Пуля судьбы

— Как же жизненные обстоятельства меняют людей! А ведь была такой доброй, милой, светлой девочкой, — причитала Моли, сгибаясь под одним из столиков в кафе. Она вымывала из-под него мусор и не видела, что пришел долгожданный посетитель. — Ты чего там причитаешь? — Реджина подошла к столику, чтобы помочь Моли встать, — что, все-таки, не нравлюсь в таком виде? — спросила брюнетка, даже не обижаясь на слова Моли. Она знала, что то, как она сейчас выглядит и чем занимается, мало кого обрадуют. — Ой, Реджи, красавица моя, вот видишь, как тяжело старушке, — Моли кряхтя и смеясь, с помощью Реджины встала, — и вообще, я не про тебя. Были тут… — она вздохнула, — некоторые. — А про кого ты? — Реджина не очень понимала, что случилось. — Про Свон младшую и её шайку-лейку, — ответила Моли, попутно идя к ведру, чтобы промочить грязную тряпку. — А она сюда заходит?! — Реджина очень удивилась этому факту. Она помнила Эмму и хотела бы её сейчас увидеть, — и что они тут у тебя устроили? — Как всегда. Они приходят, нагадят и уходят. Она чувствует вседозволенность и ни на какие замечания не реагирует, — Моли ворчала. Ей надоедало каждый раз убирать срач, после посещения этой компанией её кафе. — Ничего, я с этим разберусь, не переживай, — Реджина улыбнулась, — в следующий раз, они сюда не придут или будут вести себя нормально. — Ты хочешь натравить на себя её отца? Тогда весь твой план, мягко говоря, полетит к чертям, — Моли встала ровно, — нет. Тебе нельзя светиться. — Не переживай, разберёмся, — Реджина собиралась действовать немного другими методами. — Из-за этой девчонки не стоит тратить энергию, — Моли понимала, что Эмма выделяется таким способом. А чувство вседозволенности только усугубляет ситуацию, — пойдем лучше я тебя накормлю, а ты расскажешь как съездила. — О, это прекрасная идея, — Реджина как и вчера была очень голодной, хотя бабушка пыталась ее накормить. — Иди, садись и жди, — Моли бросила уборку и поспешила накормить свою любимицу. — Не торопись. За тобой никто не гонится, — Моли вновь сидела напротив и улыбалась. За этот день она очень устала. Но денёк прошел плодотворно. Дженсон переоценила масштабы трагедии по поводу подвала. Ничего тяжелого там не было, только хлам. Больше половины она выкинула, а остальное расставила так, что он не будет мешать Реджине в её планах. Моли не знала, что конкретно нужно Реджине в подвале, поэтому убравшись там, помыв полы и стены, женщина закончила им заниматься. — Я не могу, очень вкусно, — Реджина улыбнулась, продолжая есть, — я видела маму. Она очень изменилась. Этот наряд и серое лицо, — девушке не понравилось как выглядит мама, ведь раньше Вивьен была для нее иконой стиля и красоты. — Ты говорила с ней? — Моли не общалась с Вивьен, только с родителями Джозефа. — Нет, я посмотрела на неё издалека, она там что-то делала с другими женщинами, я оставила денег и уехала. Мне не о чем с ней разговаривать, — брюнетке было грустно от этого. — А может, стоило поговорить? Твоя бабушка рассказывала мне, что она более-менее начала общаться с внешним миром, — Моли говорила осторожно, подбирая слова. Она не хотела бы, чтобы Реджина отказывалась от матери. — Моли, я не хочу. Мне тяжело. Она оставила меня в самый тяжёлый момент в моей жизни, и после этого я не хочу стучаться в эту дверь, — Реджина была очень зла на мать. — Хорошо. Мы больше не будем поднимать эту тему. Я лучше скажу тебе, что у меня есть хорошая новость! Даже две, — Моли широко улыбнулась. — Хорошие новости мне сейчас не помешают, — Миллс доела и