Часть 12. «Решение».
2 апреля 2022 г., 12:51
«Моя проблема в том, что ты – ее решение».
Фредерик Бегбедер
Ей снились бабочки. Маленькие крылатые насекомые, похожие на невинные цветы, невесомо садились на лицо, руки и плечи. Красные, синие, желтые миниатюрные точки походили на мазки краски на чуть голубоватом холсте небесной глади. Саша не понимала, что ей снится сон, она лишь чувствовала приятное покалывание на щеках и пальцах, когда бабочки прикасались к ним лапками. Она слышала смех, но не смеялась. Вокруг не было ничего, кроме неба и зеленеющей травы. Пространство будто распространялось вслед за взглядом девушки. А ласковый и невинный смех так и манил к себе. Вдруг в воздухе материализовалась нить. Красная, словно кровь, она струилась по воздуху тонкой линией. Это отпугнуло бабочек и заставило Сашу подняться на локтях. Что-то непреодолимо тянуло ее прикоснуться к этой нити. И, когда тонкие художественные пальцы девушки ухватились за нить, весь мир вокруг нее вдруг буквально ушел из-под ног. Осталось лишь голубое, яркое от света небо. На мгновение Саша потеряла осознание пространства. Где теперь верх, где низ, где лево, а где право? Она сейчас висит вверх ногами или стоит на незримой земле? Она не знала, но чувствовала, что отпускать нить нельзя. Снова послышался тихий смех. Он был таким теплым, словно давно забытая детская песенка, которую родители включают младенцам, чтобы те уснули. И Саша пошла вдоль нити, держась за нее, словно ребенок за ходунки. Она шла и с каждым шагом чувствовала, как что-то обнимает ее своими теплыми руками. Затем она почуяла свежий запах травы, дождя и малинового чая. Это показалось странным, но лишь на секунду. Все в этом неведомом, но до боли родном мире казалось одновременно очевидным и непонятным. А затем она проснулась, так и не найдя эту незримую, ласковую цель. В глаза ударил свет из большого окна, а что-то очень теплое недовольно зашевелилось совсем рядом. Саша почувствовала, насколько сильно затекли ее шея и руки, и почти не могла пошевелиться, но заставила себя оглядеться. Она лежала на диване в странной комнате, которая на первый взгляд показалась ей совсем незнакомой. Спросонья было сложно соображать, но потом воспоминания, словно цунами, накрыли Сашу с головой. Последнее, что она помнила это теплые руки Наташи вокруг ее плеч и медлительные снежинки за окном, танцующие в каком-то почти древнем, завораживающем танце. Но что же было потом? Они уснули или Наташа ушла к себе? Саша не могла вспомнить, но просто надеялась, что не ляпнула ничего лишнего сквозь сон. Сейчас она была одна. И, наверное, это было даже к лучшему, ведь сейчас ей было бы сложно контактировать с кем-либо. Даже с Нат. Девушка протерла глаза и рассеяно попыталась сесть, но тут же наткнулась на нечто теплое. О, нет, она не была одна. - Боря, - с сонной хрипотцой проговорила Саша, усаживаясь на диване и свешивая ноги на пол. Что-то болезненно хрустнуло в районе поясницы. Девушка поморщилась и потянулась, вправляя по ощущениям почти каждую косточку в своем теле. – Доброе утро. В квартире было тихо, но слышимость была достаточно хорошая, чтобы услышать, как кто-то из соседей закрывал дверь на лестничной площадке. Саша начала искать глазами по комнате часы, но почему-то не вспомнила про электронные часы в углу на комоде и обратилась к своему телефону. 12:34 А чуть ниже два уведомления. И если первое оповещение из какого-то приложения для покупки художественных принадлежностей не вызывало абсолютно никакого удивления, то вот второе заставило Сашу даже на секунду задержать дыхание. Н: «Я ушла на работу. Ты можешь оставаться у меня столько, сколько тебе нужно. Ешь, что найдешь. Думаю, Боря с радостью составит тебе компанию :) Но, пожалуйста, не давай ему сыр, у него аллергия на него». Такое сообщение не могло не вызвать довольную улыбку на лице Саши и урчание в животе при упоминании о еде. Это все было очень мило. Да, именно «мило». Наташа не просто позаботилась о студентке, но еще и приоткрыла для нее дверь в их с Борей жизнь. Разве не мило знать, что этот ворчливый толстяк так чувствителен к одному из любимых кошачьих лакомств? Когда ноги девушки прикоснулись к прохладному полу, по ее спине пробежали мурашки. Но это было еще цветочками. Вторая волна мурашек настигла ее уже в ванной комнате, когда Шилова вдруг обнаружила для себя, что смущается буквально