Размером побольше

— Сэмми, нет!!! Дин заорал это еще за рулем, прямо из Импалы, как только свет фар выхватил из темноты одинокую и трогательную фигурку его брата. Импала резко затормозила, и свет хорошо лег на вытянувшееся изумленное лицо оглянувшегося Сэмми. Ни дать, ни взять — наивный олененок, застигнутый врасплох на шоссе внезапным авто. Сэмми, застуканный внезапным Дином на месте преступления. Ведь это было не шоссе, а поросший тимьяном перекресток, и в руках Сэм Винчестер держал небольшую коробочку, так что о цели его визита можно было не гадать. — Не смей продавать душу за трах с этим долбоебом! — проорал в гневе Дин, выскакивая из машины и спотыкаясь при этом, но не падая. — Дин, я… От растерянности Сэмми не находил слов и только продолжал неловко сжимать в руках собранный для сделки материал, застыв, как новорожденный жеребенок, еще не научившийся ходить и едва-едва научившийся стоять на стройных ножках. Подоспевший Дин грубо схватил его за куртку, и коробочка выпала у Сэмми из рук. — Д-дин… Брови — умоляющим домиком, в щенячьих глазах — застывшая вина. — Ни слова, — прорычал старший, встряхивая это невозможное создание. — Черт, Сэм, да как ты мог?! Вот уж не думал, что ты реально докатишься до такого безумия! — Дин, что за… я не понимаю. — Не понимаешь? А, ну, как же без этого, будешь еще тут передо мной дурачком прикидываться? Я знаю, в чем твоя беда. После того, как я поговорил с Гарри и доходчиво объяснил ему, что буду отрезать его здоровенный хер, как сервелат — прозрачными ломтиками, перед тем, как убью его самого выстрелом из дробовика через его похотливую задницу, он боится к тебе приблизиться ближе, чем на милю! Потому что… Слушай сюда внимательно. Какой бы сладкой и соблазнительной ни была твоя тушка, его собственный член и его собственная жизнь ему дороже. Вот в чем разница между этим твоим обожаемым Гарри и мной. Я бы не задумываясь отдал всё, буквально всё за нас. За тебя и меня, Сэм. Но тебе, блядь, плевать! Тебе подавай гребанного Гарри с его монстро-хером в кожаных штанах! Сэм смотрел на Дина красивыми, но ничего не понимающими глазами. Понемногу до него всё же дошло. — Я и Гарри?! — возмутился он до корней волос. — И ты… ты это серьезно?! Дин лишь молча продолжал сверлить Сэма убийственно-обвиняющим взглядом зеленых, как ад, глазищ. — Что, правда?! — скривился Сэм. — Как ты только мог подумать такое обо мне? Что я могу… Фу! Боже, Дин, ты совсем сбрендил? Или нажрался и перепутал меня с одной из своих бывших залетных подружек? От Дина действительно немного разило, и губки Сэмми теперь дрожали от обиды, как у мимишной анимашки, а в огромных глазах, глядящих на старшего брата, застыли слезы, боль и непонимание. Как Дин мог думать, что он, Сэм Винчестер, хочет трахнуться с владельцем секс-шопа, которого знает от силы чуть больше часа?! С не-красавцем, и с не-душкой, а главное — с не-Дином! Да еще душу за это пойти продавать — как будто это совсем не странно и не глупо. — Дин, я от тебя уйду, если ты не извинишься, — намекнул Сэм, сильно расстраиваясь от одной мысли обо всем этом. Наконец поняв, что он и правда слегка поторопился с выводами, Дин немного смягчил свой смертельный взгляд. — Так ты же… Сэм, ты сам только о нем и мечтал все последние дни, — неловко оправдался Дин, слегка растерявшись и чувствуя себя как-то по-идиотски. — Что еще мне было думать? — Вовсе нет! Не о нем, а о его размере. И вообще это было одномоментное помутнение! — постепенно в Сэме начинала закипать ярость. — Для измены этого обычно хватает, — заметил Дин. — Если бы я тебя в тот раз не вытащил… Не знаю, что бы вы там устроили — какие дикие оргии и растяжки. — Ах, не знаешь, — насупившись, пробубнил Сэм. — А должен бы знать. Что ничего бы никогда не было у меня! Ни с Гарри, ни с кем угодно еще, кроме одного придурка-охотника по имени Дин Винчестер. Потому что я всегда только с тобой, Дин!.. Всегда!.. В этих словах Сэма так явно просквозила боль, в них была такая честность и преданность… У Дина на глазах выпрямилась спина и уверенно расправились плечи, привычная пошлая ухмылка вернулись к нему: — А может… эй, Сэмми, сделаем это прямо на чертовом перекрестке? Типа — фак всем демонам! По-моему, отличный ход, очень круто и по-винчестерски. Сэм тяжело и терпеливо вздохнул, прежде чем ответить: — Да, но сначала объясни мне, какого хрена ты угрожал бедному Гарри и его единственному достоинству? — Слушай, хватит критиковать. Мне интересно, вот что бы ты сделал на моем месте? Ну, давай, колись, как бы поступил Сэм Винчестер — мне правда жутко интересно. — Я бы тебя убил, — совершенно спокойно и почти с улыбкой сообщил Сэм Винчестер, и отчего-то Дин сразу поверил, что он не шутит. — Если бы только узнал, что ты с кем-то делал это или хотел сделать. Убил бы сначала тебя. А потом его. — Но себя бы потом не убил? — это было самое главное, о чем переживал Дин в такой гипотетической ситуации. — Нет. Себя бы — нет, — потряс горячей лохматенькой головой Сэмми, отгоняя саму страшную идею о таком финале. — Хорошо. А теперь, когда мы со всем разобрались и выяснили, что я не так уж и плох на твоем фоне, Отелло, остался еще один крайне