решила покурить. Моли встала и принесла пепельницу. Обычно в её кафе не курили. Здесь витали другие запахи. Но Реджине здесь дозволено всё и Дженсон не будет ей делать никаких замечаний. — Первая — подвал полностью в твоём распоряжении. Я там лишнее вынесла и всё помыла. — Спасибо большое, но я ж говорила, что помогу. Зачем ты делала это сама? — Реджина была благодарна тётушки за её заботу, — а вторая? — У тебя не этим должна быть голова забита. И так забот полно, — Моли действительно хотела хоть чем-то облегчить жизнь Реджины, понимая, что в эти два года ей пришлось очень тяжело, — а вторая — Мариса придёт завтра в два. — Правда?! Это очень хорошая новость. Как у тебя это получилось? — Реджина не думала, что у Моли так быстро получится организовать ей встречу с Ленсингтон, — а она знает, что я здесь? — Нет, конечно. Ты сама ей покажешься. А заманила очень просто. Позвонила и попросила прийти. Она сразу согласилась. Может почувствовала, что здесь её ждёт некто важный, — Моли улыбнулась. Она получала удовольствие от радости Реджины. — А она сейчас с этими архаровцами ходит или ей дали свободу? — уточнила брюнетка. — Я много раз видела её одну. Поэтому думаю сама придёт, — рассуждала Моли. — Это было бы очень хорошо, — Реджина хотела нормально поговорить с подругой, узнать как у нее дела и попросить ее об одном одолжении. Как и обещала, Мариса пришла к двум в кафе. Её одежда кричала о богатстве. Кремовое платье с блестящими вставками отлично сидело на её стройной фигуре. Лаковые туфли делали её слегка возвышенной над остальными. На руке красовался бриллиантовый браслет, а на шее странный для этого времени года и платья - шарф, будто специально что-то закрывающий. От девушки вкусно пахло дорогим парфюмом, что не укрылось ни от одного посетителя кафе. — Тётушка Моли, я так рада вас видеть, — голос девушки слегка изменился за два года проживания вместе со Свон. Он перестал быть звонким, оставляя своей хозяйке низкий, тихий, почти шепот. — О, Мари, дорогая, — Дженсон увидела девушку и сразу обняла. Ленсингон поддалась на объятия, но всего на несколько секунд. Она держала улыбку на лице, ведь к Моли у неё только положительные эмоции. Они обменялись еще парой фраз и Дженсон попросила Марису идти за ней. Реджина уже больше часа провела в подвале. Вход в него осуществлялся в проулке между зданием кафе и соседним. Там никто никогда не ходил и это играло в плюс для конспирации. — А зачем мы сюда идём? — выходя из задней двери кафе, которая почти всегда не используется работниками, спросила Мари. — Не волнуйся. Мой сюрприз тебе понравится, — Моли держала Марису за руку, когда вела по лестнице в прохладное помещение. Ленсингтон за годы жизни со Свон ничего уже не боялась, поэтому с гордо поднятой головой шла вперед. Реджина сидела в подвале и разбирала документы отца которые хранились в квартире. Она забрала их ночью. У нее даже было время понастальгировать. Девушка вспомнила как в этой квартире все были счастливы. Здесь жила настоящая семья, которая в один момент исчезла. Поэтому сейчас девушку с этим местом ничего не связывало. Поэтому забрав все, что нужно, вернулась в дом к Моли. Сейчас же, она услышав, что в подвал спускаются, быстро спряталась в тёмный угол. В помещении не было освещения, а сейчас свет исходил от одинокой лампы, стоящей на столе. Моли зашла первой, а за ней Мариса. Девушка осмотрелась по сторонам и не понимала, про какой такой сюрприз говорила Дженсон. — Ой, кажется тут пусто, — Моли и сама не видела Реджины. Она решила, что Миллс поднялась