TLATB Альтернативные главы

Не бечено. Автор: ЗАБАВНЫЙ ФАКТ. Я написала пять разных версий этой части, но в макси пошла наиболее ангстовая, но эй! Смотрите, что могло бы произойти, если бы Маринетт подумала мозгом!

________________________________________

Маринетт даже сказать не смогла бы, как умудрилась добраться домой после случившегося у рекламного постера, но в итоге она толкнула двери пекарни и поднялась наверх к себе. Она смутно осознавала, как что-то отвечает родителям — какую-то нелепую отговорку, а потом за ней с отчетливым стуком захлопнулась дверца в полу, и она оказалась в полной тишине. И сама Маринетт тоже молчала. Это было абсолютное молчание. Она молчала, пока на автомате поднималась к кровати, молчала, пока забиралась на матрас, молчала, пока обрабатывала все, что пережила сегодня. Она молчала, потому что иначе… Она закричит. И если сегодня станет официально тем днем, когда она окончательно свихнется, то Маринетт хотела встретить свой конец с некоторым достоинством. Ее мозг этого очень заслуживал. Ей нужен был план. Которого у нее не было. Зазвонил телефон. Но Маринетт не взяла трубку. Ей нужно было подумать. Так что она внимательно изучала потолок. — Ты как, держишься? — осторожно поинтересовалась Тикки, порхая возле подопечной. В ее голосе явственно читалась обеспокоенность. Маринетт в ответ перевернулась на спину и подняла глаза на квами, сглотнув ком в горле. — Это Адриан, — хрипло прошептала она, не моргая уставившись в потолок. — Адриан и есть Кот Нуар. Просто озвучив это вслух, Маринетт ощутила волну паники, скатывающуюся по спине, словно если ты произнес слова вслух, то подчеркнул их незыблемость. Она не задала вопрос, ведь это ни теория, ни гипотеза. Это осознание. Неоспоримая истина. — Адриан это — Кот Нуар. Тикки вздохнула и опустилась на верхушку их общей подушки, а затем успокаивающим голосом сказала: — Понимаю, что не так ты хотела об этом узнать, — квами погладила крошечными лапками по брови Маринетт. — …И мне ужасно жаль, что тебе не оставили выбора, но разве не здорово, что ты наконец узнала правду? — Я собиралась рассказать ему… мы собирались… — Маринетт не договорила, позволяя себе секунду жалости к себе. Она даже представить себе не могла такой поворот событий. Эта ситуация с раскрытием просто получала первенство в своей нелепости. Ну не должно это было произойти именно так. Это не должен был быть Адриан. Но хотелось ей или нет, это был он, и это был он все это время. Парень, по которому она так долго сохла, и парень, который наконец ее добился, оказался одним человеком. Три года Маринетт отвергала ухаживания Кота, три года отшивала… только ради того, чтобы пускать слюни на него же. Это было бы почти смешно, если бы эта ситуация не была таким дурдомом. — Я считаю, что ты отлично реагируешь, — подсластила пилюлю Тикки тошнотворно-милым подбадриванием. — Честно говоря, я всегда думала, что ты с катушек слетишь, когда узнаешь, что Адриан и есть… — тут квами внезапно захлопнула рот и виновато взглянула на Маринетт. Но видимо, недостаточно внезапно, судя по ошарашенному вздоху Маринетт. И вот тут она начала вопить. — Ты знала! — завопила Маринетт, тыкая пальцем Тикки в переносицу. — Ты знала и не сказала мне?! — Ты сама сказала, что не хочешь знать его личность! — напомнила квами, примиряюще подняв лапки. Единственное, что Маринетт могла на это выдать, был протяжный вопль, заглушенный подушкой. Сдавленный звук был не просто криком, в нем содержалось гораздо больше. Сожаление? (Маринетт хотела вернуться, хотела развидеть его идеально взлохмаченные, узнаваемые волосы, развидеть распутную улыбку и никогда не узнавать его личность). Есть. Тоска? (Она не тосковала, но хотела никогда не чувствовать прикосновение его губ на ее висках, никогда не знать, как его присутствие заставляет ее чувствовать… его поддержку.). Есть. Огорчение? (Дагосподибожеймой, она была так близка! Так близка к тому, чтобы чувствовать себя уверенно, чтобы позволить снять маски и узнать друг друга. Но вот одна случайность раздавила ее мужество в пух и прах. Ей не оставили выбора). Точно есть. Гнев? … Нет, Маринетт не нашла в себе гнева… ну, точно не на Кота. И не Тикки или Адриана, она по сути ни на кого не злилась. Она была испугана и растеряна и, может быть, немножко не в себе… но точно не злилась. И, как бы ее ни трясло от нежелательных открытий, да так, что она хотела пробить кулаком пару стен, Маринетт осознала, что закапывается в ох-какое-знакомое чувство разочарования и расстройства. Остаток дня она провела, тихо скуля («О боже, это происходит!»), затем более громко обсудила это с квами («Честно говоря, Маринетт, я не понимаю, почему ты этого не предвидела…») и наконец пришла к старому доброму игнору. Игнору обязанностей, домашней работы, друзей, парней и (одному особенному) игнору двух последних случаев в одном лице. Маринетт пропустила послеобеденные занятия, а также ужин, хотя мать уговаривала ее спуститься поесть, и закрылась в своей комнате с условным знаком «парням вход воспрещен» на двери. Маринетт, возможно, чувствовала бы себя немного виноватой за детское поведение, если бы не тот факт, что кроме чистого осознания увиденного сегодня в ее мозгу не осталось никаких эмоций. Ей нужен был план. Которого у нее не было. Ей нужно было подумать. Так что она пошла спать.

