Буду рядом: навсегда

              Раз встреча случилась, ею нужно было воспользоваться, так Чонгук считал. Не зря же после всего судьба снова подтолкнула их троих в одну точку. Чонгук был уверен в том, что делает. Верил, что поступает правильно, сразу по нескольким причинам. Во-первых, он смог посмотреть на человека, который раньше нравился Юнги, немного его узнать. Не представлял себе, конечно, что ему это дало, но хотя бы удовлетворил любопытство. Во-вторых, он смог оценить угрозу. И теперь убедился, что угрозы никакой и нет. Хосок был классным во всех отношениях парнем: красивым, обаятельным, веселым. Он даже смог сразу понравиться Саджону, что удавалось мало кому, ведь мальчик был необщительным и стеснительным, почти не шел на контакт с незнакомцами. Он был просто супер. Но всё равно Чонгук не чувствовал в нем соперника, который мог бы доставить неудобства. В-третьих, помог спасти почти развалившуюся дружбу, которая могла вот-вот оказаться выкинутой из памяти. Чонгук не сомневался, что для Юнги это куда важнее, чем он говорил… может быть, даже важнее, чем думал. Разве не так поступают взрослые и мудрые люди? Спасают всё то светлое, что у них было и есть, что еще можно спасти? Полтора часа, что они провели вчетвером в уютной квартирке, смогли немного изменить Юнги. Напряженный и не знающий, чего ждать от этого вечера, вскоре он уже совсем забыл о тревогах, весело смеялся, болтая со старым другом о пустяках, и даже строил с ним какие-то планы на ближайшие встречи. Чонгук чувствовал забавную детскую гордость за свой поступок и не мог скрыть радость. Наблюдал за ними, почти не вмешиваясь, и умилялся. А когда Юнги вернулся в комнату, проводив уходящего друга, и вовсе расплылся в довольной улыбке. Чувствовал себя чуть ли не героем. — Ну и чего это ты такой счастливый? — усмехнулся Юнги, собирая оставшиеся на столике тарелки и стаканы. А он еще боялся, что пирога получилось слишком много… в итоге даже не хватило, пришлось доставать из запасов чипсы и печенье. — Просто. Рад наконец лично познакомиться с твоим бывшим, — посмеялся Чонгук, откидываясь на подушки и закладывая руки за голову. — Теперь вижу, что он нам не помеха. — Брось, я ведь тебе сразу сказал. — Юнги достал для сына пижаму из шкафа и кинул ее стопкой на кровать. Саджон, увидев ее, тут же принялся собирать свои игрушки и наводить порядок на столике, где рисовал. За долгий день он устал больше всех, но до последнего пользовался разрешением побаловаться еще, пока родители были заняты. — Не для этого, надеюсь, ты его позвал? Чтобы посмотреть, не будет ли между нами искры? — Нет. — Чонгук устроился удобнее и закрыл глаза. — Правда нет. Просто подумал, что вашу дружбу еще можно спасти. Я ведь понимаю, всегда больно и грустно терять старых друзей, с которыми успел многое пережить. Вы сейчас так редко видитесь с Сокджином… А твоих новых друзей я и вовсе ни разу не видел. Они вообще есть? — Не то чтобы, — пожал плечами Юнги, стоя у шкафа и задумчиво оглядывая одну из своих полок, как будто никак не мог решить, в чем сегодня спать, но на деле просто слишком погрузившись в мысли. — Друзей у меня здесь не нашлось, только приятели, с кем приятно немного пообщаться, если случайно встретитесь в магазине, но совсем не тянет встречаться по выходным и гулять. Так что, наверное, я должен в очередной раз сказать большое спасибо. — Не за что. — Еще как есть. Это дорогого стоит… что ты смог отбросить всё и снова сделать мне огромный подарок. Но я не представляю, чем вообще могу отплатить после такого. — Юнги перевел на него взгляд и слегка печально улыбнулся, пожимая плечами. — Чувствую себя должником. Ты без конца меня радуешь и не перестаешь удивлять, как будто в самом деле существуешь для того, чтобы делать меня счастливым. А я… — Ты прекрасно знаешь, чем мне можно отплатить. — Чонгук открыл глаза и огляделся. Саджон уже закончил убираться, так что прихватил свою пижамку и без лишних вопросов отправился в ванную, как и положено примерному мальчику. Чонгук понизил голос: — Еще пара месяцев, и будешь расплачиваться через каждые два дня. Как твоя мама велела, с девяти до полуночи. Юнги прыснул со смеху, резко закрыл шкаф и вышел из комнаты. У него была одна неплохая идея, что можно сделать приятного и в ближайшие дни. Оставалось только обо всем договориться с Тэхёном и одним из своих учеников.

