Забвение
14 мая 2020 г., 09:07
— Мистер Поттер, а не могли бы вы еще раз рассказать, как победили Волан-де-Морта? Сначала вы притворились мертвым, а потом вдруг…
Гарри с грохотом уронил раскрытый учебник, за которым прятался от назойливых взглядов первокурсников, на стол — с первого же дня его работы в Хогвартсе в качестве учителя по защите от темных искусств, поток юных волшебников, жаждущих услышать подробности битвы от первого лица, не прекращался. Вести уроки было невозможно — дети цепенели перед ним и были не в состоянии усвоить даже простейший материал. Вот и этот мальчик — вроде умненький, смышленый, но смотрит на него пустым, ничего не понимающим взглядом со смесью крайней степени восторга и подобострастия.
С трудом подавив в себе стон отчаянья, Гарри отодвинул учебник, оперся локтями о стол и спрятал лицо в ладонях. Пришла пора признать, что в деле преподавания его ждало сокрушительное фиаско.
— Ребята, я уже рассказывал вам вчера, — попытался сопротивляться Поттер, но тут милая, розовощекая девчушка сложила ладошки на груди и взмолилась:
— Пожалуйста, мистер Поттер!
— Да, да! Пожалуйста, мистер Поттер! — вдруг разом заголосили со всех парт.
— Хватит! — Гарри вскинул руки, и дети замолчали, застыли с открытыми ртами в предвкушении любимой сказки, которую уже несколько месяцев из уст в уста пересказывают друг другу и дети, и взрослые по всей стране.
— Хорошо, — юноша резко встал и заходил взад-вперед перед партами, — но вы должны четко понимать, что никакой победы над Волан-де-Мортом не было бы и не могло быть, если бы не многие другие смелые и сильные волшебники, которые участвовали и в Первой Магической Войне, и во Второй… Те, которые погибли — вы должны знать их имена и всегда помнить, например, бывшего директора вашей школы…
— Да, да, мы все знаем, господин Поттер! — торопливо перебил его белобрысый мальчишка, так похожий на Драко Малфоя в детстве. — Расскажите про вашу битву!
Сняв очки, Гарри потер глаза и, когда надел их снова, сходство растаяло — теперь ничто в бойком мальчугане на первой парте не напоминало подлого слизеринца.
Это случалось с ним так часто, что он уже привык — но, когда Гарри первый раз увидел в коридорах среди толпы учеников знакомые серо-голубые глаза, ему показалось, что у него в ту же секунду случится инфаркт. Но то была лишь игра воображения — теперь Гарри это хорошо знает и просто дает себе время, чтобы поморгать, продышаться, и роковой образ каждый раз рассеивается в воздухе без следа.
— Только это будет последний — самый-самый последний раз! — как можно строже заявил Поттер и со вздохом начал рассказ.
И без того тяжелый день заиграл новыми оттенками отчаянья, когда Гарри, спустившись в столовую на ужин, на столе, практически на тот месте, где он должен был сидеть, обнаружил свежий выпуск газеты «Ежедневный пророк» — а на первой полосе главная новость:
«Вчера вечером с невиданным размахом была отпразднована помолвка единственного наследника семьи Малфоев с прекрасной Асторией, чей знатный род чистокровных волшебников Гринграсс, как известно, входит в «Священные 28»
Гарри хотел отбросить газету, но его силы воли не хватает даже на то, чтобы отвести взгляд — он вгрызается им в расплывающиеся строчки. Он твердо знает — вот это вот — не мираж, сколько ни моргай, сколько ни три глаза — ничего не изменится, не растает, не сотрется. Малфой помолвлен — это оглушительный, убийственный, бесповоротный факт.
Ничего в этой новости удивительного нет — все всё заранее знали — слухами земля полнится, и о том, что Люциус начал хлопотать об этом браке, еще сидя в тюрьме, было хорошо известно многим, но не простофиле Гарри.