в квартиру, — подожди здесь. Я скоро. — Тётушка, я не понимаю, — Мари не двинулась с места, провожая Дженсон взглядом. — Сейчас всё поймешь. Жди. Реджина стояла в стороне и наблюдала за Марисой. Миллс заметила как она изменилась, ей показалось, что она даже похорошела. — Ты отлично выглядишь. Ленсингтон вздрогнула, но не более того. За эти годы она выработала в себе стойкость от подобных неожиданностей. — Кто здесь? — не шевелясь, спросила девушка. По трем произнесенным словам она не узнавала хозяина этого голоса. — Как ты думаешь? — Реджина широко улыбнулась, выходя в свет, но остановилась так, что её лица все ещё не было видно. — Я не вижу вашего лица, сэр, — осмотрев одежду незнакомца, сказала Мариса, но тут же продолжила, — но по голосу нельзя сказать, что вы… мужчина. — А я этого и не… — Реджина все же вышла на свет и показалась Марисе, — не говорила. Привет, — брюнетка была очень рада видеть близкого человека. — Реджина? — Мариса сначала не поверила своим глазам. Она несколько секунд похлопала ресницами, медленно подходя ближе. И с каждым шагом всё отчетливей видела черты лица близкого когда-то человека. — Это правда ты? — Мариса, — Реджина сразу подошла и обняла девушку, — я так скучала. Мне не хватало нашего общения. — Я не верила, что когда-то вновь увижу тебя, — Мариса в ответ обнимала крепко, слегка раскачиваясь. Её сердце бешено колотилось от волнения, — и я рада, что ошиблась. Как рада. — Давай я включу нормальный свет и мы пообщаемся?! — Реджина отстранилась и быстро включила свет. При свете подвал не был таким жутким. Светлые окрашенные стены, в углу старенький диван и небольшой шкаф с ненужными вещами. — Пойдем, присядем? — брюнетка могла лучше рассмотреть Марису. Она стала более фигуристой, округлила формы, но это её совершенно не портило, а наоборот она стала прекрасной, красивой женщиной. — Да, идём, — Мариса присела вместе с Реджиной на диван. Она глаз не отрывала от её лица. Она видела много шрамов до этого времени, но их все носили исключительно мужчины. — Как это произошло? Кто это с тобой сделал? Реджина взяла Марису за руку, — ничего страшного, так неаккуратно получилось. Но он мне не мешает, даже нравится, — брюнетка подмигнула, — а ты как? Ты стала еще красивее, женственнее. — Возможно. Я не замечаю изменений, — Мариса скромно опустила глаза на их руки. Им о многом нужно поговорить, — где ты была всё это время? — В Нью-Йорке, искала приключения, — Реджина продолжала шутить, — а вообще работала, искала правду, но вся правда, как оказалось, здесь. — Какую правду? Я немного не понимаю, — Мариса внимательно смотрела на Реджину. — Я хочу найти Барбиери. Мне нужно его найти, чтобы отомстить. Я хочу, чтобы он ответил за смерть моего отца, — брюнетка опустила взгляд. Она хотела пообщаться, а только потом просить помощи. — Оу, — от этих слов Марисе стало жарко. Она потрепала шарф на своём горле, чтобы слегка приоткрыть, давая доступ к воздуху, — зачем? Реджи, не нужно. Тебе это не принесёт облегчения. А Реджина увидела царапины на шее девушки, — что это? — она сдернула шарф с шеи и во всей красе могла разглядеть глубокие царапины на шее, — что он с тобой делает? Этот ублюдок за это пулю в лоб схлопочет! Мариса выдохнула. Она не стала выдергивать обратно шарф, но из-за напряжения встала с дивана и обняла себя руками. — Он не царапает, — Ленсингтон не смотрела на Реджину. Она не обманывала её. Свон хоть и бывает жесток, но в этот раз он здесь не при чем. — Мариса, — Реджина встала с дивана, — объясни мне, пожалуйста, что происходит