***

Предпраздничная пятница была прямо пропитана каким-то странным настроением, которое и радовало, и заставляло немного терять связь с реальностью. Как приятный транс. В такой день всё казалось более светлым и приятным, но слегка удивляло или даже настораживало… Юнги достал из холодильника тарелку с тремя размороженными тонкими круглыми пластинками теста, переложенными пергаментом, и поставил на стол. — Выглядит не слишком аппетитно, — принюхиваясь, сказал Тэхён. — Ты уверен, что это можно есть? — Скоро станет можно, — улыбнулся Юнги, не до конца понимая, шутит ли парень, и выкладывая рядом с тарелкой крупный томат, половинку луковицы, кончик колбасной палки, сыр в прозрачном контейнере, пару стеклянных банок с остатками соусов и пару веток печально поникшей петрушки. — Надеюсь, ты ешь пиццу? — Вполне ем, когда нет более привлекательных альтернатив. Но если пицца будет невкусной, Чонгук не вернется ночевать домой после бара. — Надеюсь, это не значит, что ты заешь пиццу собственным другом? — О, нет, конечно, просто из мести потащу его гулять. Мы с Чимином собираемся шляться всю ночь сегодня. Лучше, конечно, сбросить третьего лишнего к полуночи, но я готов и потерпеть его общество. — Договорились, — кивнул Юнги. — Попробую не стать жертвой мстительного ученичка. И как только вы втроем вообще умудрились найти общий язык? — Да как будто ты не знаешь, как это бывает. — Сидя на своем скрипучем стуле, Тэ наблюдал, как Юнги включает духовку, смазывает формы маслом и укладывает в них пластинки теста. Видимо, это выглядело увлекательно. Или он просто следил, чтобы не допустили грубых ошибок. — Мне кажется, у большинства так бывает. С кем учился, с теми и общался. Разве вы не так же подружились с Сокджином? Вы ведь тоже разные… — Да, наверное, ты прав, — с сомнением хмыкнул Юнги, потянувшись за томатом и глянув на гостя искоса. Он не понимал, с какой вообще стати Тэхён вдруг решился заглянуть в гости, раз знал, что Чонгук еще не вернулся с учебы. Раньше он старался избегать любых встреч с Юнги, а тут отважился остаться наедине с ним и Саджоном… — Спасибо, кстати, что разрешил выбраться. — Чего? — рассмеялся Юнги, протыкая томат кончиком ножа. По его круглому красному боку потекла капля сока, сумевшая заворожить. Юнги с трудом заставил себя продолжить и нарезать томат пластинками. — Это звучит странно, Тэ. Разрешил? Я не запрещаю Чонгуку видеться с друзьями или ходить в бары. Ты же знаешь… — Знаю. Я не то имел в виду, — отмахнулся парень. — Я хотел сказать… что ты, не знаю, помог. Почти организовал нам этот отдых. Пошел навстречу, отменил свои планы, чтобы посидеть с сыном и отпустить Чонгука. Скажу честно, когда-то я боялся, что семья не будет давать ему никакой свободы. На нее частенько уходит всё время. Юнги ножом отодвинул нарезанный томат и уложил перед собой половинку луковицы. В кончиках мокрых от сока пальцев покалывало приятное волнение. — Да, ты прав, такое бывает. Но, если даже семья будет отнимать много сил, не думаю, что мы когда-нибудь станем душить свободу друг друга… Надеюсь, не станем. Тэхён поднял голову, глянув ему в лицо, и вдруг дернулся, как от испуга. Отпрянул, вытаращившись, как