Он хватает газету — и она рассыпается в его дрожащих руках, листочки выскальзывают, Гарри читает дальше:
«Ваш вездесущий корреспондент Рита Скитер, разумеется, присутствовала на столь значимом и столь трогательном мероприятии, и спешит сообщить вам, что будущая миссис Малфой очаровательна, как свежая маргаритка, а будущий супруг суров и немногословен. Только матушка жениха не сдерживала эмоций и рыдала весь вечер — от безумного счастья, конечно же! Союз двух столь знатных семей — явление в высшей степени выгодное обоим. Конечно, теперь, в свете последних событий, о чистоте крови не принято говорить вслух, но мы скажем шепотом — у потомка этих двух аристократов кровь будет чистая, как слеза девственницы, с чем мы заранее его и поздравляем. На празднике присутствовал и счастливый отец жениха — много вопросов вызывает его неожиданное освобождение — как известно, Люциус Малфой ранее был замешан в темных делах, но теперь все обвинения сняты, да и как может быть иначе — ведь за него на суде ручался сам Гарри Поттер! Будучи оправданным, он еще и скоро снова станет богатым — за прекрасную невесту дают не менее прекрасное приданное в размере равном прежнему состоянию Малфоев».
Над статьей размещена огромная фотография — улыбчивая, юная девушка, вся в цветах и лентах, и рядом — мрачнее тучи — Драко Малфой — смотрит прямо в камеру, одна бровь приподнята, губы плотно сжаты. Подпись под фотографией гласит:
«Однако господин жених вовсе не выглядит довольным. Какие же порочные мысли витают в его светлой голове?»
«Боже, зачем я это прочел?» — осек сам себя Гарри, когда очнулся от скрежета собственных зубов — у него от ярости чуть не свело челюсть.
До этого момента он думал, что успокоился уже — но разве можно после такого успокоиться? Чертова заметка в дешевой желтой газетенке перевернула в нем всё с ног на голову и взметнула целый ураган чувств в его измученной душе. Он смял газету, кинул её на пол и не смог отказать себе в удовольствии пройтись по ней грязным ботинком. Ему хотелось еще и плюнуть сверху, но он очень кстати вспомнил, что находится в обеденной зале, которая стремительно наполняется учениками, пялящимися на него, поэтому он взял себя в руки и поспешил к выходу.
— Простите! — Гарри едва не сшиб с ног профессора МакГонагалл, когда выбегал из столовой.
— Господин Поттер, а как же ужин? — женщина безуспешно попыталась заставить его притормозить.
— Простите, я совсем не голоден, — кидает он через плечо и исчезает за поворотом.
МакГонагалл недовольно качает головой, и взгляд её невольно падает на разметавшиеся листы газет по каменному полу столовой.
— Гарри, — тихий стук в дверь, и знакомый ласковый голос, — могу я войти?
Поттер, который так и просидел неизвестно сколько времени в каком-то отчаянном оцепенении, вздрогнул. Он был в своей комнате — школа готова была выделить ему отличные апартаменты, но он настоял на крохотной комнатушке, больше напоминающей келью, потому что больше ему было и не нужно. Узкая кровать, шкаф, стол у окна — здесь он чувствовал себя в безопасности, вдали от сотни изучающих каждое его движение глаз, наедине со своими невеселыми мыслями.
— Да, конечно, заходи, — Гарри пригладил волосы, поправил очки, встал и одернул строгий учительский пиджак.
Дверь приоткрылась, и в комнату, освещаемой только одно небольшой лампой, на цыпочках зашла Джинни. Она еще больше повзрослела, вытянулась, превратилась в почти совсем взрослую, привлекательную девушку — начало её последнего учебного года в Хогвартсе ознаменовалось блестящим успехом в первом же матче по квиддичу против слизеринцев.
— Как ты, Гарри? — спросила девушка, когда они присели вместе за стол. — Тебя не было за ужином.
Поттер пожал плечами и вымученно улыбнулся.
— Эти первогодки, знаешь, доведут человека и с более крепкими нервами, а меня так они и вовсе измотали. Не думал, что будет так тяжело.
Джинни улыбнулась, положила ему руку на плечо:
— Ты же для них герой, Гарри!— и, увидев, как юноша невольно скривился, добавила. —Но ты все-таки как, держишься?
— А куда мне деваться? — развел руками Поттер. — Сам подписался на это, должен выстоять до конца года
— Знаешь, — продолжила Джинни после короткой паузы, — а у меня есть новость…Обещаешь, что никому не скажешь пока?
— Конечно. Что за новость?
— Меня пригласили на просмотр в профессиональную команду по квиддичу «Холигед гарпий», представляешь?
— Это же потрясающе!
— Знаю!
— Джинни, ты такая молодец!—Гарри с теплотой обнял её.
С тех пор, как они оба поняли, что их не связывает ничего большего, кроме нежной дружбы, их отношения стали ещё ближе и искреннее.
