Буду рядом: навсегда

              Возможно, забота — одно из самых важных проявлений теплых чувств. Каждому из нас она порой бывает так нужна в жизни. Особенно важны забота и внимание, разумеется, для детей. А от кого еще ждать помощи им, беззащитным и не знающим мира, если не от родителей? С возрастом многие начинают оглядываться назад, размышлять о детстве, вспоминая и по-новому обдумывая все события. Пытаются понять, всегда ли эта забота была рядом, какой она была, как ее проявляли… Каждый делает свои выводы. Выводы давно сделал и Чонгук. В его детстве жил волшебный дух искренней и нежной заботы. Мудрый и изо всех сил старавшийся не навредить, пропитывающий каждую минутку жизни, но ни в коем случае не навязывающийся, не дотошный и не давивший. Прекрасно, когда ребенка окружают любовью: всегда уделяют внимание, хвалят по заслугам, не скрывают гордость. Прекрасно, когда к ребенку относятся с уважением, как к равному: внимательно выслушивают, спрашивают его мнение по важным вопросам, не позволяют себе унижать или оскорблять. Прекрасно, когда отец вместо того, чтобы просто сказать, что долгожданный поход в лес придется отменить, превращает в маленький лес гостиную, разбивая палатку и с увлечением изображая грозного медведя перед своим пятилетним сыном. Прекрасно, когда мать готова простить порчу любимой гитары, обойтись небольшим разговором, а после дожидаться своего пятиклашку со школы, готовя его любимое печенье, чтобы было, чем перекусить во время импровизированных уроков игры на гитаре в той самой гостиной, превратившейся из леса в консерваторию. И, конечно, прекрасно, когда родители вовремя отходят в сторону, давая ребенку самому понять, в чем он ошибается, разобраться и по-настоящему научиться на личных ошибках. В последнее время Чонгук всё чаще думал, что раньше позиция его родителей была идеальной, и сам пытался следовать их постулатам. — Ну как? — Чонгук присел на корточки и показал две выбранные им пижамки на плечиках. Эти были вполне хорошими по качеству, не слишком дорогими и без карманов, в которых вечно собирался всякий мусор. Дальше оставалось только выбрать лучший рисунок. — Какая тебе больше нравится? Саджон задумался, сдвинул бровки и насупился, переводя взгляд с одной на другую. В такие моменты он до невозможного напоминал Чонгуку задумавшегося Юнги. Он точно так же мило хмурился и дул щеки, когда с головой погружался в подготовку заданий для своих учеников. Вот уж точно родная кровь. Наконец Саджон ткнул пальчиком в одну из пижам, улыбаясь. — Что? Я не понимаю, — протянул Чонгук притворно и приподнял другую пижамку. — Эта? — Мальчишка помотал головой, снова указывая пальцем. — Не понимаю. Расскажи словами. — Мм… — Какого она цвета? Что нарисовано? — Зеленая. С оленем. — О, вот как. Эта! — кивнул Чонгук, снова показывая не ту. Мальчик опять отрицательно помотал головой. — Как так? Разве это не зеленая? А какая же она тогда? — Красная. И с елкой, не хочу с елкой. Давай купим оленя. — Ладно, убедил, — рассмеялся Чонгук, вешая вторую пижамку в сторону. — Мне тоже нравится этот олень. Красивый. Рога у него большие, да? И подарки с бантиками. Как думаешь, кому он подарки несет? — Друзьям, — пробурчал Саджон, снова разглядывая рисунок, как будто ожидая от оленя подсказки. — А с кем он может дружить? Кто с ним в лесу живет? — Медведь? — неуверенно предположил мальчик, дергая завязки на воротнике пижамки. — И зайцы. Как в том мультике. Эта синяя коробка точно для зайцев! Он им шапки подарит. Чтоб уши не мерзли. — Какой хороший олень, — с одобрением улыбнулся Чонгук. — Точно купим. — Вы, ребята, просто как