Влюбиться заново
18 мая 2020 г., 10:31
Гарри не очень-то любит все эти светские приемы, всякие многолюдные сборища, но сегодня он просто обязан быть здесь, чтобы поддержать подруг. Их помолвка — это откровенный вызов и скандал, поэтому многие предпочли её проигнорировать, но мир не стоит на месте, всё течёт, всё меняется, и каждое такое событие — это еще один шаг в сторону изменения мира, где не будет ущемления прав лишь за то, что кто-то любит представителя своего же пола.
Поэтому Гарри здесь, он чувствует себя неловко, но всё-таки держится на виду — завтра в газете напишут, что знаменитый Поттер поддерживает права ЛГБТ, и может быть это — кто знает? — заставит какого-нибудь консерватора изменить своё мнение.
— Как я рада, что ты здесь! — к нему подошла Джинни, сжала его руку. Гарри отметил, что ладонь у неё горячая и мокрая — как бы она не хорохорилась, очевидно, что она сильно волнуется.
— Вроде бы всё неплохо, а? Как считаешь?
— Да, я думала вообще никто не придёт.
— Но многие пришли и вроде бы неплохо проводят время, — Гарри подбадривающее улыбнулся ей и предложил: — Еще шампанского?
— Ой, если я выпью еще, мне кажется, меня точно стошнит, — Джинни выглядела взволнованной, но счастливой. — Но я рада, что мы на это решились. Ну, а ты как? Тоже неплохо время проводишь?
— Да, наслаждаюсь вечером.
— В одиночку?
Гарри смешался.
— Да, мне и одному неплохо.
— Но почему же? Оглянись вокруг, мне кажется, многие с удовольствием разбавили бы твоё одиночество.
Несмотря на то, что Гарри, и, правда, заметил на себе два-три заинтересованных взгляда, его это не слишком взволновало. Он действительно привык быть один. Конечно, у него были свидания, но дальше первой встречи он никогда не заходил. Обычно, с первого взгляда было понятно — это снова не его человек. Он твердо верил, что узнает его или её сразу же — но пока что сердце Гарри безмолвствовало.
— Нет, я — пас, — отмахнулся Гарри и решил перевести разговор на другую тему, — ну а вы? Уже решили, что мне вам подарить на свадьбу?
— Да, — сразу же оживилась Джинни, — вообще-то как раз об этом я и хотела с тобой поговорить. Мы обе хотели, но так как тема непростая, я взяла переговоры на себя.
— Тогда выкладывай.
— Дело в том, что мы хотели бы завести ребенка и подумали, что ты мог бы… — Джинни выпалила это быстро, как на духу, — что ты мог бы нам в этом помочь.
— В смысле? — Гарри обалдело уставился на девушку. — Это такой подарок вы бы хотели на свадьбу?
— Да!
— Признаюсь, я рассчитывал отделаться чайным сервизом или набором постельного белья, или что там еще принято дарить новобрачным. Но ребенок… — Гарри был явно озадачен и смущен.
— Ты мог бы тоже принимать участие в его воспитании. Ты же хочешь иметь детей, так ведь? Но раз уж ты не можешь быть с девушкой…
— Кто тебе такое сказал? Я могу, еще как могу, — возмутился парень.
— Но, Гарри, — Джинни посмотрела на него с сожалением, — другим ты можешь врать, но себе не ври…
— Так, пожалуй, я пойду возьму еще бокальчик, это всё слишком неожиданно, — Гарри окончательно смутившись, развернулся, и в ту же минуту уткнулся лбом в чье-то плечо.
Он поднял голову, увидел глаза, в которых расплескалось серебро, и замер.
— Гарри, я тут хотела тебя кое-кому представить, — это Полумна подвела к нему гостя, и стояла сейчас рядом, держа его под руку, — это Драко Малфой, мой друг.
Его глаза были не просто знакомыми — они вызвали у Гарри шквал эмоций и ассоциаций. Его образ, казалось, был впечатан когда-то в его мозг, но по какой-то досадной причине был словно скрыт в глубине памяти. Поттер прищурился, стараясь лучше разглядеть стоящего перед ним незнакомца, а тот тем временем протянул ему руку:
— Рад…очень рад познакомиться, — голос у него дрожит — Драко трудно выговаривать слова из-за сильного волнения.
