Буду рядом: навсегда

              Как все мы знаем, жизнь имеет свойство меняться. И к каждой перемене приходится привыкать. Чонгук был из того типа людей, кому привыкание дается с трудом. В детстве он не мог свыкнуться с новой школой, когда после первых трех классов пришлось перевестись. Не знал, как быть с новым псом, которого завел брат. Он даже не сразу принял изменения в расписании передач на центральном канале. Вот только от жизни не сбежать, так что он старательно приучал себя не бояться перемен, и уже давно никто и подумать не мог, что и его порой пугает что-то незнакомое. Последний день мая был теплым и приятным. Самое то для отдыха. Но впереди ждала еще целая гора важных дел. Выходя из института, Чонгук уже нервно посматривал на часы. Индивидуальная аттестация слегка затянулась, увы. Он был безмерно благодарен преподавателям, которые пошли навстречу и согласились дать ему шанс закончить год раньше на целый месяц, сдать всё и сбежать с учебы домой, к беременному мужу. Это показало, что Чонгук на хорошем счету, пользуется уважением. И всё же аттестация длилась чуть дольше, чем он ожидал. Разговаривая с Юнги по телефону, он чуть ли не бегал между полками магазина, внимательно сверяясь со списком и бросая в корзинку всё нужное. Никаких продуктов домой, это всё потом. Только самое необходимое в поездку. Влажные салфетки и мармеладки. Много мармеладок. Бабушка с дедушкой ведь точно не возьмут с собой и не купят, если Саджон станет просить, бабушка с дедушкой ведь считают, что детям мармеладки нельзя. Но только Чонгук больше верил Суа, она всё же была медсестрой, и она говорила, что мармеладки на основе фруктовых пюре даже полезно давать детям в небольших дозах. Как назло, и на дорогах в тот день были пробки. Сидя в автобусе, Чонгук нервничал, бегал взглядом по знакомым улицам за окном и снова и снова мысленно пытался подсчитать, а не лучше ли было пойти пешком. От остановки он уже бегом бежал. Влетел в квартиру, захлопнув за собой дверь и глянув на часы. Успел как раз к четырем, как и обещал. — Ты чего такой запыхавшийся? — усмехнулась Суа, выглядывая из кухни. — Бежал, — выдохнул Чонгук, и сам прекрасно понимая, что в этом не было никакого смысла. Ну куда он спешил? Всего-ничего времени сэкономил. До выхода оставалось еще минут сорок. Только зря вспотел, переодеваться придется. — У вас всё нормально? — Да, отлично, — отозвался откуда-то голос Сокджина. — Даже все сумки собраны. — Хорошо. — Чонгук кивнул и принялся расшнуровывать кроссовки. — Мама звонила, когда электричка подъезжала. Думаю, они будут здесь минут через пятнадцать. Забросив пакеты с покупками на кухню, он закрылся в ванной, отдышался, привел себя в порядок и наконец почти успокоился. Пробрался в комнату и осмотрелся, пытаясь оценить обстановку. Суа что-то переписывала из телефона в блокнот, присев за столик, Саджон деловито перебирал свою одежку в шкафу, похоже, решая, что надеть в дорогу, Юнги копошился за полупрозрачными дневными занавесками. — Тебе очень идет изумрудный, — улыбнулся Чонгук. Суа подняла растерянный взгляд и тихо поблагодарила, тут же возвращаясь к своему занятию. Чонгук оглянулся на стоящего у окна: — Может, мне тоже на месяцок сменить цвет? Что думаешь? — Если хочешь, — пожал плечами Юнги. Он вздохнул и в последний раз обрызгал из пульверизатора узкие зеленые с белыми полосками листья осоки, стоящей на подоконнике в глиняном горшке. Та будто довольно красовалась и с готовностью подставлялась под облачка мельчайших капелек живительной влаги. — Думаю, тебе пойдут светлые оттенки. — Обязательно попробую, — шепнул Чонгук над самым ухом. У Юнги сердце в пятки ушло, не заметил, когда Гук подошел, поэтому испуганно брызнул ему в лицо из пульверизатора. Парень фыркнул и с нажимом провел ладонью по