— Нет,— Джинни строго погрозила пальчиком, — пока что меня не взяли, вот если возьмут, тогда и буду молодцом.
— Возьмут, обязательно возьмут, куда они денутся! Слушай, за это надо выпить, — Гарри вскакивает, начинает рыться в недрах книжного шкафа. — У меня тут было где-то припасено…Ой… — на голову с верхней полки ему падает толстенная книжка, но он не останавливает поисков. — Сейчас, сейчас, где-то тут…
— Гарри, подожди, — зовет его Джинни, — это не все. Мне еще кое-что нужно тебе сказать.
Уловив в её голосе нотки отчаянной решительности, Гарри прервал свои поиски и, выдвинув стул, сел прямо напротив гостьи.
— Слушаю.
Покрытые россыпью веснушек щеки девушки заалели, светлые глаза скрылись под длинными ресницами, но, не привыкшая пасовать перед трудностями, Джинни усилием воли поднимает их, смотрит на Поттера прямым, честным взглядом и произносит:
— Я поняла, что мне нравятся девушки.
Вот это Гарри совсем не ожидал. Пытаясь осознать эту мысль, он попутно вспоминает и анализирует поведение Джинни, которую знает практически с детства. На нее тоже не произвел впечатления их поцелуй, но в этих склонностях её было трудно заподозрить — ведь она встречалась с другими парнями. Или делала вид, что встречается, ведь не было же у неё ни с кем ничего серьезного?
— Гарри, ну скажи же что-нибудь? — взмолилась Джинни, напуганная затянувшейся паузой.
— Это здорово, — растерянно произнес Гарри, — я... я даже не знаю, что сказать! Тебе нравятся девушки — что же, я рад за тебя.
— Девушка, мне нравится одна девушка, — уточнила Джинни, потупив взор.
— Я её знаю?
— Да… В тот вечер, перед битвой я поцеловалась с кое-кем еще.
— Боже, — Гарри невольно схватился за голову, — только не говори, что все тогда только и делали, что бегали по Хогвартсу и целовались, вместо того, чтобы готовиться к войне!
— Не знаю, насчет всех, но меня еще поцеловала Полумна.
— Полумна? А как же Невилл?
— Получил отставку, — пожала плечами Джинни.
— Как быстро у вас всё происходит, — удивился Гарри, от души сочувствуя отвергнутому бедняге Невиллу.
— Полумна тогда захотела сравнить, чтобы, знаешь, точно убедиться, поэтому и поцеловала меня. Потом мы, правда, еще несколько раз убедились, ну, чтобы наверняка…
— Прошу, избавь меня, пожалуйста, от личных подробностей, — попросил Гарри со слабой улыбкой, но Джинни, вдохновленная, с горящими глазами, продолжила:
— И я поняла — всё, что было до этого — ничто. Да, я всегда любила тебя и буду любить, но как друга, как человека, которым я восхищаюсь, а с ней... Это было...— девушка задумалась, защелкала пальцами, пытаясь подобрать подходящее слово.
— Оно, — подсказал ей Поттер, — то самое.
— Да! — радостно подхватила Джинни. — То самое чувство, про которое пишут в книгах, которое воспевают в стихах и песнях, которое все так ждут и ищут!
—Да, — с выражением невыносимой горечи на лице произнес Гарри, — я понимаю, о чем ты.
А про себя подумал — лучше бы не понимал.
— Это я всё к чему, — торопливо продолжила Джинни, как бы не замечая тоски в его словах, — семья Полумны получила приглашение на свадьбу Малфоя, и я иду с ней, как…
— Как пара?
— Да, именно.
— Но как же приличия аристократического общества, устои…
— Ха, устои этого прогнившего и устаревшего общества давным-давно пора ломать — и мы будем первыми ласточками, — Джинни гордо вскинула голову.
— Значит, вы у нас две революционерки, — Гарри заставил себя улыбнуться.
— Похоже на то, — сказала она и осторожно добавила. — Скажи честно, ты не обидишься, если мы пойдем на эту свадьбу?
— Малфоев? Да какое мне, собственно, дело?
Джинни потупила взор, прикусила губы.
— Значит, нет?
— Конечно, нет, — Гарри в этот момент очень надеялся, что ни один мускул на его лице не дрогнул и не выдал его. — С чего ты вообще взяла, что мне есть какое-то дело… Гермиона? Она наболтала?
