Грешник

Если раньше теневой мир просто кипел, то от новых новостей, что выплыли наружу неожиданно быстро с подачи некоего хакера, стоящего почти у всех поперек горла, он с шумом взорвался! Кольца пропали. Вопиющее по своей сути происшествие, допущенное под носом Тимотео, заставило Альянс и сторонних наблюдателей усомниться не только в будущем, но и в нынешнем боссе Вонголы. Все больше и больше людей совали свой нос в дела королевской семьи, вопреки законам и правилам. Нужно было что-то делать и как можно скорее. Как никогда кстати могла пригодиться внушительная силовая поддержка… так что старика в любом случае ожидал серьезный, так долго откладываемый разговор с Занзасом. Но приемному сыну Тимотео нечего было сказать, тот молча передал ему фальшивые кольца, которые удалось заполучить, и только. Ни одна из половинок не являлась подлинной, вызывая у Девятого предательский холодок вдоль позвоночника. Говорила ему Восьмая: «Кольца — это не игрушки!» — но он не слушал. А жаль. Где и когда пропали полукольца? Группа CEDEF изучила резиденцию Варии вдоль и поперек, вызвав у независимых убийц к себе еще большее презрение, но артефактов в здании действительно не оказалось. Тимотео хватался за любую соломинку, чтобы разрешить сложившуюся ситуацию, поэтому отправил внешнего советника в Японию. Емицу был отдан четкий приказ проверить каждый дюйм, любой ценой найти и вернуть кольца. Раздраженный творящейся, казалось бы, по всему миру вакханалией Савада-старший глубоко внутри себя материл Девятого за слабую деловую хватку и упрямое нежелание даже в такой ситуации доверить дела семьи ему, гоняя по мелким заданиям, как обычного рядового. Мужчина не понимал, что творится вокруг, и потому сильно злился, но безукоризненно контролировал свое поведение и речь. А как иначе? Складывалось впечатление, что своей первой и последней ошибкой Емицу разбудил спящего в самом темном углу теневого мира монстра, теперь следящего за ним, внешним советником Вонголы, как за назойливой букашкой. Это чувство было навеяно слабой, но хорошо натренированной интуицией, и это пугало (страх — слабость, так что мужчина еще сильнее раздражался, пряча свои недостатки за внутренней агрессией). Неужели есть кто-то, кто может быть на несколько шагов впереди его безупречного плана? Таким образом взвинченный Емицу не обратил должного внимания на светловолосую девочку в аэропорту, влетевшую в него случайно… Голубая челка скрывала часть лица, поэтому мужчина даже не запомнил, как она выглядела. И, наверное, иголка у шприца была очень маленькой, а место умышленно подобрано самое безболезненное.

***

В доме, где некогда витала шумная беззаботная атмосфера, поселилась мрачная тишина. Тсунаеши и его компанию как ветром сдуло после того, как они узнали от Реборна, что скоро приедет всеми любимый глава семейства Савада. В голосе аркобалено, когда тот произносил «всеми любимый», так и сквозил сарказм, но то ли никто не заметил, то ли все просто молча согласились с высказыванием и стали морально готовиться к приходу Емицу. Ну, а кто-то просто трусливо сбежал в свою штаб квартиру или квартиру Ирие Шоичи. Тоширо глотал отвратительный на вкус крепко заваренный зеленый чай без сахара, стараясь расслабиться и успокоиться, собрать мысли в кучу и продумать линию поведения рядом с внешним советником, чья интуиция пусть и не идеальна, но проблем доставит много, если бросить без внимания. Фран и Фуута уютно устроились рядышком, молча высказывая свою поддержку. Удивительно, но несмотря на нейтральность аркобалено, Реборн и, еще удивительнее, Фонг остались в доме, делая вид, словно так и надо. Возможно, хоть Ария и объявила нейтралитет, но все же симпатизирует Тоширо, попросив хранителей по мере возможностей присматривать за подростком. Парень никогда не сопоставлял Джессо и аркобалено, авторитетом для которых являлись только их небеса, у которых все же нет никакого права злоупотреблять своими хранителями — пусть вода уже давно утекла, первые небеса умерли, проклятие сняли, но многие до сих пор не могут простить Луче за то, что она сделала. А значит Реборн и Фонг в какой-то степени сами были инициаторами «моральной» поддержки глупого наследника, под