Ещё одна история Рождества

      Рождество в Хогвартсе никогда не было скучным или скромным праздником. Шикарные ели, украшенные цветами всех факультетов, искусственный снег, свечи, красочные венки, колокольчики самых различных размеров, праздничные гирлянды, словно обвивающие весь замок от подземелий до верхушек башен, яркие безделушки для настроения, аромат апельсинов, будто впитавшийся в камень, и, конечно же, зачарованные омелы.       Однако, несмотря на ежегодное изобилие, это Рождество обещало стать по-настоящему особенным.       В честь победы Гарри Поттера над Тем-Кого-Нельзя-Называть (уже можно!), было решено устроить Бал-маскарад, вместо традиционного Святочного бала. Такое решение мотивировалось достаточно просто и, чего уж греха таить, логично, ведь только под масками можно показать настоящего себя. Когда никто не видит твоего лица. Когда никто не скажет, что для тебя это поведение неприемлемо. Когда никто не будет указывать, как себя вести. Когда всё можно. Да и что может быть романтичнее, чем найти своего возлюбленного под маской?       Конечно же, все девушки Хогвартса, и даже некоторые парни, всерьёз озадачились подбором костюмов и масок.       Идейным вдохновителем, а по совместительству и организатором праздничного вечера выступала Гермиона, решив попытать удачи таким неординарным образом примирить факультеты после войны. Вот только к её недоумению и разочарованию, лучшие друзья этой идеи не поддержали, назвав смешной и глупой. И как бы ни пыталась девушка убедить себя, что парни просто вообще не хотят идти на бал, а тем более быть как-то причастными к нему и его организации, это ничуть не уменьшало обиды.       Но не успела Грейнджер всерьёз испугаться свалившегося бремени, как нашлась парочка добровольцев, с энтузиазмом поддержавших её порыв. Об этом ей не преминула сообщить директор Минерва МакГонагалл сразу после ужина, пригласив в свой кабинет.       — Я слышала о том, что мистер Поттер и мистер Уизли отказались помогать вам с организацией, — проговорила она размеренно, и недовольно поджала губы. — Честно признаться, не ожидала от них такого.       — Всё в порядке, профессор! — попыталась заступиться за друзей девушка. — Они готовятся к экзаменам, и, так получилось, что у них практически нет свободного времени.       — Мисс Грейнджер, сейчас все старшекурсники готовятся к экзаменам. И вы в том числе, но, тем не менее, вы нашли время, чтобы подумать и о досуге. Причём, не только о своём досуге. Организовать Бал-маскарад, это ведь не только развесить объявления и украсить замок. Именно организаторы должны следить за тем, чтобы всё прошло хорошо и на самом торжестве. Без эксцессов, так сказать. При всём уважении, мисс Грейнджер, но в одиночку вам с этой ролью не справиться, так что я взяла на себя смелость и подобрала вам двух помощников, которые, в отличие от мистера Поттера и мистера Уизли, осознают значимость подобных мероприятий.       — Да, профессор, — понуро согласилась Грейнджер.       Конечно, она понимала, что самой ей со всеми приготовлениями не справиться, но и работать с малознакомыми людьми всё же тоже не планировала. Возможно, будь у неё чуть больше времени, она бы сама нашла кого-нибудь среди гриффиндорцев, кто согласился бы помочь ей. Может быть, Парвати и Джинни?       — Не беспокойтесь, мисс Грейнджер, — правильно истолковала её настроение МакГонагалл, — вы хорошо знаете этих девушек. Одну минутку.       Поднявшись, директор вышла из кабинета, оставив Гермиону в растрёпанных чувствах. Кто-то, кого она хорошо знает? Кто бы это мог быть?       Не прошло и пяти минут, как МакГонагалл вернулась, а за ней шли те самые помощницы. И если Полумну Лавгуд Гермиона ещё ожидала увидеть, то Панси Паркинсон стала для неё полнейшим сюрпризом. И не сказать, что приятным.       Потеряв дар речи, гриффиндорка переводила недоумённый взгляд с одной девушки на другую, безуспешно пытаясь справиться с удивлением и убедить себя, что зрение ей не врёт.       — Рот прикрой, Грейнджер, — закатила глаза Паркинсон. — Гланды простудишь.       — Профессор! — возмущённо пискнула Гермиона, резко обернувшись к женщине. — Ладно Луна, но что здесь Паркинсон забыла?!       — Вы забываетесь, мисс Грейнджер, — нахмурилась МакГонагалл. — Насколько мне помнится, целью данного торжества вы ставили, прежде всего, устранение вражды факультетов. И со Слизерином в первую очередь. Так будьте любезны подать пример своим товарищам и продемонстрировать, что Гриффиндор и Слизерин способны не только соревноваться, но и сотрудничать. К тому же, мисс Паркинсон обладает самыми глубокими познаниями и, что немаловажно, опытом проведения подобных мероприятий. На вашем месте, я была бы весьма признательна ей, что она согласилась помогать вам, и более того, вызвалась добровольно!       Виновато закусив губу, Грейнджер опустила глаза, признавая обоснованность аргументов МакГонагалл. Как бы много Гермиона не читала о порядке организации и проведения Бал-маскарада, она понимала, что на фоне Паркинсон так и останется дилетанткой. Да и какого чёрта? Она ведь и правда рассчитывала доказать всем, что слизеринцы тоже люди, такие же дети войны как и все остальные!       — Прости, Панси. — Гермиона повернулась к слизеринке и заглянула в её глаза, пытаясь донести своё раскаяние. — Я была предвзята. Буду очень благодарна, если ты всё-таки поможешь с этим балом.       Паркинсон окинула её недоверчивым взглядом, поджала губы, но сдержанно кивнула, не отводя взгляда. Гермиона улыбнулась и протянула ей руку, которую слизеринка пожала, замешкавшись лишь на секунду.       — Вот и замечательно! — просияла МакГонагалл. — Теперь я могу быть совершенно спокойна, что бал пройдёт как надо. Я полагаюсь на вас, девочки. За любой помощью можете смело обращаться ко мне лично или к любому другому профессору. Филчу я так же отдам распоряжение, чтобы он не мешал вам.       — У вас есть какие-нибудь требования, пожелания, рамки для бала, в которые мы должны вписаться, госпожа директор? — чопорно спросила Панси, в один момент включаясь в работу.       — Разве что только одно, мисс Паркинсон. Сделайте этот вечер незабываемым для своих друзей. В пределах разумного, конечно, — тут же поправилась она, смущённо. — Мне бы хотелось, чтобы замок пережил этот праздник в целости и сохранности.       — В таком случае, не беспокойтесь! — лукаво улыбнулась брюнетка. — Всё пройдёт на высшем уровне. Наши друзья и замок никогда не забудут это Рождество.       Гермиона с интересом покосилась на новую союзницу, пытаясь понять, что она задумала, и какой смысл вкладывала в эти слова. Тряхнув головой, гриффиндорка мысленно открестилась от назойливых мыслей.       «Она просто хочет устроить хороший праздник, — одёрнула она себя. — Никаких заговоров. Ей это элементарно не выгодно! К тому же, мы ведь с Луной тоже принимаем во всём участие. Она не сможет провернуть что-либо за нашей спиной… Наверное…»       Директриса удовлетворённо кивнула и отпустила девушек, возвращаясь к своей работе. До самого бала ещё почти месяц, но Гермиона не обманывалась, и прекрасно понимала, что это скорее мало, чем много. Ещё столько всего надо сделать… А ведь у неё почти ничего не готово.       — Какие идеи, Грейнджер? — спросила Панси, когда они миновали горгулью.       — В смысле? — удивлённо подняла глаза гриффиндорка. — Устроить бал. Оформить зал…       — Это понятно, — нетерпеливо перебила Паркинсон, и остановилась, скрестив руки на груди. — Ты серьёзно считаешь, что обычный бал, пусть и маскарад, сделает это Рождество незабываемым, как того просила директор?       — А что ещё? Конкурсы?       — Ох, Мерлин! — закатила она глаза. — Это же не детский утренник, Грейнджер! Там будут старшекурсники, а не первые-вторые курсы!       — Ну, а что тогда? — насупилась Грейнджер, непроизвольно копируя позу Панси.       — Хорошо. Пользуйся моей добротой и учись. Бал ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах нельзя разбавлять конкурсами. Иначе он рискует обернуться балаганом. Тем более, что у нас тематика «Рождественский маскарад». А это в свою очередь подразумевает, что все будут одеты торжественно, может быть даже роскошно. И какие конкурсы ты хочешь устроить, чтобы люди в таких костюмах смогли в них участвовать? Бег с препятствиями в пышных юбках и облегающих платьях? Акробатические трюки в мини? Гонки на мётлах?       Ярко представив себе, как это будет смотреться, Гермиона против воли прыснула и заливисто рассмеялась. Да, с конкурсами она погорячилась.       — Хорошо, ты права. Это будет смешно, если… Нет, ладно, не хочу это представлять! — тряхнула головой она, продолжая смеяться.       — Рада, что мы уже пришли к взаимопониманию! — довольно улыбнулась слизеринка, немного расслабляясь. — И раз уж мы определили, что конкурсы нам не подходят, идём дальше. Лавгуд? Твои мысли.       Полумна подняла на девушку свои затуманенные глаза и наклонила голову, размышляя о чём-то. К удивлению Гермионы, Панси не торопила её и терпеливо ждала, пока странная равенкловка соберётся с мыслями. Она уже морально подготовилась к очередной запредельной странности от подруги, и пыталась придумать, как заступиться за неё, если Панс начнёт смеяться или дразнить Луну.       — Я думаю, что Рождество, в первую очередь, праздник для влюблённых, — мечтательно произнесла Луна. Паркинсон кивнула, поощряя к продолжению мысли. — Омелам одиноко. Их истинное предназначение было забыто и они стали лишь красивыми декорациями.       — Но наши омелы зачарованы, — нахмурилась Грейнджер. — Из-под них нельзя выйти не поцеловавшись.       — А мне кажется, что здесь есть смысл, — расплылась в улыбке слизеринка. — Поцелуй под омелой стал каким-то фарсом. Кто-то имитирует поцелуй, если попал под неё с тем, кого целовать не хочет. Скупой чмок, который поцелуем язык не повернётся назвать! А кто-то наоборот караулит возле омелы объект своей страсти! Вот скольких с начала недели уже успел перецеловать ваш Поттер?       — Никого, — смущённо улыбнулась Грейнджер. — За годы учёбы он научился прятаться от омел.       — Вот! И это тоже! — воодушевилась Паркинсон. — Беготня от омел!       — И что ты предлагаешь?       — Я предлагаю обновить чары на омелах. Чтобы они не только барьер ставили, но и… напичкать их ещё какими-нибудь сюрпризами. Например: обязательно французский поцелуй, «странствующие омелы», запрет на ожидание под омелой в одиночестве… Было бы, конечно, здорово ещё сделать так, чтобы они появлялись над взаимно влюблёнными… Но я не знаю такого заклинания.       — Я поищу, — кивнула Гермиона. — Удивительно, но мне нравится ход твоих мыслей.       — Омелы будут благодарны тебе, — рассеянно улыбнулась Луна.       — Да-да, надеюсь, они отплатят мне тем же, и не будут появляться надо мной, если я буду там с кем-то кроме Блейза.       — Ты с Блейзом? — удивилась Грейнджер.       — У тебя с этим проблемы?       — Нет, но… в смысле… Я думала ты с Малфоем.       Панси беззлобно фыркнула и покачала головой. Гермиона была не единственной, кто так думал, и с самого начала учебного года, она себе уже весь язык смозолила, объясняя, что это не так. Малфой был не для неё. Панси поняла это давно, но не сразу решилась признать. Только после войны, откровенно поговорив с Драко, она осознала, что её детским мечтам не суждено сбыться, и нашла утешение в надёжных объятьях Блейза Забини, который, как оказалось, уже давно вздыхал по ней.       — Его сердце занято, — тихо произнесла Лавгуд, заставив Панси испуганно вздрогнуть и напрячься. — Бедняжка. Ему, наверное, очень тяжело.       — О чём ты, Луна? — нахмурилась Гермиона, краем глаза заметив, как с лица Паркинсон сошла вся краска.       — Не важно! — взвизгнула слизеринка, всерьёз испугавшись, что Полоумная Лавгуд сдаст её друга с потрохами. — Занято и занято. Какая разница кем? Он сам разберётся.       Равенкловка подняла на неё свои огромные глаза, но ничего не сказала. Её взгляд как обычно был устремлён сквозь людей и предметы, но отчего-то Панси нисколько не сомневалась, что Луна каким-то своим третьим глазом видит то, на что все привыкли закрывать глаза. Паркинсон даже была готова признать, что информацию ей сливают эти незримые мозгошмыги и прочая выдуманная ерунда, в которую та свято верит.       — Не будем отвлекаться, — сделав глубокий вдох, слизеринка попыталась взять себя в руки и отвлечь внимание гриффиндорской заучки. — Итак, омелы! Кто-нибудь записывает идеи? — спохватилась она.       Грейнджер улыбнулась, послушно позволяя увести разговор, и достала перо и пергамент с книгой, фиксируя то, что они уже придумали. Зачитав вслух, что получилось, она выжидательно посмотрела на Панси и Луну.       — Чего-то не хватает, мне кажется, — задумчиво сказала она, переводя взгляд между союзницами.       Паркинсон приподняла бровь и задумалась. Мозг отказывался нормально работать после перенесённого стресса, так что вскоре она сдалась и отказалась от попыток найти брешь в идее.       — Если что-то вспомним, просто обновим чары ещё раз, — отмахнулась она, наконец, возобновляя путь. Хватит торчать в коридоре. — Зачаруем омелы через сам замок, чтобы не бегать и не искать, где их повесили. Тогда и наколдованные омелы будут подчиняться нашим чарам. А то ловкачей много! Понаколдуют дополнительных веток и радуются…       — Для начала неплохо, — кивнула Грейнджер, поравнявшись с Панси. — Будем делать что-нибудь ещё? Кроме омел.       — Надо поискать какие-нибудь интересные рождественские традиции.       — Гадания, например, — отозвалась Лавгуд из-за их спин. — Все гадают на Рождество.       — И кто гадать будет? — фыркнула Панси. — Трелони? Не приведи Мерлин! И только попробуйте заикнуться про носки! — скривилась она, заметив, как девочки синхронно раскрыли рты.       — Что ты имеешь против носков? — улыбнулась Грейнджер. Луна опустила взгляд на ноги слизеринки, с интересом рассматривая её длинные чёрные чулки.       — Это не эстетично. Вешайте в своей гостиной на здоровье, но незачем демонстрировать их всему замку! Мерзость, — передёрнулась она. Гермиона и Полумна улыбнулись друг другу, но от комментариев воздержались. Весь оставшийся путь девушки увлечённо обсуждали детали украшения Большого зала к торжеству, музыку и меню. Разделив между собой обязанности по этим пунктам, они уже собирались расходиться, когда Лавгуд вдруг остановилась и будто бы ни к кому конкретно не обращаясь, сказала:       — Почта.       — Что? — обернулась Гермиона, недоумённо вскинув брови. Панси тоже замерла у входа в подземелья, в ожидании глядя на блондинку.       — Рождественская почта, — улыбаясь, повторила Луна. — Разве не здорово будет получить подарок по почте?       — Чем тебе не угодили ёлки? — нахмурилась Паркинсон. — А кому хочется, он и так отправляет подарок совой…       — Нет. Не совиная, — снисходительно пояснила она. — Можно нарядить эльфов и попросить, чтобы в течение дня они торжественно вручали подарки. По желанию отправителя, конечно. Совсем необязательно отправлять так все подарки.       — И в чём разница? — Паркинсон никак не могла понять сути идеи, и это её очень злило.       — Ну, как же? — удивилась Лавгуд. — Под ёлку мы можем положить подарок только в своей гостиной. Ведь в другие нам не попасть. А совы летают только в Большой зал, и часто беспечно сбрасывают подарки с высоты.       — Можно наложить чары… — снова попыталась Панси.       — Можно. Но если сова промахнётся? Или её перехватят?       — Кто и зачем? — подключилась Грейнджер, ощущая схожее с Паркинсон раздражение.       — Нарглы, — как само собой разумеющееся пожала плечами девушка, и продолжила, мечтательно подкатив глаза: — А эльфы будут очень мило смотреться в зелёных колпачках.       — Они решат, что их освободили, — со вздохом заметила Панси, уже склоняясь к мысли, что с Лавгуд проще согласиться, чем переспорить. А уж тем более дождаться адекватного ответа.       — А если преобразовать их наволочки в костюм рождественского эльфа? — заинтересованно спросила Гермиона, обращаясь к Панси. — Это ведь не будет считаться подаренной одеждой?       — Фактически — нет, — признала она. — Вы серьёзно? Хотите, чтобы зелёные эльфы, увешанные колокольчиками, бегали по Хогвартсу и раздавали подарки?       — А что? — улыбнулась гриффиндорка. — По-моему, здорово. Хорошая идея, Луна! Лавгуд улыбнулась Гермионе, а Панси закатила глаза и застонала:       — Я этим заниматься не подписывалась!       — Мы сами займёмся эльфами, — отмахнулась Грейнджер. — На худой конец можно МакГонагалл подключить. Она их на раз переоденет.       — Делайте, что хотите, — отмахнулась слизеринка, разворачиваясь, и эффектно удалилась, взмахнув мантией.       Луна проводила её заинтересованным взглядом, а потом обернулась к Гермионе и спросила с самым серьёзным видом, на какой только была способна:       — Ты тоже думаешь, что профессор Снейп репетировал с ними?       Не сразу сообразив, что имеет в виду подруга, Грейнджер с недоумением посмотрела на неё, но потом прыснула и, хихикая, пошла в гриффиндорскую башню.       ***       Подготовка к празднику шла своим чередом с огромной скоростью. Воодушевлённые девушки буквально фонтанировали идеями украшения замка и различными сюрпризами. Так, кроме «блуждающих омел», Хогвартс наполнился звуками рождественских песен, которые исполнялись на различный мотив в течение почти круглых суток. Тишина наступала только во время занятий и после отбоя. А также праздничный тонус поддерживался с помощью летающих поздравительных открыток, многие из которых были ещё и поющими. Кто писал для них текст, оставалось загадкой, но найти среди них приличные и понятные пожелания было почти невозможно.       Очень немногие могли по достоинству оценить такие преобразования. Открытки вгоняли в краску, смущали, пугали, настораживали похлеще валентиновских поздравлений. От однотипной музыки уши сворачивались в трубочку, и даже в редкие моменты тишины, набившие оскомину песни, либо напевал кто-то из студентов, кому не повезло, и ему «заело», либо они уже непроизвольно звучали в голове.       Драко Малфой, например, пытаясь уговорить Панси убрать на фиг эту «музыкальную паузу», пожаловался ей, что ему уже снятся пляшущие вокруг Хагрида, размахивающего еловыми лапами, домашние эльфы и профессора в зелёных комбинезонах с колокольчиками, задорно напевающие «Jingle Bells». Девушка от души над ним похохотала, выразила искренние соболезнования и ушла.       А сколько Хогвартс натерпелся от омел! Студенты перемещались по замку не иначе как короткими перебежками, опасаясь застрять с кем-то под одной из новеньких любвеобильных веток. Некоторые весельчаки посчитали, что омел недостаточно, и, как и предполагала Панси, не уставали колдовать новые над своими друзьями или случайными парочками.       Гарри Поттер теперь ходил по коридорам исключительно под мантией-невидимкой, и даже на обедах в Большом зале предпочитал не задерживаться. Желающих повесить над ним омелу было столько, что Гермиона всерьёз задумалась над созданием какого-нибудь зонтика-купола, защищающего друга от таких чар.       Но свою истинную ошибку, и то, что как оказалось они не продумали, девушки осознали только спустя неделю праздничной кутерьмы, когда под одной омелой застряли сами Панси и Гермиона.       Пытаясь разойтись в одном из коридоров, девушки очень удивились и не сразу сообразили в чём дело, когда вписались в магический барьер. Когда же они поняли, что оказались заперты друг с другом, то обе застыли в глубоком шоке и побледнели. Конечно, за время подготовки праздника они достаточно крепко сдружились и хорошо узнали друг друга, но явно не горели желанием познакомиться настолько близко.       — Чего копаешься, Панс? — проворчал Малфой, заметив, что подруга отстала.       Однако вернувшись за ней, Драко наткнулся на переливающийся магический барьер, и сразу же понял, что у Панси неприятности. Ведь Блейз был рядом с ним. А Панси бегала ото всех, кроме своего парня. Нахмурившись, Малфой пробежался глазами по границе барьера и подавился воздухом, увидев, с кем заперта подруга.       — О, Мерлин, Панс! — простонал он, закрывая глаза ладонью и сокрушённо качая головой. Рядом судорожно вздохнул Забини, только сейчас отошедший от первого шока.       Кроме друзей запертых девушек, вокруг барьера уже успела собраться приличная толпа зевак, азартно гадающих, чем дело кончится.       — Так и знала, что мы что-то забыли, — первой пришла в себя Гермиона.       Панси моргнула раз-другой, возвращаясь к реальности, а потом вдруг широко ухмыльнулась, чем не на шутку перепугала и Гермиону, и большую часть собравшихся зрителей.       — Думаешь? — лукаво спросила она, делая решительный шаг к замершей Грейнджер.       — Мне кажется, или ты наслаждаешься ситуацией? — испуганно попятилась гриффиндорка, пытаясь слиться с барьером.       — А тебе разве не весело?       — Ни капельки.       — Я что же, совсем-совсем тебе не нравлюсь? — убедительно обиделась слизеринка.       — Ну, не в этом же смысле, Панси! — взвизгнула Гермиона, осознав, что подруга от неё уже на расстоянии полушага.       Остановившись, Паркинсон окинула девушку беглым взглядом и мило улыбнулась ей, проникновенно заглядывая в глаза:       — Без обязательств, киска, — соблазнительно промурлыкала она, решительным движением дёрнув на себя Грейнджер, и глубоко поцеловала.       Выдержав положенные пять секунд, которые по их же собственному условию должен был длиться поцелуй, Панси, как ни в чём не бывало, отступила и нахально улыбнулась покрасневшей подруге. Она уже собиралась эффектно удалиться, когда Гермиона отдышалась и, взяв себя в руки, окликнула её:       — Нужно подправить чары, Панси!       — Зачем? — искренне удивилась Паркинсон, оборачиваясь. — По-моему очень забавно получилось.       — Я серьёзно!       — Так и я не шучу. Или что же… — слизеринка в притворной задумчивости постучала указательным пальцем по губам, делая пару шагов в сторону Грейнджер, — гриффиндорцы считают, что любовь может быть исключительно разнополой?       — Что? — округлила глаза Гермиона.       — Я спрашиваю, у гриффиндорцев, или ещё у кого-то, есть какие-то предубеждения к би и гомосексуальности? Нет, конечно, нет сомнений, что мы-то с тобой предпочитаем противоположный пол. Твой Уизли, например, меня сейчас таким гневным взглядом сверлит, что даже если бы мне и приспичило, я бы к тебе и на километр не подошла. Но у меня есть Блейз, и в этом плане он меня полностью устраивает. Однако, неужели ты не допускаешь мысли, что в школе могут быть студенты, которые предпочитают свой пол?       — Я этого не говорила, — пошла на попятную Грейнджер, взглянув на ситуацию под новым для себя углом. — И, нет, на нашем факультете нет подобных предрассудков. Но не все, подобно тебе, могут легко и непринуждённо поцеловать человека своего пола.       — А кто сказал, что мне было легко?       — Тем более! А что если твой Блейз или Малфой попадут под омелу с Роном или Гарри?       Парней за спинами обеих девушек заметно передёрнуло от подобной перспективы, а вот Панси расплылась в очередной предвкушающей ухмылке. Грейнджер вздрогнула и непроизвольно сделала шаг назад, едва не оступившись.       — Ты ненормальная, — почти благоговейно произнесла она, смотря на Паркинсон огромными глазами.       — Я бы хотела на это посмотреть! — мечтательно протянула слизеринка, с вожделением скользнув взглядом по побелевшим Уизли и Поттеру, а затем, слегка обернувшись, и по своим друзьям. — Думаю, это было бы незабываемым зрелищем!       — Очень смешно, Панси! — возмутился Малфой, делая к ней шаг, и, грубо схватив за локоть, прошипел в лицо: — Немедленно исправь чары!       Нисколько не испугавшись, Паркинсон подарила другу самую невинную из арсенала своих улыбок и спросила, хлопая ресничками:       — А что, тебе слабо?       — Не бери меня на слабо! — ещё больше разозлился Малфой. — Я не хочу целоваться с Уизли!       — А с Поттером, стало быть, хочешь? — вскинула бровки она.       — Не передёргивай! Ни с кем не хочу! Поправь чары, сказал!       — А если нет?       — Нарываешься? — прошипел блондин, прищурившись. — А если Блейз с кем-нибудь застрянет?       — Ну и что? Поцелует и пойдёт помоет рот с мылом, — непринуждённо пожала плечами девушка.       — Панси, дорогая, — сменил тактику Малфой и, тяжело вздохнув, процедил сквозь зубы: — Очень тебя прошу, просто умоляю! Будь хорошей девочкой. Поправь чары.       — Гермиона, а ты что, не можешь сама их исправить? — спросил Поттер, поняв, что на Панси уповать не стоит.       — Нет, — покачала она головой. — Понимаешь, Гарри, когда мы накладывали эти чары, то опасались, что кто-нибудь кроме нас может попытаться их подкорректировать, и поэтому наложили сверху сложную защиту. И теперь, перестраивать чары мы можем только втроём. И снять их тоже можем только мы… Но только спустя три дня после Рождества. Мы там ещё и временной таймер установили…       — Делать вам нечего было, — проворчал Малфой, отпустив Паркинсон. — Молодцы, девочки. Пятьдесят баллов каждой!       — Да ладно тебе, — ухмыльнулась Панси и сладко промурлыкала, подтянувшись к самому его лицу: — Зато это Рождество мы никогда не забудем!       Грейнджер непроизвольно вздрогнула, сразу же вспомнив наставление МакГонагалл и усмешку коварной слизеринки, обещающей незабываемый праздник. Вот и обнаружилась ловушка, которую Гермиона мало того что не заметила, так ещё и помогла организовать. Стало быть, теряет хватку.       — И потом, Драко, — непринуждённо вернулась к насущному Панси, — положа руку на сердце, скажи, тебе есть разница, кого целовать — Уизли или Грейнджер? — прочитав в серых глазах обещание скорой жестокой расправы, она ухмыльнулась и потрепала его по щеке. — Ну, вот видишь. Дело-то вовсе не в том, какого пола людей целовать. Вот, честно, кого из девушек в Хогвартсе ты бы спокойно смог поцеловать, не скривившись при этом? Кроме меня.       — Знаешь, что, Панс, — прошипел он, закрыв глаза и непроизвольно сжимая кулаки.       — Знаю, милый, — улыбнулась Паркинсон, и попыталась снова ущипнуть его за щёку, но Малфой увернулся. — Не будь занудой, — скривилась она, скрещивая руки на груди. — Вон, даже Поттер с Уизли молчат!       — Они переваривают! Вот сейчас сообразят, какие перспективы маячат на горизонте, и проявят реакцию!       — В общем, ладно, надоело, — закатила глаза Панси и прошла мимо, демонстративно толкнув Малфоя плечом. — Ничего я менять не буду. Ты так вообще молчи, Драко! Никого целовать он не хочет… Никого не хочешь, значит, тебе вообще по боку должно быть. И радовался бы! До сего дня ты удачно избегал омел. Но теперь ходи и оглядывайся. Я лично буду колдовать над тобой омелы, где и когда захочу!       — Не посмеешь!!! — Малфой резко обернулся к уже прилично отошедшей с места событий Паркинсон, и поспешил за ней. — Панси, стой! Я пошутил! Беру свои слова обратно! Стой, говорю!!!       Очнувшись, Забини в замешательстве огляделся по сторонам, скованно улыбнулся Золотому Трио и поспешил за стремительно удаляющимися друзьями. Через возбуждённо гудящую толпу студентов ему приходилось пробиваться едва ли не с боем. Последние слова Панси (точнее сказать — угроза) воодушевили и обнадёжили как оказалось слишком многих, и Забини не без содрогания думал, каким кошмаром для Драко обернётся остаток декабря.       Несмотря на испорченную репутацию, Малфой всё же оставался одним из красивейших парней Хогвартса, за которым бегали не только девушки. Но Малфой был неприступен и, как и сказала Паркинсон, удачно избегал омел, не оставляя поклонникам ни шанса. Теперь же, благодаря всё той же Панси, у каждого появилась хоть и маленькая, но возможность, на законных основаниях полапать желанного Ледяного принца.       Гриффиндорское трио, всё ещё не пришедшее в себя, так и оставалось стоять в гуще событий, непроизвольно наблюдая за новой волной рождественского безумия. Переглянувшись, и Гарри, и Рон прочитали в глазах друг друга сочувствие к грядущей участи Малфоя. Несмотря на личную неприязнь, в них как минимум ещё была жива мужская солидарность.       — Гермиона.       — Да, Гарри?       — Ты ведь не собираешься… как Панси… на нас с Роном…       — Конечно, нет! — Гермиона даже опомнилась, от такого предположения друга. — Как ты мог подумать про меня такое?!       — Прости, но… на Паркинсон я бы тоже никогда не подумал… что она так с ним…       — А они разве не вместе? — растерянно спросил Рон.       — Нет, — ответила Гермиона. — Она с Блейзом ещё с начала лета.       — Откуда ты знаешь? — хором спросили парни.       — Она сама мне сказала. А что?       — Не знал, что вы так тесно общаетесь, — ревниво насупился Уизли.       — Ну, знаешь! — обиженно фыркнула гриффиндорка, резко разворачиваясь и направляясь к классу, куда они и шли до инцидента с Паркинсон. — Между прочим, это всё из-за вас!       — А мы-то тут причём? — возмущался Рон, едва поспевая за своей девушкой. Гарри за их спинами приходилось почти бежать, чтобы не отстать.       — А кто отказался помогать мне с организацией праздника?! А вот Панси согласилась. И её помощь по-настоящему неоценима!       — О, да! Эти пошлые поющие открытки и безвкусную музыку оценить мы не в силах! — разошёлся не на шутку рыжий.       — Безвкусную?! — Гермиона неожиданно остановилась и обернулась, стрельнув в парня рассерженным взглядом.       Уизли и Поттер непроизвольно встали как вкопанные, с опозданием догадавшись, что именно за музыку и отвечала их подруга.       — Гермиона… дорогая… — испуганно начал Рон. — Ты же знаешь, я не это имел в виду… да. Очень хорошая музыка. Да.       — Да пошёл ты, — обиделась девушка, разворачиваясь и снова удаляясь. — Я, конечно, не Панси, Рон, но ходи и оглядывайся.       — Герми, не надо! Я осознал! Больше не буду, честно! Гарри, подтверди!       — Он больше не будет, Гермиона, — смеясь, послушно повторил Поттер.       — А ты чему радуешься? — оглянулась на него Грейнджер, останавливаясь перед кабинетом. — Ты, между прочим, тоже меня не поддержал.       — Но я ведь не…       — И я слышала, как ты возмущался в гостиной, что у тебя уже уши вянут от этой музыки.       — Э-э… я тогда просто… поспешил с выводами. Не выспался…       Гермиона с вызовом вздёрнула подбородок, ни на секунду не поверив другу, и обиженно отвернулась. Не то чтобы ей очень хотелось заставлять Рона целовать кого-то другого, добавлять Гарри проблем или даже просто повторять за Паркинсон, но в её душе шевельнулось какое-то мстительное чувство, побуждающее проучить друзей за нанесённую обиду.       Закрыв глаза, девушка попыталась справиться с не самыми благородными порывами своей души. Желать подобное было неправильно. Над Гарри и так уже только ленивый не подвешивал омелу. Да и Рону прилично доставалось.       — Гермиона, прости, — снова попытались парни, подмазавшись к ней с обеих сторон.       — Отстаньте уже, — отмахнулась она. — Считайте, что простила.       — Ты не будешь кидать в нас омелы? — уточнил Гарри.       — В вас — не буду.       — А… в кого будешь? — сдавленно полюбопытствовал Рон.       — Думаю, я помогу Панси.       — Что?!       Грейнджер поморщилась, от громогласного вопля в оба уха, и, демонстративно прочистив уши, исподлобья посмотрела на друзей.       — А что? — с вызовом спросила она. — Нравится вам это или нет, но Панси моя подруга. И если Малфой её обидел, я помогу его проучить.       — Гермиона, — заискивающе начал Гарри, — но ведь Малфою Панси тоже подруга. Ей он ничего не сделает, а вот тебе…       — И мне он тоже ничего не сделает. Во-первых, потому что Панси ему потом это припомнит, а во-вторых, потому что он банально не способен навредить девушке. Так что самое страшное, что он сделает, это наорёт на меня.       — Зачем тебе это, Герми? — в отчаянии простонал Уизли. — Нас их разборки не касаются…       — Дело не в разборках! Я просто хочу помочь Панси. И…       — И? — напряглись парни.       — И я, правда, считаю, что это будет весело, — невинно улыбнувшись, закончила свою мысль Гермиона.       — Весело? — переспросил Рон, сморщившись. — Гермиона, это не весело! Это жестоко!       — Почему сразу жестоко? — вздохнула она. — Что, только вам можно шутить над Малфоем?       — Да наши шутки, по сравнению с этим — детская возня в песочнице! — поддакнул Рону Гарри.       — А чего вы его защищаете?       — Мы не защищаем, — отрезал Поттер. — Просто это правда очень жестокая шутка. Я его понимаю, потому что сам уже задолбался бегать от омел.       — Знаешь, почему над тобой постоянно колдуют омелы? — назидательным тоном спросила Грейнджер.       — Потому что он популярен? — предположил Рон.       — Нет. Потому что он один. Гарри, если бы у тебя кто-нибудь был, и ты бы не ходил только с нами, никто бы над тобой омелы не вешал. А если бы и вешали, то целовал бы ты всегда только одного человека. У Малфоя примерно та же история. Он популярен, но ни с кем не встречается. И угроза Панси… это не жестоко. Это её способ ему помочь.       — Каким образом? — запутался Поттер.       — Я не в курсе деталей, но похоже, что Малфой в кого-то влюблён, однако ничего не предпринимает. И я думаю, что своей угрозой Панси просто хотела спровоцировать его на действия. Он ведь тоже понимает, что единственный шанс избежать поцелуя с посторонним человеком, это держаться рядом с тем, кого ты совсем не против поцеловать.       — А в кого влюблён Малфой? — спросил Гарри.       — Это всё, что тебя интересует? — возмутилась Грейнджер. — В кого влюблён Малфой? Серьёзно? Я не знаю, ясно? Мне не посчитали нужным сказать. Я вообще не должна была услышать эту информацию.       — Превратили Рождество в какой-то дурацкий квест… — проворчал себе под нос Уизли, качая головой, как старый дед.       ***       Вечером того же дня Панси приступила к осуществлению своей угрозы. Малфой теперь вообще опасался показываться ей на глаза. Прежде он хотя бы в слизеринской гостиной мог вздохнуть спокойно, поскольку там его, как правило, никто не трогал — боялись отдачи. Теперь же безопасных зон не осталось. Драко старался ходить пустыми коридорами, не подходил ни к кому ближе, чем на пять шагов — расстояние доступное для установления барьера омелы, и всё свободное время коротал в одиночестве.       