Грешник

Тоширо устало брел домой, по привычке подслеповато щурясь, чтобы случайно не врезаться в какой-нибудь столб, потому что от малокровия кружилась голова, да и в общем все болело, не до конца оправившись от пережитого прыжка с обрыва. Парень с каждым неуверенным шагом норовил споткнуться и упасть, а там уже не встать. Как он оказался в ванной, Тоширо не помнил, просто в какой-то момент осознал, что некоторое время пялится на себя в зеркало. На его пути, как ни странно, никто не встретился. Кажется, он слышал шум и множество голосов из комнаты брата. Ясно. Приход Тоширо просто не заметили, занимаясь чем-то до жути интересным. Все-таки никто не ожидал, что полуживой наследник сбежит из больницы и совершит суицид, чтобы завершить начатое Мукуро дело. Но тут и их, и самого мальчишку можно понять. Тоширо понимал. У наследника просто чисто по-человечески накипело. Буквально каждый второй человек в Намимори возомнил себя гениальным стратегом, богом беспалевности с величайшим талантом к конспирации, и только Савада-младший тут якобы один такой глупый, глухой, слепой и бездарный — сейчас в уставшем парне говорили подростковая обида и гормоны, уж простите. На самом же деле в Намимори очень щекотливая ситуация, где действительно можно сказать, что каждый второй — гений. Идет битва умов. Ты догадываешься о планах, ммм, скажем так, противника или, возможно, уже знаешь буквально все, что тут творится, но молчишь, наблюдаешь и мило улыбаешься, чтобы скорректировать свой план и в дальнейшем обыграть всех, выйдя победителем. А если понятнее и короче, то политическая игра Вонголы развернулась на карте города Намимори в тот самый момент, когда наследник вернулся домой. Есть две соревнующийся стороны, приготовлено место для третьей стороны (наследник не намекает на своего брата, вообще, ага) и даже четвертой. Четвертой с сегодняшнего дня будет сам Тоширо. Включив кран и смыв засохшую кровь с лица, наследник внимательно себя осмотрел, заметив, что цвет глаз стал привычно темно-серым, а зрачок знакомо расширился, напоминая о небольшой близорукости, на которую парень забил, не желая носить очки или пихать в глаза что-то инородное. Короткие волосы подростка за пару часов заметно отросли. Большинство шрамов, от которых он когда-то в своей жизни избавился с помощью лекарств и пламени солнца, исчезло или стало почти незаметными белесыми нитями на загорелой коже. Но вот памятный ожог все еще оставался на правом плече, затрагивая ключицу и шею. Тоширо ненавидел его, но и гордился им — у него получилось выжить в том Аду, отделавшись только шрамами. Потеребив рукой массивную сережку в ухе, чтобы та активировалась, Савада добился того, что иллюзия, скрывающая изъяны, выбивающиеся из «легенды» Емицу о талантливом Тоширо, стала больше, возвращая прежний вид. Все-таки хорошая штука. Емицу знает, что дарить наследнику, когда дело касается Вонголы, тайн и махинаций. После душа стало холодно, поэтому парень поспешил в свою комнату, где никого не было. Оно и понятно. Репетитор даже и думать забыл о Тоширо, не заметив его появление. Наследника вряд ли вообще кто-нибудь заметил, учитывая, что он пробрался в дом максимально тихо и осторожно, а его пламя так ослабло после случившегося, что почти не чувствовалось. Именно поэтому Тоширо ничего не опасаясь упал ничком, как есть в махровом халате и полотенце, на кровать, чтобы хорошенько отоспаться и восстановить силы. Тоширо закрыл глаза, прислушиваясь к себе и окружающему миру. Таким вот незатейливым образом парень «видел» куда больше, чем с открытыми глазами. Он чувствовал, замечал и реагировал на происходящее куда лучше с закрытыми глазами (еще и интуиция обострялась), поэтому предпочитал рядом с подозрительным человеком, не внушающим доверия, сидеть с закрытыми глазами. Открыть глаза и не щуриться — знак его безграничного доверия, ведь с открытыми глазами его кругозор не только вновь сужался, возвращаясь к обычному состоянию, но и его