E for Effortless

      Дни шли размеренно и без особых происшествий, по крайней мере скандалов, как на вечеринке Инны, больше не было, а сама Инна вообще словно притихла. В школе она была почти незаметна, часто сидела одна и ни с кем особо не общалась, так что Мисо проводила время с Бом, которую тоже будто подменили.       Только Хеджин иногда переговаривалась с Инной, но разговоры их не были долгими, так что и рядом их почти не видели. Сама Ан от общения не испытывала никакого удовольствия, что отчётливо читалось по выражению её лица, Инна же выглядела абсолютно безмятежно, её взгляд всегда оставался спокойным и ровным. Вероятно, это Хеджин и бесило.       Хвиин, которая не совсем понимала, что происходило между подругами, спрашивать девушку не осмеливалась. Если Хеджин захочет поделиться, она ведь так и сделает? А раз она не делится, то, может, не так это всё важно. Главное было то, что рядом с Хвиин Хеджин начинала улыбаться, и этого было достаточно.       Ей всё ещё происходящее казалось какой-то потрясающей мечтой, но каждый раз, когда Хеджин брала Чон за руку, а по телу разливалось тепло, девушка понимала, что это реальность.       — А не хочешь зайти как-нибудь ко мне? — осторожно спросила Хвиин, когда девушки прогуливались у реки.       — Хочешь познакомить меня с семьёй? — удивленно произнесла Хеджин, однако в голосе улавливалось что-то ещё, чего — Хвиин разобрать не могла. Может, она волновалась? Да, наверняка.       — Ну, — смутилась Хвиин, — было бы неплохо. Но если ты не хочешь, то ничего страшного.       Она старалась не показывать свои чувства, но читать Хвиин было слишком просто. Обида, стыд, разочарование. Хеджин без труда поняла всё, что девушка озвучить не смогла.       — Мне жаль, просто... Я не слишком люблю семейные посиделки, у меня не очень хорошие ассоциации. К тому же, боюсь, что я не понравлюсь твоим родителям.       — Ты в ссоре с родителями? — Хвиин моментально забыла о своей обиде, поняв, что дело было вовсе не в ней или её семье, что-то было не так в семье Ан.       — О нет, ссоры — это последнее, что происходит в нашей семье. Для ссор нужно разговаривать.       Чон замерла в ожидании продолжения, однако было ясно, что развивать свою мысль Хеджин не собиралась. Хвиин покраснела, осознав, что затронула не слишком приятную для девушки тему, и теперь чувствовала себя виноватой. Вот нужно ей было предлагать встретиться с её семьёй?       — Извини, — опустив голову, пролепетала она.       — Хвиина, тебе не за что извиняться. Это ты прости. У меня проблемная семья, да и я сама с тараканами, но надеюсь, это не оттолкнет тебя. Со временем я откроюсь, но пока это тяжело для меня. Понимаешь?       — Конечно. — Хвиин кратко поцеловала Хеджин в губы. — Но я всегда готова выслушать тебя, когда тебе это понадобится. И обязательно помогу всеми силами.       Ан кивнула, зная, что это была чистая правда. Чон Хвиин была самым отзывчивым и теплым человеком, которого она знала. Лучше неё ей казался только Хечан, а это уже очень лестное сравнение.       После того, как тебя долгое время окружали люди, способные лишь предать, всегда удивляешься, когда находишь кого-то искреннего.       — Сохо, я же говорю, я не знаю... Ну, да, я понимаю, что есть возможность, но это ведь только хобби... С чего ты взял?! Я?!       Мун Бёри нервно ходила кругами, разговаривая по телефону со своим другом Сохо, который всё ещё не сдавался в попытках заманить подругу в группу. И в который раз получал от неё неутешительный отказ.       Бëль даже не заметила, как к ней подкралась Ëнсон, заставляя подпрыгнуть на месте от неожиданности.       — Ты на кого кричишь?       — Блять, у меня чуть сердце не остановилось... Сохо, я перезвоню. — Бëри быстро закончила звонок и переключилась на Ëнсон. — Дракоша, ты так не делай больше, иначе на свидания будешь ходить к моей могиле.       — Это тот парень, который играет в группе? Он вроде солист.       — Да, он. И как ты только запомнила?       — Запомнила потому, что ты постоянно его с ребятами игнорируешь. Почему бы тебе просто не согласиться? Ты разве что-то теряешь, если попробуешь играть с ними? — Ким аккуратно взяла девушку за руки и усадила на скамейку, стоявшую рядом.       — Дело не в том, что я что-то теряю или нет, просто... Да ладно, какая разница.       — Большая! Ты даже настоящую причину не хочешь сказать? Даже мне? — Ëнсон смотрела на Бëри большими грустными глазками Кота в Сапогах, и Мун, конечно, не смогла долго выстоять.       — Боюсь, что упаду в твоих глазах, — грустно улыбнулась она.       — Бросай эту ерунду и просто скажи. Ты никогда не станешь менее потрясающей для меня.       — Я боюсь, Ëнсон, — вполголоса сказала Мун.       Девушка от неожиданности не нашлась, что сказать. Бëри почти не звала её по имени, поэтому она заметно напряглась, но молчала, давая возможность продолжить.       — Мальчики верят в успех и твердят мне о том, что я лучшая гитаристка, которую они видели, но это же просто слова, понимаешь? Кого они еще видели? Разве я могу быть лучше тех, кто уже давно этим занимается, кто добился какого-то признания, у кого уже есть фанаты? Они завышают свои ожидания и не понимают, что потом могут жестоко обломаться, и тогда они будут жалеть об этом.       — Думаешь, пожалеют?       — Конечно! Такая конкуренция! Как они собираются куда-то попасть?       — Бëра, ты себя слышишь? — улыбнулась Ëн. — Ты ведь еще даже не попробовала, так почему так уверена в провале? Ты заранее прописываешь себе неудачный сценарий и считаешь, что даже браться не стоит. А зачем? Ты думаешь, ты этого недостойна? Думаешь, ты чем-то хуже других? Да нихера подобного! — Тут даже у Бëль округлились глаза: за всё время Ëнсон ни разу не ругалась. Но на этом девушка не закончила:       — Ты потрясающе играешь на гитаре, и так будут считать не только мальчики и я, а все, кто услышит тебя. Слушай, ну допустим, у вас не получится с первого раза куда-то попасть. Что с того? Это какое-то негласное правило — делать всё идеально с первой попытки? Ошибаться нормально, потерпеть неудачу тоже нормально, это всё опыт, дурочка. Так что хватит избегать такую прекрасную возможность и возьми себя в руки, черт побери, засранка ты эдакая! — Тряся Бëль за плечи, на этом Ëнсон закончила свою тираду и почувствовала, что после того, как она выпалила всё на одном дыхании, у неё закончился кислород в лёгких.       Мун всё ещё пребывала в полном оцепенении, глядя на разъяренную Дракошу, у которой аж порозовели щеки и уши, так что казалось, сейчас она точно испепелит её огнём. Но она все еще была невероятно милой зефиркой.       Ëнсон быстро овладела собой, глубоко выдохнула и, отбросив локоны назад, спросила:       — Надеюсь, ты всё поняла?       Бëри уже не могла сдерживать себя и потому тут же сжала Ëнсон в объятиях, да так сильно, что у той снова перехватило дыхание.       — Я говорила тебе, что ты самая лучшая? — смеялась Мун.       — Не уверена, — наигранно ответила та. — Лучше скажи на всякий случай.       — Ким Ëнсон — лучшая девушка на земле! — крикнула Бëри.       — Тихо! Не позорь меня! — вновь залилась краской Ëн.       — Ага, лимит смелости исчерпала, — поддразнивала Бëль.       Ëнсон быстро прильнула к губам девушки, снова оставляя ту в недоумении и не давая времени осознать, что произошло. От поднявшегося возмущения Ëн требовательно целовала Бëри, увеличивая напор и быстро проникая языком в её рот. От неожиданности Бëль тихонько застонала, вызывая у Ëнсон улыбку победителя.       Ким так же быстро отстранилась, не давая Бëль прийти в себя. Та ошарашенно смотрела на Ëн и гадала, когда милую наивную Дракошу успели подменить на эту доминирующую особу.       — Что ты там про лимит смелости говорила? — довольно улыбаясь, спросила Ким. — И я тебя просила быть тише.       — Ахринеть...       — А теперь ты звонишь Сохо и говоришь, что согласна попробовать играть с ними, ясно?       — Да, моя госпожа, — хихикая, ответила Бëль.       — Какая нахрен госпожа! Мун Бëри, я тебе по заднице надаю!       — А ты еще спрашиваешь, какая госпожа, — заливалась смехом Бëль, уже получая шутливый шлепок по бедру от разъяренной Дракоши.       Вечером Хвиин доделывала домашнюю работу, поглощая мармеладки и пристально глядя в экран, на котором пока красовалось лишь слово "эссе". Мысли явно были не о такой скуке смертной как литература, по которой надо было настрочить твоё никому ненужное мнение о произведении, которое тебе абсолютно не понравилось. Не то чтобы Хвиин совсем не о чем было писать, но она всё думала о разговоре с Хеджин, и на душе у неё было неспокойно. С одной стороны, она всё прояснила, но с другой... Что-то внутри всё ещё не давало покоя.       Из анабиоза её вывел аккуратный стук в дверь, однако ему она удивилась гораздо больше, чем обычному внезапному вторжению.       — Нуна, к тебе можно? — выглядывая из-за двери, спросил брат.       — Конечно, можно, ты чего? Заходи, — улыбнулась сестра, протягивая несколько мармеладок. Мальчик охотно принял угощение. — Не спишь ещё?       — Да как-то не получается.       — О Ёнсоль думаешь? — Порозовевшие щёки и ступор мальчика сказали всё за него.       — Ну... Так, немного. О всяком.       — Не знаю Ёнсоль, но она просто невероятна, раз смогла сделать тебя таким стесняшкой, — хихикнула Хвиин. — У вас ведь всё хорошо?       — Да как у всех: то смеемся, то ссоримся, но всегда миримся, — по-философски ответил мальчик. — Вообще Соль очень умная, наверно, это мне нравится больше всего. А ещё она так круто нарисовала персонажей Наруто! О! Ещё она занимается боевыми искусствами, представляешь? Я никого круче в своей жизни не встречал.       — Ничего себе! Теперь мне ясно, как ей удалось тебя так отметелить в первый день. Лучше тебе не спорить с ней. Да и вообще лучше не ругайтесь, всегда можно всё обсудить спокойно, что бы там ни случилось.       — Да уж, кричать я всё-таки не люблю, — согласился мальчик. — Спасибо за разговор, нуна. — Он немного неловко обнял сестру и уже через секунду оказался у двери, видимо, смутившись из-за своего порыва. — Спокойной ночи.       — И тебе, Хвисон.