на сумасшедшего. — Ты что, плачешь из-за этого? Нашел повод. Я понимаю, тема щепетильная и волнующая, но как-то… — Да это из-за лука, — рассмеялся Юнги, дорезая последние кусочки. — Ты что, не чувствуешь? Ох и везет. У меня глаза чувствительные, всегда слезятся от лука. — А… ясно. — Тэхён снова отвел взгляд, насупившись, и поспешил сменить тему: — Ну, а какие у вас планы на праздники? Чем будете заниматься? — Пока не знаем. — Смазывая пластинки теста соусами, Юнги задумчиво хмурился, в уме с самим собой обсуждая, стоит ли спросить то, о чем он думает. — Я, кстати, хотел посоветоваться с тобой по поводу подарка для Чонгука. — Серьезно, что ли? Тесто покрыла россыпь мелко нарезанного лука. — Да, серьезно. Сверху легли колечки колбасы. — Думаешь, я понимаю его лучше тебя? Дальше — пластинки томата. — Мне кажется, я вполне могу не знать и не понимать чего-то важного, что понимаешь ты, — натирая сыр, пояснил Юнги. — Вы много переписываетесь, обсуждаете интересы и увлечения. Может быть, у тебя есть предположения, чего бы он действительно хотел? — Тебе сказать честно или прилично? — усмехнулся Тэхён, оглядывая получившиеся пиццы. — Эм. Честно. — Забрав со стола формочки, Юнги поставил их в разогревшуюся духовку. В этот момент открылась входная дверь, голос Чонгука громко поздоровался. Юнги метнул на гостя взгляд, прямо умоляющий поторопиться и ответить. — Во-первых, отпуск, — вздохнув, шепотом ответил Тэхён под прикрытием радостных криков Саджона, спешащего встретить вернувшегося отца. — Во-вторых, тебя беременного. В прошлом году он неслабо напился на мой день рождения и во всех подробностях рассказал о своих «тайных предпочтениях». Сначала я был в шоке, но потом всё встало на свои места. Сразу стало ясно, какого хрена он так пялился на тебя в школе, пока ты ходил беременным. — Хм. Понятно… — сидя на корточках возле плиты, тихо ответил Юнги. — Об этом я, конечно, знал, но ты навел меня на одну хорошую мысль. Спасибо. — Надеюсь, не на мысль, что надо каждый год беременным ходить? — Боже, нет, конечно, — рассмеялся Юнги, поднимаясь, но пояснить уже не успел — ногой распахнув дверь, на кухню вошел Чонгук, несущий на руках весело болтающего сына. — Привет, Куки. Тэхён только поднял руку, махнув. — Ого, какие люди, — рассмеялся Чонгук, усаживаясь на стул и удивленно оглядывая собравшихся. — Что здесь происходит? — Чимин сегодня прилетает, — пожал плечами Тэхён, — так что я пришел, чтобы забрать тебя на гулянку. Юнги не против. Надеюсь, ты тоже?.. — А как же работа? — недоуменно оглянулся Чонгук на стоящего у плиты мужа. — Ты сегодня должен к ученику идти. Что-то случилось? — Просто перенес занятие. Не переживай, ребенок и сам будет рад лишнему свободному вечеру. Напишет дополнительное эссе, всё нормально. Так что я сегодня свободен, посижу дома с Саджоном, а ты можешь идти, отдохнуть немного. Не мне ж одному нужно общаться с друзьями… так? Чонгук улыбнулся, подтягивая себе кружку и наливая сока. Разумеется, не одному. Через какой-то час Тэхён с Чонгуком ушли, в квартире сразу стало намного тише и спокойнее. Юнги разрешил сыну посмотреть мультики, навел порядок на кухне и вскоре вернулся в комнату, надеясь