She's morphine queen of my vaccine

      На шее остались яркие пятна после удушения. Дотрагиваясь до горячей кожи, он ощутил волну боли, которая заставила вмиг отдернуть руку. Взглянув на ладонь, Уолтер пошевелил пальцами. Безуспешно. Онемели.       Пятница 14:57       Пройдя на ту самую кухню, от которой у Беккета до сих пор подкашивались ноги, он заметил, как за тем самым столом, обхватив руками голову, сидел Киллиан. Не зная, что Уолтеру делать, он просто подошел к мужчине и приземлился рядом на стул. Обхватив своё тело, ученый стал ждать каких-либо действий со стороны оного.       — Мне так тяжело… — выдохнул Киллиан, потирая виски железной рукой, — ты не представляешь сколько проблем ты принёс.       Уолтер молчал и глотал обиду. Гнев копился внутри, заставляя сжать руки в кулаки.       — Лучше бы меня не было? — с горечью спросил Беккет, отворачивая голову в сторону.       На его вопрос Киллиан не ответил. Набравшись смелости, юноша сел на стол и направил свой взгляд на мужчину. Молчание давило на Уолтера снежным комом, не давая спокойно вдохнуть. Страх сковал в свои тиски до такой боли, что хотелось покончить со всем этим.       Беккет бесился из-за своей беспомощности. В этом доме он ничто. И самое страшное, что Уолтер постепенно принимал это…

***

      Иногда Уолтер хотел слышать ложь от окружающих его людей. О том, какой он милый, хороший, интересный. Пусть эта лесть и убивала его изнутри, но всё-таки она поддерживала в нём хоть какой-то оптимизм. Единственный от кого Беккет никогда не слышал неправду — Лэнс. Его прямолинейность завораживала…       …Утро начиналось как всегда отвратительно. Киллиан никогда не мог попасть в вену с первого раза, от чего было и больно и оставались синяки, от которых ученого уже тошнило. Уже как неделю в этом доме его не били. Уолтер отметил бы этот день в календаре, если бы мог, но мысленно это невероятно радовало. С Киллианом юноша проводил достаточно времени, чтобы понимать его перемены настроения и подстраиваться. Иногда мужчина позволял себе странные вещи, которые рушили все представления Беккета. Трогая его руки, шею, Уолтер понимал, что возможно всё пойдет по более ужасному пути…       …Эта ночь была особенной. Сегодня они оба не спали, сидя за кухонным столом. Киллиан докуривал сигарету, а Уолтер просто сидел рядом и смотрел на все, что окружало его. Никогда Беккет не мог разглядеть дом в лунном свете так тщательно, как именно сейчас. Холод пронзал всю атмосферу, заставляя ученого сжать пальцы на ногах сильнее и поёжится от холода. Проведя рукой по гладкому столу, Уолтер вгляделся в задумчивое лицо мужчины, и тот, будто почувствовав, что на него смотрели, поднял взгляд на юношу. В глазах читалась сильнейшая усталость, но брови всё равно были сведены к переносице, создавая морщины, которые Уолтеру по странной прихоти хотелось разгладить ладонью. От этой мысли Беккета вывернуло наизнанку. Киллиан тоже не отводил взгляд от юноши, будто мысленно давая понять, что он не против, чтобы поиграть в «гляделки», и ученый это понимал. С одной стороны, изнутри его раздирала сильнейшая лесть из-за таких безумных действий, будто только что сам Киллиан показал ему единственный способ вдохнуть желанного кислорода, даря яркий и живой азарт, а с другой, хотелось разорвать пальцами свою глотку до крови, чтобы вся эта мерзость даже не могла коснуться его.       — Можно тоже? — неожиданно проронил голос Уолтер, удивляясь своей беспечности.       — Что «тоже»? — не отрывая взгляда, сказал Киллиан и потушил сигарету о рядом стоящую пепельницу.        — Закурить…       Глядя в глаза, хотя Уолтер считал это убийственным делом, особенно после больной шеи юноша обнял руками коленки и закусил губу. Ни одна морщинка не дрогнула на лице мужчины, будто тот действительно ждал этого от Беккета. Вынув из кармана пачку, Киллиан в одно действие открыл и протянул её. Уолтер понятия не имел на счет курения, поэтому повторяя все действия, что видел в дорамах, юноша взял одну и прикусил зубами за тёмный край. Даже ещё не сделав первый вдох, ученый почувствовал на языке противный вкус горечи, который заставил сморщить нос. Поднеся зажигалку к сигарете, Киллиан несколько раз щелкнул колёсиком, и густой дым потянулся тонкой струйкой.       Сделав первую затяжку, внутри все сжалось и стало так больно, что у Уолтера прорезались слёзы. Беккет ощутил, как легкие пронзились дымом, а пальцы, вынув сигарету изо рта, прижались к губам. Его скрутило, кашель сковал теперь не только легкие, но и горло. Но, так же как больно, резко стало настолько легко, что Уолтер вернул сигарету, прикусив её зубами, и сделал еще один глубокий вдох.       Тишина смешивалась с томными вдохами. Кухня наполнялась едким дымом, который заставлял закрыть глаза и продолжать вдыхать. Беккету, будто стало не так «душно» внутри.       — Тебе весьма идёт сигарета.       …Это последнее, что скажет ему Киллиан, перед тем как его холодные пальцы возьмут подбородок Уолтера, а затем едкий дым вольётся в него жестким поцелуем…