E for Effortless

      — Хвиина.       Глубокий приглушенный голос звал девушку где-то вдалеке, и она никак не могла понять, куда ей идти. Всё вокруг заволокло туманом, и Хвиин не могла понять, в какую сторону сделать шаг, и не оступится ли она.       Было страшно и одиноко, а ещё так холодно, словно она вся насквозь промокла под дождём, да так, что до сих пор дрожала и сжимала сама себя в объятьях в попытках согреться.       — Хвиина, я здесь.       Девушка наконец решилась сделать шаг, затем ещё. Она начинала ступать увереннее и быстрее, не сомневаясь, откуда доносится голос. Туман понемногу начинал таять, а по телу постепенно разливалось тепло. Всё ещё невозможно было разглядеть что-то отчетливо, но наконец Хвиин увидела тёмный силуэт.       — Я иду! — радостно воскликнула она и со всех ног бросилась к силуэту.       Она разглядела длинные волнистые волосы и саму фигуру, так что спутать она уже не могла. Однако когда Хвиин подбежала совсем близко, почти на расстоянии вытянутой руки, улыбка медленно сползла с её лица. Это была не Хеджин. Туман полностью исчез, и теперь девушка поняла, что это был лишь манекен.       Хвиин испуганно глядела на него и не могла понять, как такое возможно. На глаза навернулись слёзы, которые уже не получалось сдерживать. Рука, дрожа, потянулась к манекену, чтобы удостовериться, что это не плод фантазии. И только Хвиин собиралась коснуться его, как всю спину обдало ледяным потоком воздуха, да так, что она вскрикнула и подпрыгнула на месте от испуга.       Она тяжело дышала и не могла найти в себе смелости обернуться, потому что теперь точно знала, что сзади кто-то есть.       У самого уха она услышала такой же жуткий ледяной голос, шепчущий: "Ты проиграла, Хвиина."       Девушка вскочила на кровати и чуть было не свалилась на пол, если бы не успела схватиться за тумбочку. Мерзкое чувство, когда ты просыпаешься после кошмара и ещё не можешь отойти от него и понять, что это не было реально. Всё тело покрыто мурашками, тебя колотит, и тебе до смерти страшно, что это может случиться на самом деле.       Хвиин огляделась и, удостоверившись, что в комнате тумана и силуэта нет, понемногу успокоилась. Глубокий вдох, глубокий выдох. Всего лишь дурной сон. До ужаса дурной. Такой отвратительный, что до сих пор оставалось чувство, словно кто-то вонзил нож в спину. Девушка потянулась к стакану с водой, который она всегда оставляла на всякий случай, и залпом выпила содержимое.       — Это кошмар, просто кошмар. Он не повторится.       После рассказа подруги Ёнсон сама покрылась мурашками и испугалась так, словно это происходило с ней. Она внимательно и с волнением слушала сон Хвиин, приобнимая её за плечо и убеждая, что этого никогда не случится. А если что, она обязательно прибежит с битой и отдубасит любой силуэт, манекен и кого угодно, кто ещё хоть раз посмеет нарушить покой её подруги. Хвиин с благодарностью обняла Ёнсон и заверила, что обязательно даст знать, если нужно будет лупить кого-то из её кошмаров.       — Надеюсь, это ничего не значило.       — Наш мозг просто извращенец, который любит лепить черти что. Смотрим во сне артхаусное кино. Так что я не думаю, что это что-то может значить. Или ты веришь, что могут быть вещие сны? В твоём вообще всё мутно. Буквально.       — Буквально и не надо воспринимать, это может быть абстрактно и иносказательно. Не знаю, не то чтобы верю, но у меня ни разу не было такого противного ощущения после сна, даже хотелось ещё раз сходить в душ, чтобы смыть это с себя. Брр, ладно, лучше закончим на этом. Сегодня чудесный солнечный день, и я не хочу портить его каким-то дурацким сном.       — А вот это умная мысль! За это можешь взять конфетку.       Обе девушки рассмеялись и принялись обсуждать более приятные вещи. Конечно же, в их число входили беседы об отношениях их младших брата и сестры.       