ногами которого сильно расшатан трон. Вот только связь между двумя равноправными боссами Мильфиоре не стоит списывать со счетов. После появления Бьякурана любопытный Реборн заметно отдалился и не лез с расспросами, поглядывая более понимающим взглядом. Да, аркобалено быстро и незаметно ввели в курс дела. Кто-то другой объяснял им детали, а если и сам не знал, то убеждал дождаться развязки. Теперь они знают куда больше самого наследника, поэтому не докучают расспросами, но это значит, что Тоширо сдал несколько позиций назад. Последняя мысль больно полоснула по сердцу. Ему противопоказано опускать руки и ослаблять хватку, иначе все может закончится даже не начавшись. Но… каждый вариант будущего складывался хуже предыдущего. Сложно оставаться сильным и смелым, когда смерть дышит тебе в затылок. А ведь Тоширо только нашел то самое, ради чего хотел бы жить… Только в данный момент важно не это. Ясно, как день, что Емицу летит в Намимори для того, чтобы найти кольца, канувшие в небытие. Но, что задумал сам мужчина, не понятно. Тоширо подозревал в случившемся Тсунаеши, но все семь чувств упрямо отмахивались от этой мысли, мол, мальчишка с синдромом восьмиклассника не настолько гениален. Даже если его действия в центре города являлись по своей природе попыткой заполучить в свое пользование один из двух наборов полуколец, у него не вышло. А кто тогда? Емицу начал сдавать позиции, не в силах контролировать возникшую бурю. «Бьякуран», — в голове резко от наводящих вопросов сформировалось слово. В душе разлилась уверенность и твердость в найденной отгадке. Мильфиорец, надо признать, даже не скрывался толком. — «Но зачем ему кольца… он снова собирает Три-ни-Сетте?» Тоширо подслеповато взглянул на спокойных аркобалено, мирно попивающих свои напитки. Если бы Джессо собирал систему, они не были бы так спокойны и сейчас находились далеко не в доме четы Савада. Наблюдая за мужчинами с закрытыми глазами, парень неожиданно подошел к мысли, что аркобалено солнца и урагана очень разные, как зеленый чай и кофе, но… в них определенно есть точка соприкосновения, которая позволяет им сейчас спокойно сидеть за одним столом, плечом к плечу. Не каждый заметит, но в каждом их движении сквозило доверием друг к другу (особенно после того, как Реборну вставили мозги на место). Хоть Тоширо никогда не состоял в отношениях, но прекрасно понимал, что они из себя представляют, все-таки идиотом он никогда не был, да и наблюдательнее других будет. То, что они оба мужчины… Какая разница? Тоширо прекрасно помнил из своего прошлого, что не от пола партнера зависят крепкие отношения, поэтому никаких предрассудков к однополым парам не имел. То ли от волнения от предстоящей встречи с Емицу, то ли от недосыпа, мысли парня то и дело перескакивали с одной темы к другой, поэтому он опять вернулся к мыслям о Бьякуране и от того покраснел ушами (хорошо, что на нем была иллюзия, и никто ничего не заметил), все-таки странный флирт на грани фола не заметить сложно, сложнее его игнорировать. Ведь это же Бьякуран. Самый искусный человек в интригах и заговорах. Сложно представить, насколько его намерения правдивы и серьезны, но можно смутно предположить… и тогда как себя вести с ним? Джессо вызывал у Тоширо определенную реакцию, по своей сути ему непривычную. Возможно, дело в подростковом теле, в котором все еще шалят гормоны. От мыслей, привносящих раздрай в его простую душевную организацию, парня отвлек хлопок дверей, топот ног и силуэт Тсунаеши, взбегающий по лестнице вверх. — Он что-то забыл? — удивленно озвучил мысли каждого присутствующего на кухне Фонг. Тоширо еле заметно пожал плечами, даже забыв открыть глаза для приличия. Он видел, как на втором этаже, в своей комнате, Истинное небо копошится в своей сумке, бормоча о том, что оставил «ее» где-то здесь. После чего пальцы подростка выудили из кармана какую-то маленькую вещь, предположительно флешку. Тот суетился, старался сделать все побыстрее и поскорее сбежать куда подальше от места, где можно нарваться на встречу с Емицу. Но, возможно, Тсунаеши в глубине души хотел встретиться с отцом так же сильно, как боялся встречи с ним, поэтому подсознательно медлил. Тоширо почувствовал