подслеповатые глаза не могли увидеть четкую картинку перед собой. Так вот. В соседней комнате, буквально за стенкой, сидели хорошо замаскированный туман — Мукуро, скорее всего, пробрался в дом нелегально. Мощное солнце — аркобалено и Истинное Небо, которое глушилось каким-то приспособлением. Когда-то ради интереса наследник изучал подобный феномен и прекрасно понимал тех людей, что убивали Истинные небеса еще в люльке. Потому что это действительно страшно, когда подобные небеса неосознанно — хуже, конечно, когда осознанно — привязывают к себе людей (есть или нет пламени — неважно, небо или любой другой атрибут — неважно), располагают к себе и безбожно пользуются. А жертва даже не понимает, что ее дурят. Но во время работы внешним советником у Тоширо было много времени понаблюдать за братом и заметить, что Тсунаеши никогда не злоупотреблял своей силой и властью, всегда давал выбор и не просил у кого-то что-то сверх меры. Он сам старался быть идеальным для всех, и у него, конечно же, весьма неплохо получалось. Кажется, теперь анализируя прошлое и сопоставляя с новой информацией, Тоширо начал кое-что понимать. Подстраиваться под всех, стараться для всех и быть идеальным — путь Истинного неба, Савады Тсунаеши, но никак не Савады Тоширо. Парень наблюдал за братом, пытался повторить его успехи, и у него, разумеется, не получалось. Его путь должен быть другим. Каким? Еще чуть-чуть, и он сможет это понять. В голове на мгновение вспыхнуло воспоминание, где на него, закопавшегося в документы скучного внешнего советника, с любопытством смотрели зеленые глаза. Неожиданно именно этот осколок памяти вызвал в груди теплоту. Неужели, это те самые «лечебные» воспоминания, которые он хотел с кем-нибудь создать? Но почему именно он? «Тсунаеши еще не собрал всех хранителей?» — сонно и как-то отстраненно подумал Тоширо. Его мысли были обо всем и ни о чем, продолжали путаться, смешиваться, хаотично перепрыгивать с одной темы на другую. Ему еще предстояло разобраться в самом себе и о многом подумать, но всему свое время, сейчас наследник просто погрузился в сон.

***

Знаете ли вы про короткое чувство падения и мимолетный испуг из-за секундного состояния во время резкого пробуждения? Тоширо проснулся именно с таким чувством, только он действительно упал — здесь нет места метафорам — словно до этого он находился в метре над кроватью, и как только пришло осознание, парень вместе с одеялом плюхнулся обратно на матрац, не совсем понимая, что происходит. Поэтому Тоширо тут же подскочил, осматриваясь. Очередная выходка Реборна? Но в комнате он был один. «Мне же не причудилось…» — неуверенно подумал парень, немного попеняв на тот факт, что это тело недавно пережило падение с обрыва и таким образом напоминает о случившемся. Не тратя время на предположения, Тоширо попытался вновь прислушаться к себе, удобно улегся на кровать и сосредоточился. У него выстроился в голове план дома, состоящий из двух этажей и чердака. На кухне Нана и Бьянки, в гостевой комнате все еще спят дети, репетитора и брата нигде не было. В груди спокойно полыхало не совсем чистое пламя неба. Интуиция мурлыкала что-то нейтральное, словно пытаясь не предупредить об опасности, а что-то объяснить. Его организм находился в легком напряжении или даже, можно сказать, в ожидании чего-то. Как обычно выражаются: «узнал на интуитивном уровне» или «сделал по наитию». Прислушиваться к интуиции его научил горький опыт в детстве, после чего все суждения строились именно с помощью нее, восприятия и опыта прожитых лет. Не стоит сильно беспокоиться. Все случится само по себе со временем. Или сейчас. Когда Тоширо начал одеваться, резко зазвенел заведенный когда-то давно будильник, и парень уронил от неожиданности учебник, который завис над полом, перед протянутыми к нему руками. В тот же момент странное чувство разлилось по затылку. Отключив громкое устройство, парень на мгновение отвлекся от книги, и она все-таки шлепнулась на