— Что? Грейнджер? Нет, не бери в голову. Это такая ерунда, — виновато улыбнулась Джинни, — это всё Малфой — он постоянно спрашивает о тебе.
— Драко? Спрашивает обо мне?
— Да, они переписывались с Полумной, ну, я и приревновала — потребовала объяснений, глупо, конечно, с моей стороны, — Джинни премило покраснела, — но она показала мне письма, и там не было ничего о них, но… многое о тебе…
Вот значит как — Малфой выспрашивает о нем у его друзей.
Гарри понадобилось призвать на помощь всё своё самообладание и мужество, чтобы уверенно произнести:
— Дорогая, мне нет ровным счетом никакого дела до чьей бы то ни было свадьбы, а тем более, до свадьбы хорька Драко Малфоя.
В тот вечер Гарри скрылся от него с помощью трансгрессии, а потом долгое время пользовался плащем-невидимкой, чтобы избежать встречи. Когда Малфой прислал письмо — Гарри написал ему в ответ только одну строчку:
«Если еще хоть раз попробуешь связаться со мной — я воспользуюсь таким заклинанием, что ты меня никогда больше не сможешь увидеть».
И отправил конверт, мстительно воображая как вытянется лицо Драко от огорчения, когда он прочтет его послание.
Гарри знал, что он должен действовать именно так — жестко и твердо — и не отступать ни на шаг. Он был попросту обязан выжечь Малфоя из своего сердца — потому что предельно ясно было одно — что бы Драко ни говорил, что бы ни объяснял и ни обещал — он всё равно сделает так, как хочет его отец — всё равно женится на Астории и непременно заделает ей ребенка. А если ничего нельзя изменить — к чему сотрясать воздух бесполезными извинениями и пустыми уверениями в любви? Гарри никогда бы не согласился на тот максимум, что Драко мог ему предложить — продолжать отношения в тайне. Это мерзко, это унизительно, и Гарри на это никогда не пойдет. Он и в страшном сне представить себе не мог, что сможет опустится до такого — делить возлюбленного с кем-то другим, тем более, когда этот кто-то — его законная супруга.
***
В тот роковой день в холостяцкую берлогу Гарри, шурша длиннющим шлейфом, вошла Полумна и протянула ему сложенный пополам листок. Он уставился на него так, будто в руке у девушки была ядовитая змея, готовая жалить. — Гарри, возьми, пожалуйста, письмо, — произнесла она своим певучим, нежным голоском. Он как раз сидел за столом, проверяя тетради, но при виде девушки встал. Полумне с трудом удалось протиснуться к нему в своей огромной юбке, и сейчас её наряд — пышное, играющее всеми цветами радуги платье — занимал половину комнаты. На голове диадема в виде ветвистого рога, волнистые волосы светлым облаком окружают бледное, густо накрашенное лицо. — Нет, я не буду это читать, — мягко произнес Поттер, отстраняя её руку. — Но, Гарри, — девушка захлопала огромными, накладными ресницами, — я не прошу читать. Просто возьми. Тяжело вздохнув, Поттер взял из наманикюреных пальчиков листок. — А теперь открой. — Черт возьми, Полумна, я же сказал тебе, что не хочу, — но послушно раскрыл лист, густо исписанный аккуратным, каллиграфическим почерком. Отдельные слова и фразы, на доли секунды мелькнув, навсегда врезались в его разум. «Долг перед семьей, буду любить тебя вечно, ты должен понять» — и прочее-прочее, всё в таком духе — что-то подобное Гарри и ожидал увидеть. Поттер сложил листок. — Передай ему вот что, — сказал он и решительно разорвал его пополам, потом сложил и еще раз разорвал, протянул Полумне обратно обрывки — как кусочки своего разбитого сердца. — Возьми. В этот момент в комнату вошла Джинни, с трудом протискиваясь так, чтобы не задеть длинный шлейф из хрустящей тафты. На ней строгий мужской смокинг, темно-рыжие длинные волосы уложены волнами. — Пойдем, Полумна, мы можем опоздать, — зовет она, кивая Гарри в знак приветствия. — Хорошо, — девушка заметно расстроилась, но она понимает — изменить что-либо не в её силах, поэтому она подхватывает свои пышные юбки, и красавицы уходят, предвкушает фурор, который произведет их появление на свадьбе чопорных британских аристократов. Гарри остается один. В душе его разворачивается мучительная