Мальчики не плачут.
21 марта 2020 г., 23:38
Уолтер никогда не задумывался: почему именно сегодня все пошло наперекосяк. В этом месте было темно, пахло сыростью и веяло одиночеством. Юноша невольно вспомнил причину своих неудачных попыток побега. Шлакобетонный блок, подпирающий единственную дверь в комнате, снаружи. Уолтер сбился со счета. Сколько он провел в этом помещении с однотонными стенами и единственной вытяжкой, в которую кричать было бессмысленно. Его никто не слышал, а если и слышал, то не попытался бы ему помочь. Потому что вокруг только враги, а может и их нет. А чего Уолтер ожидал? Его привезли хрен знает куда, хрен знает кто, хрен знает сколько прошло времени с момента похищения.
Снаружи послышалось шуршание и скрежет шлакоблока о цементный пол. Дверь открылась, и в проеме показалась высокая фигура. Киллиан был хмур. Мужчина тяжело вздохнул, затем отряхнул осевшую пыль с пиджака. Песок хрустел под подошвой лакированных туфель. Звук разрезал помещение, как лезвие карандаш.
Уолтер подметил каждую морщину: бровную складку из-за злости, неизвестно на кого. Он обратил внимание и на то место, которое можно усмотреть, только если поднапрячь глаза: там, где потемневшая кожа переходила в протез, замаскированный под лицо.
Парень простонал от боли. Руки онемели от туго завязанной веревки, а запястья опалило дикое жжение. На коже проявилась дорожка красного цвета. Киллиан медленно подошел к юноше. Металлическая рука ухватила лицо ученого и грубо придвинула к себе. Механизм сжал челюсть сильнее, из-за чего юноша почувствовал боль, которая эхом отдавала в щеки и подбородок. Саднило. Хотелось плакать. Боже, хотелось выть по-волчьи, чтобы услышал хоть кто-нибудь! Уолтер терпел. Он надеялся, что его спасут. Надеялся до последнего.
— Похоже тебе придётся увеличить дозу транквилизаторов, — рассматривая шею с яркими отметинами, сказал мужчина. — Твой организм очень быстро вырабатывает иммунитет к слабым дозировкам.
Уолтер закрыл глаза, сжимая руки на металлическом крюке.
— Прекрати, — простонал юноша, стискивая челюсть сильнее до болезненного скрежета.
— Единственное, что ты делаешь прекрасно — это ноешь.
Киллиан отбросил ученого к стене, по комнате разнёсся громкий сухой кашель. Мужчине доставляло удовольствие видеть то, как лицо и тело Уолтера покрывались синяками, а глаза и губы опухали от слёз. Нравилось то, что кто-то другой страдал от его рук. Иногда Киллиан считал себя на голову больным. Но ему было так всё равно.
Удар. Уолтер почувствовал, как живот опалила разъедающая боль. А потом еще один. Выбивая воздух из легких. Уолтер знал, что Киллиан не убьёт его. Затем он и держал ученого на «привязи». Механическая рука схватила Уолтера за горло и подняла вверх, заставляя встать на ноги.
Киллиан никогда не бил «живой» рукой. Может ему не позволял психоэмоциональный барьер, может просто не хотел замарать руки, может считал себя выше этого? Уолтер не был психологом, чтобы понять Киллиана.
Они смотрели друг на друга. Киллиан чего-то ждал.
Уолтер осматривался, дабы найти хоть шанс на побег. Пускай он будет неудачный, пускай, если его поймают, то изобьют так, что смерть была бы лучшим исходом. Лучше так, чем не попытаться вообще.
Дверь открыта! Ученый понимал, что скорее всего это ловушка, но пускай будет, хотя бы облачный шанс. Возможно, ему повезёт? Возможно...
Мускул к мускулу, нос к носу. Страх охватывал тело, но Уолтер пнул Киллиана в живот с той силой, с какой мог. Механические путы отпустили из оков. И бежал. Бежал! Прямо к двери, но Киллиан не двигался.
Он выжидал, когда мышка убежит достаточно далеко. Киллиан всё еще повторял себе, что он сошел с ума. Но куда-то надо же девать его безумства? И на ком отыгрывать его больные фантазии?
Уолтер задыхался. Легкие горели, во рту стоял привкус крови. Глаза болели. Поворот налево. Дверь. Еще одна. И еще коридоры. И еще двери. Уолтер не выдерживал. Резкий кашель. Осматривая ту комнату, в которую он забежал — пусто. Его слепая надежда на спасение растаяла. Но Уолтер не был бы Уолтером, если бы не боролся до последнего.
Киллиан нашел парня в плачевном состоянии. Что-то внутри мужчины перевернулось, вид Уолтера, такого побитого, такого…угасающего? Он был похож на рыбку. Маленькую золотую рыбку, которую выбросило на берег, но та всё равно продолжала прыгать в сторону бушующих волн. Сердце Киллиана уходило в пятки. Тело прошиб приятный озноб от предвкушения.
Уолтер заметил мужчину. Обнимая себя руками, он со всепоглощающим страхом смотрел, стоял с открытым ртом, будто всё на этом моменте закончилось. Юноша проиграл эту игру. Уолтер боязливо отступал назад.
Киллиан, не церемонясь, схватил руку Уолтера. Юноша зашипел от боли, но всё равно продолжал вырываться.
Уолтера вернули в ту самую комнату. Его тело с размаху кинули в стену. Шлепок по лицу. Сначала холодный пот прошиб кожу, затем жарко, дьявольски душно. Уолтеру очень плохо. Киллиан бил очень сильно. Везде. Каждый участок тела был помечен и обречен. Глаза Уолтера умоляюще смотрели прямо на Киллиана. Последний удар, но рука не опустилась. Ученый успел перехватить её и отвести в сторону, из-за чего мужчина потерял равновесие и упал прямо на Уолтера. Они почувствовали себя странно, но не придали этому должного внимания. Ноги юноши прошибло холодом. А лицо опалило жаркое дыхание мужчины. Удар. Уолтер перестал что-либо понимать. Он не плакал.
Когда всё закончилось, Киллиан понимал, что никогда не чувствовал себя таким уставшим и довольным. Даже после самого классного секса в его жизни.
Мужчина тяжело встал с пыльного и грязного пола, на котором распластался мальчишка. Его глаза закрыты, а грудная клетка медленно вздымалась и опускалась. На бледном лице явно виднелись следы кровоподтёков и синяков. А на его такой хрупкой и тоненькой шее красовались отметины от его пальцев. Киллиан никогда не был приятно опустошен настолько. Руки Уолтера были сжаты.
— Я подавлю твоё желание сбежать…
Примечания:
Помогите...