ковер. Повторить подобный «трюк» не получилось, к тому же после третьей неудачной попытки парень почувствовал себя неловко, поэтому решил пока отложить неожиданно всплывшие странности в сторону. — Нужно быстрее взять себя в руки и прийти в себя, — вздохнул подросток, завязывая перед зеркалом галстук. В отражении на него смотрел ухоженный шатен с короткими волосами и непривычно карими глазами. В ухе блестела массивная серебряная сережка, прикрытая старательно приглаженными прядями. Глубокий вдох, медленный выдох. Стресс и навалившиеся лавиной события требовали время для усвоения, но уже сейчас Савада буквально чувствовал, как внутри тела эфемерные шестеренки встают на свои места, заново собирая механизм воедино. Уже скоро он вернется в свое привычное состояние. Так что можно не бояться встречи с проблемами. В тот момент, когда Тоширо встретится лицом к лицу с людьми, так похожими на его товарищей, парень должен быть полностью готов. Потому что не бывает полностью похожих друг на друга людей. Обязательно найдутся отличия (особенно если дело касается параллельных миров), которые будут выбивать наследника из привычной колеи, заставляя подстраиваться… А Тоширо уже решил, что подстраиваться под других не будет, даже если от привычек не так легко избавиться. Еще один вдох, и наследник подхватывает школьную сумку, чтобы спуститься на кухню, позавтракать и отправиться в школу. В теле осталась небольшая вялость, но сидеть целый день дома отчего-то совершенно не хотелось — сказывались чужие воспоминания. Кухня встретила парня суетой. Как он понял из разговора, звонили из больницы и сообщили о пропаже, а милая Нана перепугалась. — Мама? Что-то случилось? — поинтересовался Тоширо, чтобы привлечь внимание. — Тоши-кун? Чт… как? Почему ты здесь?! Тебя обыскались в больнице, — взволнованно запричитала женщина, осматривая сына с ног до головы на наличие повреждений. Ей хотелось обнять мальчика, но она почему-то сдерживала себя. Так было всегда, но Тоширо никогда не спрашивал у нее причин. Почему? «Точно. Во мне воспитывали самостоятельность и вбивали слепую веру в Емицу. При возникновении проблем я всегда старался разобраться во всем самостоятельно, выстраивая логические цепочки и накручивая себя. У меня даже мысли не появлялось спросить. Но работая внешним советником… мне пришлось научиться советоваться с хранителями Тсунаеши и с ним самим — боссом», — сам ответил на поставленный вопрос парень, внимательно посмотрев сощуренными глазами на Нану — женщина была очень низенькой и хрупкой, даже удивительно, как она смогла спокойно выносить под сердцем двух здоровых близнецов. — Тоши-кун? — осторожно поинтересовалась Нана, волнуясь о его состоянии, и молчание только еще больше заставляло задуматься о здоровье сына. — Я в порядке, — прикрыв глаза, произнес парень. Если бы не «ядовитый скорпион» за столом, он, возможно, попытался бы более открыто поговорить с матерью. — И собираюсь в школу. — Но как же?! Тебе следует лежать в кровати… — Я, — перебил ее метания Тоширо, неожиданно взяв за руку, немного грубовато, но аккуратно, от чего женщина удивленно замерла. — В порядке. — Ну, раз ты так говоришь, — вздохнула Нана. — Тогда я приготовлю тебе бенто. — Буду очень благодарен. Тоширо сел за стол, закрывая глаза и слушая звон посуды. Со стороны он казался расслабленным и спокойным, поэтому очень удивил Бьянки, но на самом деле он был достаточно сосредоточен и внутренне напряжен. Ему не нравилась «ядовитый скорпион», особенно ее отточенные умения отравлять еду. Любое странное движение будет воспринято, как угроза. — Вот, — Нана протянула ему коробку с обедом и тост с шоколадной пастой, чтобы перекусить сейчас. — Спасибо, — Тоширо внимательно посмотрел на мать, обозначив уголками губ улыбку так, чтобы его благодарность не выглядела сухой и холодной. Женщина удивленно моргнула и… ответила ему улыбкой. Руки женщина сложила на груди, все еще не решаясь прикоснуться к младшему сыну. — Я ушел.