борьба, настоящая битва — ему хочется сейчас бежать вслед за сумасшедшей парочкой, вихрем ворваться на эту свадьбу и помешать ей. Вырвать Драко из рук его заносчивой семейки, украсть его прямо у алтаря и убежать с ним на край земли. Что-то ему подсказывает — явись он прямо сейчас перед Драко, попроси его, в самую последую минуту попроси не совершать эту ошибку, и он его послушает — протянет руку, сорвет бутоньерку с лацкана пиджака и кинется ему в объятия. Какая самонадеянность с его стороны, какая глупость! Все это — лишь напрасные мучения, пустые фантазии, которым никогда не суждено сбыться. Гарри хочется попросить кого-нибудь применить по отношению к себе усыпляющее заклинание, но он тут же одергивает себя — какого черта? Он не просил о нем даже тогда, когда страдал от бессонницы после битвы с Волан-де-Мортом, так неужели он сдастся и не выдержит сейчас? Драко его предал, бросил, через несколько часов он произнесет клятву перед алтарем — и все будет кончено. Не раздеваясь, Гарри ложится на кровать, укрывается пледом и принимается ждать. Ему даже удается заснуть, и ему снится прекрасный, дивный сон, в котором Драко принадлежит ему, только ему одному, он улыбается, серо-голубые ласковые глаза его сияют, Гарри будто снова может чувствовать его запах, и, когда юноша просыпается, он чувствует, что вся подушка его покрыта слезами. Он смотрит на часы — уже два часа ночи, а это значит, что всё — всё кончилось, дело сделано, обратно не воротишь. Сейчас Драко, наверное, кружится в танце со своей красавицей-женой... Хотя о чем это я? Скорее всего, они уже давно поднялись в свою спальню и наслаждаются прелестями первой брачной ночи. Боль в груди ставится жгучей, невыносимой, он почти физически ощущает глубину отчаянья, в которую медленно и мучительно падает. Он и не подозревал, что до этого часа в нем еще жила — бледная, слабая, но всё же надежда, а теперь всё кончено, и всё его существование обернулось в пытку, которую он любой ценой, немедленно желал прекратить. На ощупь, не включая свет, он выходит из комнаты и идёт по бесконечно длинным коридорам до комнаты девочек. Рассерженная Гермиона стоит, запахнувшись в тонкий халатик, подергивая плечами от ночной прохлады замка. — Ты с ума сошел, Поттер? Вламываешься в женскую спальню, несешь какой-то несвязный бред… Стараясь успокоиться, Гарри делает несколько глубоких вдохов. — Поверь, я не стал бы просить тебя об этом, если бы не крайняя нужда. — Ты хочешь… — Да, я хочу, чтобы ты стерла мои воспоминания. Они… свежие, так что тебе не составит большого труда. — Но, Гарри, я не… — Прошу, Грейнджер, ты же моя лучшая подруга, ты единственная знаешь, что со мной произошло, я прошу сейчас не просто помочь, я прошу буквально спасти мне жизнь! — Хорошо, ладно, — Гермиона сложила руки на груди и кивнула. — Я спрошу тебя последний раз — ты абсолютно точно уверен, что хочешь этого? — Это единственный выход, — говорит Гарри твердо и решительно, — сотри мои воспоминания о времени, которое я провел в Лондоне. Но вдруг он застыл, подумал несколько секунд и попросил: — Хотя нет, стой — не так. Сотри все мои воспоминания о Драко Малфое. В коридоре мелькнула чья-то тень, но Гарри решил, что ему показалось — от усталости еще и не такое почудится, но, когда на пороге своей комнаты он неожиданно столкнулся с мужчиной в изящном, нарядном фраке, то пожалел, что не захватил с собой палочку. Мужчина производил впечатление безумца — так он был обескуражен, так потерян и так смущен. От него нестерпимо сильно пахло жасмином и розами, очевидно из-за букетика, приколотого к лацкану пиджака. — Гарри, прошу, выслушай меня, — светловолосый мужчина кинулся к нему, сжал его руку в своей ледяной ладони. Печальные серые глаза посмотрели на Поттера с невыразимой тоской и нежностью. — Простите, — Гарри попытался высвободиться, — кто вы такой? Мужчина застыл, в ужасе шаря взглядом по его лицу. — Гарри... ты... — Вы брат кого-то из учеников? — Поттер нахмурился, изображая суровость. — В любом случае, вы не должны здесь находиться.