Гарри протянул руку в ответ, пожал твердую ладонь, и сам разволновался тоже.
— Простите, а мы… раньше разве не встречались? — у Гарри эта фраза сама вылетала невольно изо рта.
Ответом ему была горькая усмешка молодого мужчины.
— О, сотни раз во снах, — сказал он, и улыбка его погасла, лицо сделалось печальным.
— Ну, мы, наверно, оставим вас, — сказала Джинни и, взяв свою невесту под руку, удалилась с ней к остальным гостям, оставив этих двоих заворожено смотреть друг на друга.
Если бы кто-нибудь спросил у Гарри, как это произошло — почему через полчаса с момента знакомства он оказался зажат с Драко в туалетной кабинке — он бы никак не смог ответить на этот вопрос. Они о чем-то говорили тогда — он уже и не помнил о чём, какая-то ерунда, легкая светская беседа, и Гарри слушал его голос и не понимал значения произносимых им слов. Люди вокруг исчезли, музыка стихла, густой туман заволок огромную залу. Драко приблизился и прикоснулся к его руке — и тут же запах, такой знакомый и родной аромат духов смешанный с запахом тела вскрывает память в его голове, и Гарри становится почти физически больно от быстрых и глухих ударов его встревоженного сердца. Он смотрит в его глаза и чувствует, что тонет в них, гибнет бессмысленно, безвозвратно. Гарри делает то, что вовсе ему несвойственно — такое быстрое сближение противоречит его принципам, его характеру — но он сжимает в ответ коснувшуюся его руку и тянет парня за собой. Они судорожно ищут, где уединиться, конечно, это не подходящее место для первого свидания, но всё-таки они сворачивают в ближайшую свободную кабинку.
Поттер оказывается прижатым к стене, он чувствует шарящие по его телу руки, видит совсем близко серые глаза, пожирающие его с нетерпением одержимого, и губы — нежные, податливые, такие знакомые. Драко задирает ему рубашку, проникает пальцами под неё, гладит по выступающим твердым ребрам и животу. Тянется выше, сжимает пальцами соски — и впивается в нежную, изогнутую шею. И становится неважным всё вокруг — то, что они видят друг друга впервые, то, что в здании полно людей, то, что они зажимаются возле унитаза.
Что-то в душе Гарри переворачивается и становится на место, пазлы сходятся, но одновременно, то, что сейчас происходит — вскрывает его память, его мозг, всю его грудную клетку. А Драко между тем, торопясь и задыхаясь, борется с застежкой на ремне, вскоре она уступает, и парень опускается на колени, готовый тут же доставить Гарри удовольствие.
— Постой, — просит тот, задыхаясь, — ты, наверное, сочтешь меня сумасшедшим, но я готов биться об заклад — мы раньше были знакомы.
И, видя, как Драко в бессилии опускает руки, поднимается с колен и отворачивается, понимает — ему не показалось.
— Были, да? — повторяет он, уже опасаясь услышать ответ.
— Были, — у Драко в глазах застывает печаль.
— То, что ты делаешь... то, что мы делаем сейчас — каждое движение причиняет мне боль. Такое ощущение, что что-то или кто-то копается в моей черепной коробке без анестезии.
— Это всё проклятое заклинание, — буркает Драко себе под нос и ударяет кулаком по стене.
— Ты о чем?
— Да, Гарри, мы были знакомы — я был влюблен в тебя с тех самых пор, когда впервые увидел — нам было по одиннадцать.
— Столько лет? — обескуражено произнёс Гарри.
— Да, Поттер, столько лет — и навсегда.
— Но… — Гарри окончательно растерялся, стянул очки, потёр нервно переносицу, — но что же тогда случилось? Почему я тебя не помню?
— Потому что, — Драко смотрит ему прямо в глаза с горечью, которую невозможно описать, — я проебался.