лицу. — Благодарю, — процедил он, — за освежающий душ. — Не за что, — коварно улыбнулся Юнги, брызнув снова. Чонгук в мгновение ока забрался мокрой рукой под его футболку, заставив вскрикнуть от отвращения и веселья одновременно, и тут же получил целую «очередь». Даже вытираться не стал, так и отошел, капая на ковер. — Я только что переоделся, — покачал головой он, глядя на мокрую футболку. — Так переоденься еще раз, — улыбнулся Юнги, отставляя пульверизатор. — Твоя мама всё равно ненавидит эту футболку, снова будет ворчать что-нибудь про сатанизм. Тебе это нужно? Чонгук вздохнул, понимая, что не может с этим поспорить. Футболки с любимыми рок-группами нужно оставлять для других случаев, никак не для встреч с трепетными родственницами, считающими размалеванных и патлатых мужиков чем-то ужасным. Он встал за спиной у Саджона, оглядывая собственные полки. Мальчик задрал голову. — Ну и чем лучше быть взрослым? — протянул Саджон. — Ты можешь купить себе любую одежду, которую хочешь, но носить ее не можешь. Слишком много правил. Чонгук опустил взгляд, потрепав сына по волосам. — Детка, у взрослых, конечно, много правил, запретов и ответственности. Но и у детей их тоже полно. Так что не переживай, тебе на все возраста хватит неприятного… — Куки, — тихо шикнул Юнги. — Я просто говорю правду, как она есть. Ты сам меня учил быть с детьми честным. Взяв с полки первую попавшуюся футболку, Чонгук переоделся, встряхнул влажные волосы и снова глянул на часы. Родители должны были вот-вот подойти, и он весь напрягся, ожидая звонка. Мысленно упрашивал неведомые высшие силы, если те вообще существовали, помочь, чтобы всё прошло хорошо и спокойно, без всяких скандалов. Не хватало еще разругаться перед поездом… как тогда он вообще сможет отправить Саджона с ними? Изведется весь, представляя, как разозленный ссорой дед будет всю дорогу фыркать и срываться. — Домофон, — протянул Юнги одновременно с перезвоном. — Да-да, слышу. — Чонгук торопливо застегнул последние пуговицы и побежал открывать. Первым в квартиру вкатился огромный серебристый чемодан, уже после появились и его владельцы. Отец, как обычно, был в довольно пессимистичном настроении, зато мама светилась радостью, что давало надежду. На нее мысли о предстоящем семейном отдыхе действовали благотворно. — Как добрались? — Хорошо, милый! — улыбнулась мама, перебивая гудение отца про неудобные сидения в электричке, которые давно пора списывать. — Всё отлично. У отца уже не болит спина, так что всё пройдет идеально, не волнуйся. Готовы выходить? — Еще рано, — запирая дверь, ответил Чонгук. — Проходите в спальню, отдохните пока. Едва госпожа Чон зашла в комнату, как послышались ее довольные визги. Сразу стало ясно, кого она встретила первым. Веселый смех — для Саджона. Почти ласковое воркование — для беременного. Слегка удивленное, но вежливое приветствие — для Суа, с которой виделись всего разок. Всем досталось что-то хорошее. А когда отец прошел в комнату, оттуда тут же сбежал Юнги. — Прости, — шепнул он, глянув на Чонгука, и тут же ушел на кухню, где сидел Сокджин. Чонгук не мог обижаться на это. Шел восьмой месяц беременности, Юнги ужасно устал от всего и всех, но очень старался не давать воли эмоциям. Это отнимало немало сил, ведь каждый день случается что-то неприятное. А он держался изо всех сил, чтобы в этот раз облегчить жизнь любимому. Вот только находиться в одной комнате с господином Чоном долго не мог. И, разумеется, услышав вместо приветствия «Вот это пузо», поспешил вежливо откланяться и сбежать, ссылаясь на какие-то срочные дела на кухне. Чонгук кивнул, собираясь с мыслями. У них было еще минут двадцать до выхода, не помешало бы поговорить с родителями еще разок о том, что он считал важным. Юнги стоило огромных трудов всё это организовать. Казалось бы, всего лишь