Птичий опиум

Лестница-стремянка, которую Стервятник именовал царственным насестом, совсем не выглядела крепко и надёжно. Однако сомневаться в том, что вещь выдержит своего владельца, не стоило, ведь он сам составлял лишь малую часть собственного веса. Куда больше весила его Тень и дым от кальяна, то и дело выдуваемый им через обожённые ноздри. После прошлой ночи Вожак уже привёл себя в божеский вид. Тело его покрывал траурный комплект из потёртых джинсов и изношенной рубашки, а глаза вновь превратились в чёрные лужи с янтарными каплями посередине. Имидж, который Стервятник не без труда выдумал, добавлял ему властности и уверенности в себе. Усиливала этот эффект трезвость сознания. Заботливо приготовленный кем-то из Четвёртой кальян был забит, вроде как, простым табаком, но отдавал так же чем-то фруктовым, сладким. Птицы не обсуждали со своим вожаком произошедшее, потому что его многозначительная поза и настроение прямо говорили, что этого делать не стоит. Убедившись, что тот не собирается умирать в ближайшее время, жители Гнезда вернулись к делам насущным. Долгое время не получалось отвадить только Шакала, который думал, что Стервятник выдуряется, но с этой задачей отлично справился Сфинкс. Настроение было как нельзя скверным. Помимо того, что всё ещё мучали треск в голове и боль в суставах, у Стервятника не получалось расслабиться ни на секунду. Голову забивали разного рода мысли, и большинство из них, конечно же, было о Чёрном Ральфа, который более не появлялся в птичьем поле зрения. Один поцелуй совсем не устроил Большую Птицу. Он хотел стать тем, кого Р Первый полюбил бы и выделял, как Лось когда-то выделял Кузнечика из общей массы детей из-за своей любви. Однако, стать Слепым, который так отчаянно гонялся за Лосем, Стервятник не был готов. Собственное чувство гордости не позволило бы ему так унижаться и портить свою репутацию независимого человека в своих же глазах. И если Ральф не собирался любить его на самом деле, он бы замолчал. Страдал, а потом, в конце концов, принял бы тройную дозу птичьего опиума. Всё это были только размышления, которыми Птица накрутил себя ещё до того, как начал что-то предпринимать по выяснению их отношений. Фантазия его всегда была бурной, причём непонятно от чего: от природы или от веществ, которые он регулярно принимал. Наконец, Стервятник не выдерживает. Он соскакивает со стремянки и стремительно покидает помещение. Жители Гнезда смотрят на уходящего вожака сочувственно, а некоторые уже начинают собираться в Кофейник. Место, куда направляется парень, похоже на Кофейник лишь своим губительным действием на жизнь и здоровье. Способы, которыми это действие будет достигнуто, очень различаются. Дверь в комнату Ральфа открывается с противным скрипом, и внутрь проникает Стервятник, словно сотканный из вечерней темноты в коридоре. – Думал, ты не заглянешь. – Голос воспитателя холоден. Он откладывает блокнот с карандашом куда-то в сторону и смотрит на парня. – Рад видеть тебя в нормальном состоянии. – Я присяду? – Вкрадчиво спрашивает Птица и, получая кивок, проходит к дивану. В этот раз кресло остаётся пустовать. – Только не язвите. – О чём речь.. – Р Первый пожимает плечами и сдержанно усмехается. Он опять берёт в руки свой блокнот. – Вот, составляю характеристику членов третьей группы... Что можешь сказать по поводу психологического состояния Стервятника? Птица поджимает губы. – Влюблённый без взаимности и страдающий от этого. Думаю, скоро сойдёт с ума и будет труп. Стервятник ожидает насмешек, но Чёрный Ральф молчит и смотрит на него серьёзно. Карандаш замирает в пальцах, покрытых грубой кожей, а через несколько секунд и вовсе отлетает к столу вместе с блокнотом. В этот момент воспитатель понимает, что его прозвали Стервятником не просто так. Он протыкает его острым клювом, даже не стараясь. – Хватит. Что ты хочешь услышать? – Вопрос этот невероятно глуп, потому что Р Первый отлично знает, что хочет услышать его подопечный, и что он пришёл сюда только для того, чтобы это услышать. Но Ральф не скажет прямо. Стервятник подпирает заострённый подбородок кулаком, хмурится и сводит брови. В сочетании с его горбатым носом такая позиция выглядит весьма угрожающе. – Я не могу понять... Я не знаю.. – Этот разговор не требует отлагательств, но Стервятник слишком молод и не собран, чтобы управлять процессом самостоятельно. А отдачи он не ощущает. – Мне надо идти. Большая Птица поднимается с дивана и резво, чуть ли не бегом, несётся к входной двери. Остановиться в ступоре его заставляет громкий удар по столу и грозное "Стоять!", прогремевшеe сзади. Чёрный Ральф подходит к Стервятнику со спины и хватает за худой таз. Движение это было властное и слишком понятно намекало на то, что будет дальше. Стервятник замер и, почувствовав чужое прикосновение, не стал противиться. Если Ральф не может