминая Александра... «Они так не похожи...» - подумал парень, ещё раз осмотрев Ивана. —Д-да... Кивнул парень и тут же вздрогнул, когда русский приставил сигарету к распухшим губам. —Старайся сделать вдох, но лучше не держи если совсем плохо будет... Слабо улыбнулся Брагинский. Мэттью кивнул, а затем осторожно прикоснулся губами к фильтру и затянулся... —Кх! Кха-кха! Кх! Кххх! Закашлялся Мэттью, прикрыв рот рукой. Кашель был такой едкий, что на до сих пор мокреньких глазках парня вновь выступили слёзы. —Они тяжелые...всё хорошо... Погладив парня по спинке, сказал Иван. Как только парень успокоился и отдышался, Иван затянулся в последний раз и взял Мэттью за подбородок, притянул к себе и слегка приоткрыл ему рот, выдыхая дым в поцелуй. Мэтт лишь тихонько кхекнул, вдохнув, а после начал отвечать на нежный поцелуй мужчины и тихо промычал, когда сильная рука огладила его всё ещё пылающее от шлепков бедро, а затем стала покоится на талии. *** Мэттью проснулся и вздохнул, потянувшись. Он потёр сонные глаза, а затем удивленно похлопал ими, не зная куда дел свои очки. Парень похлопал глазами вновь, а затем вздрогнул, увидев рядом с собой всё ещё спящего русского. И как они уместились на этом бедном диванчике? Уильямс вздохнул и медленно поднялся, осторожно убрав с талии руку Ивана, затем парень поднял одежду, что небрежно была раскидана по полу и стал одеваться. —Очки... Тихо сказал парень, щурясь и ища свои очки. Уильямс подошёл к журнальному столику, осторожно начал шарить по нему руками, а затем вздохнул и улыбнулся, наконец найдя свои очки. Снова увидев всё чётко, Мэттью улыбнулся ещё шире, ведь увидел милого Брагинского, что согнулся в три погибели и мирно спал. Мэтт перевёл взгляд вновь на столик, а затем слегка нахмурился, увидев желтую очень старую бумагу. Он осторожно взял её в руки. Такая тонкая, будто прямо сейчас рассыпется, но почерк завораживал. «Здравствуйте, дорогой Китай. Пишет вам Российская империя, Иван Брагинский, если изволите. Это письмо личного характера и оно касается наших с вами отношений, мой дорогой и горячо любимый друг. Яо, у всех у нас настали нелёгкие времена, но мое предложение о чае всё ещё в силе. Я бы хотел, чтобы вы пришли и послушали мои стихи, как тогда...помните? Я написал ещё парочку и, надеюсь, что вам понравится. В письме приложу отрывки, чтобы заинтересовать вас. С нетерпением буду ждать нашей новой встречи, мой дорогой друг и... Извините за грубость и бестактность, но я люблю тебя, Яо... И.Брагинский» Прочитал парень, а затем удивленно похлопал глазами. А где стихи, о которых говорил Иван? Мэттью слегка нахмурился, осторожно осмотрел бумагу и похлопал глазами, кроме расплывшегося чёрного пятна он мало что видел, но когда на обратной стороне действительно были стихи и много перечёркнутых слов. Любопытство заставило Мэттью мельком глянуть на Ивана, а затем уткнуться в листочек. «Моя любовь - твои оковы, Забвенья полон бренный путь. И запах губ твоих вишнёвый Заставит в страсти утонуть. И под покровом тёмной ночи, Когда горит одна свеча, Взглянув в лавандовые очи, Тихо скажу: Люблю тебя. И в страсти ночи окунувшись, Я не забуду никогда, Как только губ твоих коснувшись, Твои забвенные слова. Слова о том, что мы едины, Любви полны наши сердца, И превратившись мир в руины, Запомнит наши голоса. Твоя любовь - моё спасение, И привкус вишни на губах, Уединившись на мгновение, Я утону в твоих слезах... Я счастлив быть с тобой, любимый... Я пьян тобой, ты знаешь это Я задыхаюсь... Мы с тобой... Я ни за что не забуду танцы под луной... Я пьян тобой, мой милый Ваня... Я так хочу нашей встречи, я просто хотел бы прикоснуться к тебе вновь...Прости, что всё так случилось, я люблю тебя... А.Брагинский 1905» Уильямс вздохнул, отведя взгляд, а затем убрал листок. Только сейчас он заметил отличавшийся почерк. Как-то боязно стало от этих стихов. Парень сглотнул, посмотрел на Ивана ещё раз, затем взглянул на раму. Его глаза как-то странно забегали, а дыхание сбилось. Мэттью сам не понимал, что с ним, но поделать ничего не мог. Парень сглотнул и пошёл на кухню, обходя раму, как можно дальше. Минут через десять на кухню зашёл Ваня, его слегка растрёпанный вид очень умилил канадца. —Присаживайся. Я как раз начал печь блинчики... Сказал Мэттью и улыбнулся. Иван кивнул и сел, а затем вздохнул и отвёл взгляд, сминая тот старый листок и выкинул. Мэттью сглотнул, мельком за этим проследив, но затем выдохнул, сжав губы в ниточку. —Китай - довольно старая страна, даже очень. Вдруг начал Иван, взявшись за кружку с чаем, которую для него поставил Мэтт. —Н-ну да... Поправив очки и вернувшись к плите, сказал канадец. —Я хочу сказать о том, что он жил ещё во времена, когда была жива моя мама, это было очень давно...