отправили сына к прадедушке с прабабушкой, но сколько же нервов… Дедушка и бабушка Юнги жили в живописной маленькой деревушке на берегу океана. Это было просто идеальное место для детского летнего отдыха. Океан, река, леса, поля. Свежий воздух и доброжелательные люди, которые все друг друга много лет знают. Собственный сад и огород. Множество детей, с которыми можно поиграть. Самое то! Но кто-то же должен был его туда отвезти. И Юнги пришлось включить свои парламентерские способности и договориться, чтобы родители Чонгука взяли отпуска в начале июня, чтобы отвезти Саджона и побыть там с ним пару недель. В середине же июля туда должна была поехать его мама, которая и привезла бы мальчика домой через еще две недели. А в это время Юнги как раз успел бы спокойно родить и даже отойти после родов. Именно для этого Юнги и Чонгука уговорил постараться и аттестоваться раньше. Даже сам помог. Он обустроил буквально всё, чтобы весь июнь они оба были свободны, спокойны и готовились к появлению второго ребенка. И теперь просто светился, предвкушая долгожданный отдых. Улыбнувшись этим мыслям, Чонгук отправился в комнату, чтобы не дать родителям начать очередную поучительную лекцию. Когда они все уже сидели в машине Сокджина, Юнги с Саджоном еще долго стояли на дорожке, прощаясь и что-то обсуждая. — Да скоро они там? — проворчал господин Чон, дергаясь и смотря на часы. — Пап, мы не опаздываем, — тут же отозвался Чонгук, чтобы не дать отцу разозлиться. — Юнги очень хотел поехать вместе с нами на вокзал, но остался, чтобы нам в машине удобнее было. Так что дайте ему нормально попрощаться. — Разводите сопли. Что из него вырастет, если… — Пап! — Чонгук оглянулся на сидящего сзади мужчину. — Не надо начинать. Ничего ужасного не случится, если Саджон будет с детства понимать, что родители его очень любят. Знаешь, некоторым детям не хватает этого понимания… Мужчина отвернулся, буркнув что-то неразборчивое. — Я рад, что мы пришли к согласию, — процедил Чонгук, снова отворачиваясь к окну. Лично его эта сцена умиляла. Ему безумно нравилось видеть на лице Юнги эту особенную улыбку, эту нежность, с которыми он всегда смотрел на сына. Со стороны Юнги многим казался довольно холодным и равнодушным, ведь всегда вел себя спокойно, почти не выказывая своих чувств. Но с дорогими людьми он становился другим. Мягким, добрым, заботливым. Таким, что хотелось прижаться и раствориться в его тепле. И, как ни печально, Чонгук даже капельку завидовал своему сыну, который получал так много любви. Но потом вспоминал, что ничуть не менее ласково Юнги смотрит и на него самого. После этого всё шло спокойно. Они, само собой, не опоздали. Усадили уезжающих на поезд, помахали отправляющемуся поезду, постояли немного на перроне, болтая о пустяках, и отправились обратно к своим вторым половинкам. — Всё нормально? — первым делом спросил Юнги, выглядывая в коридор. — Ну… да, — неуверенно пожал плечами Чонгук, скидывая кроссовки. — Нормально. Никто не плакал, никто не жаловался, никто не потерялся. Можно считать, что миссия выполнена идеально. — А у тебя? — осторожно спросил Юнги, касаясь его плеча и заглядывая в лицо. — Я… — Чонгук перевел на него растерянный взгляд. — Я просто ужасно боюсь. Мы впервые куда-то отправляем сына на лето! Нас же не будет рядом целых два месяца. — Расслабься, он не забудет тебя, — усмехнулся Юнги, приобнимая за плечи и уводя из коридора в кухню, где уже ждал на столе горячий обед. Суа как раз нарезала последние закуски к их скромному застолью. — А вдруг что-то случится? — Чонгук помыл руки и тут же плюхнулся на стул, устало вытянул ноги. — Куки… — Юнги улыбнулся, пригладив его растрепанные волосы. — Там будут бабушка, дедушка, прадедушка, прабабушка и… Дьявол? Так зовут их лабрадора? Ах, Демон, точно. Всё время путаю. Всё