Продолжить они не решаются — слишком силен в Гарри страх новой боли от прикосновений, да и после признания настроение резко ухудшилось. Драко сказал, что это он во всём виноват, это он сделал нечто такое, что Гарри не простил ему — и предпочел полностью стереть из памяти. Гарри не спрашивал, что именно — он не был уверен, что хочет знать. Если когда-то он хотел забыть — значит, на то были веские причины, а значит, он должен уважать свои собственные решения.
Вместе они выходят в зал, пересекают его и оказываются на заднем дворике — здесь людей намного меньше из-за того, что на небе, несмотря на летний день, собираются темные тучи — скорые предвестники дождя. В воздухе уже чувствуется свежий предгрозовой аромат, а ветер с каждой минутой дует всё сильнее. Но им обоим здесь лучше — подальше от множества чужих глаз.
— У тебя хорошие друзья, ты знал об этом, Поттер? — прерывает затянувшуюся паузу Драко.
— Ты о чём?
— Об этой магглокровке, Грейнджер. Ведь это она сделала это с тобой. И чтобы я ни говорил, чтобы ни делал — мне так и не удалось уговорить её это заклятие снять. Она сказала — ты сам попросил её об этом, и что такой мерзавец, как я, недостоин и ногтя на твоём мизинце.
Они остановились у цветущего дерева, Гарри недоверчиво покосился на парня.
— Она так сказала?
— Да. И знаешь что? Она абсолютно права. Я — подонок, я плохо поступил с тобой, ты правильно сделал, что вычеркнул меня из своей жизни. Что я могу сказать?
— Ты знаешь, — задумчиво произнёс Гарри, — насколько мне известно, заклинание забвения невозможно снять.
Драко нахмурился.
— Но она могла бы хотя бы попытаться.
— Со временем оно может ослабнуть… — неуверенно продолжил Гарри.
— Об этом-то я и хотел сказать, — с жаром поддержал его Драко, — я буду ждать столько, сколько потребуется, чтобы ты вспомнил. А если не вспомнишь — я заново завоюю тебя, так и знай!
— Драко! — оба юноши одновременно обернулись — в нескольких шагах от них стояла мать Малфоя. С беспомощной улыбкой она держала на руках кричащего младенца.
Лицо Драко тут же скривилось в презрительной гримасе — плач ребенка, казалось, причиняет ему болезненные ощущения.
— Ты что, не видишь, что я занят? — раздраженно бросил он.
— Но он плачет…
— Разве ты не в состоянии его угомонить?
— Это…твой? — Гарри сделал шаг навстречу — первым его чисто инстинктивным желанием было успокоить плачущего малыша.
Драко закусил губы, бросил убийственный взгляд в сторону матери и процедил:
— Мой.
Не задумываясь о том, что делает, Гарри подошёл к Нарциссе и протянул руки:
— Могу я?
— Конечно, — женщина улыбнулась, с надеждой вглядываясь в посветлевшее лицо юноши.
Оказавшись на руках у Поттера, малыш сосредоточил свой не по годам взрослый и осмысленный взгляд на его очках, потянулся к ним и схватился цепкими пальчиками. Он быстренько стянул их на себя и замолчал, его красное от слёз личико приняло заинтересованное выражение. А Гарри смотрел на него, и на губах у него почему-то невольно расплывалась улыбка.
— Он не виноват, Гарри, это Люциус его заставил, — торопливо зашептала ему женщина, но Драко тут же быстро оборвал его.
— Мама, возьми ребенка, которого вы с отцом так страстно добивались, и оставь нас, пожалуйста, — в голосе его была слышна бескомпромиссная сталь.
— Зачем? Он может побыть и с нами, мне он не мешает, — заявил Поттер, и Драко не посмел ему противиться. Он кивнул Нарциссе, и она сразу же удалилась.
Гарри смотрел на ребенка, вглядываясь в его лицо.
— Он так похож на тебя, поразительно, — сказал он, поднимая взгляд на Драко, который стоял рядом, затаив дыхание, боясь нарушить хрупкую идиллию. — А…его мать?
Малфой сразу же помрачнел, насупился.
— Умерла.
— Сочувствую.