знакомое присутствие носителя пламени неба, резко выпрямил спину и со стуком резко поставил чашку недопитого чая на стол. «Это не мой отец, я не знаю этого человека», — упрямо повторял он внутри своего сердца, подготавливая тем самым себя к встрече еще более уродливой версии отца. Фран напрягся, Фуута вжал голову в плечи, стараясь стать еще меньше. Если аркобалено удивились, то не подали виду, так как уже давно начали подмечать за парнем определенные скрытые способности. Когда Тсунаеши спускался с лестницы, запутавшись в ногах и рухнув на пол, к слову, уже не специально, раздался звонок в двери. Разумеется, Нана пошла открывать двери, не замечая всеобщего напряжения, и сильно удивилась, увидев на пороге своего мужа, одетого в непривычный классический костюм. Мужчина даже не удосужился переодеться, чтобы следовать своей легенде про шахтера. Не успев толком разместиться или хотя бы поприветствовать всех, Емицу запросил от Реборна рапорт, словно аркобалено солнца обычный рядовой его группы CEDEF. Сцепив недовольно зубы, киллер все-таки рассказал мужчине все, как было. Ничего непонимающая Нана попыталась разрядить обстановку, но ее в грубой форме попросили погулять где-нибудь «пока мужчины дела обсуждают». И не важно, что по сути хозяйкой дома является она, а не блудный папаша. Тсунаеши старался не отсвечивать, присев рядом с аркобалено, чтобы в случае чего не пострадать. — То есть кольца с самого начала были подделкой, — Емицу сверлил взглядом Тоширо, словно он виноват в том, что все кольца оказались поддельными, а настоящие исчезли. Ну да, кому, кроме наследника, нужны кольца, которые по слухам не признают никого, кроме потомков Примо. — Но комплект, который уволокли в Варию, тоже оказался поддельным, причем не один, а оба. Тоширо, ты что-нибудь знаешь о случившемся? — Нет, — ровным тоном сразу же ответил парень, потому что не может быть иначе. Потому что никто не делился с ним информацией, словно он никогда не был наследником, заставляя постоянно изворачиваться, чтобы добыть ее. — Жаль. Емицу явно был напряжен и далеко не в лучшем настроении. Мужчина, наверное, интуитивно чувствовал, что между ними не сформировалась связь наставник-ученик, воспринимая Тоширо, как отдельно взятого человека, несущего за себя ответственность самостоятельно, поэтому отказывался понимать помутневшим разумом, что продолжать расспрашивать стоит аркобалено, назначенного репетитором для наследника. — Я разочарован, — Емицу старался вызвать в наследнике чувство вины и желание выслужиться перед отцом. — Вновь и вновь ты меня подводишь! Складывается впечатление, словно все мои старания, вложенные в тебя, просто пустой звук. — Если вы считаете практически полностью затухший очаг пламени предсмертной воли своим достижением и вложением в развитие Тоширо-куна, нас ждет серьезный и долгий разговор, — вкрадчиво произнес Фонг, неожиданно приняв участие в беседе. Ну конечно, если аркобалено молчали, это не значит, что они не заметили. И только сейчас Емицу понял, что не чувствует пламени подростка. Вопреки ожиданиям аркобалено, осознания, понимания ошибки или адекватной рассудительной реакции преданного Вонголе внешнего советника не последовало. Мужчина взбесился, подняв руку на сына. Щеку обожгло болью — запоздало раздался звук шлепка, и наследник, не сказав ни слова, по инерции устремил свой пустой взгляд в сторону, куда-то в стену, не видя никого из присутствующих. Чужие бесхозные воспоминания накатили вновь, как гигантская волна, смыв на мгновение черту, которая делала Тоширо самим собой, а паренька с карими глазами парнем с карими глазами. Всего на мгновение он стал другим человеком — слабым испуганным ребенком, и этого хватило, чтобы перечеркнуть весь кропотливый труд по созданию своей независимой личности, которой будет все равно на отца, но важна семья (именно с маленькой буквы). Тоширо полагал, что у него получится выдержать их встречу, ведь он сильный. Сильный ведь, да? Парень поджал нижнюю губу, ощущая противный металлический привкус во рту, слушал яростные наставления Емицу, но не слышал ни единого слова. Он чувствовал разочарование мужчины, восприятием ощущал ошеломление Истинных небес, наверное, впервые