сказать просто и понятно, то пусть хотя бы даст почувствовать. Предметы одежды с тела Стервятника пропадают благодаря усилиям Ральфа, падают на пол. Звенит пряжка ремня. Птица разворачивается к воспитателю лицом и закидывает руки ему на плечи. Нагота лишь подогревает желание. Душно так же, как бывает в палатке по вечерам картёжников. Чёрный Ральф подхватывает подопечного и переносит его на столик между диваном и креслом. Он чертовски маленький, но сидящий с разведёнными ногами Стервятник помещается на нём великолепно. Ральф уже во второй раз перестаёт давать отчёт своим действиям, а ведь прошла всего пара недель с того момента, как он вернулся в Дом. Его решения и мысли всегда были слишком здоровыми и адекватными для Дома, но испортить их постаралось явно не место. "Это всё чары Стервятника..." - говорит себе не верящий в колдовство Ральф и притягивает вожака за волосы, чтобы поцеловать в губы. Будучи смышлёным и внимательным, Стервятник успел кое-чему научиться во время их первого поцелуя и сейчас пытался стать главным. Он целовался и одновременно требовал продолжения, а от старания впился острыми ногтями в плечи Ральфа. Чёрный Ральф не располагал таким запасом времени, который можно было потратить исключительно на поцелуи, поэтому, буквально оттащив от себя Стервятника, он приступил к главному. Надавливая на колени, Ральф заставляет вожака третьей развести ноги ещё шире. Заглядывая меж них, он с удивлением подмечает, что Стервятник, судя по всему, уже не девственник. – Долбитесь, что ли? – Культурно проводим время для взаимного удовлетворения биологических потребностей.. – Поправляет Стервятник и облизывается, приоткрывая рот. Ральф ещё никогда не видел Рекса таким. Его скрытный Сиамец, который всегда носит траур и отвечает загадками - это именно тот Сиамец, который сидит сейчас перед ним без одежды и пылает раскованностью. Ральф знал, что тот способен на такое, но никогда не подумал бы, что увидит это собственными глазами. И теперь, когда представилась такая возможность, его не волновала ни субординация, ни открытая дверь. Р Первый проникает сложенными указательным и средним пальцами в ротовую полость Птицы, без особой аккуратности проходится по ней и собирает слюну. Случайно он поранился об один из самых искривлённых зубов юноши и цыкнул. Перед тем, как ввести пальцы, Ральф, "для профилактики", сам плюет на них. Хотя, даже если бы он этого не сделал, Стервятник не почувствовал бы никаких болевых ощущений. Он вообще к боли был мало восприимчив, только иногда. То, что для других - боль, часто редко приносило ему удовольствие. Большая Птица улыбается и хрипло посмеивается, но этот смешок быстро превращается в протяжный стон, когда пальцы заменяет сам Чёрный Ральф. Ральфу нравится то, что происходит. Стервятник, о котором он только и думал последние сутки, лежит под ним и стонет, царапая его спину. Разве это может не нравиться? Рекс стонет не часто, но протяжно и громко, словно хочет, чтобы Чёрный Ральф воспринял его стоны как что-то слишком серьёзное и значительное. Больше самого воспитателя Стервятника возбуждает только их секс. Аналогичную мысль имеет и Ральф, ритмично вбивающий худощавое тело в поверхность стола. Стервятник не может понять, груб с ним Ральф или нежен, в частности из-за своеобразного понятия нежности у них обоих. Можно сказать только одно: Ральф не хочет нарочно причинять боль, поэтому ему приходится регулировать свою резкость, а Стервятник, в свою очередь, поддаётся всему, что ему предлагают. Рывком Чёрный Ральф прижимает Стервятника спиной к столу, входит до самого конца и совсем наваливается на него. Вожак сдавленно вскрикивает и прерывисто выдыхает. В его голосе чувствуется какая-то болезненность, но на губах застывает блаженная улыбка, когда он чувствует тепло в нижней части тела. Р Первый расслабляется и прикрывает глаза, однако достаточно передохнуть ему не удаётся - когтистая рука тянется к нему и настойчиво тянет к лицу хозяина. Отказать в такой просьбе, конечно, невозможно, и Ральф снова припадает к обкусанным губам. Поцелуй этот получается невероятно долгим, дольше, чем предыдущие два вместе взятые, и Стервятник просто трепещет от этой мысли, не давая Ральфу удалиться от себя ни на миллиметр. – Знаешь, когда меня больше не будет здесь, когда я буду в другом месте, – вдруг говорит Стервятник, прервав поцелуй. – Я бы хотел вновь встретиться с тобой. Я верю тебе. Я люблю тебя. Ральф неотрывно смотрит в глаза Стервятнику. В моменте он понимает, что хочет дать всё, в чём тот нуждается, защитить от всего, чего тот боится, и не сломать такого гордого, сильного Стервятника, который пол жизни один на один сражается с самой настоящей тьмой в душе. – Я клянусь тебе – я буду рядом. Теперь-то Стервятник наконец всё понимает и успокаивается, совершенно забываясь в новых для себя ощущениях любви.