расслабиться. Можно было заняться музыкой или поработать над заданиями для учеников, но хотелось отдохнуть душой. Пройдясь по комнате туда-обратно, Юнги замер возле книжной полки и провел пальцами по корешкам книг. О, как же сильно в тот момент ему хотелось вернуться в далекое детство и снова услышать ласковый голос мамы, читающей на ночь сказку о прекрасном и смелом принце, спасающем целое королевство. Наугад сняв с полки одну из не прочитанных еще книг, Юнги прихватил с рабочего стола кружку с остывшим недопитым кофе и уютно устроился в подушках, стараясь не тревожить слишком увлекшегося мультиком Саджона. В последние пару-тройку лет редко выдавалась возможность почитать в свободное от работы время что-то, кроме детских развивающих книг. И он надеялся насладиться возможностью. Книга была крупной и весьма толстой. В красивой кожаной обложке с тесненным рисунком. Ни автора, ни названия Юнги не узнавал. Раскрыв книгу и пролистав половину страниц, вернулся на передний форзац. На светло-бежевой искусственно состаренной бумаге стильным почерком было выведено короткое поздравительное послание. Надеюсь, даже если эта книга не придется тебе по душе, она найдет место на твоей полке. Хотя бы как красивая вещица. Уверен, она того стоит.       Желаю счастливого дня алфавита,       Чонгук И дата. Чуть больше трех лет назад. С удивлением осмотрев книгу еще раз, Юнги вздохнул. Точно, в том году — когда работал в школе — он получил в день родного алфавита какую-то книгу, до которой так и не дошли руки из-за чудовищной занятости. Юнги в тот раз даже не посмотрел на форзац, просто отложил чудесный подарок до следующих выходных, потом — до послеследующих. И в итоге совсем забыл, лишь на автомате прихватив с собой во время переезда. Странно было найти в своей жизни еще одну ниточку, связывавшую его с парнем, которым когда-то был его нынешний любимый муж. С чужим и далеким парнем, которого он только начинал узнавать, но который уже догадывался, чем порадовать Юнги. Хмыкнув, он улыбнулся растекавшемуся по телу приятному теплу, уселся удобнее и раскрыл книгу на начале первой сказки, готовясь погрузиться в чтение. — Вслух, пожалуйста, — послышалось сбоку неразборчивое мурчание. Саджон отложил телефон и сел ближе. — Тоже хочу послушать. Усмехнувшись, Юнги тихо прокашлялся и принялся читать. К слову, истории из этого сборника оказались по-настоящему волшебными. И Юнги был рад, что взялся за них, хоть ненадолго погрузившись в волшебные миры чужих светлых фантазий. Ведь намного приятнее размышлять о собственной жизни, пока наблюдаешь за приключениями эльфов, не воюющих с гномами. Приятнее рассуждать о событиях и поступках последних дней, когда перед глазами у тебя феи, которые оберегают древний лес. Приятнее строить важные планы, пока читаешь про русалок, спасающих упавших за борт моряков. — Саджон? — дочитав очередную сказку, Юнги прикрыл книгу и глянул на часы. Было еще не слишком поздно. — Не хочешь немного прогуляться? — Прогуляться? — Да. Я хочу дойти до торгового центра, кое-что сделать… — Пошли, — кивнул мальчик и улыбнулся. Почувствовал, что отец что-то задумал. — Но только если купишь мне мармеладки.