от любого предмета в этой квартире. Фотографии на комоде в коридоре, где Наташа улыбалась с друзьями во время, очевидно, совместной поездки, календарь с зачеркнутыми и обведенными датами, неровно стоящая обувь при входе, торопливо-неубранные вещи на столешнице в ванной – все это было частью жизни Прохоровой, и осознать себя в той же роли было волнительно. Но еще более волнительным стало внезапное желание прикоснуться к футболке и спортивным штанам, которые неаккуратно развалились рядом с раковиной. Саша даже занесла над ними руку: «А что если там и нижнее белье осталось?». Этот вопрос промелькнул лишь на мгновение среди прочих мыслей, но именно он заставил девушку отшатнуться от раковины. «Нет уж, это слишком странно». Хотя, конечно, узнать, какое белье носит эта одновременно ласковая и властная женщина, было крайне интересно. И без того красные щеки загорелись сильнее, поэтому было принято решение как можно скорее привести себя в порядок и покинуть ванную, дабы совсем не сойти сума. Когда с процедурами было покончено, Саша вдруг вспомнила. - История! – тихо вскрикнула она и газелью проскакала обратно в гостиную, сразу же найдя телефон в пледе. Разблокировав его, она тут же отыскала номер Юльки. Набрала. Сбросили. Ю: «Чего тебе? Мы, люди ответственные, вообще-то на парах». С: «Угадай, а где я? :)». Ю: «Надеюсь, что на пути в универ. Михеева и Прохорова сегодня не в духе. Ящук им вставил за неуспеваемость на нашем потоке. Ты бы хоть приголубила немного свою Наташу, а то она меня с потрохами сожрет». Саша лишь на секунду задумалась над достаточно дерзкими, но справедливыми словами подруги, но затем набрала загадочное сообщение. С: «Ты охренеешь…». Ответ пришел незамедлительно. Ю: «ДА ЛАДНО?! Если ты сейчас скажешь, что ты у нее дома, я за себя не отвечаю». Это было одной из причин, почему Саша с Юлей были лучшими друзьями. Они понимали друг друга с полуслова даже сквозь переписку. С: «Я у нее дома». Ю: «БЛЯ». Короткое сообщение очень лаконично описывало в целом все происходящее с жизни Саши в последнее время. И пока Саша думала, с чего начать рассказ, Юлька прислала еще одно сообщение. Ю: «Через пятнадцать минут перерыв, я позвоню, и ты расскажешь мне все. В ПОДРОБНОСТЯХ». И неважно, что «подробностей», которых ожидала Юлька, и в помине не было. Важно только то, что сейчас Саша действительно дома у Натальи Алексеевны. И это не могло не вызывать некоторый страх, ведь женщина придет домой после работы, а Шилова будет здесь. Нужно ли будет ей уйти? О чем они будут говорить? Будут ли? Поужинают ли они вместе? Будут готовить? Или закажут доставку? Как вообще ведут себя люди в такого рода отношениях? И в этот момент Саша застыла. Что между ними? Дружба или же нечто большее? Вопросов было настолько много, что у девушки моментально загудело в голове. Последний вопрос, промелькнувший в мыслях Шиловой, заставил ее забыть про все остальные. Им действительно не доставало конкретики. Это напрягало и пугало одновременно. И это неприятное ощущение отзывалось небольшой дрожью в пальцах. Саша задумалась, что же ей делать со всем этим. Очевидная влюбленность в преподавательницу не давала ей покоя уже достаточно продолжительное время. И, возможно, если бы Шилова была более наблюдательной, то заметила бы взаимность, но, к сожалению, она не была сильна в интерпретации человеческих чувств и эмоций. При таком раскладе это буквально чудо, что за всю свою не столь долгую жизнь, Александра умудрилась уже неоднократно обзавестись отношениями и даже найти лучших друзей. И даже если учитывать, что отношения всегда заканчивались не самым приятным образом, то вот дружба с Юлькой и Юрой казалась вечной. Поэтому-то и удивительно, как Саша смогла разглядеть в замкнутой девочке бойкую птичку, в статном красавце – чувствительного романтика, а в Наташе эти кричащие о себе признаки влюбленности не видит в упор. Так или иначе, перед Шиловой стоял выбор: пустить все на самотек или же взять все в свои руки. Но принять такое решение Саша не могла. По крайне мере пока что. Зазвонил телефон в ее руках, и студентка облегченно выдохнула, что хотя бы сейчас она может отвлечься от этих слишком сложных мыслей. - Рассказывай мне все. – Сразу же отдала приказ Юлька, стоило только Шиловой снять трубку. - Да тут и рассказывать-то по большому счету нечего, - на другом конце слышались шумные разговоры