— Спасибо, но… я не любил её, как и она не успела меня полюбить, мы едва знали друг друга. Она была очень больна — старое проклятье крови передалось от предков ей — знала, что скоро умрёт, и ей хотелось оставить что-то после себя — ребенка.
Они постояли так, в молчании, склонившись над младенцем какое-то время.
— Это был брак по расчёту, если хочешь знать, — решил пояснить Драко.
— Я понял.
— Я никогда, никогда не смог бы тебя обидеть. Всё вышло…так как вышло, и поверь, Гарри, я очень сожалею. Если бы ты мог меня выслушать…
— Хорошо, — неожиданно легко согласился Гарри, — я готов тебя выслушать.
— Правда? — глаза у Драко загорелись надеждой, он чуть было не кинулся Гарри в объятия. — Дай мне один только шанс, и я его не упущу.
Они так и не смогли расстаться до конца приёма — их тянуло друг к другу как магнитом, разойтись даже в разные стороны зала в тот вечер было выше их сил. После того, как праздник закончился, Нарцисса с ребенком уехали домой, Драко пригласил его продолжить вечер в ресторане. Тихая музыка, горящие на столе свечи в изящном фонарике, приглушенный свет — при всём желании Драко не смог бы выбрать место более романтичное во всём Лондоне. Он выбрал столик у окна — он помнил, что Гарри нравится сидеть, поглядывая на улицу. Оба слишком нервничали, чтобы есть, поэтому, когда к ним подошел официант, Драко попросил:
— Только кофе, пожалуйста.
— Ему зерновой, черный, без сахара, а мне с сахаром и молоком, — не задумываясь, закончил за него Гарри, листая меню. — Может, возьмем вина?
Он поднял голову, и увидел, как смотрит на него Драко — с нескрываемой теплотой и нежностью.
— Ты помнишь, — тихо произнёс он.
Гарри смутился.
— Почему-то само в голову пришло, — пожал он плечами.
— Тогда принесите нам вина, пожалуйста, — обратился Драко к официанту.
Через какое-то время они переместились наверх, в номера — в этом же здании по счастливой случайности оказался отель, и, когда Гарри подчеркнул это совпадение, Драко только невинно развел руками.
Едва они переступили порог, как Драко, у которого у руках была зажата новая бутылка вина, прямо у двери, не включая свет, впился поцелуем в полуоткрытый рот парня.
— Я так долго этого ждал, — Драко на миг прервавшись, простонал эту фразу ему на ухо, расстегивая его пиджак. — Так давно…просто я…
— Не торопись, пожалуйста, — просит его Гарри, у которого голова уже начала раскалываться от наплыва знакомых движений, касаний и запахов.
Драко и хотел бы остановиться, но он уже не может, слишком поздно, тормоза, удерживающие его, отпускают, когда он понимает, что его возлюбленный наконец-то рядом с ним, наедине в гостиничном номере. Он толкает парня на кровать, роняет бутылку, сдирает с себя пиджак, пытается расстегнуть рубашку Гарри, но не может нащупать пуговицы, разрывает её, обнажая грудь. Тут же он садится на него сверху, приникает к груди губами, покрывает её быстрыми, жадными поцелуями, прижимается лицом к его животу и замирает. К нему приходит осознание того, что приглушенные стоны, которые издает Гарри, это вовсе не стоны наслаждения. Ему нужно какое-то время, чтобы перевести дух, и он поднимает голову:
— Как ты думаешь, — смущенно спрашивает он, — сколько еще продлится действие заклинания?
— Боишься не вытерпеть? — усмехается Гарри, но в голосе его слышна печаль.
— Буду ждать столько, сколько нужно, — торопливо уверяет его Драко. — Я ждал тебя всю жизнь, Гарри, если понадобится, еще подожду, — говорит он, и скатывается с его распростертого тела.
— Я тут подумал, — медленно начинает говорить Поттер, — заклинание болью защищает меня от того, чтобы вспоминать. А что, если, когда оно рассеется, и я всё вспомню — вспомню всё, что ты сделал мне — что если я не захочу с тобой быть? Ведь на то была веская причина, так ведь?
Драко слушает, и лицо его безнадежно мрачнеет.