***

Пахнущий выхлопами автобус до университета и обратно. Бесконечные переписки с дотошными, но не понимающими элементарных вещей заказчиками. Одна за одной сминаемые картонные пачки из-под дорожающего молока, смотрящие улыбчивыми глазами нарисованных коров. Однообразные списки покупок на желтых квадратных листках, отличающиеся лишь почерком, по которому Чонгук давно научился понимать настроение Юнги. Снова и снова выступающий на трубах конденсат, стекающий на плитку лужами и заставляющий сердце замирать в ожидании потопа. Стиральная машинка, то и дело останавливающаяся из-за слабого напора холодной воды. До чего же много каждый день бывает мелких неприятностей и забот, которые утомляют сильнее, чем кажется. Каждый день наслаивает новую полупрозрачную пелену, которую ты даже не замечаешь, но которая в итоге затуманивает взгляд. Мешает. И так важно время от времени сбрасывать эту пелену, чтобы не ослепнуть окончательно. Давать себе выходные. Перед праздниками, разумеется, везде были целые толпы веселящихся и жаждущих отдохнуть людей. Куда ни сунься, везде очереди, толкучка, шум и гам. Но Тэхён умудрился как-то найти на окраине города пристойный бар, где еще оставались свободные места. В полутьме подвальчика витала особенная атмосфера свободы и дерзкого настроения. Низко висящие лампы разливали жаркий свет по темной плитке, тяжелым дубовым столам и кожаным сидениям высоких стульев. По стенам были развешены в разномастных рамках плакаты, врезки и фото с легендарными рок-музыкантами. Между колоннами даже висела за стеклом чья-то гитара. Из динамиков доносилась тяжелая музыка, не дававшая вести серьезные и основательные разговоры. Сюда приходили расслабиться и оторваться. Место располагало. Эта атмосфера захватывала сразу. Стоило войти, Чонгук сразу почувствовал какое-то волнение и желание дать волю эмоциям и словам. После долгих месяцев, наполненных повседневностью, это место завораживало, не похожее на будни. Он просто на время выкинул их из своей головы… Официантки в клетчатых юбках и черных майках сновали между столиками, разнося подносы с высокими пивными стаканами и миски с орешками и чипсами. В тот момент, плетясь за болтающими Тэ и Чимином через шумный зал к столику в углу, Чонгук четко понял, что ничто не сможет развеять и отвлечь его так, как дружеские посиделки в пабе с лучшими друзьями. Когда на их столе выстроились бутылки, стаканы и тарелки с закусками, Чонгук улыбнулся, окончательно сдаваясь в плен будоражащему настроению и очаровывающей атмосфере. Разговор тек сам собой, они болтали обо всем, что приходило в голову, не стесняясь в темах и выражениях. Время летело незаметно. Пора было уже закругляться, но так хотелось продолжать и продолжать, наплевав на всё. — Так, а какие у вас планы на ночь? — допивая терпко пахнущий стаут, спросил Чонгук, когда остальные немного заслушались музыкой на фоне. Чимин перевел улыбчивый взгляд с одного на другого, тоже ожидая ответа. — М? — Не знаю, тут возможны варианты, — невозмутимо пожал плечами Тэхён. — Есть одно отличное место, куда можно пойти. Что-то вроде вечеринки для всех желающих. В этом… как это называется? Творческое пространство, кажется. Напридумывали, тоже мне… Там будут всю ночь крутить какие-то короткометражки, можно устроиться на диванчике и отдыхать, можно поиграть в настольный футбол или автоматы. Если это не интересует, можно завалиться ко мне в общагу — соседи разъехались, сегодня и завтра никого не будет. — Попробуем это твое творческое пространство, — кивнул Чимин, дергая ногой в такт музыке. — А если окажется скучно, махнем в общагу. Уж там-то мы найдем, чем заняться, я уверен… — Действительно, — пробормотал Тэхён, опуская взгляд к своему стакану и с деланным увлечением разглядывая остатки пива. — Я столько интересных фильмов про зомби накачал, обсмотримся просто. — Обожаю зомби, — промурлыкал Чимин, видя его смущение