Последний урок у Хвиин и Хеджин был по разным предметам, и класс Чон освободили чуть раньше, поэтому девушка пошла к шкафчику, чтобы забрать нужные вещи и подождать Ан. Она беззаботно напевала себе под нос песню какой-то группы, которую слышала по телеку, и та приелась на добрых несколько дней, так что не заметила, как к ней подошла Инна.       — Привет, Хвиин, — улыбнулась она.       — О, — растерялась девушка, и от того, что застали врасплох, и от того, что Инна, скорее всего, слышала, как та пела песню, — привет, Инна. Как ты?       — Всё прекрасно. — Она слегка повернула голову, словно периферийным зрением смотрела, не идёт ли кто-то. — У тебя, наверно, тоже всё хорошо. Ждёшь Хеджин?       — Да, у нас разные предметы, — пояснила Чон, хотя и не поняла, к чему эта информация, если это очевидно. — А вы с ней нечасто видитесь в последнее время?       — Это вопрос? Потому что звучало как утверждение, — наклонив голову, промурлыкала Инна. — Да ладно, я шучу. К сожалению, это так. Да и, как видишь, я в принципе в последнее время сама по себе. Смотрю, каково это.       — Что ты хочешь этим сказать? — Хвиин не вполне понимала, к чему был данный диалог и уже усомнилась, всё ли в порядке у Инны, раз она подошла к ней и начала говорить бессвязные вещи.       — Да так, сама не знаю. Наверно, просто захотелось поговорить с приятным человеком. Даже если говорю такой абсурд. — Инна снова улыбнулась, и было что-то в этой улыбке странное, словно девушка что-то знала, но делиться пока не собиралась. Хвиин стало не по себе даже от нахождения рядом с Кан.       — А разве твои подруги не приятные люди?       Как только Хвиин сказала это вслух, тут же пожалела, вспомнив те самые сцены на вечеринке Инны, и сама девушка тут же прыснула, едва услышала такой лестный отзыв о своих подругах.       — Ты поистине добрая, Хвиин. — Не было ясно, комплимент это или же упрёк. — Мы немного... как бы сказать, не в ладах сейчас. Но кто знает... Ведь всегда можно дать человеку второй шанс, как считаешь?       Снова каверзный вопрос, на который Хвиин боялась ответить. Складывалось впечатление, что Инна играла с ней, и о правилах игры знала лишь она. А ответ на вопрос верный был лишь один, и Чон не знала, какой именно. И почему в присутствии Инны было такое ощущение, словно тебя загнали в ловушку?       — Все заслуживают второй шанс, если раскаиваются, — всё же ответила та.       — Ты права, ты права, — сказала Инна, опуская взгляд на пол. — Жаль, что раскаиваются далеко не все.       В это же время закончился последний урок, и к ним стремительно направлялась Хеджин, которая уже издалека увидела, что Инна что-то говорила Хвиин, и та выглядела совершенно потерявшейся и сбитой с толку. Всё это со стороны выглядело так, словно волк загнал в угол маленького зайчонка.       — Хай, Инна, — приобнимая Хвиин за талию, бросила Хеджин, пристально глядя в глаза подруги. — Что-то хотела?       — Просто поболтали с Хвиин, пока ждали тебя с урока. Ну, тогда ещё увидимся. У вас наверняка планы, не буду мешать.       Инна медленно, словно вальсируя, покинула девушек, напевая вполголоса ту же песню, что и Хвиин, когда та складывала учебники.       — Она очень странная в последние дни, — обращаясь к Хеджин, произнесла несмело Чон, однако та ничего не ответила, смотря куда-то вперед и, видимо, думая о чём-то своём. — У Инны что-то случилось? — Девушка сделала вторую попытку привлечь внимание, и это сработало.       — Она всегда была с приветом. Вряд ли тому есть объективная причина, — пожав плечами, сказала Хеджин. — Не зацикливайся на ней, она не стоит твоего внимания.       — Но Инна ведь твоя подруга.       — У меня на первом месте ты.       Хвиин не знала, что ответить на это и лишь хватала ртом воздух. Хеджин лучезарно улыбнулась и прижала девушку к себе, гладя её по спине. Все тревоги Чон тут же рассеялись, как туман из сна, и она почувствовала себя в безопасности. Она с радостью обняла Хеджин в ответ и улыбнулась, думая, что девушка — самый сладкий сон из всех.