— Хорошо, — говорит он, — тогда я сам тебе всё расскажу, всё как есть, без утайки. А там ты уж сам решай — захочешь ты меня прощать или нет, я приму любое твоё решение.
Он ложится рядом с Гарри, вытягивается на кровати, сложив руки на затылке — так, чтобы не лезть ими ежесекундно обнимать парня — ему нужно призвать на помощь всю свою силу воли, чтобы не накинуться на него. Он взял себя в руки — ведь от этого разговора зависело будет ли будущее у них или нет. Драко волновался, голос его дрожал.
— Мы с тобой никогда не были друзьями, — так начал он свой рассказ.
Он говорил долго, несколько часов, а Гарри молча слушал, затаив дыхание про все их стычки, все их ссоры и противостояния, и не мог понять, как же получилось то, что он так сильно оказался влюблен в своего заклятого врага.
— После битвы наши пути разошлись, но каждый день я продолжал думать о тебе. Я размышлял — ты спас меня, рискуя жизнью, так, может быть, моё чувство к тебе не было совсем уж безответным? Я знал, что отца скоро выпустят из тюрьмы, и хотел уехать во Францию — он продолжал давить на меня по поводу свадьбы, наследника… Подыскал для меня эту несчастную бедняжку Асторию… Я готов был бежать хоть на край света от него, но сначала я должен был признаться. Это был бы для меня хороший стимул никогда больше не возвращаться в Англию — твой отказ. Я знал, что ты мне откажешь, может быть, даже посмеешься надо мной, но где-то в глубине души у меня была жива надежда… Глупая и наивная, быть может, но, как оказалось, нет… Я узнал о том, где ты и целую неделю ходил за тобой по пятам — мне было невыносимо видеть тебя таким грустным и растерянным, я даже насылал на тебя заклинания сна, чтобы ты мог, наконец, выспаться, и всю ночь просидел рядом…
Драко, волнуясь, приподнял голову, повернулся на бок — ему ужасно хотелось дотронуться до Гарри, и он робко положил руку ему на лоб, пригладил волосы.
— А ты — словно искал кого-то, к кому бы ты мог приткнуться, и никого у тебя не было на всём белом свете… Я решился подойти, поблагодарил тебя за чудесное спасение, а ты …. Веришь или нет — ты сам позвал меня провести с тобой вечер. Мы говорили, говорили, говорили — полночи напролет, о самых разных вещах, и я понял тогда, что совсем тебя не знаю, а ты… Разве узнал ты меня по-настоящему за все годы учебы? Мы же были соперниками, и никогда не открывались друг другу. Мне не хотелось рушить нашу завязывающуюся дружбу, но мне хотелось иного… Мне всегда хотелось иного от тебя. И я признался. Я осознанно шёл на этот шаг, разрушая то, что начало создаваться между нами. Когда я признался тебе, я думал, что вижу тебя в последний раз — представь же мое удивление, когда я увидел тебя на пороге своей комнаты. Ты сам пришел ко мне, ужасно нервничая и смущаясь, и сказал, что хочешь проверить… И что знаешь один способ… Гарри, я тогда от счастья чуть не умер, честно! — Драко невольно рассмеялся, взгляд его был затуманен и обращен в себя, в свои воспоминания, рука его нащупала руку Гарри и с силой сжала.
— После такого, конечно, я уже не мог никуда уехать, никакая сила на свете не сдвинула бы меня с той географической точки, где находился ты. И в тоже время я не знал, что делать — мне хотелось, как в омут с головой, кинуться в это чувство, наслаждаться им, пока есть возможность, выпить тебя до дна, пока могу пить…Или остановится, пока не стало слишком поздно — мой отец к этому времени уже вышел из тюрьмы. И я…
— Выбрал пить до дна, — закончил за него Гарри.
Драко тяжело вздохнул.
— Именно. Прости меня, Гарри, я надеялся, что смогу тебе всё объяснить, и ты меня поймешь. Но у нас, — в темноте номера снова послышался горький вздох, — было так мало времени, и я так торопился урвать это наслаждение… К тому же, — он сделал паузу, во время которой было слышно только тяжелое прерывистое дыхание Поттера, — ты так и не сказал тогда, как ты ко мне относишься. Откуда мне было знать — может быть, я для тебя был всего лишь мимолетным развлечением?