студентов, перелистывания книг и легкое эхо аудитории. Саша засуетилась, ее глаза невольно нервно забегали по комнате, - ты в аудитории? - Да. – Коротко бросила Юля, не понимая резкой смены в голосе подруги. – А что такое? - У Прохоровой? – голос Шиловой предательски дрогнул. - Как будто ты не знаешь, что сегодня день истории. Я не понимаю, к чему ты клонишь? - А она… Ну… - студентка вдруг снова потерялась в своих мыслях. - Так, Сань, ты или говоришь четко и по делу, или я сейчас начну спрашивать тебя, какая она в постели. - Ладно-ладно! – отмахнулась от незримого укора подруги Саша и вздохнула, формулируя напрашивающийся вопрос. – Как она себя ведет? – а после нескольких секунд молчания добавила, - и не было у нас ничего. - Ну, Ящуку прилетело от вышестоящих, - неторопливо начала выстраивать последовательность событий Юлька, - а он настучал по голове преподам на кафедре. Типа с документацией проблемы, восемьдесят процентов потока ходят неаттестованные по профильным предметам. - Ну и? - Ну и Михеева на пару с Прохоровой больше всех получили, теперь у нас в ближайшие две недели «история искусств» - самый запарный предмет. - Да я не об этом, Юль, - начала раздражаться Саша, - с Наташей-то что? - А, так ты об этом, - девушка, сидящая в аудитории за предпоследней партой, сделала драматичную паузу, немного нагнулась вперед, чтобы еще раз взглянуть на Прохорову, а затем медленно, с легкой, но ехидной улыбкой на губах (чего, кстати говоря, не могла не заметить Шилова) тихо проговорила в трубку, - Ромео, твоя Джульетта выглядит очень не выспавшейся и постоянно держится за телефон, словно у нее там предохранитель от атомной бомбы. Тебе точно нечего мне рассказать? Саша вздохнула: - Наш с тобой план с запиской сработал, - с довольной улыбкой начала она, - она позвала провести с ней ее день рождения и отвезла меня к себе домой. Мы собирались выпить, перекусить, поболтать, но… - Но? – протянула Юлька, а Шилова точно знала, что подруга сейчас крайне заговорщически улыбается. - Но спешу тебя расстроить, ничего из этого мы так и не сделали, потому что мой отец… - Саше не дали договорить. - О, нет… - она услышала, как резко переменилось настроение в голосе Юли, и поспешила успокоить ее. - Со мной все в порядке. Но он вломился ко мне и к Алевтине Григорьевне, так что мне пришлось ехать домой. Дальнейший диалог больше походил на монолог. Шилова рассказывала подруге в подробностях о событиях прошлой ночи, стараясь не упускать важные детали относительно их с Наташей взаимодействия. Со стороны Юльки же через слово сыпались слова поддержки, но как только речь зашла о ночных объятиях, ее голос с сочувствующего приобрел игривую окраску. - Господи, Шилова, ну вы хоть поцеловались? - Нет, - коротко бросила Саша и на мгновение ощутила толику разочарования, - я даже не помню толком, как уснула, так что тут и речи не шло о какой-то романтике. - Ой, да ладно тебе, ты же у нас… - Юля задумалась, - как там Юра говорит? - Прямолинейная, как штангенциркуль. – Пробубнила Шилова. - Вот! Поэтому хватит вам ломаться и объяснись уже перед своей женщиной, а у меня перерыв заканчивается, так что бай-бай, - Юлька всегда покоряла своей непринужденной манерой разруливать чужие проблемы, - ей богу, как дети малые, - шутливо бросила она напоследок, оставляя приятное ощущение завершенности, и положила трубку, оставив подругу наедине со своими мыслями. Решение проблемы, которая мучала Сашу, нашлось само собой, ну, или правильнее будет сказать с подачи Юльки. Им с Наташей нужно просто поговорить. Ведь именно этим они занимались большую часть времени.***
- В первые годы революции продолжали развиваться традиционные станковые формы. Многие из советских художников старшего поколения первых лет советской власти сформировались, разумеется, ещё в предреволюционные годы и… Пары проходили для Натальи Алексеевны, словно в замедленной съемке. Хотелось сбежать от всего этого глупого, мелочного мира в свою небольшую квартирку, где ее ждали верный кот (по меркам котов, конечно же) и Саша. К своему собственному удивлению эти мысли давались Наташе легко. И хоть некоторая неопределенность между девушками по-прежнему оставалась, преподавательница почему-то была стопроцентно уверена, что поцелуй она Сашу – та бы не отказалась. Когда рабочий день подходил к концу, а последние студенты в аудитории Прохоровой закончили и сдали