важный вопросик, — вспомнил Дин. — Что, ебать, ты делаешь здесь, и за что собрался продавать душу, если не за потрахушки с Гарри?! Сэм враз смутился и завертелся по сторонам, словно кто-то мог показаться из темноты и спасти его от необходимости объясняться. — Сэм, — назидательно произнес Дин. Сэмми откровенно нервничал и мялся, не зная, как избежать ответа. — Сээм, — еще более строго произнес Дин. — Дин, послушай… давай лучше просто вернемся домой. — Сэм, говори уже, черт тебя возьми! — рыкнул Дин, теряя терпение. — Хорошо, — смирился Сэм. — Я приехал сюда… Я хотел пойти на сделку с демоном, Дин, чтобы он у тебя… Ну, чтобы он… чтобы твой… ну… — Мой член? — угадал Дин, помня, что вне постели Сэмми до сих пор слишком смущается, чтобы произносить вслух подобные вещи. — Угу, — подтвердил Сэм тут же краснея. — Именно. В общем, чтобы он стал у тебя чуточку больше. Совсем немного. — И как же ты собирался заключать сделку, мать твою, если даже не можешь произнести это слово? — усмехнулся Дин, поражаясь своему удивительному братцу, хотя на душе в этот момент старшему было не так уж весело. Да, черт… Ведь это было так неприятно слышать. Конечно, было бы в сто раз хуже, если бы Сэм продавал душу за то, чтобы быть с Гарри. Но и такой расклад с размером был тем еще отстоем. Дин привык гордиться своим большущим мужским достоинством, причем по праву. Но после роковой встречи с этим злосчастным, проклятым мутантом Гарри всё пошло наперекосяк. — Немножко, — виновато исподлобья поглядывая на страдающего Дина, попытался смягчить удар Сэмми. — Совсем чуть-чуть. Капельку, Дин, правда. — Из-за «капельки» ты бы сюда не сунулся, — горько посудил старший Винчестер и устало отер мозолистой ладонью свое измученное лицо. — Блядь… Неужели тебе мало того, что я тебе могу предложить? Сэм, это же целых чертовых восемь с половиной дюймов в длину и до хрена дюймов в диаметре. — Но у Гарри был больше… — виновато пробормотал Сэмми, стараясь не глядеть на Дина и ненавидя самого себя в этот момент. — Не хочу больше слышать это обезьянье имя! — взорвался Дин. — Прости. Господи, какая же ты сучка… Сэм, ты хоть понимаешь, что поперся продавать душу не за чью-то жизнь, не за спасение мира, а за гребанный нереально гигантский член в своей заднице?! Сэм еще более виновато взглянул на него, снова отвел глаза, явно сгорая от стыда и желая провалиться сквозь землю. — Нереально гигантский и нереально прекрасный… — пробормотал он. — Да, я всё понимаю, Дин. Не думай, что это было простое решение. Дину казалось невероятным, что он услышал эти слова вот так, в такой ситуации. Вообще, всё, что сейчас Дин слышал, всё, что он наблюдал в реале прямо перед собой — этот его Сэм с его необузданными безграничными желаниями и потребностями — всё это было нечто запредельное для его рамок. Его младший братик был что-то с чем-то. — Ладно, — горько и устало смирился Дин. — Как скажешь, я всё понял. Но все равно, не стоит продавать из-за этого душу, — заметил он и поправился. — Не из-за чего не стоит и тем более из-за этого. Уверен, мы придумаем что-нибудь другое, чтобы дать тебе то, что ты хочешь. — Правда? — Сэм тут же воспрянул, с надеждой глядя на Дина. В его глазах загорелся привычный восторг старшим братом. Дин сказал, что они придумают, как снова дать ему желаемое! Вот почему Дин — самый лучший, и он любит Дина именно за это, и за много что еще. А скоро он будет любить его еще и за самый-самый огромный и прекрасный в мире член. — Правда. Ты — моя сучка, Сэмми, — трогательно глядя, сказал Дин. — И я люблю тебя так, как никому никогда не снилось кого-либо любить. Если ты так сильно хочешь, чтобы он был еще больше, и даже готов пожертвовать самым главным — душой… То я согласен на изменения. Мы будем искать любой другой способ. Пока не найдем. И Винчестеры нашли в книгах другой способ. — Ну, с Богом, — сказал Дин, прежде чем отведать чудодейственное средство, в состав которого входила драконья сперма, которую раздобыл Сэм Винчестер — известный истребитель драконов. Да, Сэм снова жестоко и кроваво расправился с представителем драконьего вида, и тут же отдал драконьи яйца своему обожаемому Дину. Всё ради роста мужского достоинства старшего Винчестера, которым Дин смог бы ублажать Сэма с еще большим удовольствием для них обоих. Дин принял от Сэма эти яйца с преувеличено небрежным и брезгливым видом, словно он тоже запросто мог убить дракона. Мог, да не стал, потому что дракон — слишком мелкая сошка для такого крутого мужика, как Дин Винчестер. Книги не подвели: от волшебного средства член Дина вырос буквально на глазах, однако, в состоянии покоя трудно было оценить его реальные новые размеры. Братья немедленно завалились в кроватку, и Дин сразу же приступил к любимому делу. Сэм Винчестер был сплошным фетишем, от кончиков ногтей (которые, увы, Сэмми, случалось, нервно грыз, скрытно и молча изнемогая по Дину) до аккуратных ушек и трогательных, любящих глазенок. И Дин совершенно серьезно, по возможности скрывая свое тихое помешательство, поклонялся его волосам, его коже, его забавно вздернутому носику, ямочкам на щеках… Потому что, да, Сэм Винчестер был чистейшим фетишем, всё в нем было