________________________________________

[ Доброе утро, зайка ;) ] Маринетт разбудила вибрация от телефона, и назойливое уведомление выдернуло ее из объятия беспокойного сна. Она моргнула на входящее сообщение от Кота, ощущая тепло от его внимания, которое ощущала каждый раз, когда он будил ее по утрам. Еще не проснувшаяся Маринетт заулыбалась в телефон, на мгновение забыв о том, что произошло накануне и по чистой привычке потянулась ответить: — Доброе утр… К счастью, воспоминания настигли ее прежде, чем она успела отправить ему кокетливое смс. Пальцы заскрежетали по экрану, пока Маринетт с широкими глазами пялилась в телефон. Его сообщение, как обоюдоострый меч рассекло ее на две равные части. Одну, полную ликования, и вторую — убивающей вины. [ Доброе утро, зайка ;) ] «Как вообще я умудрилась заставить Адриана Агреста думать, что он в меня влюблен?» — со стоном подумала Мари и перевернулась, закрывая глаза рукой. К ее огорчению, она не смогла подавить бабочек предвкушения, которые все-таки взлетели, намекая, что ее (не очень-то) забытая влюбленность вышла за рамки чувств к «просто другу». И от этого на дно желудка словно упал тяжелый камень. «Он влюблен в ложь». Маринетт никогда не чувствовала себя настолько недостойной его любви или любви Кота («Хотя, по сути, только его…»). Это нечестно! Там он считает, что встречается с сильной и прекрасной героиней ночи, когда на самом деле она всего лишь неуклюжая, скучная, еще и ходячая катастрофа, и он обжимается с ней последние… — МАТЬ ТВОЮ, — вскрикнула Маринетт, вскакивая. Тикки вздрогнула от резкого выпада. — Я ОБЖИМАЮСЬ С АДРИАНОМ АГРЕСТОМ УЖЕ ЦЕЛЫХ ДВА ГРЕБАННЫХ МЕСЯЦА! Поправочка: она делала намного больше, чем просто обнимашки-целовашки с Адрианом на протяжении последних двух месяцев. И это открытие вогнало ее в очередной ступор. — А я все думала, когда ты об этом задумаешься, — пробормотала квами. Она не слышала. Не могла. Она сидела, хватая ртом воздух, и мысленно переживала каждое прикосновение и флирт между ними двумя с самого начала их отношений. Она пыталась не сгореть от одного смущения. Однако был еще более физический аспект… их затруднительного положения… который завис словно гильотина над ее головой, но потерялся в общем шуме ее нервного срыва. Господи, как Маринетт до сих пор этого не осознала. Она засунула язык в рот Адриана Агреста. Она терлась об эрекцию Адриана Агреста. А в эту ночь она… Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Не-е-е-е-ет. Маринетт уткнулась лицом в подушку и снова заорала, вспоминая обезбашенный сеанс секса по телефону, который столкнулся с еще одной волной отрицания. Перед глазами возник Адриан: потный, излучающий секс и шепчущий в трубку грязные обещания. Маринетт казалось, что она сейчас просто испарится, если не перестанет это воображать. Но кое-что она не могла игнорировать. Фотографии, пошлые сообщения, и самое главное… оргазмы. «Не думаю, что можно заставить человека кончить, а потом вести себя с ним, как с обычным другом». И вот тогда началось настоящее отрицание. Словно кто-то щелкнул выключателем и Маринетт перешла от переваривания ситуации к полному опровержению случившегося. В голове кружился миллион противоречий, миллион отговорок, и каждое новое суждение было неправдоподобней предыдущего. «Адриан не может быть Котом, он слишком…» «А Кот…» «Они оба…» Аргументы были слабыми, а от их жалкого отчаяния Маринетт только плохело. Через пять минут изучения потолка, когда она больше не могла опровергать теорию (истину), что Адриан Агрест и есть Кот Нуар, Маринетт решила, что логично и ответственно будет принять противоположную позицию. Она решила доказать, что так оно и есть (ради собственного здравомыслия). Маринетт была уверена на 96%, что Кот и Адриан были одним человеком. И еще она понимала, что ей нужно дать ему бой. Может не прямо сейчас, и точно не по телефону, и точно пока она на 107% не будет уверена в его личности, но