Цикл драбблов Пост-ЗС

Солдат неподвижно сидит в кресле в том положении, которое заставил его принять куратор. Проходит час и еще десять минут. Спина и ноги начинают затекать, уже скоро сидеть так станет невыносимо — тело начнет болеть, а мышцы гореть огнем от невозможности пошевелиться. Солдат видит свое отражение в темном стекле. Шрамы вокруг левого плеча багровыми вздувшимися червями обрамляют металл, пластины уходят глубоко под кожу, деформируя ее. Мертвый взгляд, непропорционально широкое лицо, угрожающий наклон фигуры. Солдат вызывает ужас одним своим видом. Комнату освещает только одна лампа, прикрепленная на стене. Желтый свет падает на Солдата сбоку, выставляя напоказ все недостатки. Тонкая полоска на правом плече напоминает о провале вчерашней миссии. Еще с утра здесь был глубокий шрам, который Солдат заработал, неудачно спрыгнув с высоты. Даже не в бою… Солдат — совершенный механизм. Ошибки в программе случаются все чаще, организм сбоит и перестает правильно функционировать. В мозгу появляются неясные образы. В мозгу появляются воспоминания. Солдат уверен — еще пара недель, и потребуется обнуление. В окно видно, как зажигается свет в соседнем здании. Желтые квадратики вспыхивают один за другим. Отражение Солдата в стекле пропадает, теперь он видит только тьму. Солдат — лучшее оружие Гидры. Боль в теле усиливается, что откровенно указывает на снижение работоспособности. Еще год назад он мог находиться в одном положении не меньше трех часов подряд. Солдат изнашивается. Устаревает. Скоро станет бесполезен. Мышцы горят и подрагивают. Солдат не шевелится. — Закончил, — довольно говорит куратор. Встает с дивана, подходит к Солдату, присаживается на подлокотник и показывает страницу блокнота. Солдат рассматривает рисунок. — Отлично получилось, да, Бак? На рисунке Солдат, расслабленно сидящий в мягком глубоком кресле и мечтательно смотрящий вдаль. Куратор хорошо рисует. Солдат даже почти верит, что это и правда он. Солдат почти верит, что он и правда такой же красивый, как на бумаге. Куратор наклоняется ниже, оставляет поцелуй на макушке. — Ты у меня самый лучший, Бак. Солдат верит.