максимально сладким, прекрасным и привлекательным, и не только для нечисти: его внешность, его тело, его душа, его сучность, даже его растраханная Дином дырка, которая раскрывалась только для одного Дина и безудержно истекала смазкой только из-за Дина, и его немыслимо прекрасный скулеж под Дином… как будто это было единственное место в мире, которое действительно было местом Сэма. Дин чувствовал себя пьяной обезумевшей кошкой, катающейся в валерьяне, когда, ненасытно покусывая и посасывая, бороздил губами по всему Сэму, терся об него, обнаженного, вдыхал его запахи, слышал его поскуливания и стоны, и сам стонал… А потом всё это безумное опьянение вырывалось в резком насаживании Сэма на огромный член старшего и неистовой грубой долбежке в это готовое сильное тело. Дин едва ли мог управлять собой в такие минуты, его бедра сами жестко и размашисто двигались вперед-назад, управляемые одним императивом — заебать, затрахать свою горячую заносчивую сучку до всех пределов и выше. Сердце старшего переполнялось непередаваемым блаженством и удовлетворением от звуков, которые издавал на его стволе Сэм, от той свободы и влажности, с какой член Дина принимался и скользил внутри разработанной и заебанной сверх всякой меры дырочки Сэмми. Но в этот раз дело буквально зашло в тупик. — Господи, Дин… — болезненно вздрогнул в сильных и любящих руках Сэм, когда в его потекшую и полностью раскрывшуюся для старшего дырку уперлось нечто несусветное. — Сэмми, расслабься… — шептал Дин, дрожа от возбуждения, пытаясь двигать бедрами, как обычно, но не проскакивая внутрь даже головкой. — Черт… Впусти меня, малыш… — Дин!.. Он слишком большой… Нет!.. — взвизгнул Сэм от новой болезненной попытки Дина протиснуться в него. — Господи, да… Покричи, малыш!.. Визжи громче, еще… Ты же этого хотел? Чтобы слишком большой и толстый ствол растянул твою жадную дырочку? — Нет, Дин, он правда слишком большой… — пытался объяснить Сэм, дергаясь в его хватке и чуть не хныча. — Дин, нет!.. — Лежи, сучка. Не двигайся. Дин, как одержимый, упорно продолжал пытаться впихнуть свое бревно в несоразмерно маленькую в сравнении с ним течную дырочку Сэмми, но не приближался к цели и близко. Тяжело дышащий Сэм чувствовал огромную головку, которая могла только натягивать его и без того слишком широко растянутое колечко мышц. Тупая боль волнами шла по всему телу Сэмми от растянутого входа, пронизывая насквозь все органы, и выше по позвоночнику, пробирая, казалось, до мозга костей. Сэм взвыл снова: — Дин, пожалуйста, пожалуйста, прекрати!.. — О, да… ты знаешь, как на меня действует, когда ты сопротивляешься, — возбужденно бормотал старший, еще сильнее вдавливая свою дубину во влажный не закрывающийся вход, но тугое тело Сэма не давало войти. — Дин, Дин, Дин, пожалуйста, стой!.. — умолял Сэмми, всё ещё пытаясь вырываться из озверевшей хватки этого обезумевшего кобеля во время гона. — Я не смогу… — Сэмми, ты — просто чудо, — проворковал Дин, с силой раздвигая его длинные ноги еще шире, натягивая измученное колечко головкой и снова пытаясь проталкиваться слишком объемным членом в сладкую дырочку брата. — Черт, да примешь ты его уже наконец? — Дин, я хочу! Но ничего не выйдет, пойми ты уже, блядь! — сорвался Сэм. Дин замер от этого крика. — В каком смысле — не выйдет? — В смысле, не войдет… Сэм смущенно потупил взгляд. — Так, Сэм, — произнес, отпуская его и пытаясь собраться с мыслями, Дин. — Ты хочешь сказать, что ты столько ныл, капризничал и нудел, что моего размера тебе мало, что ты хочешь в себя большой, как у Гарри… Заклевал мне этим мозг, поехал на перекресток, зная, что я прослежу… Сделал всё это наверняка специально, как мне теперь кажется. Потом мы провели много недель за книгами, спины не разгибая, с ума чуть не двинувшись… Потом мы охотились на невинного дракона, и ты убил его, и заставил меня выпить сраное варево из его яиц… И вот теперь, после всего этого, ты мне сообщаешь, что он, нахуй, в тебя даже не входит?! Вот это ты мне сейчас пытаешься сказать?! — Вроде как… да. Сэмми слегка виновато жался на кровати и смешно морщился в ожидании предсказуемо бурной реакции. Лицо Дина на глазах менялось, принимая всё более суровое и убийственное выражение. Желваки ходили под кожей, угрожающе подрагивая, плотные губы сжимались в тугой и мрачный, надменный бутон. Еще раз прикинув в уме все произошедшее, Дин сорвался: — Ты это дерьмо начал! И мы что, теперь нормально трахнуться не можем?! — Дин, Д-дин… я виноват… — в нежных глазах Сэмми встали слезы искреннего раскаяния. — Но… назад ведь уже не отыграешь. — «Виноват»?! Да, дьявол тебя дери! — психовал Дин. — Еще как виноват! Потому что как всегда — хочешь слишком многого и слишком сильно! Так, что не думаешь ни хрена. Как огромный ребенок размером с лося, ей-богу! А потом локти кусаешь, когда очередной полный армогидец начинается! Назад не отыграешь уже, говоришь? Прекрасно. Тогда будем двигаться вперед и как можно живее, быстрыми темпами. — Что?.. — часто моргая мокрыми ресничками, испугался Сэм. — Что ты имеешь ввиду?.. — Вставай раком, сучка. Будем тебя растягивать, — отрезал Дин и пошло улыбнулся уголком рта. — Признаюсь, что