в жизни увидевших отвратительную реальность, а не домыслы. Потом внезапно и этого не стало. Тоширо накрыла пустота. Одна сплошная пустота и больше ничего. Несмотря на то, что он давно являлся взрослым человеком, похоронившим свои самые отвратительные годы жизни за счастливыми воспоминаниями, внутренний взрыв все равно произошел. Он сильный? Тоширо никогда не был сильным. Самым сильным человеком являлся его брат, Савада Тсунаеши — нео-Примо Вонгола или Дечимо Вонгола. Самым умным человеком был… Бьякуран Джессо, босс Мильфиоре. Бремя самого мудрого человека несло Небо Аркобалено, на данный момент — Ария Джиглио Неро… Так что в Саваде Тоширо не было ничего самого-самого. Он обычный смертный. Внутренний мир парня содрогнулся, словно вечно натянутая нить, поддерживающая его, лопнула. Глаза наследника незаметно даже для него самого посерели, и в тот же момент Внешнего советника вжало в пол так, что по дереву пошли трещины. Мелкие предметы и стекла лопнули, а их осколки зависли в воздухе. От Тоширо исходило мощное давление, которое нельзя даже близко сравнивать с давлением пламени. Складывалось впечатление, что на человека обрушился вес всей планеты. Окружающим резко оказалось не до выяснения отношений. Тоширо подсознательно оградил от своих способностей только Франа и Фууту. Он не собирался причинять кому-то вред, но он дал себе обещание, поэтому, что бы ни случилось, парень не станет прогибать спину ради Вонголы, Емицу или сомнительного светлого будущего, где марионетке нет места. Придя в этот мир, он дал себе обещание идти по собственному пути. Ради этого он готов сломать свой собственный характер и переступить через выстроенные убеждения, но никто никогда не сломит его внутренний стержень, его суть. Теперь у него появились желание и причина жить так, как (не)наследник посчитал бы нужным. Да, глупо и опасно так поступать именно сейчас, но терпеть такое к себе отношение не было ни сил, ни упрямства. Даже у такого, как он, есть гордость! Тоширо взглянул на одобрительно приподнявшего уголки губ Франа и испуганного Фууту, переживающего за свое небо. Иллюзионист заметил взгляд и понимающе хмыкнув, схватил рейтингового мальчика и растворился в воздухе. Глубоко вздохнув, (не)наследник в последний раз осмотрел всех присутствующих, задыхающихся от тяжести во всем теле, и без какой-либо жалости развернулся к дверям, чтобы уйти. Все-таки в нем не зря воспитывали бездушного человека. Возможно, чуть позже он выскажет свои извинения Фонгу, остальные же более чем заслужили ответной «пощечины» от парня. Когда дверь за спиной захлопнулась, парень почувствовал пустоту внутри и опьяняющую легкость. Но он не собирался предаваться этой меланхолии, потому что понимал, как сильно сейчас подставил себя и своих хранителей. Емицу так просто не простит даже собственного сына. Парень целенаправленно шел в гостиницу, где Фран до сих пор снимал номер, и, как на зло, именно сейчас заморосил дождь, немного успокаивая разгоряченную кожу на щеке Тоширо. — Тошик-кун? К нему медленно кто-то подошел и поделился зонтиком. «Почему «кто-то»? Так меня называет только один человек», — подумал Тоширо, подняв глаза на Бьякурана, держащего свободной от зонтика рукой небольшой пакет, набитый пачками с маршмеллоу из супермаркета. Мильфиорец ловко освободил одну из рук и нежно прикоснулся к промокшим, немного вьющимся длинным волосам: — У тебя сломалась серьга? Что ты здесь делаешь? — а потом еле слышно добавил. — Опять нарушаешь мои планы… — Опять? — Тоширо с неудивлением заметил, что уже почти привык к постоянным прикосновениям этого человека. — Не бойся, — промурлыкал Джессо. — И в этот раз я готов тебя простить. Пойдем. Бьякуран приобнял парня за плечи и повел в сторону отеля. Ну конечно, где могла разместиться целая мафиозная семья, прибывшая из другой страны?! — Значит, ты как-то связан с… тем, что произошло в моем доме? — Тоширо был настроен узнать правду, но неловкость при произношении предпоследнего слова сильно сбивала с толку. Мой дом — звучит так неправильно… потому его настрой быстро сдулся. — Кхм, — Бьякуран приобрел непривычное выражение лица, став заметно серьезнее. — Я не знаю точно, что произошло в