и почему ты такая зашуганная и зажатая. Он тебя бьёт? Обижает? Ты близкий мне человек и я вернулась, чтобы защитить тебя и Моли. Мариса, сейчас я могу пообещать тебе то, что не мог пообещать мой отец, защиту и обеспечение. Если ты скажешь, что это нужно, я перевезу тебя и твоих в Нью-Йорк. Камилла сможет спокойно учиться, а Бонни работать. Если захочешь, даже организую охрану. Только скажи мне. — Я не понимаю, — Мариса повернулась к Реджине, услышав всё, что она хотела сказать. Но даже от услышанного, такого притягательного будущего глаза Ленсингтон не загорелись желанием, — кем ты стала, Реджи, раз можешь мне подобное обещать? — Не очень хорошим человеком, папа мною бы не гордился, — Реджина усмехнулась. Она не собиралась врать или увиливать, в этом смысла она не видела, тем более, если она хочет помощи от Марисы. — Давай так, — Мариса вернулась на диван, — ты не будешь говорить загадками, а я в свою очередь тоже не буду скрывать, что я испытываю в жизни? — Я киллер, — спокойно сказала брюнетка. Она действительно была наемной убийцей. И в Нью-Йорке у нее даже в определённых кругах появилась своя слава. Главное, что никто не знал, что она девушка и в лицо никто не видел. Она работала через людей Гвидиче, который забирал свой процент за хранение тайны, — может, ты слышала от Свон о смерти человека с фамилией Грасс? — Я не интересуюсь его делами. А если и слышу, то стираю эту информацию моментально, — Мариса ответила категорично. Она давно дала себе зарок не интересоваться ничем, не задавать лишних вопросов и не запоминать услышанную информацию. Ленсингтон понимала, что в случае чего Свон просто убьёт её, а этого Мариса не хотела. — Как? Зачем ты влезла в это дерьмо, Реджина? — Мариса не собиралась охать из-за информации про профессию Миллс, но недовольство, бурлящее в крови показать имела право. — У меня не было выбора. Полиция отказалась делать что-либо по делу отца, а я не могу так все оставить, — Реджина понимала почему Мариса возмущена, но уже исправить что-либо не могла. — И сколько же на твоём счету сейчас? — Ленсингтон это крайне не нравилось, но она также понимала, что исправить ничего уже нельзя. — Немало, — Реджина не стала уточнять, вещь она действительно убила не один десяток людей, — Мариса, не суди меня. Когда-то я приняла твой выбор, поэтому, пожалуйста, прими и ты мой. — Не буду. Это твоя жизнь, — Мариса кивнула. Вместо того, чтобы нравоучать Реджину, она лучше просто её поддержит, — ты, главное, береги себя. Не дай никому себя убить. — Не переживай, я живучая, — Реджина улыбнулась и подмигнула, — ну, а ты расскажешь откуда у тебя эти следы? — Небольшая стычка с Эммой, — Мариса только усмехнулась. За эти годы она обросла броней в отношении этой ужасной девчонки, понимая, что защиты от неё не от кого получить. — С Эммой?! Что это за девчонка такая выросла? — Реджина очень хотела увидеть Свон, чтобы понять о чем говорят Моли и Мариса. — Это дьявол в обличии симпатичной девчонки, — Мариса только покачала головой. С ней ей было смириться сложнее всего. Нет, Ленсингтон не боялась Эмму, она просто не хотела лишних проблем, которые из-за неё могут возникнуть. Реджина засмеялась, — вы ей уже такую рекламу сделали, я хочу посмотреть, — за время своего отсутствия в Чикаго, Миллс поняла свое тело и желания. Она точно знала, что ей нравятся женщины и она не хочет иметь романтических отношений с мужчинами. — А кто это мы? — Мариса удивилась смеху Реджины. — Да Моли на нее жалуется, — пояснила девушка, — слушай, а я тебе даже не предложила кофе