теперь, после всей это очередной жопы, мне хочется засадить тебе, как никогда. Даже не представляешь, как ты меня бесишь сейчас… Ты и это твое растерянное личико… Сэм тревожно покусывал губы, не чувствуя себя в полной безопасности при таком раскладе. Наоборот, чувствуя неприкрытую угрозу для своей драгоценной дырочки. — Дин, я… не знаю… — Тебя не спрашивают, — грубо огрызнулся старший. — И все-таки давай подойдем ко всему спокойнее и… — Черт, твое мнение больше никого не ебет! Дин просто взял и силой уткнул всё ещё сомневающегося Сэма носом в подушку, заставляя его еще выше вздернуть задницу. Крепкая ладонь Дина с оттяжкой и силой шлепнула одну половинку, вынуждая Сэмми вздрогнуть под этим поучительным и воспитательным, но до боли унизительным ударом, ставящим его на место. — Захотелось побольше, да, Сэмми? Ну, вот теперь ты его получишь, не рыпайся. Перед лицом Сэма появилась странная конусообразная штука. Она была похожа на плавно-ступенчатую круглую пирамидку. — Оближи ее, — приказал Дин. — Что это? — отшатнулся Сэм. — Милая вещица. Приобрел ее у нашего друга Гарри. И не только ее, кстати говоря. Давай облизывай. Знаю, что смазки у такой течной сучки, как ты, и без того хватит внутри, но я хочу, чтобы твой ротик ознакомился с нею первым. Оказываясь в прострации из-за панического страха, чувства вины и привычной любовной покорности старшему, Сэмми послушно взял это в рот, сколько смог, посасывая прохладный бездушный силикон. Он смог охватить только половину — дальше было слишком широко. — Это пробка растяжки для фистинга, — попутно хладнокровно объяснял Дин, свободной рукой шевыряясь в волосах младшего, как будто массируя ему голову. — Насладись ей по полной. Но надеюсь, нам не придется использовать все ее возможности. Достаточно, не пускай слюни… Дин переместился к заветной подрагивающей дырочке этого паршивца и по-хозяйски резко и небрежно всунул в нее сразу три пальца до конца. Сэмми приятно застонал, приглашающе выгнувшись — он был полностью готовый, влажный, даже мокрый внутри, и его тело сладко и отчаянно сжималось в безуспешных попытках обхватить Дина. — Хорошо, Сэм, — Дин остался доволен. — Ты сможешь принять сразу довольно большую часть. И чтобы еще дополнительно у этом убедиться Дин вышел и ввел в Сэмми по два пальца обеих рук и уверенно раздвинул заебанную дырочку в стороны, пытаясь растянуть её максимально. Негромкий высокий вскрик, полившийся из младшего, стал усладой для пошлых ушей охотника. К тому же он убедился на всякий случай, что Сэму это натяжение нравилось и было хоть и явно болезненно, но также и приятно. Снисходительная насмешка как приклеенная легла в этот вечер на губы Дина Винчестера. Его грубые мозолистые пальцы потянули несчастное колечко мышц еще немного, еще сильнее… Более высокий вскрик вперемешку с хныканьем сорвался с искусанных губок Сэма. Но по-прежнему — полная покорность. — Такая растраханная, заебанная Саманта, — довольно промурлыкал Дин. — Если бы ты видел, как у тебя всё мокро там… И как просторно. Хочешь стать еще более раскрытым и растянутым для меня? — Да… — тихое, смущенное, но уверенное, без малейших сомнений и колебаний. Пальцы Дина мягко и легко ввели кончик конусообразной пробки в пульсирующую дырочку Сэмми, из которой прямо перед этим вытекло еще немного смазки, выделившейся в ней из-за слов Дина. Сэмми хорошо принимал, но скоро слишком широкая часть уперлась в тугое объятие расширенных анальных мышц младшего Винчестера. Тихо и жалобно поскуливая Сэм терпел то, как Дин пытался протиснуть эту пыточную пробку еще дальше, растягивая его тело под новый ненормальный размер. Это было непросто, шло очень туго, если вообще шло. От напряжения у Сэмми уже дрожали бедра и покрывались потом прогнутая поясница, спина и лоб. Рука Дина мягко и заботливо прошлась по его напряженному прессу, поглаживая, пытаясь расслабить, но безуспешно. Сэмми измученно стонал и скулил на каждом выдохе. Дин временно решил остановиться на достигнутом, втиснув этого черного монстра в Сэма чуть больше, чем наполовину. — Постой так немного, — мягко поглаживая дрожащую поясницу своего малыша, хрипловатым голосом произнес Дин. — Когда тело привыкнет к такой раскрытости, я продолжу. Но вышло не так, как Дин планировал. Измученный диким желанием и всей этой бессовестной пыткой младший Винчестер неостановимо пульсировал и тек так, что эта чертова пробка то и дело выскальзывала по смазке, выталкиваясь возбужденными мышцами, снова и снова глухо падая на простыню. Оставляя Сэма вновь бесстыдно открытым перед Дином, виновато смущенным, не заткнутым и жадно пульсирующим. Сэмми жалобно глядел на Дина из своего положения, не зная, что делать, как искупить новые провинности перед братом. Дин сердито сжимал полные губы и с бесконечным упрямством каждый раз возвращал, точнее, грубо впихивал игрушку на место — в горячее, текущее из-за него, интенсивно пульсирующее. Но буквально через несколько минут снова слышался глухой удар упавшей пробки, и Дин уже буквально рычал от гнева и яростного бессилия. Потому что Сэмми его не слушался, пусть и не специально. Сэм боялся, что всё это выльется в какое-то новое наказание и, к