Да он ещё и раньше жил, но...Эх. Я хочу сказать о том, что Китай знает про этот камень много, но вряд ли расскажет даже мне. Единственный раз я лишь видел, с какой ненавистью он смотрел на зеркало, пока оно ещё было у меня. Иван говорил тихо, задумчиво смотрел в одну точку и почти не моргал. —То есть ты хочешь сказать, что Китай знает, как избавиться от этого? Спросил Мэтт, чуть тяжело вздохнув, когда Иван наконец посмотрел на него. Холодный серьёзный взгляд заставил парня немного сжаться. —Нет, Мэттью. Я не это хотел сказать. Не думаю, что Китай знает о магических вещах больше, чем Англия...просто...Ох, ам, секунду... Иван говорил, слегка хмурился, но вдруг у него зазвонил телефон и он достал его из кармана пальто и смотрел уже в экран, не отвечая при этом на звонок. —Ам...Иван? Спросил Мэттью. Русский же подпёр свободной рукой подбородок и улыбнулся, показав парню, что звонит его брат. —Я сказал ему, что приеду, но... Сказал Иван, оценивающе посмотрев на Мэтта, а затем вздернул уголок губ в ухмылке. Уильямс же поправил очки и вздохнул, а затем хихикнул и улыбнулся, переворачивая блинчик. —Спасибо, что остаёшься со мной. Тихо сказал парень, наливая тесто на сковородку. —Хм...Мэттью...ты не пойми неправильно, но знаешь...это опасно. Ты не должен забывать об Александре, как о чём-то неважном. Хоть он и находится «там», но... Серьезно сказал Иван, спрятав телефон. —Я понимаю, но когда ты рядом мне спокойно так...Да ещё и Артур помог. Теперь Александр не сможет пробраться, ведь магия... Тихо говорил Мэтт. —Не стоит так думать, Мэттью. Если Александр чего-то хочет...Трудно от него избавиться... Отведя взгляд, сказал Иван. —Стоп, но у тебя ведь вышло или нет? Как вообще вышло, что твоё зеркало я купил на аукционе в Америке? Спросил Мэттью, почесав затылок. Брагинский нахмурился, такое светлое лицо сейчас будто потемнело, челюсть мужчины напряглась и на лице проявились мощные и красивые скулы. Русский сглотнул, затем посмотрел на Мэттью, поправил волосы и выдохнул, постучав по своему колену, как бы приглашая парня сесть. Мэттью смущенно улыбнулся и кивнул, сев на ногу мужчине и положил голову ему на плечо. —Это не особо интересно, я уже и не помню, как именно зеркало пропало...скорее всего моя тогдашняя власть просто продала его за границу и всё. Кровью я его не питал, поэтому Александр не мог со мной связываться... Сказал русский, погладив ногу Мэттью. Парень же вздохнул, а затем чуть ли не подскочил, вспомнив о блинах. —Прости! Испугался парень, переворачивая блин. Иван же наблюдал за парнем, слабо улыбался, ожидая порции блинчиков. Иван уплетал за обе щёки не пойми какой по счёту блин. Мэтт же сидел напротив и улыбался, наблюдая за Россией. Они говорили о многом, но тема зеркала отпала сама собой, до того момента, пока резкая боль не вдарила в голову Канады, да так, что он аж болезненно простонал и распахнул глаза, взявшись за виски. —Мм? Мэттью, что такое? Испугался Иван и подскочил с места, облизывая пухлые губы, что были испачканы вареньем. Уильямс не мог ничего сказать, лишь хапал ртом воздух, тихо скуля и дрожа от пронзающей боли. —...Ты думал, что так легко избавишься от меня?... Обиженный голос Александра прозвучал прямо в голове Канады, заставив его распахнуть глаза и осмотреться. —...Я хочу и видеть тебя, поэтому лучше соберите зеркало... Как-то угрожающе прозвучало в голове Мэтта, заставив его захныкать. Иван поднялся и прижал парня к себе. Канада же сглотнул и прижался к мужчине, жмурясь и мыча. Все мысли из головы улетучились осталась лишь пронзающая боль и голос, до мурашек пугающий голос Александра. —Тише, Мэттью...что он говорит? Тихо спросил русский, вздохнув и погладив Мэтта по макушке. Но Мэтт ничего не мог сказать, он лишь жалобно скулил в сильных руках и жмурился. —...Тебе больно? Прости, не хотел, но лучше сделай, как я хочу, иначе я больше так просто не уйду... На губах Мэтта запекло и он распахнул глаза, оттолкнув от себя русского. Поняв, что это был Ваня, парень испугался и не удержался на ногах, шлёпнувшись на пол и сглотнул, прикоснувшись к губам. —Мэттью, господи, всё в порядке? Он ушёл? Дорогой, я не хотел тебя пугать... Русский опустился на колени перед парнем, а затем обнял его и успокаивающе начал гладить по спине. Мэтт сглотнул и выдохнул, прижимаясь к плечу России, закрыл глаза, тихо всхлипывая. Светлые брови изогнулись, а затем парень сжал губы, почувствовав, как слеза обожгла его щёку.