с Саджоном будет в полном порядке, не на необитаемый остров едет. — А если он соскучится? Все трое добродушно рассмеялись этому вопросу. — Детка, — сказала Суа, ставя на стол тарелочку с нарезанным сыром. — Всего пара месяцев. У него там будет столько развлечений, что он и подумать не успеет о том, что можно по кому-то скучать. — А я вот ужасно скучал, когда меня в деревню к бабушке отправляли. Даже при том, что там были друзья и брат. — Чонгук насупился. — Я всё равно скучал по родителям. Даже носил с собой в кармане мамину заколку для волос. — В твоем детстве не было видеозвонков. — Юнги с кряхтением уселся на стул и тут же пододвинул себе всё самое вкусное. — Не переживай, мы еще и надоесть ему успеем. Уехал от родителей, а они всё равно без конца названивают, болтать требуют, пока он мог бы с другими ребятами жуков ловить или купаться. Хах. Забудь. — Но… — Даже если и соскучится, Саджон куда стрессоустойчивее, чем мы с тобой… Чонгук хмыкнул, соглашаясь. Всё это были пустые переживания. И их пора было отпустить, чтобы начать нормально наслаждаться моментом и готовиться к важному событию.

***

Когда Суа и Сокджин ушли, Юнги, конечно, подумал про грязную посуду, ждущую в кухонной раковине, но почти сразу решил, что это дело подождет. Поймал идущего мимо Чонгука в дверях, преградив ему путь. И улыбнулся, уже предвкушая шикарный вечер. А может быть, заодно и ночь. — Я хотел футболку в стирку кинуть… Можно? — с усмешкой спросил Чонгук, кивнув вбок, где была дверь в ванную. — Да, конечно, — спокойно ответил Юнги, подняв руки и держась за углы дверного проема. Так ненавязчиво, надо заметить, путь Чонгуку еще не преграждали. — Можно. — Ясно, — протянул парень, улыбаясь. Юнги слабо улыбнулся в ответ и сделал шаг вперед — Чонгук даже ничего понять не успел, просто замер, чтобы не спугнуть вдруг нахлынувшее на любимого игривое настроение. А мужчина с робким азартом и волнением медленно провел кончиком языка по приоткрытым губам. Осторожно, только пробуя, как будто боясь обжечься. И обжег сам — нервно выдохнул, и в прохладе комнаты Чонгуку показалось, что он чувствует каждую волну горячей крови, из последних сил выплескиваемую взволновавшимся сердцем. А та, бурлящая, будто не доходила до похолодевших пальцев. — Знаешь, а… может быть, к черту эту футболку? Зачем спешить? Как-нибудь потом постираем. — Потом, — согласно кивнул Юнги, — у нас еще целый месяц впереди. Так что не болтай лишнего. Чонгук послушно смолк, наслаждаясь уже более решительной попыткой поцелуя. А ведь огромного труда стоило сдержаться и не выругаться, когда вместе с первым касанием губ он почувствовал скользнувшую по шее ладонь, от которой мурашки побежали по всему телу. В последние пару месяцев им совсем не удавалось остаться наедине. Юнги знал, понимал, как сильно Чонгук этого хочет. Замечал его взгляды, которые становились печальнее обычного. Парень буквально томился, ведь они так редко позволяли себе запереться в ванной. После того, как Саджон проснулся и захотел в туалет, пока они пытались воспользоваться моментом… Юнги опасался так рисковать. И в то время как официально причиной для каникул в деревне было желание отдохнуть перед родами, в глубине души Юнги даже больше хотел их устроить ради Чонгука. Чтобы позволить получить удовольствие. Юнги ведь знал, как сильно его заводит этот живот. Первые несколько дней они только и делали, что отдавались желаниям. Гуляли там, где хотели. Ели то, что хотели. Смотрели фильмы, которые не посмотришь при ребенке. И много занимались любовью. Осторожно и до умопомрачения нежно. Снова и снова. Меняя позы, места, слова, но неизменно позволяя себе стонать и кричать в голос, ведь оба они так скучали по этому. По страсти и пошлости. — Не надевай, — промурлыкал Юнги, цепляя Чонгука за пояс халата. — Всё