сожалению, не ошибся. Прилетевший с оглушительной силой по его ягодицам обжигающий удар спанком стал кошмарным сюрпризом. Очевидно, что Гарри получил от Винчестеров не только незабываемые впечатления. Благодаря им (благодаря Дину) его бизнес начал процветать, так как за несколько дней была скуплена чуть ли не половина всех товаров. Все их Дин хорошенько припрятал до подходящего случая, но основное возил с собой. Сэм громко вскрикивал. И глухо вскрикивал, впивался зубами в подушку, пока Дин лупил его по крепкой заднице, большей частью, но иногда проходясь жалящими ударами и по спине, и по бокам, оставляя длинные тонкие красные полосы. Шлепал младшенького этим страшным предметом точно розгой, быстро добившись моря слез, жалоб и криков, получив океан удовольствия, но так и не решив главной проблемы. Отшлепанный и хорошенько выпоротый Сэм сладко удовлетворенно постанывал и возбудился еще сильнее — его дырочка пульсировала уже так часто и сильно, что даже ввести пробку удавалось с огромными усилиями, не то что надеяться, что Сэм сможет ее удержать. — Так ничего не выйдет, — понял наконец Дин, когда пробка в очередной раз шлепнулась на постель позади Сэма почти сразу же, оставляя эту невозможную сучку снова неприкрыто распахнутой, течной и бесстыдно готовой для траха. — Тебе нужно… Грхм. Слушай, Сэмми, просто… Сядь на нее. — Что?! — глаза Сэма уставились на брата в таком ужасе, словно Дин предложил ему сесть на ежа. — Я сказал, сядь на нее, — твердо произнес Дин, наслаждаясь своей новой идеей. Действительно, и как только ему раньше не пришло в голову? Такое положение было бы гораздо правильнее и мучительнее для Сэмми и его несчастной задницы. И Дин чертовски хотел посмотреть на такое восхитительное зрелище. — Ну же, Сэмми, не драматизируй, — насмешливо приподнял брови Дин. — Это всего лишь пробка, пусть и малость… огромная. Все равно это просто пробка, а не чертов кол или кровать из гвоздей. — Вообще-то, это не просто пробка, — натянул свою нервную и язвительную улыбочку Сэмми. — У нее нет сужающейся части, и она только расширяется и расширяется к основанию. — Господи, даже здесь не можешь без своего занудства? — закатил глаза старший Винчестер. — Я все это знаю, Сэм, у меня тоже есть глаза. Именно поэтому тебе и придется на нее сесть — из-за ее нестандартного строения. Только подожди немного, я сейчас. К новому шоку и переживанию Сэма Дин быстренько притащил с кухни высокий барный табурет. — Идеально, — с похабной улыбкой Сэму похлопал Дин по натянутой кожаной обивке. — Самый подходящий трон для такой высокомерной и заносчивой принцесски, как ты. — Ох, Дин, иди ты… — смутился Сэмми, краснея и отворачиваясь, не желая смотреть на это безобразие и психическое насилие. — Кончай ломаться, — повысил голос Дин. — Ты сам во всем виноват! Но я не буду сердится… просто делай, как тебе велено. Не обязательно садиться полностью и всем весом. Сам смотри, как получится. Сэмми еще немного поколебался, но потом, разумеется, сделал так, как просил Дин. В конце концов, Дин был прав — вина за всё это лежала на Сэме. Это он решил вдруг, что у Дина — недостаточно большой. Теперь приходилось расплачиваться. За что боролся — на то и напоролся. И ничего смешного в этом не было на самом деле. Дин положил эту ужасную пробку на середину табурета, а затем придерживал напряженное стройное тело Сэмми, пока тот забирался и, закусывая губки, опускался на свой «пыточный инструмент», держась ногами на подставке для ног, а руками — за края сидения сзади и спереди. Вершина подложенной пробки снова раскрыла Сэмми, мучительно натягивая до предела. — Вот так, вот так, спокойно, малыш… Господи, только не съебашься… — молился Дин. — Пол прошибешь. Сэмми привычно бросал на Дина косые сердитые взгляды за подобные изречения. На самом деле это было по большей части игрой, потому что в глубине души Сэм очень любил внимание, особенно внимание Дина, даже когда оно выражалось в глупых шутках и насмешках. Сэм знал, что Дин это всё несерьезно и любя. — Сэмми, поглубже… Пониже опустись… — неугомонно не отставал и вертелся вокруг Дин, поглаживая Сэма то по пояснице, то по бедрам, переживая, лаская и уговаривая. — Дин, хватит! — не выдержал Сэм. — Ты сам сказал, что я буду решать! — Я думал, ты подойдешь к этому делу более серьезно, — попрекнул старший Винчестер, не зная, как еще повлиять. — Нет, правда, сколько ты здесь сидеть так собрался? Всю неделю? Сэм закатил глаза и послушно попробовал опуститься на распирающую его пробку поглубже. — Дин… больно… тянет, — пожаловался Сэмми, надув губки. — Давай-ка меньше нытья и больше дела, — посоветовал Дин, наклоняя к себе его голову и целуя в губы нежно, а потом со сладким тягучим запоем. Его большой язык так уверенно и властно вторгался в нежно-шелковый ротик младшего брата, что все неприятные ощущения отлетели для Сэма на второй план. В руках Дина даже неприятное становилось для него желанным и возбуждающим. — Диин-н… Ди… ин… — прохныкал в поцелуй Сэмми спустя всего минуту, чувствуя, как выделяется новая порция смазки, и как все внутри него раскрывается в ожидании брата еще отчаяннее, еще нетерпимее. Дин, молча заглядывая ему