***

Тоширо брел в школу медленно. У него в запасе имелось достаточно времени, чтобы неспешно дойти до школы и подумать. Он привык много рассуждать и анализировать. Полезная привычка, между прочим, тем более сейчас, когда столько много вопросов и проблем. Например, его интересовало, куда делся Тсунаеши и Реборн. Ответ был на поверхности благодаря чужим воспоминаниям — Тсунаеши ночью сбежал к своим друзьям хакерам-кракерам, а Реборн заметил это и попытался за ним проследить — но Тоширо предпочел внимательно проанализировать даже такую логичную ситуацию. Потому что, кажется, репетитор не собирается добросовестно выполнять свои обязанности, полностью сосредоточив свое внимание на Тсунаеши. И все сводится к тому, что подобные действия совсем не характерны для аркобалено солнца. «Странно все это», — Тоширо уже догадался, почему наследник смог так легко совершить суицид, но старался не обращать внимания на пришедшую в голову мысль, потому что, ну, в его время репетитор даже при наличии интереса к Истинному небу все равно ответственно подходил к обучению наследника. Даже тогда, когда необходимости интенсивно тренировать Тоширо особо не было — киллер быстро понял, что наследник далеко не новичок — Реборн продолжал делиться опытом. Да… парень уважал аркобалено солнца и не хотел портить о нем впечатление. Савада остановился, услышав за поворотом странные звуки, похожие на плач. Всхлипы? Немного отойдя в сторону, парень заметил свою одноклассницу, лицо которой хорошо ему было знакомо — у него всегда была хорошая память на лица. Ее звали… Хана. Хана Курокава. «Почему она плачет?» — Тоширо не знал точно, что происходит, и хотел проигнорировать увиденное. Его не касались чужие проблемы. У него своих хватает. И как бы вторя его мыслям, что-то внутри него не захотело все так просто оставлять, озадачив парня еще несколькими вопросами. Складывалось ощущение, словно какая-то его часть ему не принадлежит. И, чтобы успокоить ее, наследник все-таки подошел к девушке, протягивая платок: — Ты чего ревешь? — Я не реву! — взвинчено прошипела девушка, грубо выхватывая из чужих рук платок. — Хорошо. Ему же легче. Тоширо пожал плечами и направился дальше. — Эй, постой! Хана догнала его, ловко подстраиваясь под широкие шаги, и начала разговор, мол, никто не должен знать о том, что он видел. Имело место даже запугивание, но, в принципе, Савада изначально никому не собирался что-либо говорить, поэтому и смысла в этом разговоре не видел. Парень лишь кивал в нужных местах на все ее претензии и требования. И только уже ближе к воротам школы осознал, что Хана была его подругой. Не его, конечно, а другого… или все-таки теперь его? В воспоминаниях одноклассница хорошо ладила с наследником, и как только он это вспомнил, пришло осознание дружбы. Словно он сам непосредственно дружил все это время с ней. Хана была одна из немногих, кого мальчишка действительно мог назвать другом, наверное, именно поэтому чужие воспоминания оставили такой сильный отпечаток. В школе никто не стал его расспрашивать о пропущенных без уважительной причины нескольких днях — привыкли уже, а он как-то забыл взять справку (не до этого было), поэтому первые уроки прошли спокойно. Повседневно и скучно, но внезапно Тоширо почувствовал себя удовлетворенным и немного, можно сказать, счастливым, даже несмотря на усталость и вялость. Обычная рутина школьника приятно осела где-то внутри. Никуда не нужно бежать, спасать или срочно перебирать кипу документов, от которых зависят жизни сотни людей. Хана, сидящая впереди него, каждую перемену оборачивалась и проверяла, не передумал ли он сообщить классу о том, что самая дерзкая девчонка школы рыдала утром. И они оба прекрасно понимали, что это лишь предлог, чтобы поговорить. Когда наступила обеденная перемена, Тоширо удивленно смотрел за тем, как Хана ловко соединяет три парты. К ним тут же уверенно подсела Киоко, игнорируя предложения других парней пообедать вместе. На немой вопросительный взгляд Хана ехидно усмехнулась и сказала: «Чего удивляешься? Ты же сам кивнул сегодня утром, по пути в школу, на мое предложение пообедать вместе». В тот же момент в класс зашел Тсунаеши со своей командой, на которых мало кто обратил внимание, потому что, опять же, привыкли к их опозданиям и прогулам. Старший Савада очень удивился наличию брата в школе, но уселся за свою парту и расплылся лужицей по ее поверхности. Оставшееся время перемены Тоширо делал вид, что не замечает пристальное внимание Тсунаеши и репетитора, взгляд которого чувствовался со стороны окна. С такой «популярностью» трудно расслабиться, поэтому парень перестал щуриться и просто прикрыл глаза, откинувшись на спинку стула и напряженно вслушиваясь в окружающие звуки. В голове выстроилась схема южного крыла школы, кабинета, в котором он сидел, и ближайшей территории двора, чтобы видеть всех действующих лиц, как на ладони. — Эй, Тоширо, ты меня слушаешь? — поинтересовалась Хана с небольшим