в чем она была уверена, так это в том, что она не будет держать это в себе. Такое знание не то, что ты будешь скрывать от своего напарника/одноклассника/бойфренда. Ей нужен план. И он у нее был. Маринетт спустилась в комнату, ощущая уравновешивающую ее целеустремленность, взяла блокнот с ручкой и села за стол. Количество солнечного света, заливающего комнату, намекало на то, что она скорее всего пропустит первый урок, но Маринетт сейчас было далеко не до этого. Она озаглавила новую миссию «Операция Разоблачение» и немедля приступила к работе, разлиновывая страницу. Первую колонку Маринетт подписала «Кот Нуар», пририсовала маленьких котят, сердечки и еще кое-что, что выглядело, как… Да, это был пистолет. Маринетт нарисовала пистолет. Вторая колонка была подписана, как «Адриан Агрест» — идеальным почерком твердой рукой каллиграфиста. Что еще? Куча знаков вопроса вперемешку с сердечками и… Еще больше пистолетов. (Подсознание Маринетт оказалось удивительно искусно в обращении с огнестрельным оружием). «Волшебно…» Следующие десять минут ручка летала над бумагой, затем строчила, потом заскрипела, пока Маринетт заполняла страницу каждой даже самой незначительной деталью, которую она могла вспомнить о каждом из двух парней, раскидывая информацию по двум колонкам. Не раз Маринетт приходилось останавливаться, чтобы поразмыслить, что и куда должно пойти, и каждая такая пауза повышала ее давление. «Хм-м-м-м, проблемы с отцом… и к кому это отнести?» После вот раздражающего вороха таких заминок, была добавлена третья колонка. Она была озаглавлена лаконичным «Бойфренд». Маринетт сложила две стороны страницы и собрала повторяющиеся в обеих колонках черты в краткий список. Ручка не переставала скрипеть по бумаге, котелок Маринетт не переставал варить, составляя хитрый план. Утро переползло в полдень, а Маринетт все продолжала строить план атаки. Ей нужен особый список. Список всех деталей, которые помогут ей раз и навсегда доказать, что Адриан — это Кот Нуар. Ей нужно взять этот список с собой в класс и допросить осторожно поговорить с одним конкретным другом, пока она окончательно не удостовериться и без всякого сомнения не признает, что… Получасом позже ее великий труд был закончен, и Маринетт, удовлетворительно вздохнув, отодвинула его от себя, чтобы полюбоваться результатом. Вот они. Все эти незначительные детали, связывающие двоих, казалось, абсолютно непохожих парней. Она пробежалась взглядом по бумаге, восхищаясь количеству доказательств, и ее сердце опасно застучало в груди. Сходство было ошеломляющим, и Маринетт не знала, плакать ей или смеяться, что она не заметила этого раньше. Она не стала ни плакать, ни смеяться. Она взяла себя в руки и вышла из комнаты. Приняла душ, уложила волосы. Оделась. Даже сделала легкий макияж и собрала рюкзак. Она же в лицей идет все-таки. «Пусть в моей жизни полный дурдом, это не значит, что нужно забыть про образование, — решила Маринетт, проверяя время — обед в лицее как раз подходил к концу. — И я скорее сдохну, чем позволю Коту Нуару испортить мне аттестат». Маринетт нравилось считать, что она не из тех девушек, кто забивают из-за парня на учебу (несмотря на то, что последние сутки сами служили тому доказательством), так что она спустилась вниз, вышла на улицу и в приступе праведной гордости добралась до лицея. В конце концов, сегодня у них были контрольные, и Маринетт сомневалась, что если она пропустит тест по французскому, учителя устроит оправдание вроде: «Я тайная супергероиня, которая только что узнала, что мой напарник-бойфренд на самом деле парень, из-за которого я вздыхала несколько лет, потом похоронила эти чувства, чтобы начать встречаться с его же альтер-эго, и еще он сидит со мной за партой на ваших занятиях». Маринетт не встретила его, когда пришла. И не ожидала, что будет разочарована. «Адриан Агрест — это Кот Нуар», — подумала она, с треском захлопывая шкафчик. Алья выглядела обеспокоенной, когда