в глаза, положил уверенную руку на его твердый член, из которого тоже текла тонкая ниточка предэякулянта. Внутри всё изнемогало, требовало заполнения, и Сэм тихо выдохнул, непреднамеренно опускаясь глубже на удачно «оказавшуюся» под ним конусообразную пробку. Позволяя ей хорошенько вдавиться в свою горячо изнывающую по Дину заебанную дырочку и так хоть немного пригасить неутолимый голод. — Что, так лучше? — усмехнулся Дин, снова пошло целуя. Сэмми громко застонал ему в рот, присаживаясь еще ниже, принимая в себя чужеродный предмет еще немного глубже, раскрываясь шире, черт, настолько шире… Он никогда бы не подумал, что он так сможет. Но он, оказывается, мог и хотел. И хотел еще, еще, больше… Неожиданно Дин почувствовал, что оживленно лижущийся с ним Сэмми часто приподнимается немного и опускается в его руках. У Дина едва ноги не подкосились от удара, когда до него дошло, что Сэм сейчас делает. Трахает себя. Ожесточенно трахает себя этой гребанной слоновьей пробкой… — Больно? — сочувственно поглядел на него Дин, отстранившись. — Да… но… да, боже, да… а… а… — Сэм уже мог только поскуливать и ускоренно долбить самого себя — настолько невыносимой становилась его безнадежная течка по Дину. — Хорошо, Сэмми… — губы Дина невесомо раздавали поцелуи измученному Сэмми со всех сторон — в щеки, скулы, губы, шею, уши, волосы. — Тебе это нравится, я вижу… Продолжай. Трахай себя, да… Молодец, вот так, не останавливайся. Вот так… Хороший мальчик… От всех этих слов старшего тело окончательно предало его, и Сэмми испуганно забормотал: — Дин… Дин, я… сейчас… я… уже, кажется… — Нет, Сэмми, обними меня, — приказал Дин. — Схватись за меня руками, давай. Сэм послушно, ни о чем не задумываясь, отпустил руки с табуретки и повис на старшем, на его удобных плечах, при этом обратив только внимание, что Дин зачем-то поглаживает его немного разведенные бедра и колени. — Сэмми… — шепнул Дин. — Пора. Сними ноги с подставки… Давай, не бойся, убери их, малыш, просто… Убирать ноги с подставки было нельзя, убирать точно было нельзя… Но Дин сказал сделать это, и поэтому Сэм, не раздумывая, сделал. Символическая опора осталась только на плечи Дина, и уже в следующий миг она, конечно, оказалась обманчивой и ненадежной, так что тело под всем весом опустилось почти до конца на гребаный цилиндр, еще сильнее раскрывая Сэмми, очень болезненно растягивая его заебанный зад. Боль и удовольствие пробили младшего Винчестера насквозь незабываемым фейерверком. Высокий вскрик чуть не оглушил Дину левое ухо, а резкий удушающий обхват чуть не сломал ему плечи. — Блядь, Сэм… — едва смог выдохнуть Дин, с изумлением осознавая, что Сэм кончает. Действительно, сперма Сэма сильными струями заливала живот и грудь старшего Винчестера. Сэмми продолжал вздрагивать в руках брата, выплескивая на него всё скопившееся в переполненных яйцах напряжение, в то время как его растраханная возбужденная дырочка была растянута так широко, что всё тело продолжала пронизывать неуютная тянущая боль, особенно отдающая куда-то в гланды, в горло, сковывая и удушая. — Ничего себе, так много, — усмехнулся Дин, размазывая сперму по себе и по оглушенному оргазмом Сэму. — Приму это, как отличный комплимент. Сэм уже ничего не соображал, как кукла, поддаваясь нежно-грубым рукам Дина. Старший развел его ноги шире, и Сэмми покорно позволил сделать это, с протяжным «ааах…» чувствуя, как мучительно растянутое тело еще больше раскрывается в таком положении, а проклятая пробка входит еще глубже. Сэм еще несколько раз вздрогнул, роняя остатки спермы, которые Дин тут же стер с его головки большим пальцем, размазывая. Затем рука старшего легла Сэму на беззащитные яйца, задумчиво потирая их и несильно сжимая. — В тебе слишком много спермы для такой заебанной сучки, — новое обвинение Дина прозвучало ледяным и грозным. — В тебе должна быть только моя сперма. Дин стащил безмолвного Сэма со злосчастного табурета и толкнул на кровать. Наконец-то старший мог взять свое. Во всяком случае, ему хотелось на это надеяться. Сэм упал на колени и на руки, неосознанно выпячивая зад, в котором теперь красовалась слоновья, как её называл Дин, пробка. Мягко и с любованием погладив растянутую вокруг нее кожу своего мальчика, Дин еще немного потрахал ею Сэма, держась за основание, вслушиваясь в надрывный и умоляющий скулеж, идущий через подушку, в которой младший Винчестер пытался укрыться от нахлынувшего внезапно стыда. И только после этого Дин медленно начал вытягивать предмет из его неприлично растянутой задницы. — Вашу ж мать… Ты такой раскрытый, Сэмми, — не мог не прокомментировать Дин. — Ты, кстати, шикарно кончил, но могу поспорить, что ты всё ещё умираешь, как хочешь, чтобы я тебя трахнул. И всё отдашь, чтобы я отымел тебя своим членом. Который теперь как раз того размера, как ты любишь, — добавил Дин с издевкой и в этот раз — заслуженной. — Вставай-ка, обслужи его. Сэм понял, что Дин хочет, чтобы он пососал его ствол, и одна эта мысль жгла ледяным ужасом. Раньше у Дина был просто огромный член, но теперь… теперь это был монстр, орудие убийства, гордо вздернутый, необхватный и очень, очень твердый. И во всем виноват был он