равно мы не включили кондей, в квартире жарища. — Эм… — Чонгук опустил взгляд, неуверенно скидывая с плеч легкий хлопковый халат. — Как-то неловко голым ходить. — Ты дома! — напомнил Юнги, подминая под себя подушку и любуясь открывшимся видом. У Чонгука было прекрасное тело, которым трудно было не залюбоваться. Вообще-то Юнги хотел бы видеть его почаще, так что не мог не разрешить себе эту просьбу хотя бы сейчас, когда они жили вдвоем, когда не перед кем было соблюдать приличие. — И ты восхитительно выглядишь… — При условии, что ты тоже не станешь укутываться. — Так и быть, — рассмеялся Юнги, отбрасывая простынку, которой укрывался. — Но если обещаешь не одеваться весь день. — Весь день?! — Весь день. А что? У нас нет никаких планов. В магазин можно и не ходить. В гости никого не ждем. Дадим себе немного свободы… Чонгук усмехнулся, целуя любимого в горячую щеку, едва касаясь пальцами живота. Они только проснулись, но был уже почти полдень, теплый и расслабляющий июньский полдень, заглядывавший в комнату яркими солнечными лучиками, расслабляющий щебетанием птиц под окнами, обещавший спокойный и приятный день. — Куки? — с улыбкой окликнул Юнги, едва тот снова вернулся в комнату. Чонгук улегся рядом, протягивая тарелку с нарезанными фруктами и ягодами. — Я тут спросить хотел… — О чем? — Ты со мной в роддом поедешь? — М? — удивленно вскинул брови Чонгук. — Ты серьезно? — Вполне. Не то чтобы это было такое уж крутое зрелище. — Юнги тихо посмеялся, выбирая самый аппетитный кусочек яблока. — Сокджин в прошлый раз просто в коридоре сидел, но сказал, что у него даже так мурашки по коже шли. Так вот… если хочешь, в этот раз я не буду возражать. Думаю, в этот раз ты вполне сможешь перенести всё спокойно. — Ого. Я польщен! Меня сочли достаточно выросшим и подготовившимся? — Нет, — с улыбкой покачал головой Юнги и хрустнул следующей яблочной долькой. — Мы оба еще не подготовились. Но раз уж я собираюсь пережить это второй раз, полагаю, тебе нужно попробовать хотя бы в первый. Не думаю, что у нас будут еще дети… так что это последний шанс. Чонгук улыбнулся и перевел взгляд на белый потолок, неожиданно притихнув. При этом он выглядел каким-то потерянным, как будто даже немного обиженным. Юнги приподнялся на локтях, заглядывая ему в лицо. — Эй, Чонгук?.. — Он хмыкнул, подбирая слова и осторожно касаясь пальцами растрепанных осветленных волос. — Мы никогда не обсуждали это, но, честно говоря, я… почему-то думал, ты тоже считаешь, что нам не стоит заводить третьего. Нет? Если ты хочешь, то стоит обсудить всё… — Нет, — Чонгук усмехнулся, прикрывая глаза. — Я согласен. Я, конечно, хотел девочку, но и два сына — это чудесно. Я уже вполне счастлив с вами тремя. Просто… — Слушай сюда. — Юнги пододвинулся ближе, шепча на ухо. — Пока у нас еще есть неделька-другая, мы сделаем много… очень много фоток, которые ты сможешь пересматривать хоть всю жизнь. Если уж даже твои друзья говорят мне о том, как тебя тянет на беременных, думаю, я обязан это сделать. — Что?! Кто тебе такое говорил? — Я не сдаю своих информаторов, — рассмеялся Юнги, снова удобно укладываясь на подушки. — Да и какая разница, если я и сам давно знаю? — Большая, — с притворной обидой ответил Чонгук. — Я доверяю друзьям тайны, а они их разбалтывают. Ну вот кто так делает? Не буду ему больше давать в долг десятки на автобус. Обижается, когда в его личную жизнь лезут, а сам… — Я пытался посоветоваться с ним, что подарить тебе на новый год. Именно он навел меня на эту чудесную идею с домашним отпуском в июне. Разве это не стоит того? — Ну… пожалуй. — Чонгук с улыбкой поднялся. — Эти дни просто восхитительные, я действительно чувствую себя отдохнувшим. Осталась только одна мелочь. — Что? Какая? Вместо ответа Чонгук просто достал свой телефон и включил камеру.

