Фантазия

— Красивая, — ты почувствовала его обладание на себе прежде, чем принц варваров высказал его. На твоей душе сомкнулись его цепкие пальцы. — Я хочу ее. Черты лица мальчика скрывались под густым загаром от бесконечного солнца. Маленькие волчьи зубы оскалились в улыбке, когда он наконец-то выбрал себе добычу среди прочих других. Он был юн, но намного выше тебя и более крупнокостный, чем городские дети, прекрасный и чуждый в своей степной и дикой незрелой мужественности. Короткие кудрявые светлые волосы, похожие на шерсть барана, обрамляли высоко посаженные узкие красные осколки глаз. — Как ты можешь видеть, что она красивая? Ее швыряли по земле и по ней будто проскакал табун! Мицуки, свирепая предводительница клана степных воинов, умела обходиться с мечом, кинжалом и щитом лучше прочих воинов своего мужа, да, в общем, и его самого. В отличие от других племенных женщин, она была скорее воином, чем матерью, а потому могла счесть выбор своего сына за проявление слабости. Но опытная женщина немедленно поняла, что под суровой маской ее сына скрывается жаждущий восторгов страсти будущий мужчина… Такая же девушка, как Мицуки, скорее предпочла бы отправиться под венец с самим дьяволом, чем воспитывать наследников, держать теплую постель и все прочее женское дерьмо, которое так не любила воительница. Ее сыну нужна была женщина, которую он мог бы бесконечно любить после каждой битвы и в царских покоях, и в лагерных палатках. — Ее вид очень хорош, ты просто слепая сука. Мать принца ничего не сказала. Она гордо смотрела на сына, выпивая его растущую уверенность и силу глазами, хотя на следующий день в отместку подложила бы под седло колючие ветки, в результате чего он растянулся бы под своим жеребцом во весь рост. — Ты! — Бакуго указал на воина, который держал тебя, самодовольно ухмыляясь. — Отдай эту девку мне! Боль железных цепей, врезающихся в твою плоть на ногах, не давала тебе даже возможности думать за пределами самого этого чувства боли. Захваченная жестокими варварами, тебя вытащили из дома, как и других прятавшихся под полами девочек, и заставили засвидетельствовать смерть почти всех в городе. Отцы, братья и друзья — все мужское колено, посмевшие сопротивляться и давать отпор, было убито. Спаслись лишь сдавшиеся в плен для продажи в рабство и горстка женщин, все молодые, все девственницы, все «брачного возраста» или близкие к нему. И когда одну городскую знахарку заставили засвидетельствовать, что ты была плодовитой и «готовой к размножению», не нужно было много времени ждать, чтобы обратить на себя внимание принца варваров. Ему не нужна была слишком взрослая, он хотел пленницу своего возраста. Крики других женщин стали для тебя белым шумом, когда воин с силой толкнул тебя вперед к принцу. — Ах! Ты шлепнулась в грязь и в растерянности заморгала, уставясь на ноги мальчика. Все, что произошло, казалось кошмарным сном, и ты думала, что стоит проснуться, как снова окажешься в своей теплой кровати. Там не будет мерзкого мальчишки, грубо поднявшего тебя с земли за запястья, прямо в свои руки. Но не во сне, а наяву тебя прижали к стволу дерева. Бакуго наклонился к тебе, заставив взглянуть на себя широко раскрытыми глазами. Ты предположить не могла, что он собирается делать, поэтому сжала плечи от ожидаемой боли: удара в лицо или живот. Но принц-воинов лишь уткнулся лицом в твою шею, глубоко вдыхая запах кожи и зашарил руками по твоему телу. Ощущения от его рук были странными, не похожими на те, что ты испытала минуты назад, когда другие девочки толкали друг друга, стремясь быть последними жертвами, пойманными и попавшими в голодные руки своих похитителей. Это был удар горящей жизни в твой пол, который заставил замолчать и с каждой секундой не гас, а лишь разгорался ярче. Мешковатое платье, которое ты носила, не оказало бы достаточного сопротивления, если бы принц попытался взять то, что хотел прямо здесь и