сам — только он, Сэм, и никто больше. Потому что не знает он меры, и мало ему всего и всегда. Сэмми попытался ублажить этот чудовищный уд двумя руками, лизал шустрым язычком его гигантскую, угрожающую на вид головку, из дырочки уретры в которой сразу же потекла смазка на лицо Сэма. Сэмми очень старался, размазывая, надрачивая и вылизывая дальше — не обделяя вниманием увитый венками, подрагивающий от напряжения ствол. Это был член Дина во всех мельчайших деталях, только более крупный и массивный. Мошонка и яйца также пропорционально увеличились и не умещались теперь даже в такой большой руке, как у Сэма. И у младшего Винчестера живот от страха заранее дергался, стоило только представить, сколько спермы придется ему принять, если Дин кончит прямо в него. А Дин, без сомнения, только так и кончит, потому что всегда это делает. Потому что ему нравится наполнять Сэма своим семенем. Но в этот раз получится настоящая чертова клизма и отнюдь не с положенным слабым напором. Дин брутально постанывал, не отрываясь от блаженной картины. Это было волшебное зрелище, и старший готов был кончить прямо в щекочущие его налитой ствол драгоценные волосы, если б не сдерживался. Только мысль о том, что Сэм больше не может полноценно принять его в рот, как надо, ядовито жгла, как отрава. Когда тяжелые переполненные яйца начали поджиматься от умелых ласк младшего братишки, Дин решил, что пора переходить к главному блюду. Сэм снова был поставлен раком, и снова обнаружился сильно возбужденным после своих небольших игр с таким заманчиво крупным, мягко говоря, агрегатом. В его жадной дырочке снова было мокро, жарко и пусто, и тело незаметно судорожно сжималось внутри в ожидании Дина. Дин Винчестер исследовал это его состояние просто вдвинув в Сэмми сразу всю свою грубую ладонь до отгиба большого пальца. Сэм высоко вскрикнул и дернулся от неожиданности, сразу же начиная быстрее пульсировать вокруг принятой мозолистой ладони старшего охотника, изнемогая, всхлипывая и заливая пальцы Дина Винчестера своей безудержно вырабатывающейся на него смазкой. Дин усмехнулся и несколько раз с хлюпами небрежно подвигал ладонью взад-вперед. Внутри Сэмми было свободнее, чем обычно — пробка кое-как сделала свое дело, хотя для удовлетворительного результата с ней нужно было ходить, или ладно — лежать, сидеть, намного дольше. Дин вытащил свою ладонь, всю покрытую смазкой Сэма, и дополнительно распределил это по своему напряженному стволу. Как же хорошо, что Сэмми был такой течной сучкой, и его растраханная дырочка никогда не высыхала в присутствии старшего брата. Ведь иначе на такой здоровенный ствол никакой смазки бы не хватило, даже из нескольких упаковок. Но самого Сэмми — хватит. Дин приставил свою устрашающую головку к немилосердно растянутому очку своего братишки. Даже теперь оно всё еще было слишком узким для старшего Винчестера. Но ждать больше не было сил у обоих, поэтому Дин, осторожно надавливая, начал вводить член. Сэм предсказуемо заскулил, в этот раз слишком жалобно от дискомфорта растяжения, давления и натуги. — Сэмми… — слегка вспотев, Дин облизал плотные губы, — давай же, малыш, теперь впусти его… Сэмми пытался, раскрывался как мог, но такая крупная головка лишь упрямо и настойчиво давила на его измученное сегодня, припухшее мышечное колечко. Вдруг в самый неожиданный момент Дин резко и уверенно, с силой двинул бедрами, делая наглый и самоуверенный выпад, непозволительный рывок в… Сэм вскрикнул от боли резкого растяжения. Уже не первого за сегодня. Он почувствовал, как его мышцы болезненно расходятся, пропуская в себя небывалый объем, слишком широко раскрывая его задницу и стенки. Сэм тяжело и глубоко дышал, почему-то чувствуя себя побежденным и полностью сдавшимся. Дальше было дело техники, всё последующее было уже неминуемо… — Вот так, хорошо-хорошо… Точно в первый раз, — улыбнулся Дин, поглаживая спину любимого. Сэм тоже попытался улыбнуться, но сейчас ему это давалось слишком трудно. Потому что сразу следом за головкой неминуемо пошла еще более толстая часть — сам ствол Дина. Медленно, миллиметр за миллиметром, нежные, возбужденные, смазанные и готовые стеночки Сэмми раскрывались и натягивались на чудовищный член. А он был действительно чудовищный, Сэму казалось, что он давит ему на все органы, не только на простату. Сэмми ярко прочувствовал, как головка проходится по задней стенке его мочевого пузыря, мучительно надавливая, и скользит дальше, выше, заставляет задыхаться и кричать. С наслаждением слушая крики и скулеж Сэма, переходящие в тихий вой, Дин сосредоточенно продолжал вводить член. Ему хотелось дать младшему всё, о чем он столько грезил, по наивности даже не представляя, на что подписывался. Что ж, прекрасно, теперь у Сэма появилась отличная возможность испытать на себе все прелести такого возбудившего его размера. И нравится — не нравится, а придется привыкать… Сэмми уже был весь в слезах и болезненно и громко, но чрезвычайно соблазнительно для ушей Дина, стонал в полнейшей агонии на наглом стволе, раскрывающем его, скользящим всё дальше, словно конца этой штуке, о господи, нет и не будет. Собранный и сосредоточенный Дин продолжал