персонажи из обучающих фильмов «Как разговаривать с детьми», — улыбнулась знакомая работница магазина, принимая выбранную пижаму. — У вас всегда так? — Всегда, — отозвался Чонгук, поднимая сына на руки и шагая к кассе. — Юнги говорит, что это важно. Да, Саджон? Что Юнги говорит? — Что я должен пополнять речевой запас, — смущенно бурчал мальчик. — И развивать… не помню… — Пополнять словарный запас и развивать речевой аппарат, — подсказал Чонгук. — То же самое он и про меня говорит, кстати. Иногда мне кажется, он сразу двоих детей воспитывает. Так что мы с Саджоном друг другу помогаем. — Если бы моим развитием в детстве так старательно занимались, я бы, наверное, не завалила сессию, — с улыбкой притворно вздохнула девушка, снимая с пижамы защиту и сканируя штрихкод. — Ты бы не завалила, если бы хоть немного старалась учиться. — Точно, ты прав, — девушка рассмеялась и с выражением наслаждения сладкой местью добавила: — Не желаете ли приобрести носочки по акции? Сегодня у нас скидка на все детские комплекты из трех пар. Разнообразные расцветки, узоры и рисунки с героями любимых мультфильмов. Встрепенувшийся Саджон перевел на отца вполне понятный взгляд. — Ладно, но только одну упаковку. А через несколько минут, когда они выходили из магазина, у них в пакете уже был запас носочков, которого, кажется, хватило бы на целый детский сад. Чонгук прекрасно представлял, что на это скажет Юнги, но уже придумал прекрасную отмазку — треть этих носков можно было раздарить знакомым, у кого тоже есть дети. — Всё купили? — Тэхён, ждавший у рекламного столба, подошел, пристраиваясь рядом. — Всё. И даже больше, — усмехнулся Чонгук, демонстрируя пухлый пакет. Тэхён хмыкнул, утыкаясь в телефон и продолжая листать посты в ленте новостей. Саджону было уже два с половиной года, но Тэ, похоже, до сих пор чувствовал неловкость, когда его видел. То ли он вообще детей не любил, то ли считал, что Чонгуку рановато жить подобной жизнью, то ли конкретно этот ребенок вызывал неосознанную обиду, потому что стал причиной их отдаления. Чонгук всё это чувствовал и понимал, но не мог ничего поделать. Просто мирился, стараясь почаще звать Тэхёна в гости. Надеялся, что тот привыкнет если не к малышу, то хотя бы к мысли, что Гук всё равно остается его другом, всегда готовым помочь, поддержать и подбодрить. — Спасибо, что сходил с нами. У тебя точно не было никаких планов на сегодня? — Нет, — мотнул головой Тэхён, всё еще не поднимая взгляда, и уверенно зашагал вдоль самой стены торгового комплекса. Он идеально вписывался в атмосферу улицы. Приглушенный, но выразительный черный штрих на полотне блеклого дня. Он шагал неспешно и уверенно, так мерно и легко, что Чонгук не мог не видеть в нем незаменимой частички этой будничной картины. — Девушка меня отшила, так что свиданий в ближайшее время не предвидится, а других дел у меня не бывает. — А вы с Чимином… — Нет, — перебил Тэ. — Мы не созванивались. И не списывались. — Ни разу за полгода? Ты избегаешь общения с ним? — Раз он не посчитал нужным хотя бы сказать, что планирует уезжать на год учиться за границу, разве не логично, что он и оттуда звонить не будет? — Тэхён… — Чонгук говорил тихо, потому что видел, что сын уже понемногу засыпает у него на руках, но всё же впервые за этот разговор голос его стал почти строгим. — Я знаю, что он тебе много раз писал и звонил. Чимин же всё объяснял, он не думал, что его выберут из всех претендентов, поэтому до последнего и сам не верил, что полетит за границу. — Верил или не верил — бред. — Тэхён усмехнулся своим неловким словам, не сложившимся, видимо, в ту фразу, которая была