Гарри вырвал свою руку из руки Драко.
— Так, ты значит, обо мне думаешь?
Драко притянул его ладонь снова к себе и пылко поцеловал.
— Я не мог и мечтать о взаимности.
— Я тогда не успел, — прошептал Гарри, — хотел сказать, что люблю, но не успел — твой отец помешал нам.
— Ты помнишь? — Драко повернулся, навис над юношей, глаза у него горели в темноте как у кошки.
— Вспоминаю, сейчас вспомнил, — тихо произнёс Гарри, — и знаешь — от этого еще больней.
Драко обнял его крепко, что было сил, прижал к своей груди и произнес:
— Если бы я мог — я бы забрал всю твою боль на себя.
— Знаю, — прошептал Гарри, глотая набегающие слёзы, — ничего, это пройдет.
По-крайней мере, он надеялся на это.
Они пролежали так, в тесных объятиях друг друга до утра, не решаясь ни раздеться, ни углубить поцелуй. Все рассказанное стало отмычкой, окончательно взломавшей скрытые в самом уголке памяти воспоминания, они разом обрушились на Гарри, рискуя затопить его своей удушливой волной. На рассвете они разомкнули объятия, но только для того, чтобы Драко смог достать из кармана кольцо.
— Что это? — на Гарри не было очков, и он прищурился в слабом свете встающего на востоке солнца.
— Это обещание, что я никогда больше не причиню тебе боли, это моя тебе клятва быть с тобой до конца.
И видя, что Гарри колеблется, Драко протягивает ему кольцо:
— Ты примешь его?
— Это типа обручального, что ли?
— Да. Да, это мое кольцо, которое я носил всю свою жизнь, и теперь оно обручальное. Ты согласен?
— Но мы не можем…— растерялся Гарри.
— Почему? Полумна и Джинни могут, а мы нет? Кто нам теперь запретит? Если тебя, конечно, не пугает перспектива связать свою жизнь с отцом-одиночкой.
— Но ты только что стал вдовцом…
— Разумеется, мы выдержим положенный в таких случаях срок. Всё-таки есть определенные приличия…
— Драко, мне не верится, что ты мне сейчас это всё говоришь.
— Почему? — Малфой с тревогой начал вглядываться в его лицо, которое Гарри прятал от него в ладонях. — Ты же сказал, что любишь меня.
— Люблю…Но я тебе не доверяю.
— Спасибо, что ответил честно, — Драко встал с неразобранной кровати, спрятал кольцо обратно в карман брюк и, толкнув белые решетчатые двери, ведущие на балкон. Ему хотелось вдохнуть свежего воздуха — в комнате стало резко не хватать кислорода. Он не был удивлен ответом — он знал, что торопится, знал, что сам во всём виноват. Но также он хорошо понимал — у него впереди вся жизнь, которую он полностью готов был посвятить тому, чтобы завоевать доверие Гарри. Теперь, когда они снова вместе, ничто не имеет значение — пусть пройдут недели, месяцы, годы — он ни за что не сдастся.
Он опирается о кованные железные ограждения на балконе, смотрит на просыпающийся город, на краснеющие от солнечных лучей облака, и этим прекрасным утром — утром его новой, свободной от диктата семьи жизни, ему хочется верить в лучшее.
Дверь за его спиной стукнула, теплые руки обвили его за талию сзади, в шею уткнулся нос.
— Если я доверюсь тебе, обещаешь…— еле слышно произносит Гарри.
— Всё, что угодно.
— …довериться так же мне в ответ?
И Драко смотрит на просыпающийся мир — и весь он расцветает в его счастливых глазах. Он сплетает свои пальцы с пальцами обнимающего его Гарри и произносит эти слова, как клятву у алтаря, взяв в свидетели весь этот предрассветный город с его щебечущими птицами, блестящими от ночного дождя крышами, старыми, узкими улочками.
— Обещаю, — он поворачивается к Гарри лицом и скрепляет свою клятву поцелуем.