свои тесты, уже стемнело. Темнело, конечно, зимой рано, но день так или иначе был слишком длинным для Наташи, чтобы просидеть на месте еще хоть секунду, так что, когда дверь за последним третьекурсником с живописи захлопнулась, женщина сразу же поднялась и начала почти судорожно собирать свои вещи. Сумка, бумаги, ежедневник, ручки, карандаши, телефон, сменная обувь – четко-выверенный план «побега». И когда в замочной скважине звякнула связка ключей с милым брелоком черного котика, у Прохоровой как будто выросли крылья. Она не бежала, нет. Но чуть скрипучий пол под ногами не ощущала. В конце коридора показалась большая дверь – вход в университет, но вдруг перед глазами Наташи, словно из ниоткуда возник Ящук. - Наталья Алексеевна, вы, кажется, кое-что забыли. – Тихим, чуть хриплым от возраста голосом проговорил мужчина с легкой проседью на щетине и волосах. Он поправил очки с толстой рыжеватой оправе на носу и уставился на преподавательницу. Под взглядом Владимира Ивановича было сложно снова не ощутить себя прогулявшей пары студенткой. У него был грузный и глубокий взгляд, который пронизывал до самых внутренностей. На мгновение Наташа чуть ли не присела, но затем выправилась и с гордой осанкой взглянула начальнику прямо в его бездонно-черные глаза. - Владимир Иванович, я же уже сказала, что займусь заполнением успеваемости на следующей неделе, когда смогу аттестовать всех неаттестованных прогульщиков. – Четность не возымела должного эффекта, так что Прохорова продолжила. – Мы же не хотим, чтобы из-за нерадивых студентов или неопытных первокурсников наша статистика просела ниже плинтуса. Ящук нехотя кивнул. - Даю тебе время до следующей пятницы, - он смягчился, перейдя в более неформальный формат общения, и вздохнул, - год сложный, да еще и все эти… - он даже слегка улыбнулся, - проверки. Сама понимаешь, с меня дерут не меньше вашего. Пойми уж меня, старика. Наташа даже немного удивилась такой расслабленной манере общения мужчины. На миг он показался ей очень уставшим: осунувшееся лицо, небольшие мешки под глазами, морщины отчетливее прежних. Кажется, ему было около сорока, ну, или чуть больше, но Наташа видела, как руководящая должность начала быстро старить мужчину. Мысленно она даже посочувствовала ему, но вслух сказала лишь одно: - Не сомневайтесь во мне, Владимир Иванович. Заведующий кафедрой вдруг снова выпрямился, глаза его вновь налились строгостью. - Не сомневаюсь. Хорошего отдыха, Прохорова. - И вам. Когда силуэт Ящука скрылся за углом длинных университетских коридоров, Наташа чуть быстрее прежнего засеменила к выходу. Все тот же план «побега»: пальто из гардероба, сумка на плечо, ключи от машины на изготовку. Все работало, словно часы. Салон автомобиля встретил свою хозяйку тоскливым холодом. И Прохорову вдруг как будто бы осенило: через полчаса она увидит Сашу. Теперь не будет ее проблем, не будет гнусного отца-алкоголика. Им с очень малой вероятностью сможет вообще хоть кто-то помешать. Они будут абсолютно одни. Одни. Совершенно. Одни. Эти мысли доводили Наташу до сумасшествия. Но еще больше заставлял сходить с ума тот факт, что женщина даже от себя самой не могла скрыть, что думает она определенно не о дружеских посиделках за бокалом вина или, на худой конец, чашечкой чая. Мысли – стоит заметить, не всегда приличные – роились в голове Наташи и гудели, словно куча назойливых мух. Мысли эти были настолько же стремительны, насколько быстро Прохорова добралась до дома. Вместо обычных тридцати минут, она домчала за пятнадцать, а как поднялась в квартиру – и вовсе не вспомнит. И снова четкие, выверенные шаги. Ключ, дверь, ботинки, пальто. План «побега»? О, нет. Это было наступление. Отчаянное и практически безмолвное. Когда ледяные руки Наташи коснулись плеч Саши, та вздрогнула и обернулась. Она слушала любимую музыку и сосредоточенно рисовала что-то, сидя в кресле у окна, но ничуть не испугалась, когда в ее пространство вторглись обжигающе холодные руки. Девушка не успела напугаться ни тогда, когда руки хозяйки дома соскользнули с ее плеч, ни тогда, когда она опустилась перед креслом на корточки, ни тогда, когда ее глаза оказались слишком близко, что можно было рассмотреть даже маленькие темные крапинки в и без того темных глазах. Ни даже тогда, когда наушники из ушей выскользнули сами собой и бездушно повисли, запутавшись где-то в русых волосах.