и расплываясь в улыбке. Чонгук усмехнулся, заедая смех сырными палочками. — На другом континенте, конечно, много самых разных людей. Но мне иногда так не хватает человека, который мог бы со мной по ночам фильмы про зомби смотреть… — Как я тебя понимаю, — поддержал Чонгук, вздохнув и отодвинув пустой стакан, который тут же забрала проплывавшая мимо официантка. Попросив ее принести счет, Чонгук снова осмотрел друзей и продолжил: — Иногда находятся люди, которые и могли бы посмотреть с тобой ночью фильм. Но не про зомби. Или даже могли бы посмотреть фильм про зомби, но не ночью. А вот чтобы именно так, как надо, нет. Таких единицы. — Точно-точно, — закивал Чимин. Тэхён уже смотрел на них с недоумением, не зная, поражаться дурным пьяным разговорам или смеяться с очередной странной шутки друзей. — А если кто-то и согласится, начинается. Этот фильм мне не нравится, эта подушка жесткая, у тебя парфюм слишком хвойный, я при ночнике не люблю. А ты смотришь и думаешь: а на х… оно мне вообще нужно?! — Искать что-то, выбирать, добиваться, выеживаться, обстановку организовывая… Не стоит оно того. — Я не понял, — хмыкнул Тэхён, складывая руки на груди. — Чонгук сказал, что ты там ни с кем не встречался… наврал? — А? — Чимин перевел на него удивленный взгляд. — А это имеет какое-то значение? — Угу. Если ты там с кем-то мутишь, то мне пора на последний автобус до общаги, я еще успею. Если нет, то нам с тобой пора на последний автобус до центра, а на обратное такси деньги есть, если что… — Что же это получается? Почему так? — Потому что. — Почему? — Кошмар. — Чонгук сложил ровно собранные с трех человек банкноты и отодвинул кожаную папку со счетом на край стола, улыбаясь. — Ломаетесь, как две малявки в детсаду. Может, вам стоит почаще говорить о своих чувствах прямо? Отношения на расстоянии тоже могут быть нормальными отношениями, если не устраивать цирк. Не хотите попробовать? Вместо вот этого хождения вокруг да около? Я ж знаю, что вы в итоге всю ночь будете мяться по разным концам скамейки и делать вид, что короткометражки ужас какие интересные. — Пффф… — Я серьезно, — рассмеялся Чонгук, натягивая куртку и поднимаясь со стула. — У вас же летом почти дошло до признаний, кажется. У обоих. Разве нет? Тэхён с Чимином переглянулись — Ладно, я не настаиваю и не лезу. Просто это так странно, когда вы то продумываете свидания, то делаете вид, что ничего нет. Я… — Зануда, — фыркнул на него Тэхён. — Ага, — подпирая щеку ладонью, согласно протянул Чимин с притворной обидой. — Как-нибудь сами разберемся. Шагай домой, если хочешь прямоты и взрослых отношений. У нас тут детский сад и своя атмосфера. — Окей. Но если завтра я получу хоть одно сообщение с жалобой в духе «Этот козёл всё испортил», я вам… — Шагай, сказано! — перебил Тэ, еще больше насупившись. Чонгук рассмеялся, глянул на часы и вскоре всё же ушел. У него тоже уже оставалась последняя возможность успеть на автобус до дома, не хотелось ее упускать.

***

После этих дружеских посиделок Чонгук чувствовал себя великолепно, у него на душе было спокойно и легко. Шагая по ночным улицам, он наслаждался свежим ветерком и редкой тишиной. Опьяненный мозг не хотел думать о дурном. Вот только дома его ждал сюрприз. По всем законам жизни — не из приятных. Забрав из ящика почту, Чонгук взбежал по лестнице, осторожно скользнул в квартиру и по привычке прислушался. Ни звука. Все спали. Прикрыв дверь комнаты, он включил свет в ванной и разделся. В голове звучала какая-то попсовая песенка, тело требовало скорее принять душ и завалиться спать, а он рассеянно перебирал бесконечные рекламные листовки, отделяя важные от тех, что можно пустить на аппликации или папье-маше. Сердце замерло, когда на глаза попался конверт с печально знакомым почерком. — Опять? — выдохнул Чонгук, плетясь в ванную и затуманенным взором глядя на письмо. Злость закипала внутри, как яд, отравляя разум, не