вашем доме, но могу предположить и сказать… да. Я виноват в том, что Емицу раскрыл свое настоящее «я», и ничуть не жалею. Если только немного. Джессо остановился, ласково прикоснулся холодными пальцами к саднящей щеке, и в тот же момент его фиалковые глаза приобрели резкость и холодящее душу убийственное намерение. Наверное, Тоширо бы сильно занервничал, если бы не чувствовал, что подобные чувства обращены не на него самого, а на другого человека. Немного задумавшись над странным поведением Бьякурана, вызванным чувством вины, Тоширо не заметил, как к его пострадавшей щеке вместо пальцев прильнуло что-то мягкое и нейтральное по температуре. Когда тело запоздало отреагировало, вздрогнув и немного отшатнувшись, мильфиорец уже по-лисьи улыбался. — Теперь ссадина должна перестать болеть. — Это… что-то вроде… э, детского предубеждения о том, что раны заживают от поцелуя? — неуверенно произнес Тоширо, все-таки в детстве таких моментов с ним никогда не происходило. Краска сама сгустилась на скулах и ушах, напоминая парню о том, как ему неловко иногда бывает от мыслей о Джессо. — Если ты продолжишь так мило краснеть, я не удержусь и поцелую твою ранку на губах, — шепнул Бьякуран, загоняя парня в ступор. Тоширо просто не знал, как ему реагировать на такое. Кажется, намеки мильфиорца вышли на новый уровень, и теперь их не замечать никак не получится. — Хм, так уж и быть, если я украду тебя сейчас, то это никак не отобразится на моих последующих действиях. Подумаешь, самый важный пункт выполнен немножко раньше, чем планировалось. Ничего серьезного, правда же? — Ты… — О, Тошик-кун, не стоит, — Бьякуран склонился над парнем, смотря в его серые глаза. — Наблюдая за тобой, я уже давно понял, какой ты на самом деле. Например, даже если в том доме произошло что-то из ряда вон выходящее, тебя это никак не задело. Иначе бы ты, как любой другой нормальный человек, рыдал, пытаясь выплеснуть все свои чувства, или крушил все, до чего дотянутся руки. Но нет, ты спокойно стоишь и разговариваешь со мной, ведь все твои чувства исходят из рациональности и долгого анализа происходящего, в чем, на самом деле, мало искренности. Твое поведение и реакция — это все ложь, попытка подражать, быть нормальным. Я просто уверен, что за маской сухой рассудительности и привычки, навязанной твоим братом, выстраивать логические цепочки не нарушающих правил, нет ничего, ни одной глубокой эмоции. — Это не так. — Конечно, на каждое правило есть исключение, все же все мы люди, а для них чувствовать — это естественно, — Бьякуран внимательно следил за каждым движением парня, стараясь запомнить каждую черточку. — Исключением для тебя являются люди, занимающие особое место в твоей душе, такие как хранители. Но даже их значение не стоит преувеличивать, потому что в какой-то степени подобная привязанность построена на «так должно быть». Тоширо нахмурился. По словам Джессо он — бесчувственный робот какой-то, но ведь это не… — Не пойми меня неправильно, Тошик-кун, — промурлыкал Бьякуран, заметив тень сомнения в собеседнике. — Я тебя не критикую, понимаю, что по-другому ты не умеешь, и мне это очень нравится в тебе. Я просто хочу донести одну важную мысль… — Какую? — Меня не устроит ничего, кроме искреннего ответного чувства. Чужие губы резко впечатались в рот Тоширо, из-за чего подобный жест сложно даже охарактеризовать как поцелуй. Рука мильфиорца обвилась вокруг талии парня, притягивая к себе ближе, прикосновения губ стали мягче. Теплый язык прошелся по губам, по ровному ряду зубов и нёбу, уделяя особое внимание ранке, оставшейся от пощечины. — Ты даже не представляешь, сколько между нами общего, Тошик-кун, — сыто улыбнулся Бьякуран, поправляя над их головами зонт, — Но у меня не было даже цели в жизни. Ничего, только скука. Такая сильная, что я решил захватить мир и посмотреть, как изменится мое настроение после. Но сейчас все по-другому, внутри меня теперь есть столько эмоций, что хватит на несколько человек. Оказывается, все так просто… Оказывается, этому так легко научиться, и, знаешь, я готов научить тебя, только будь рядом. Ну как, согласен? Первый урок все еще продолжается: честность и доверие важные составляющие отношений.