сейчас. Его пальцы коснулись шнурков на твоем платье, когда ему надоело пытаться нащупывать твою грудь через ткань и ты вспомнила как плакать, голос вновь обрел силу для рыданий. Холодный ветер вытирал мокрые щеки, но ты дрожала не от холода, а от стыда. Ты не могла двигаться, страх заставлял инстинкты оставаться неподвижным, надеясь, что это унижение вскоре закончится. Злобно выругавшись, Бакуго отошел от тебя назад. Его ругань стала еще более грубой, когда он понял, что твое тело не соответствовало его представлениям. — У нее ничего нет! Мицуки мрачно улыбнулась, пнув сына носом сапога в бок. — Конечно нет! Она же еще совсем ребенок, как и ты, тупица! — Заткнись, — велел Бакуго. — Я не ребенок! Лицо принца сделалось суровым и презрительным. Он с чувством ещё не один раз выругался. — Ты получил, что хотел. Теперь она твоя забота. Мальчишка бросил на тебя полный растерянной ненависти взгляд. Теперь ему придется ждать, когда ты станешь старше. Мужчины его племени верили, что первая женщина в постели — судьбоносная. Но на практике самые суровые воины рождались не от первой жены. Принц же хотел, чтобы его жена и дети были великими. — Что… почему ты так на меня смотришь? — Бакуго яростно сощурил темно-красные глаза и с такой силой сжал в своем кулаке твои волосы, что у него побелели костяшки пальцев. — Считаешь меня дураком? Ты покачала головой и тут же захныкала, когда почувствовала его зубы на своих губах. Последовал жесткий укус, языком он слизал проступившую кровь. Его губы захватили твои. — Теперь ты моя. Не нравится? Все самое страшное для тебя только начнется, когда мы станем старше и поженимся! Словно тяжесть на тебя навалилась безысходность. Ты не видела выхода, как вырваться из этого ужаса. Никто уже не придет на помощь, никто не бросится защищать. Ты погрузилась в безмолвное отчаяние, жалея себя и оплакивая загубленные и пропавшие жизни. Бакуго не прошептал ни слова утешения. Какой победитель стал бы это делать? Он потащил тебя по темным переулкам, где большинство зданий сравняли с землей. Вы миновали рыночную площадь со сломанными прилавками, монументом основателя и сгоревшей церковью в центре, теперь больше похожие на огромные угольные палки. За городом уже слышался первобытный и дикий стук барабанов, но вы направились в противоположную сторону к склону, где раньше стоял твой большой дом и конюшни, выходящие к широким полям. От дома остался только один двор… Принц воинов не дал тебе проститься с воспоминаниями о детстве, а толкнул дальше через низкую арку. — Этот город уже бесит меня. Бакуго бросил тебя на огромную лошадь. У тебя не было шанса вздернуть поводья и сбежать от него, как мальчишка уже был за твоей спиной. Его руки обвили тебя, как цепи на ногах и держали прикованной к своей груди. Он стремился покинуть огонь и кровь, всеобщее веселье, как можно раньше других. Ты не хотела оставаться с ним наедине, но не успела даже возмутиться, как дверь на свободу захлопнулась перед тобой, и света совсем не стало. Копыта лошади гремели по бескрайней степи. Бог знает куда неслось это прирученное животное. Ты уставилась в ночную темноту перед собой. Куда бы вы не направлялись сейчас, он заставит тебя любить его телом, без страсти или особого желания. И ты будешь презирать его всем своим маленьким существом, а когда вырастешь, принц захлопнет тебя в капкан: уже не объятья захватчика будут греть тебя ночами, а твой муж. Ты ахнула, плотно закрыв глаза, а принц смеялся над тобой своим пугающим смехом. Его губы скривились в ухмылке: — Оставь свою робость здесь, как и память о всех этих хнычущих дураках. Я позабочусь о тебе, ты будешь сыта и одета, как подобает моей невесте. Город исчез за открытыми равнинами. Дорога, как и твоя дальнейшая жизнь, вытянулась перед тобой медленным караваном из лесов, гор и рек. Все, что ты знала и любила, ушло навсегда. Прошла ночь крови. Чисто дневное небо ринулось тебе в лицо.