Но Паркинсон сдаваться не собиралась. Она пыталась подвесить над ним омелу в Большом зале за трапезой, в классе во время урока и не теряла надежды подловить его в коридоре или гостиной. Драко уже не раз просил её оставить его в покое и найти другой объект для своих игр, но кто бы его слушал.       По большей части Малфою всё ещё удавалось избегать омел, однако с тех пор, как Панси взялась за дело, он попался уже трижды. И каждый раз он кидал в подругу свои самые кровожадные взгляды, угрожал, что никогда больше не будет с ней разговаривать и связываться вообще. Даже пригрозил монополизировать Блейза, заявив, что лучше он будет его целовать, чем кого попало.       В один из дней, подруга разошлась не на шутку, и буквально преследовала Драко. А нервы парня уже были ни к чёрту, и когда Панси в очередной раз решилась наколдовать над ним омелу во время обеда, Малфой психанул и запустил в ту Бомбардо. Какого же было его удивление, когда только-только начавшая распускаться ветка, взорвалась, не успев до конца сформироваться и выстроить свой барьер.       В Большом зале воцарилась гробовая тишина. Головы всех студентов и преподавателей с изумлением наблюдали, как на голову Малфоя осыпается редкий пепел — всё, что осталось от несчастной омелы.       Малфой ухмыльнулся. Панси скрипнула зубами.       — А что, так можно было?! — шокированный возглас Поттера разнёсся по всему залу, озвучивая общие мысли.       — Мы этого не предвидели, — покачала головой Гермиона, не в силах отвести взгляд от слизеринского стола, где уже разворачивалась битва на скорость между Паркинсон и Малфоем.       Первым не выдержал Забини. Он был одним из тех, над кем летали проклятия, и всерьёз опасался, что кто-нибудь из друзей может промахнуться. Психанув, Блейз отобрал у Панси её палочку и пригрозил замуровать под фамильными чарами в своём сундуке до самых каникул.       Несмотря на то, что остаток обеда прошёл относительно спокойно, на переменах теперь то там, то здесь звучали боевые проклятия. Однако оказалось, что уничтожить можно только не распустившуюся и наколдованную омелу. Те, что были развешаны изначально и просто блуждали по замку, обладали какой-то базовой защитой, и никакое проклятие их не брало.       Пару дней Малфой упрямо уничтожал омелы подруги, не теряя бдительности ни на секунду. Ожидаемо, что, в конце концов, он озадачился поиском человека, с которым мог бы «стерпеть» навязанный поцелуй. Вот только к разочарованию Панси, о том, чтобы сблизиться с тем, с кем целоваться действительно хотелось, и речи не было. А кроме него, как в итоге оказалось, Малфой не был готов целовать кого-то ещё…       Устав стрелять в холостую, Паркинсон даровала другу длительный перерыв. Однако не успел Драко вздохнуть спокойно, как понял, что она не отступила, а выжидает. Было очевидно, что Панси рассчитывает поймать его с конкретным человеком. С тем самым человеком, которого Малфой хотел целовать, но не мог. С человеком, к которому он был неравнодушен. Которого по-настоящему любил не первый год.       Но вот незадача — с начала учебного года они и без того почти не пересекались.       Панси скрипела зубами, ходила за Малфоем как приклеенная, подговорила весь факультет, чтобы на совместных с Гриффиндором занятиях Драко всегда сидел один, но результата как не было, так и нет. Она уже была готова биться головой об стол, когда на зельеварении поймала заинтересованный взгляд Грейнджер. Вот кто может ей помочь!       Не теряя времени даром, Паркинсон отправила гриффиндорке записку, с просьбой задержаться после пары и поговорить тет-а-тет. Получив в ответ короткий кивок, слизеринка расплылась в довольной ухмылке. Дело оставалось за малым: убедиться, что сердце объекта страсти Драко свободно и заручиться поддержкой Гермионы.       О том, что Гермиона может отказаться, или вообще сдать Драко, Панси предпочитала не думать. Хотелось верить, что благородная львица просто не сможет позволить себе подобную низость.       Для Панси не было проблемой остаться одной после урока. Малфой свалил в тот же момент, как пара закончилась, а Блейзу она прямо объяснила ситуацию в двух словах, и он, не став спорить, послушно ушёл. А вот Грейнджер пришлось хитрить. Поттер и Уизли всерьёз собирались дождаться подругу, несмотря на то, что она весьма убедительно «дописывала лекцию», и даже её слова о том, что ей ещё долго, парней не испугали.       Обречённо вздохнув, Гермиона окинула друзей тяжёлым взглядом, и прямым текстом попросила их подождать её за дверью, если так хочется.       — Зачем?       — Почему?       Одновременно спросили парни.       — Мне надо кое-что обсудить с Панси, — невинно пояснила она. — Это насчёт бала. Поскольку вы в подготовке не участвуете, то вас это не касается.       — Что ещё вы придумали? — насторожился Гарри. — Концерт эльфов по заявкам? Лотерея?       — Какое тебе дело? — отмахнулась Гермиона. — Идите! Я догоню.       Окинув обеих девушек полным подозрений взглядом, парни всё-таки ушли, а Панси тут же наложила на дверь заглушающие.       — Что случилось? — спросила Грейнджер.       — Мне нужна твоя помощь. Но перед тем, как я хоть что-нибудь скажу, дай мне своё честное гриффиндорское слово, что всё останется только между нами.       — Даю честное гриффиндорское слово, что всё, что ты здесь скажешь, останется между нами, — закатила глаза Гермиона. — Довольна?       — Вполне.       — Итак?       Панси в нерешительности пожевала губу, не зная с чего начать. Вопрос очень деликатный, и она не была готова вот так предать лучшего друга. Пусть Грейнджер и пообещала не распространяться, факт того, что Паркинсон выдаст чужой секрет, оставался фактом.       — В чём дело, Панси? — взволнованно спросила Гермиона, когда молчание затянулось.       — Я не знаю, как сказать. — Панси возвела глаза к потолку, делая глубокий вдох. — Обращаясь к тебе за помощью, я предаю Драко. А, несмотря на нашу войнушку, мы всё ещё лучшие друзья. Он ведь тоже понимает, что это я так просто балуюсь…       — Тогда, может быть, не стоит?       — Нет. Мне самой не справиться. Я и так очень много времени потеряла. Непозволительно много.       Гермиона зачем-то кивнула, и дала подруге время собраться с мыслями. Она догадывалась, что речь пойдёт о Драко, но вот в чём именно могла понадобиться её помощь, предполагать не решалась.       — Помнишь, — со вздохом начала Панси, — когда нас только поставили в эту актив-команду, ты спросила про меня и Драко, а Лавгуд сказала, что он не свободен?       Грейнджер снова кивнула, не сводя внимательного взгляда с обречённого лица Паркинсон.       — Ты тогда перевела тему, чтобы Луна не сболтнула мне лишнего, — припомнила Гермиона.       — Да, и… у меня была причина. Драко он… понимаешь… — раздражённо зарычав, Паркинсон злобно растрепала свои волосы. — Мордред! Я как будто обет молчания обхожу! Так. Начну сначала…       — Я знаю ту, кто нравится Малфою, так? — спросила Грейнджер, решив помочь запутавшейся подруге. — Поэтому ты тогда испугалась. Думала, что Луна мне расскажет? Она с Гриффиндора, да?       — Кто?       — Та, кто нравится Малфою.       — А… да. С Гриффиндора…       — И?       — И это он.       — Хорошо… Что?       — Да. — Панси не удержалась от нервного смешка, заметив, как округлились глаза Гермионы. — Это он. Парень.       — О. Оу…       — Содержательно, Грейнджер. У тебя с этим проблемы? Осуждаешь его?       — Что? Нет! Конечно, нет. Я уже говорила, что… не считаю… Сердцу ведь не прикажешь… И кто он?       — Тот, кого ты очень хорошо знаешь.       — Я много кого…       — И ты к нему ближе всех.       Внимательно наблюдая за реакцией подруги, Панси невесело усмехнулась, когда в глазах Грейнджер мелькнуло понимание. Назад пути нет.       — Он уверен, что у него нет шансов, поэтому даже не пытается подкатить. Но уверяю тебя, что это не прихоть или каприз. У него это серьёзно.       — И… как долго? В смысле…       — Где-то курса с четвёртого.       — Ого.       — Вот тебе и «ого». Грейнджер, пойми, я должна знать. Я очень хочу помочь Драко, сделать для него хоть что-нибудь, чтобы отблагодарить, за всё, что он для меня делал все эти годы. Но я должна знать, что думает по этому поводу Поттер.       — Ты хочешь, чтобы я поговорила с Гарри? — нахмурилась Гермиона.       — Мерлин, нет, конечно! Но ты ведь его хорошо знаешь. У него есть кто-нибудь? Он влюблён? Интересовался ли хоть раз парнями?       — Откуда бы мне это знать? — смутилась она. — У него сейчас никого нет. С Джинни они ещё до войны расстались и так и не решились попытаться ещё раз. Гарри сказал, что перегорело. А больше он и не искал никого… Насчёт влюблён… Я даже не знаю. Гарри всегда был слишком рассеянным и задумчивым, так что это не показатель.       — В вашем львятнике есть хоть один гей или би? Вы вообще обсуждали гомосексуальность между собой?       — Ну… немного, в тот день, когда мы с тобой под омелу попали.       — И? Поттер своими мыслями по этому вопросу не делился? Пойми, Грейнджер, это очень важно! Если я хоть что-нибудь сделаю, а ваш Поттер ярый гомофоб, то я только подставлю Драко! Я должна быть уверена!       — Отвращения он не выказывал, — уверенно ответила Гермиона. — Гарри, он… понимаешь… Он скромный. Ему нелегко участвовать в настолько откровенных разговорах. Если он и присутствует, то предпочитает отмалчиваться, так что я не могу со стопроцентной уверенностью делать какие-то выводы…       — Хорошо, ладно… я поняла. — Панси расстроенно потёрла пальцами лоб, размышляя, а потом подняла свои печальные глаза на подругу. — А что ты сама об этом думаешь? О них. Как… он относится к Драко?       — Я больше ничего не имею против Драко. Он изменился, и это видно. И, знаешь что? Я тут вспомнила…       — Что?       — Когда ты только пригрозила Малфою омелами, я обмолвилась Гарри и Рону, что подумываю помочь тебе с этим. Так вот, они оба были очень недовольны. И вовсе не потому, что это не моё дело. Гарри тогда сказал, что понимает Малфоя и не желает ему подобной участи.       — Для начала неплохо, — Панси попыталась улыбнуться, но смогла лишь слегка приподнять уголок губ. — Однако всё равно очень мало… Сочувствие Драко только разозлит.       — А что ты хотела сделать? Ну, если бы убедилась, что у Драко есть шанс с Гарри.       — Омелу над ними повесить. Пару раз. Или раз десять…       Глядя на абсолютно невинное личико Паркинсон, Гермиона, не сдержавшись, хихикнула и тихо рассмеялась. Панси несмело улыбнулась. Ну, что тут скажешь? Она была вовсе не такой коварной, как о ней привыкли думать. Лучшие её идеи рождались спонтанно и, как правило, сулили кому-то неприятности. Она уже давно поняла, что сделать гадость проще, чем доставить радость. И поэтому тоже ей была нужна Грейнджер.       — Хорошо, — успокоилась гриффиндорка. — Дай мне немного времени, я наведу справки. Не волнуйся, о Драко даже намекать не стану. Когда буду уверена, что Гарри по глупости не причинит Драко боль, помогу тебе поставить их под омелу. Для начала. А там посмотрим…       Сдержанно поблагодарив подругу, Панси распечатала дверь и ушла. Гарри и Рон терпеливо сидели на корточках в паре метров от двери, прислонившись к стене, и ждали Гермиону. Едва девушки вышли, они подскочили, настороженно всматриваясь в их лица. Панси фыркнула и закатила глаза. Легко догадаться, что парни ей всё ещё не доверяют, несмотря на тёплое расположение их мозгового центра.