***

Как все мы знаем, жизнь имеет свойство меняться, и к каждой перемене приходится привыкать. Чонгук был из того типа людей, кому привыкание дается с трудом, поэтому понимал, что каждого порой может пугать что-то новое. Особенно — маленького ребенка. Два месяца лета прошли незаметно, но на удивление гладко. Может быть, помогало то, что у них уже был родительский опыт, может быть, спасал тот самый отпуск, избавивший сразу от нескольких переживаний. Всё шло своим чередом, как надо. И вскоре настал новый волнительный момент. У Чонгука сердце замирало, когда он, весело болтая с едва-едва вернувшимся со своих двухмесячных каникул сыном, помогал тому разуться и мыл вместе с ним руки. Ужасно волновался перед предстоящим знакомством. Застыв возле двери в комнату, Саджон оглянулся. Чонгук ободряюще улыбнулся, открывая и касаясь его спины. Саджон осторожно шагнул внутрь. В комнате звучала очень тихая музыка, похожая на какую-то колыбельную. Одна из штор была закрыта, не давая ярким солнечным лучам мешать. Многое изменилось за лето. Между шкафом и столиком втиснулось раскладное кресло с пандочками, которое ему обещали купить. На столах было ужасно много непонятных вещей, о которых он ничего не знал. Даже запах здесь теперь был какой-то новый. Саджон сделал пару шагов и заглянул за полупрозрачный балдахин родительской кровати. Юнги спал. И приобнимал во сне такого румяного, щекастого, смешного… его крохотного младшего брата. — Что ж, — прошептал Чонгук, присаживаясь рядом на корточки. — Знакомься, это малыш Хенсок. — Его вы тоже назвали в честь какого-нибудь писателя? — так же тихо поинтересовался Саджон, оглядываясь на отца. Чонгук беззвучно рассмеялся такой догадливости. — Прадедушка всё лето говорил, что меня назвали в честь предателя родины и преступника. — Нет, зайка. Тебя назвали в честь великого писателя, оказавшего огромное влияние на современную литературу. — Который потом стал изменником и преступником. — Ох уж этот дед… — Чонгук покачал головой. — Не слушай эти глупости. Что с того? Неважно, с кем у тебя совпадают имена, Саджон. Это никак не помешает тебе выстроить собственную жизнь, стать хорошим человеком, добиться успеха и найти свое счастье. Понял? Саджон с улыбкой кивнул. — Ну ладно. Не будем мешать, пусть еще поспят. А мы пока лучше приготовим что-нибудь на обед. — Чонгук встал. — Идем? — Ага, — шепнул Саджон, но не пошел. Прикусив губу, постоял немного, думая, а после осторожно протянул руку и самыми кончиками пальцев коснулся видневшейся из голубого свертка ладошки. Малыш не проснулся. Только сжал крохотные пальчики, цепляясь. Саджон тихо хихикнул. — И я тоже был такой... маленький? — Конечно. Все мы такие были. И ты, и мы с Юнги, и дедушка с бабушками. В таком возрасте все люди маленькие и хрупкие, поэтому важно быть очень осторожным. — Я думал, осторожным нужно быть и со взрослыми... — Верно. — Чонгук хмыкнул. — Очень верно. — Ладно, пап, идем готовить, а то у тебя уже живот урчит, — пробормотал Саджон, потянув Чонгука за руку. — Только — тссс, не разбуди... Возможно, забота — одно из самых важных проявлений теплых чувств. Особенно важны забота и внимание для детей. И важно, чтобы дети сами понимали их ценность. Именно поэтому Чонгук считал, что должен с детства приучать сыновей проявлять заботу к своим близким. Чтобы позже, через года, когда они захотят оглянуться назад, они смогли с благодарностью и улыбкой вспомнить любовь своих родителей, давшую им так много в этой жизни.