недовольством. До этого парень хоть как-то показывал, что участвует в беседе, а сейчас расслабился так, словно собрался спать. Ей, конечно, льстило такое доверие, но сейчас ей хотелось общения. — Слушаю, — кивнул парень, даже не приоткрывая глаз. — Просто… я так… мне так удобнее слушать. Легче на все реагировать. — Ну ладно, — задорно пропела девушка и под удивленным взглядом Киоко легко стащила из коробки с обедом у парня яичный рулет. Савада-младший никак не отреагировал на ее действия, даже не шевельнулся, и Хана хотела уже праздновать свою победу, как вдруг Тоширо устало произнес, слегка наклоняя в ее сторону голову: — Он соленый, а не сладкий, поэтому положи его на место. Ты ведь только что сказала, что не любишь соленые. — Так ты действительно слушал, — хмыкнула та, но рулет вернула. — Если я говорю что-то, значит так оно и есть. — Окей, возьму на заметку. После обеда продолжились уроки. Тсунаеши нагло дрых за своей партой, отсыпаясь после бессонной ночи за компьютером, репетитор внимательно следил за ним, пытаясь, наверное, раскрыть по его позе все секреты. Неудавшиеся кандидаты в хранители пытались не светиться от гордости и счастья, когда их только-только посвятили в секрет хакеров. А Тоширо просто отстраненно за всем этим наблюдал. Все-таки весь этот спектакль сделан лишь для одного зрителя — для наследника. Не хочется их расстраивать. И знаете, не зря он решил какое-то время просто наблюдать. Именно наблюдая, Тоширо заметил, что на Тсунаеши нет никаких колец, брелков, цепей, сережек или что-то, что могло выполнить роль подавителя предсмертной воли. Когда наследник почувствовал пламя Истинного неба и предположил, что мощь подавляется, то глубоко заблуждался. «Но почему? Разве у Тсунаеши не должно быть стимула для того, чтобы развить свои возможности?» — Тоширо долго думал над возникшим вопросом, к концу уроков придя к мысли, что не стоит своего брата сравнивать с здешним Тсунаеши. Когда уроки закончились, а девчонки ушли в клуб изобразительного искусства, Тоширо медленно побрел домой. Он упорно продолжал анализировать информацию, и выводы были неутешительными: складывалось впечатление, что Тсунаеши слишком сильно мутит воду. Наследнику стоит узнать заново своего «брата», и дело даже не в том, как действия Тсунаеши на общей картине выглядят очень подозрительно и кардинально отличаются от тех, что случились когда-то с бывшим внешним советником Вонголы. Дело в интуиции и пламени Тсунаеши. Истинное небо — не шутка природы, а ее возмездие. Если мир не готов к встрече с носителем… то легче его уничтожить, чем позволить существовать. Жестоко — да, но на то есть свои причины. — Тоширо! Давно не виделись! — на очередной улице его поджидала смутно знакомая банда из шести человек. А ведь он уже давно забыл о них, даже ни разу не вспомнил за последние несколько дней. Но, кажется, ребята не желали забывать его. Как опрометчиво с их стороны. — Свалите куда-нибудь, чтобы я вас больше никогда не видел, — спокойно ответил Тоширо, не желая связываться с людьми, навязанными ему Емицу. — О чем ты, друг? Мы же друзья! — отмахнулся какой-то долговязый парень, панибратски похлопав Саваду по плечу. — Повторяю в последний раз, вам лучше забыть мое имя и исчезнуть. Тоширо скинул чужую руку и пошел дальше, не обращая внимания на оскорбления и претензии. В какой-то момент интуиция оповестила об опасности, кто-то из «друзей» не смог все-таки принять игнорирование и тактичный посыл, поэтому решил напасть. У них был шанс. Ловко развернувшись, свободной рукой Савада схватил летящий в его сторону кулак, вывернул чужой локоть и резко дернул на себя, тем самым перекинув противника и повалив его на асфальт. Остальные заметно подобрались и… напали. Сумка в руках тут же была запущенна в лицо первому попавшемуся парню да так сильно, что тот упал навзничь и хорошенько приложился головой о землю. Остальные тоже вышли из игры быстро. Словно Тоширо не дрался с одногодками, а разбрасывал направо и налево котят. Подхватив сумку, резко прыгнувшую в его руки, как только он о ней подумал, Савада осмотрелся, ловко приметив на углу традиционный передвижной ларек на колесах, где, кажется, продавали такояки или что-то вроде. Занавески мешали рассмотреть что-либо, а сам Тоширо, даже если щурился, ничего не мог толком прочитать. И вот уже вблизи парень понял, что это китайский ларек с лапшой. — Одну порцию лапши, пожалуйста, — присаживаясь, произнес Савада. — Принято. Перед ним предстал молодой китаец с длинными черными волосами, завязанными в тугую косу. Знакомые черты лица, чем-то напоминающие ГДК старшей Намимори, бросались в глаза, но Тоширо из-под прикрытых век рассматривал не внешность, он наблюдал именно за работой повара и его ловкими руками, делающими свою работу с невероятной филигранностью и изяществом. Когда порция оказалась перед ним, наследник полностью закрыл глаза, наслаждаясь запахами и вкусом лапши. Как же давно он не ел чего-то подобного…