давая успокоиться и обдумать всё. Разлитый в крови алкоголь разгорячал еще сильнее, буквально опутывая туманом ярости. Конверт хрустнул под невольно сжавшимися пальцами, сминаясь. Чонгук резко оторвал край, вскрывая, и вытащил письмо. В тот момент его трясло от ненависти к Хосоку, который казался таким приятным и очаровательным парнем еще пару дней назад, когда был в гостях. Двуличная сволочь… притворялся другом, чтобы усыпить бдительность? Хотел втереться в доверие, притворяясь, что отступил? А сам всё еще надеялся на что-то? Чонгук перечитал короткое письмо дважды. Слова почти не укладывались в голове, мозг никак не хотел понимать их смысл… Парень всё еще пытался отдышаться и успокоиться. Лишь с третьего раза он смог осознать, насколько же зря вспылил и погорячился. Плечи его содрогнулись. Медленно осев на холодную плитку, Чонгук дрожащими руками свернул письмо, неловко пытаясь спрятать обратно в надорванный конверт. На глаза наворачивались слезы. — Куки? — осторожно заглянув в ванную, Юнги зажмурился от яркого света, потирая глаза. Заметив сгорбившегося на полу парня, он охнул, заходя. — Что такое? Ты в порядке? — Да, — бросил Чонгук, в панике прижимая к себе письмо, отворачиваясь. Но тут же понял, что это всё бесполезно… Юнги заметил его. И даже если не сейчас, то чуть позже поймет всё. Нет смысла скрываться. — Всё… в порядке. На его плечи легли заботливые руки, увлекающие в объятия. Виска коснулся ласковый поцелуй. От накатившей волной усталости Чонгук всхлипнул, чувствуя, как слезы катятся по щекам против воли. Не заслужил он такой нежности. Не заслужил своим поведением. — Тебе новое письмо от Хосока, — хрипло прошептал Чонгук, шмыгнув носом и упорно смотря только в стену. — Прости… я… открыл его и прочитал, потому что… — Вспылил, — понимающе кивнул Юнги, забирая письмо. — Да. Я испугался. Я ужасно испугался. — Чонгук прикрыл глаза, вздохнув и пытаясь успокоиться. — Он напомнил мне, что такое безотчетный и дикий страх. Сколько бы разум ни говорил, что нечего бояться, что я могу тебе верить и доверять… душа всё равно каждый раз замирает, леденеет всё внутри, стоит только представить, что ты уйдешь. — У меня тоже так, — улыбнулся Юнги, обнимая крепче. — Всегда есть ощущение, что рано или поздно тебе это надоест, и ты решишь меня бросить. Чонгук перевел на него взгляд. Полусонный и растрепанный, одетый в застиранную пижамную футболку, которую давно пора выкинуть и заменить чем-нибудь новеньким. Сидел на резиновом коврике с рыбками, держал в руке свернутое в трубочку письмо и ласково улыбался. — Но, знаешь, Куки… Эти ощущения никуда не денутся, возможно, только нельзя позволять им мешать наслаждаться нашим счастьем. Согласен? — Хосок написал, что рад за тебя, — глухо ответил Чонгук, снова отворачиваясь и судорожно вздыхая. — Что у нас чудесный сын, который явно взял от обоих отцов всё лучшее. И что он желает нам счастья. — Мило. — Ох, мне так стыдно. Ужасно стыдно за всё то, что я успел подумать, пока держал письмо. Всего пара секунд, а мне прямо крышу сорвало. Прости… — Он усмехнулся. — Грубо и неуважительно — читать чужие письма без разрешения. — Я знаю, почему ты так себя повел, и всё же согласен. Неуважительно. — Юнги отложил письмо на полку и сел рядом, заглядывая в лицо. — Но мама научила меня и кое-чему реально действенному: хороши не те отношения, где не совершают ошибки, а те, где готовы понять, простить и сделать выводы. Я не злюсь, Куки. Только больше не разбирай почту после выпивки, ладно? Они сидели на полу, глядя друг другу в глаза. И у Чонгука сердце трепетало от щемящего чувства тоскливой благодарности. И даже почти не волновало, насколько ужасно он чувствовал себя несколько минут назад. Чонгук первым подался навстречу, будто приглашая к близости осторожным поцелуем, невесомым и легким. И по коже тут же побежали мурашки, когда Юнги углубил поцелуй, добавляя немного