двигаться и входить всё глубже в Сэмми коротенькими толчками, растрахивая, бессовестно раскрывая все закоулки своего младшего братишки. — Хва…а... атит… Ди… и... н… — умолял Сэмми, захлебываясь в слезах. — Диин, пожалуйста… пожа… ста… хва… — Ну же, Сэмми, — в низком и хриплом голосе Дина звучала откровенная насмешка. — Ты же этого хотел. Получай, что заказывал… Еще один грубый толчок и высокий вскрик. И не думая останавливаться, Дин продолжал уверенно двигать бедрами, засаживая в хнычущего братика глубже и глубже. На последних толчках ему пришлось с силой удерживать вырывающегося Сэма, и едва не оглохнуть, но оно того стоило. — Ааа!!! Это было непривычно громко, но бугорок, возникший на животе младшего, стоил того. Глубоко дыша от зашкаливающего возбуждения, точно бык, Дин толкнулся еще немного, и его огромные тяжелые яйца прижались к широко растянутому анусу Сэмми. — Вот так, — Дин приложил ослабевшую ладошку Сэма к натянувшемуся под кожей живота бугорку, удерживая сверху своей рукой, не давая убирать. — Чувствуешь? Нравится? Привыкай, капризная сучка. Мокрый от слез Сэмми был расперт и переполнен изнутри старшим Винчестером, его трясло и сжимало болезненными спазмами, пронзающими тело в разных местах от пяток до макушки. Только одна мысль — что внутри него Дин — спасала и позволяла получать не только мучительную тянущую и стреляющую боль, но и удовольствие от происходящего. Так Сэм терпел и мог вытерпеть всё, что угодно, если только оно исходило от Дина, если только это всё был его любимый брат… Но уже в следующий момент комнату огласил удивленный вскрик и ритмичное чпоканье. Дин трахал его. Уже. Не дав себе труда выждать, пока Сэмми хоть немного привыкнет. Вот же сволочь. Сэм попытался отползти, зная, что это не поможет, но не в силах преодолеть этот, смехотворный в данном случае, инстинктивный порыв. Дин сразу же строго пресек любые попытки и продолжил уверенно всаживать младшему, скручивая и заламывая ему руки за спину. Долгое время не было слышно ничего, кроме ритмичного ора жестоко насилуемых пружин, жалобных всхлипов Сэмми и неприличных звуков, которые раздаются при жесткой ебле. Дин тоже постанывал, но низко и брутально, от непередаваемого удовольствия — он уже и забыл, когда в Сэме было настолько туго и тесно для его члена. И сейчас дело бы совсем встало намертво, если бы не смазка, которой, как ни странно, становилось в заебанной дырочке Сэмми всё больше, несмотря на всё его сопротивление. Дин продолжал растрахивать упрямо и размеренно, чувствуя членом, что Сэм продолжает раскрываться под ним… Черт, это было слишком хорошо. Чпокающие звуки учащались — член Дина начинал ходить внутри Сэмми свободнее. Жалобный скулеж и болезненные вскрики младшего Винчестера всё больше сменялись сладкими стонами наслаждения. — Дин, Дин, Дииин… — прохныкал Сэм в какой-то момент, резко оборачиваясь, целуя брата в приоткрытые губы с бесконечным жаром и благодарностью, и пытаясь сам насадиться поглубже на его твердый, как скала, орган. Чувствовать, как Сэм движется ему навстречу в синхронном тандеме, сам насаживается на его твердый ствол — было слишком сладко и кайфово, но, похоже, не одному Дину. Потому что Сэм снова неожиданно начал сжиматься, хорошо кончая, выгибаясь в его руках, выкрикивая имя Дина и едва ли не отключаясь прямо на его мощно эрегированном члене, пронзающем большую часть тела, а по ощущениям так и всё. Неподвижно прочувствовав, впечатав в подкорку, впитав всем существом до конца очередной оргазм Сэма, как божественную амброзию и смысл жизни, Дин тут же увеличил скорость и быстро дотрахивал совсем расслабившееся в его руках тело младшего с особенной ожесточенностью и натиском. Перед тем, как начать спускать в него, Дин уложил Сэма лицом вниз, а бедра ему вздернул повыше. Сэмми послушно лежал так, умастив голову на подушке, которую обнял руками, и томно, с бесконечной любовью поглядывал на Дина из-под полуопущенных ресниц. Как будто не мог перестать смотреть на него, и как будто без слов молча приглашал, всё разрешая, желая принять от Дина всё, абсолютно всё. И Дин дал ему, что мог, начиняя его бедный совсем затраханный животик таким количеством спермы, какое раньше не удавалось слить и за три раза. Сэму пришлось прикусить нижнюю губку, чтобы не застонать от нового мучительно переполняющего его ощущения тяжести и наполненности Дином. Наконец, новый монстр под названием Член Старшего Винчестера покинул растраханное им до самых нескромных размеров отверстие младшего Винчестера. Наполненный и чуть ли не раздутый спермой Дина, совершенно взлохмаченный, взмыленный и выжатый Сэм, тем не менее, выглядел непривычно спокойным и умиротворенным, когда остался лежать прямо вот так со вздернутой задницей — оттраханный и широко раскрытый под неподвижным и тяжелым, как свинец, взором старшего охотника. Дин Винчестер молча потрясенно прикидывал и признавал, что в зад его младшего братишки уже можно загонять автобусы и грузовики. Устало сграбастав своё невинное и смирное чудо с нежным именем Сэмми в собственнические объятия, Дин очень хотел верить, что, может, хоть теперь, наконец-то, его невозможная сучка довольна и удовлетворена.