нужна. Убрав телефон в карман, он посмотрел на друга прямо и недовольно. — Можно было хоть словом заранее обмолвиться. Чтобы я просто был готов, если вдруг. Не получилось бы — и пусть… что такого? Но это не было бы для меня, черт вас двоих задери, как снег на голову. Вы… оба вы когда-нибудь начнете относиться ко мне с настоящим уважением? Что один, что другой, хороши. — Тэ… — Я понимаю, что у каждого своя личная жизнь, есть какие-то секреты. Но я вам тоже не чужой. Лучший друг, кажется. С таким человеком можно бы иногда и делиться своими желаниями и планами. Я тоже хочу представлять, какие у вас надежды на будущее, а не получать, как пощечину, «Ой, Тэхён, я не смогу приехать к тебе в гости, нужно сидеть с ребенком, от меня тут наш бывший учитель родил пару месяцев назад» или «Ой, Тэхён, прости, свидание в субботу придется отменить, я в пятницу улетаю на год в другую страну». Вы ведь и мои планы рушите своим поведением… может, они не такие грандиозные, как семья или обучение за границей, но они есть, они для меня важны. Как и вы. И я хотел бы, чтобы важные части моей жизни стыковались в будущем… — Прости. Тэхён махнул на него рукой и зашагал дальше. — Серьезно, Тэ, прости. Ты абсолютно прав, имеешь право злиться. Если в школе у меня была причина скрывать правду, то сейчас… я должен быть внимательным не только с семьей. Прости, пожалуйста. — Прощаю. — Но Чимину ты всё же позвони, — улыбнулся Чонгук, подмигнув. — Он собирается прилететь на новогодние праздники. И, кстати… Ветра в тот день не было, крупные хлопья снега падали легко, будто танцуя, кружили со всех сторон, чаруя своей белизной. Улицы окутывались снежной вуалью, готовясь к особенным дням. И даже мрачное сизое небо не казалось тяжелым в такой момент. — Ну? Что там кстати? — Ну, — улыбнулся Чонгук, поправляя заснувшему Саджону шапочку. — Чимин упоминал, что ни с кем не встречался эти полгода. — На эти слова Тэхён фыркнул и отвернулся, как надувшийся ребенок. Чонгук ожидал именно подобной реакции. — Еще скажи, что тебя это не порадовало. — Мы даже толком встречаться не начали, он не обязан был. — Обязан или не обязан, но он захотел дождаться встречи с тобой. Позвони ему, ладно? — Ладно, — нехотя отозвался Тэ. — Вот и отлично. В гости зайдешь? — Зачем это?.. — Тэхён перевел на друга удивленный взгляд. Они уже подходили к знакомой пятиэтажке из красного кирпича, где так и обитало молодое семейство. Тэхён как раз собирался сворачивать на ближайшем перекрестке, чтобы спокойно вернуться в свою общагу и окунуться в какие-нибудь игры или сериалы. На эти выходные у него не было планов. — Раз уж я решил больше тебе рассказывать, думаю, нам есть, о чем сегодня поговорить. — Чонгук уже на ходу доставал ключи из кармана куртки. — Юнги сейчас нет дома, если что. Он вернется только вечером. — Что ж, раз у тебя есть разговор… Тэхён пожал плечами и скользнул следом за другом в подъезд. Из-за приоткрытого на кухне окна в квартире было свежо и даже прохладно. Раздевшись и помыв руки, Чонгук первым делом закрыл окно, еще раз выглянув на улицу. На укрытой свежим снегом тропинке пока были только две цепочки следов, что оставили они. Тихая и безлюдная улочка. — Есть кто-нибудь хочет? — спросил он, заставляя себя оторвать взгляд и влиться в привычные вечерние дела, которые не ждали отлагательств. Тэхён в это время просто сидел за столом, наблюдая. Он любил уютные кухни. Прожив в общежитии всего-ничего, он понял это болезненно четко, он любил домашний уют. И даже казалось бы, почти не знакомая кухня Юнги и Чонгука казалась ему родной после надоевшего кафетерия в университете. — Ну и о чем ты