страсти. Сев ближе, он забрался руками под рубашку Чонгука, легко касаясь кожи пальцами. Дыхание Гука тут же сбилось от волн приятных ощущений. Это было самое начало, а у него уже как будто голова кружилась от восторга, Юнги ловил его слабые вздохи губами, продолжая целовать, и медленно расстегивал рубашку. — И обещай громко не стонать, — прошептал Юнги, касаясь его шеи губами. — Я уже привык делать это тихо, — отозвался Чонгук с улыбкой. Юнги ответил решительностью, легкие касания наполнились напором, силой. Он уже расстегнул брюки парня, и тот чувствовал, как тело отзывается. От одной мысли, что после случившегося всё это действительно происходит, Чонгук как будто задыхался восторгом, ловя каждое мгновение, наслаждаясь этой возможностью и этим человеком. Ведь он по-настоящему казался ему лучшим. Никто и никогда не манил так же непреодолимо. В его объятиях хотелось раствориться, и Чонгук не мог не льнуть, подаваясь навстречу, даже с трудом заставил себя приподняться и сесть на бортик ванны. Им овладело самое настоящее блаженство. Юнги водил ладонью по его бедрам, то и дело касаясь паха, а Чонгук запрокидывал голову, отдаваясь ощущениям. Всё новые сладкие вздохи и тихие стоны вырывались из груди, и он их едва сдерживал. Возбуждение казалось безграничным. Юнги целовал его грудь и живот, спускаясь всё ниже, и Чонгук стискивал пальцы, цепляясь за холодный бортик ванны. Через несколько долгих секунд Юнги окончательно стянул с парня брюки, а потом и белье, давая свободу возбуждению. Тот ерзал от переполнявших ощущений, слушая собственное бешено стучащее сердце. Он шептал что-то еще, даже не до конца осознавая. А после губы Юнги обхватили его напряженный член. Чонгук затуманенным взором смотрел в потолок, перед глазами снова всё немного плыло, но в этот раз не было страшно. Он чувствовал, что губы и язык Юнги продолжают скользить по его члену, от головки до самого основания, и это вводило в транс, заставляя дрожать от восторга и млеть, теряясь в ощущениях. Он неосознанно сильнее стискивал пальцы, то жмурясь, то распахивая глаза и снова прикусывая губу, чтобы сдержать стоны. Его так и тянуло попросить быстрее и сильнее, но он покорно принимал нежность и ласку, позволяя себе в них утонуть. От влажных звуков, когда член выскальзывал изо рта, ему будто снова сносило крышу, возбуждение всё нарастало, распирало изнутри. Это повторялось опять и опять. Чонгук совсем забылся. И всё это время Юнги держал его за руку, переплетая пальцы, стискивая ладонь. Наслаждение казалось бесконечным. А пришедший за ним оргазм — как будто самым ярким и сильным, о каком только можно мечтать. Казалось, что он взорвется от удовольствия, что копилось в нем и в момент вспыхнуло салютом. А после остался пульсирующий жар удовлетворенности, греющий душу и тело изнутри, заставляющий счастливо зажмуриться и ни о чем не думать. Немного придя в себя, Чонгук повернул голову. Юнги сидел рядом и промокал умытое лицо полотенцем. Поцеловав его в уголок губ, Юнги улыбнулся. — Кстати, как вечер прошел? Как посидели? — Отлично, — довольно промурлыкал Чонгук, даже не удивляясь уже тому, как легко Юнги переключается на повседневную болтовню. — Выпили, поговорили. Эти двое, кажется, потом пошли на свидание. А у вас? Чем занимались? — Да так. — Юнги пожал плечами. — Почитали сказки, прогулялись до торгового центра, поели мороженого с мармеладками, купили новых рамочек и распечатали хорошие фотки. — Фотки? Какие? — Мы их уже над столом повесили. Много старого. Странно, что мы раньше их не распечатали. Мне особенно нравится одна наша с тобой. Помнишь… Сокджин ее сделал в тот день, когда вы познакомились. — Ох, блин. Та самая, где я помогаю тебе завязать шнурки? — тихо рассмеялся Чонгук. Юнги со счастливой улыбкой кивнул. — Да. Ее и правда давно пора было повесить на стену. Всё же, несмотря на неприятности, в их буднях было много и чудесных вещей.