Маринетт появилась на их общем занятии, но Маринетт просто отмахнулась, как-то убедив подругу, что ее вчерашний нервный срыв был просто приступом тревожности. Что было отчасти правдой, а еще отличным объяснением, так что Алья ей поверила. Это как-никак обрадовало Маринетт, так что натянув на лице вымученную улыбку, она присоединилась к выполнению их парного проекта. «Адриан Агрест — это Кот Нуар», — подумала Маринетт, отсчитывая секунды до встречи с ним. 107% или ничего. На химии Маринетт раз и навсегда признала, что склонность Нино уходить в (часто пресмешные) крайности было истинно благословением. Он был настоящим торнадо. Десять минут спустя Маринетт искренне заливалась смехом, чувствуя, как нервы ее отпускают, пока Нино потчевал ее рассказом о том, как он этим утром поскользнулся в душе. «Адриан Агрест…» «ТРУП». Когда Маринетт на трясущихся ногах шла в класс французского, все стало невероятно реальным. Потому Адриан сидел там. Как и каждый божий день последних двух месяцев. И пока кто-то еще может быть сумеет предположить, что парень, сидящий на месте Адриана, одетый в одежду Адриана, приветственно машущий рукой, как это делает Адриан, был Адрианом… Маринетт знала лучше. Потому что она не была кем-то. Она была его девушкой, его напарницей. И в данный момент было невозможно углядеть его настоящего за тем слепящим очевидным образом Кота Нуара. Каждый вздох Адриана (да все от его идеальной позы до легкого изгиба губ и до-дурацки очаровательного блеска в зеленых глазах) буквально кричало о Коте Нуаре, и Маринетт испытала что-то вроде «А-ах!», когда посмотрела на него, как в первый раз. Она почувствовала себя… глупо? А еще она почувствовала… «УБЬЮ ГАДА», — прозвенело в голове. «Слишком много свидетелей», — обеспокоилась рациональная часть. «Убью… попозже?» Маринетт заткнула голоса в своей голове, напомнив себе, что кроме публичной расправы могут быть другие решения, пока шла к своему месту. В своем классе. К своему старому-доброму… — Привет, — обернувшись, сказал Адриан и одарил ее доброжелательной улыбкой, которая почти избавила Маринетт от жажды крови. Она была просто зефиркой. Желе на ножках. Ни грамма твердости. Потому что изо рта своего одноклассника она слышала голос своего бойфренда… или наоборот, она еще не разобралась. В животе затрепетали бабочки похороненных чувств к Адриану и смешались со сбивающей жаркой нежностью чувств к Коту. Это было опасно. Даже смертельно. Казалось, он убьет ее первым… и это было просто нечестно. «План, просто следуй своему плану!» — вопила в душе Маринетт, приказывая себе держать оборону под обворожительным взглядом, пока садилась на свое место. Не нужно упоминать, что ее план не включал то, что она будет разваливаться на кусочки, как только Кот/Адриан/Не важно заговорит с ней… и все же. Маринетт быстро взяла себя в руки, чтобы сказать «привет». — Привет… «Адриан? Кот? Блин! Как мне к нему обращаться?» — …АМИГО, — Маринетт вздрогнула, натянуто улыбнулась и позволила себе отвести взгляд. «Ну да, очень гладко и совсем не подозрительно», — цыкнула она сама на себя, зарывшись в рюкзаке в попытке укрыться от заинтересованного взгляда Адриана. — Эм… ладно, — сказал он с одобрительным кивком, от чего ее грудь пронзило от такого родного жеста (уверенность 97%). — Приятно, что ты снова в строю, ДРУЖИЩЕ. Что ж, она могла вычеркнуть саркастичный тон из своего списка. Маринетт с трудом устояла, чтобы привычно по-ледибаговски не закатить глаза, и то, что его присутствие вытаскивало наружу героиню добавляло еще один пункт в ее подтверждающий список (98%). Это было даже слишком просто. — Ну так, ч-что я вчера пропустила? — буднично поинтересовалась Маринетт, проклиная вернувшееся заикание, и сосредоточилась на собеседнике. Блин, ну почему он такой… — Ничего особенного, — ответил Адриан, не замечая, как Маринетт аж вытянулась, когда он неосознанно начал крутить кольцо на безымянном пальце (98%). — Просто