хотел поговорить? — спросил Тэхён, чтобы отвлечься от непрошеных теплых мыслей. Он покрутил в руках плюшевую рыбёшку и вернул её улыбающемуся Саджону, уже вертевшемуся сo своими игрушками вокруг его стула. Мальчик забрал рыбку и тут же подал ему красно-розового осьминога. Огромныe вышитыe глаза так и вылупились на Тэ, будто умоляя o пощаде. — Это ведь что-то важное? — Да, кое-что важное, — отозвался Чонгук, снимая с плиты разогретый мясной рулет. Он посмотрел на горку игрушек, лежащую на столe рядом с другом. Тряпичная кукла ответила грустным взглядом и медленнo сползла на пол, глухo шмякнувшись o паркет. Саджон торопливo её поднял и уложил Тэхёну на колени, пригладив растрепавшиеся синиe ниточки-волосы. Тот опустил на куклу удивленный взгляд. — Саджон. Ну-ка наведи тут порядок, пора садиться за стол. А игрушкам пора отдохнуть в своем ящике. — Да, Куки, — тихо отозвался мальчик, с явной неохотой сгреб все игрушки в разноцветный ящичек на колесах и потащил в комнату. — Он называет тебя Куки? — усмехнулся Тэхён, помогая расставить тарелки. — Повторяет за Юнги, — пожал плечами Чонгук. — Он прекрасно понимает разницу между словом «папа», моим именем и прозвищами, но заявляет, что не хочет подчеркивать в разговоре наше кровное родство, предпочитая делать акцент на дружественной связи, которая для него более ценна и важна… — Ч-чего?.. — Сам не знаю, — рассмеялся Чонгук. — Это он тоже за Юнги повторяет. Как только слова-то такие выучил, жуть. Но, кажется, он даже примерно понимает, что это всё означает. — Поздравляю, Куки, — улыбнулся Тэхён, пододвигая к себе тарелку с горячим мясным рулетом и накладывая из ковшика картофельное пюре. — Твой сын уже умнее тебя. Через три-четыре года сможете доверить ему контролировать семейный бюджет и следить за хозяйством, а сами наконец отдохнете. — О да, — улыбнулся Чонгук, усаживаясь за стол и устало вздыхая. — Саджон! Ты скоро? Обед уже на столе! — Он зевнул и поджал плечи. — Мы очень надеемся отдохнуть этой зимой… впервые со времен школы нормально отдохнуть. Отдадим Саджона на растерзание бабушкам и деду, а сами махнем куда-нибудь в медовый месяц. Ну, не месяц, а полторы недели… — Медовые? — настороженно замерев, переспросил Тэхён. — Я не ослышался? Вы, что ли, наконец решили пожениться? Чонгук, не вставая со стула, вскинул руку и достал с холодильника маленькую коробочку, обшитую черным бархатом. Тэхён и едва забравшийся на свой стул Саджон склонились над столом, с любопытством разглядывая. В коробочке, конечно, лежала пара простеньких колец с аккуратными насечками. Саджон тут же цапнул одно, завороженно разглядывая со всех сторон. — Ого. Неплохо. — Тэхён покивал, хмыкнув. — И ты хранишь их прямо на холодильнике? На видном месте? Не боишься, что Юнги найдет? — О, нет, это не сюрприз. Мы купили их вместе, просто решили не носить пока, а сначала расписаться. — Чонгук протянул коробочку сыну, Саджон уложил в нее кольцо, продолжая разглядывать с очаровательным восторгом. — Распишемся в начале ноября, а на конец месяца устроим себе небольшой отпуск. Мы еще не решили, что именно с ним делать, но очень ждем этой возможности. — Да уж, вам, ребята, и правда пора отдохнуть, — усмехнулся Тэхён, отправил в рот первый кусок рулета и перевел взгляд на мальчика. — Хотя сейчас и должно было стать полегче, нет? — Да, есть такое… — покивал Чонгук. — Когда Саджон стал постарше, во многом нам обоим стало проще. Но ты же знаешь эту жизнь. Стоит чему-то наладиться, что-то другое тут же портится. Поэтому я опасаюсь. Как бы не начались проблемы на работе. Не хотелось бы из-за этого снова перекраивать все планы.