или выпить, или просто чаю. — Я не смогу задержаться. Не хочу, чтобы заметили моего отсутствия, — Мариса не хотела привлекать ненужного внимания, — расскажи лучше, надолго ты здесь? И что намереваешься делать? — Хочу узнать кто такой Барбиери и убить его. А сюда я вернулась, здесь люди которые мне дороги, — Реджина хотела, чтобы жизнь в городе наладилась и она могла помочь Моли в её деле. — Но для этого мне понадобится твоя помощь. Пожалуйста, послушай что говорит Свон, с кем он встречается и какие дела ведёт. — Ты хочешь, чтобы я шпионила? — Мариса насторожилась, если не сказать испугалась. Когда она увидела кивок Реджины, Ленсингтон начала отрицательно качать головой, — нет, Реджи. Я не могу. — Почему? Тебе нужно только слушать, а потом передать эту информацию мне. Я обещаю, что тебе ничего не грозит, если мы будем осторожны. А если он что-то заподозрят, я сразу спрячу тебя. — Я не могу так рисковать. Если он что-то узнает, я никогда больше не увижу Фрэнка! — у Марисы в глазах читался ужас, когда она представила, что лишится самого дорогого в своей жизни человека. — Кого? — Реджина совершенно не поняла о ком говорит Мариса. Её даже эта фраза ввела в ступор, ведь она знала только одного Фрэнка и это ее брат, который погиб на войне. — Моего сына, — при упоминании о Фрэнки, Мариса улыбнулась, опустив глаза вниз. — У тебя есть сын? Сколько ему? Почему мне о нем ничего не сказала Моли? — Реджина засыпала Марису вопросами, — так вот почему ты стала другой. Я сразу заметила, — брюнетка широко улыбалась, показывая как она рада за Ленсингтон. — Сразу заметила мои лишние несколько килограмм? — Мариса засмеялась, но потом покачала головой, — про Фрэнки никто не знает. Свон так решил. Я не могу ему противостоять. Единственное, чего я смогла добиться — это дать имя моему малышу. — Ты молодец, и нет у тебя никаких лишних килограммов, — Реджина обняла Марису, — а сколько ему? А где он? Расскажи мне о малыше. — Ему почти два годика. Он чудесный. Самый лучший ребенок на свете, — Мариса очень воодушевленно рассказывала о своём мальчике, — знаешь, когда мы с ним видимся, я не отхожу от него ни на шаг. Мне так нравится наблюдать за ним, смотреть, как он изучает мир. — Ты не постоянно с ним живёшь? — с негодованием уточнила брюнетка. Она не могла понять как мать может жить отдельно от своего ребёнка. — К сожалению, нет. Мы видимся с ним очень редко. Свон разрешает ездить к нему раз в месяц. Иногда, когда видит, что я уже готова выть, позволяет чаще. Фрэнки живёт с сестрой Свона. У неё своих двое детей. Но я знаю, что Фрэнки она любит, почти как родного. Я благодарна ей за это. — Но ты его мама и ребёнок должен быть с тобой, — Реджина очень разозлилась. В её глазах вспыхнула ярость, — никакая тётка не заменит тебя. — Реджи-Реджи, тихо, — Мариса увидела в глазах огонь, и кулаки, готовые выпустить злость наружу, — я ничего не могу с этим поделать. Он говорит, что ему не нужна мать в доме, он взял меня на роль любовницы. А с Фрэнки рядом, я не могу должным образом исполнять свои обязанности. — Давай я заберу вас? Я куплю вам дом, ты будешь жить с Фрэнком и ни в чем не нуждаться, — Реджина смотрела на Марису. — Как ты себе это представляешь? — Мариса ни на секунду не поверила, что такое может случиться и усмехнулась наивности Реджины, — да и вообще, вместе с киллерством ты еще и виски продаешь в подпольные бары? Откуда у тебя столько денег? Реджина сама плохо представляла как это сделает. У нее были деньги и поддержка мафии, хотя, это тоже опасно. Она хотела помочь, но