обсуждение было. Так ты себя лучше чувствуешь? Алья сказала, ты вчера знатно психанула. Маринетт выдала истеричный смешок. — А-а-а-х… да, м, ты меня знаешь. Я просто… — она кашлянула, вцепившись в свою парту и пытаясь хоть как-то поддержать разговор. — Иногда я просто психую без всякой на то причины! «Или когда я узнаю, что мы сами не зная того, встречаемся уже некоторое время, но какая разница…» — Что ж, я рад, что ты вернулась, — ответил Адриан с очередной обезоруживающей улыбкой. — Сомневаюсь, что пройду этот тест без моей соседки по парте. «Отфрендзонил до соседки…» — Ты ведь единственная, кто делает эти занятия терпимыми для меня, — продолжил он, забирая у учителя листок, пока класс готовился к контрольной. Маринетт, тем временем, разрывалась между признательностью от того, что Адриану хорошо в ее компании, и досадой, что Кот считает ее присутствие просто «терпимым». В этом странном балансе эмоций, по итогу оставившим ее слегка расстроенной, она сосредоточилась на том, чтобы не сломать свой карандаш напополам. «Это будет долгий, долгий урок…» Временно забыв про свой список, его улыбку и их историю отношений, Маринетт принялась за то, что в итоге стало самой провальной попыткой пройти тест на грамматику. «Отлично ты не позволяешь парню мешать тебе учиться», — подумала она, полчаса спустя недовольно отдавая свой листок. Маринетт решила направить свою праведную ярость туда, куда она изначально метила. Для существования ее плана была причина, и черт ее подери, если какой-то плохо сданный тест выбьет Маринетт из колеи. Кроме того, в ее списке было еще около дюжины пунктов, которые ей надо было вычеркнуть, прежде чем она хотя бы убедит себя встать на тропу войны. И она знала, кто ей в этом поможет. — Ну так, Адриан, — начала Маринетт, радуясь общему фоновому шуму от разговоров в классе, пока она мучилась от противоречивой решительности. — А как прошли твои выходные? — Адриан повернулся к ней, потратил секунду на обработку вопроса, а потом… Он не успел подавить ухмылку (99%), которую Маринетт тут же засекла. — Хорошо, — простой ответ ярко контрастировал с томным взглядом вдаль. — Даже отлично. Выходные у меня прошли отлично. 100% — П-приятно это слышать, — выдавила Маринетт, пытаясь подавить незваный румянец от мысли от том, что именно у него прошло «отлично» на выходных. И если его чуть покрасневшие уши были каким-то признаком, то ее подозрения становились вполне обоснованным, и дальнейшее их подтверждение заставило ее сердце отстукивать в бешеном ритме. Утром Маринетт была уверена на 96%, что Адриан — это Кот Нуар. А сейчас на все 100%. Лобовое столкновение произойдет на 107%, и у Маринетт оставалось четыре минуты до конца занятия, а патрулирование было условлено на завтрашний вечер. «Операция Разоблачение» была в самом разгаре.  — Внезапный вопрос, — выпалила она, отвлекая Адриана от его мыслей, о содержании которых она отлично догадывалась. — Какой твой любимый цвет? — Синий, — без заминки ответил тот (101%), откидываясь в стуле и потягиваясь (102%) с хрустом в позвонках. — А у тебя? — Все, — пробормотала Маринетт. «Синий. Ну, конечно, его любимый цвет — синий».  — Все?.. — переспросил Адриан, подняв бровь (103%). — Вроде как радуга? — Да, вроде того… — рассеянно отозвалась она. Голова кипела в попытке совладать с мыслями о Коте и Адриане, которые опасно перемешались между собой. Слишком быстро, слишком много, последние сутки навалились на нее удушающей ношей, никак не облегчая болезненное сердцебиение. Маринетт была мыслями где-то в открытом космосе, когда сосед по парте снова с ней заговорил, но она все равно услышала его слова. — Тогда у тебя… жизнь играет яркими красками, — выдал Адриан, вытягивая руки перед собой, словно ожидал аплодисментов. … «Убью». За дверью Маринетт оказалась в считанные секунды, унося с собой мысли о расправе, и сосредоточилась на том, чтобы не свалиться в обморок, пока не добежит до холла. 104%