***

Бывает так, что время от времени, проживая очередной свой обычный день, понимаешь, что вот сегодня, вот прямо сейчас ты зашел за поворот дороги жизни, а там вместо привычной тихой и уютной улочки оказалось огромное шоссе. Шумное, дикое, пугающее. Время близилось к десяти. Вечер был до странного спокойным и тихим. Чонгук дожидался возвращения Юнги и наводил порядок в ванной. Он уже успел перебрать кучу банок, тюбиков и пакетов, выбросить всё просроченное, отсортировать оставшееся и даже стереть пыль. Он как раз мыл руки после этой «грязной» работки, когда защелкал замок в коридоре. С облегчением улыбнувшись, Чонгук вытер руки о полотенце и вышел. — Держи, — тихо сказал Юнги, протягивая целую пачку бумаг, вытащенных из почтового ящика. Какие-то письма, счета и невозможно много рекламы. — Давненько мы что-то почту не разгребали. — Это точно, — усмехнулся Чонгук, облокачиваясь на комод и принимаясь сортировать теперь и корреспонденцию. — Сколько же бумаги тратится на всю эту ерунду. И кому она только нужна? Одни и те же флаеры каждую неделю. О, тебе письмо. От Хосока… Хм, а кто это, кстати? По привычке вставив письмо под раму зеркала над комодом, Чонгук поднял взгляд. — Хосок… — Тебе ведь недавно приходило письмо от него. Друг или у вас дела какие-то? Юнги замер, подперев спиной стену и сложив руки на груди. Он смотрел на любимого с какой-то странной смесью обиды и усталости. Весь его образ вдруг стал удручающе тяжелым, пасмурным, темная фигура в черной жилетке растворилась в полумраке коридора. Белая рубашка вовсе не разбавляла эту картину, а наоборот лишь подчеркивала угольно-черный цвет чуть блестящих от растаявшего снега волос и слегка ослабленного галстука. Завораживающий контраст, не дающий покоя. Чонгуку хотелось отвести взгляд, но он заставлял себя отвечать прямо, не прячась. Был уверен, что именно это обоим нужно. Когда Чонгук уже был готов рискнуть нарушить накрывшую их тягостную тишину, Юнги пожал плечами и сказал: — Мой бывший парень. Мы встречались в универе и расстались на последнем курсе. Он пытался снова наладить отношения, когда узнал, что я один и жду ребенка, это он писал мне то письмо с предложением. — Вот оно как… — Недавно мы столкнулись по работе. — Юнги вздохнул, потирая глаза. — Он работает в школе, где я в сентябре подменял учителя литературы. Разумеется, мы немного пообщались. Я был уверен, что всё давно в прошлом, не станет же он снова на что-то рассчитывать, раз узнал, что у меня семья. Я действительно верил, что он ни о чем таком и не думает, пока работал там. А недавно письмо пришло. — То самое? — Да. Он писал, что вспомнил чудесное время, когда мы были вместе, и хочет всё вернуть. Что всё еще меня любит и очень надеется на новую встречу. — Ч-что? — опешил Чонгук. Он подпер щеку ладонью, нервно усмехнувшись. — И как он вообще мог такое написать, раз узнал, что ты планируешь брак? Ты ведь сказал ему это всё, так? — Так. Конечно. Я… слушай, я не знаю. — Юнги пожал плечами и пошел в ванную. Чонгук вдруг ощутил пустоту внутри себя, будто вся чернота и сумрачность этого тесного коридорчика затекла в душу, всё сгущаясь там и норовя разорвать изнутри. — Я всё ему рассказал и не давал надежды, что между нами снова что-то может быть. Я даже не отвечал на его письмо. — Даже не отвечал, — тихо повторил Чонгук, переводя взгляд на конверт и с огромным трудом давя в себе желание открыть его и прочитать послание. — Полагаю, из-за этого он и написал второе. — Может быть. Не знаю… да, наверное, ты прав. Мне стоит позвонить или написать, еще раз с ним объясниться и уже выкинуть эту ситуацию из жизни, раз всё так путается. Ужасно нелепо. — Неприятно. Вернувшись из