для этого должен был быть план. — За убийство хорошо платят, — ответила на последнюю фразу Марисы Миллс. — Помоги мне, а я помогу тебе. Я сделаю все, чтобы ты и Фрэнки были в безопасности и Свон вас не достал. — А мама, а Ками? Реджи, ты не представляешь чего просишь, — Мариса поднялась с дивана. Ей был труден этот разговор, ведь она не верила, что когда-нибудь сможет избавиться от Свона. — Помоги мне найти Барбиери, а я избавлю тебя от Свон. Только этот ублюдок знает кто такой Барбиери, — Реджина была уверена в этом. Она много узнавала и по её мнению: Свон давно имел дела с Барбиери, — они ведут дела, и мне кажется, что жену Свона убили по просьбе. — По чьей просьбе? Разве не Барбиери это сделал? — Мариса понимала, что не лично Барбиери марался бы, но смысл был понятен. — Я думаю, что Свон попросил Барбиери это сделать, — Реджина не утверждала, но она считала, что чутье её не подводит. — Это как? Не понимаю. Зачем? — Мариса была шокирована. — Пока не знаю, но думаю из-за его дел. Она была очень хорошей женщиной и Эмму воспитывала так же, поэтому она ему мешала. — Это же ужасно! — Мариса прошлась по подвалу, — но я не знаю, что с этим можно сделать. Я всегда боюсь, что меня постигнет такая же учесть. — Мари, — Реджина подошла к девушке и взяла её за плечи, — я обещаю, что сделаю все, чтобы этого не случилось. Ты еще будешь счастлива со своим малышом. — Я хочу быть счастлива с Фрэнки. Хочу, чтобы мама и Ками были вне опасности. И прости меня, Реджи, я не могу быть уверена, что ты обеспечишь нас этим, — Мариса не хотела обижать подругу, но и кидаться в омут надежд не находила в себе силы. — Я понимаю. Но пожалуйста, подумай и насчёт этого, и на счёт моей просьбы. Не делай этого специально, но если что-то услышишь не стирай эту информацию из памяти. — Хорошо. Я поняла тебя, — Мариса подошла к Реджине и обняла её, — прости, что не могу подольше остаться. Уже пора бежать. Не хочу, чтобы он вернулся домой, а меня там не было. — Будь осторожной, — Реджина в ответ обняла крепко Марису, — и ещё, — брюнетка не знала как попросить, — можно я увижу Фрэнка? — Реджи, при всём моем желании, я не смогу организовать вашу встречу, — Мариса бы очень хотела познакомить сына с Реджиной. — Напиши мне адрес, я посмотрю издалека. Обещаю, никто не узнает о том, что я там была, — Миллс хотела увидеть мальчика. Когда Фрэнки женился, она мечтала, что он вернётся и у них с Марисой будет сынок. Поэтому Фрэнки-младший был как родной, несмотря на его отца. — Хорошо. В этом я верю тебе. Знаю, что не подведёшь, — Мариса отошла к столу. Она нашла чистый лист и карандаш. Когда закончила писать, посмотрела на Реджину, — только пожалуйста, не говори никому. Хотя я понимаю, что ты хочешь рассказать Моли. Но прошу, кроме неё, никто не должен знать. — Торжественно клянусь, — Реджина подняла руку и широко улыбнулась, — и никто кроме Моли не узнает о прекрасном создании. — Спасибо, — Мариса поцеловала Реджину в щеку и попрощавшись, ушла. Наверху она встретила Моли. Они обменялись только безмолвными объятиями и Мариса уехала. Ленсингтон понимала, что даже девчонки, работающие у Моли не должны знать о Реджине. Когда Ленсингтон ушла, у Реджины остались двоякие эмоции. Ведь она рада за Марису и что у нее есть лучик счастья по имени Фрэнк, но с другой стороны ей горько от того, что девушка не может видеться с сыном и должна быть только любовницей для этой мрази. Миллс очень хотела пустить ему пулю в голову, но не могла. Она хотела узнать кто же заказал её отца, а значит нужно вновь начать копать.