ванной, Юнги подошел к стоящему у комода Чонгуку и обнял со спины, целуя в шею. — Хочу, чтобы ты имел в виду — тебе не о чем волноваться, — шепнул Юнги, осторожно забирая письмо и пряча в карман. — Я разберусь с этим недоразумением в ближайшее время. — Надеюсь, обойдется без жертв, — усмехнулся Чонгук. — Конечно, без жертв. Поставь, пожалуйста, воду, — попросил Юнги, уже уходя в комнату. — Ужасно хочу горячего чая. Чонгук поплелся на кухню. Бездумно набрал в чайник воды и поставил греться, внимательно прислушиваясь к звукам из комнаты. Он слышал эти звуки: как тихо разрывают конверт, осторожно достают и разворачивают письмо. Понимал, что Юнги прямо сейчас читает его. Нервно кусал костяшку пальца и ждал. Ему оставалось только ждать, ведь закатывать скандал и впадать в истерику он точно не собирался. — И что?.. — едва только Юнги уселся за стол, спросил Чонгук, поставив перед ним вазочку с медом, и замолчал, давая самому додумать продолжение фразы, все возможные варианты, какие только придут в голову. Мед густо лился с ложки, медленно тянулся к темной поверхности чая, а мысли Чонгука всё так же отказывались сдвигаться хоть куда-то с мертвой точки. — Что? — не понял или притворился, что не понял. — Что написал Хосок? — Чонгук мягко улыбнулся и поторопил Юнги, чтобы скорее заканчивал возню с медом. Опустив ложку, тот отодвинул вазочку к нему. Чонгук позволил себе хмыкнуть, намекая, что всё еще ждет ответа. — Да ничего нового, — пожал плечами Юнги. — Если хочешь, можешь почитать и сам, мне тут нечего скрывать. Когда-то у нас с ним были прекрасные отношения. Но это длилось недолго, и для меня не осталось ни капли от той нежности. — Грустная ситуация. — Гук, ты же понимаешь, что мне тоже не по себе от его настойчивости?.. Я бы хотел, я бы очень хотел просто взять и по щелчку пальцев убрать из жизни всё лишнее. Но за других людей мы решать не можем, действия и чувства Хосока мне неподвластны. Но ты не должен злиться на меня из-за них… — Я не… — Чонгук хмыкнул, нахмурившись. — Я не злюсь. И я полностью с тобой согласен, понимаю. Просто растерялся. Почему-то я впервые по-настоящему понял, что мне нужно прилагать усилия не только для того, чтобы обеспечить семью, чтобы поддерживать быт. Но и для того, чтобы оставаться для тебя самым любимым мужчиной. — Он неловко улыбнулся. — Действительно. Ведь если однажды ты сказал, что любишь, это еще не значит, что так будет всегда. — Да, Куки, любовь нужно поддерживать. — Юнги тихо рассмеялся, медленно помешивая чай в своей кружке. Чонгук будто ощутил порыв леденящего душу ветерка. Он пах цитрусовым чаем и страхом, а звучал как тихий смех, до этого такой знакомый и приятный, но теперь болезненно настораживающий. — Но не спеши пугаться, — наконец сказал мужчина, когда Чонгук уже решил было, что всё это ему просто снится, что разговор не продолжится, пройдет минута-две, час, другой, он измучается, но в итоге всё же проснется в своей постели с мыслями о злосчастных письмах. — В этом деле нужно стараться обеим сторонам. Так что… если у тебя что-то не будет получаться, я обязательно помогу. Идет? — Идет, — с облегчением улыбнулся Чонгук и попробовал свой чай. — Я смотрю, ты сегодня неожиданно полон сил… — На что это ты намекаешь? — На то, что Саджон в кои-то веки ночует у бабушки, и квартира в нашем полном распоряжении. С работой и учебой я закончил, порядок дома навел, даже ужин приготовил. Я сегодня просто умничка, так что требую вознаграждения. — Да. Умничка. Осталось сделать только самое главное… — Что? — недоуменно нахмурился Чонгук. — Решить, — беззаботно пожал плечами Юнги и потянулся к нему через стол, — в какой позе мы хотим зачать второго ребенка.