Свет во тьме моей души.

Прошло три дня.       В то утро я полная сил и энергии бежала к отелю, чтобы встретиться с ним, и ужасно опаздывала на совместный завтрак, на котором Рю смог настоять.       Мне было уже все равно, что говорили дома, и каким образом пытались вправить мозги после того как я трое суток не ночевала дома, ведь я для себя твердо решила, что не потрачу зря последние денечки и возможность проводить свое свободное время с ним, зная, что совсем скоро он покинет нашу страну. И честно, то невозможно было забыть то, в каком бешенстве была мама, узнав, что все эти дни я провела именно с Рюджи, а не с кем-то другим, и что отец мне разрешил. И тогда мне было все равно, что она мне говорит, как в принципе и сейчас не важно, что она снова скажет. Мне просто поскорее хотелось увидеть его, ведь сегодня было такое замечательное утро.       Как мне казалось…       Прибежав к рецепшену, на котором меня уже знали, я сняла шапку и начала разматывать с шеи шарф, ожидая, когда ему сообщат о моем прибытии, но то что я услышала повергло меня шок.       — Извини, но господин Сато Рюджи покинул отель сегодня ночью! — положив телефонную трубку сообщила мне администратор, и от ее слов внутри меня что-то оборвалось. Я смотрела на девушку и не могла поверить ее словам.       — Что значит он покинул отель? А он не сказал куда едет?       — Если я правильно поняла, то он был с какой-то девушкой и выглядел встревоженным. Думаю, он вернулся в свою страну! Проживание его номера было сегодня полностью оплачено. И ещё…       — Оо, какие люди! — женский голосок, принадлежащий моей старшей сестре пропел за спиной и на гладную поверхность с лёгким стуком лёг ключ с белком. Расслабленно и весьма довольно облокотившись о том поверхность высокого стола администраторов, Настасья смотрела на меня и нескрываемо ухмылялась, а после сунув руку в карман взяла мою кисть и вложила в ладонь браслет. Обычный браслет цепочкой, но посмотрев на него, я лишь хмыкнул.       — И что это? — подняв на её самодовольную физиономию глаза, положила браслет на столешницу, приметив, как девушка стоявшая на ресепшене начала напрягаться, но в силу своей профессиональной этики, молчала, словно что-то знала, и не могла сказать.       — Разве не узнаешь? — усмехнулась она и взяв браслет покрутил его в пальцах. — Этот браслет мне подарил твой японец. У тебя же также есть? Не правда?        И тут я серьёзно напряглась, вспомнив, что подобная безделушка у меня действительно была, и покупали мы два таких браслета ради самой простой шутки, но за дни, что провели вместе так и не снимали их.       — Ой, прости, забыла добавить, что он подарил мне его. И знаешь, я даже сегодня ночевала у него… — спокойно глядя на безделушку в своих пальцах, она ехидно улыбалась не поднимая глаз, а у меня внутри все сильно до боли сжималось.       — Слушай, я не понимаю о ком ты! — отмахнулась я, и взяв со стойки шарф, начала вновь обманывать им шею, но она словно издеваясь, продолжила.       — Я о твоем Рюджи. И честно говоря, он легко согласился, сказав, что очень любит доступных девушек, которые не ломаются! — сказав это, она вновь усмехнулась и заметив моё окончательное замешательство наклонилась к уху, обдав горячим дыханием, от которого стало мерзко и противно. — И мы с ним очень жарко провели эту ночь. Никогда не думала, что японцы могут быть такими горячими и страстными парнями. Просто ммм, — протянула она. — Я могу смело сказать, что он был самым лучшим мужчиной, с которым я провела время, ведь ты же ему не дала!       Слушая её мерзкие слова, я до боли кусала свою губу, чувствуя ещё большую душевную боль. Знания того, на что была способна моя сестра подтверждали ее слова, но внутренний голос кричал, что он не был способен на это, ведь Рюджи не был похож на парня, готового спать с каждой первой встречной, лишь бы удовлетворить свою потребность…       Чувствуя, как слеза стекла по щеке, я резко оттолкнула её и быстро ушла из холла отеля, а после с силой толкнув входную дверь, выбежала на улицу и, быстро сбегая по лестницам, дрожащими пальцами искала его номер в своём смартфоне.       Всё тело окутывала дрожь. Поднёся телефон к уху, я слушала тишину, с надеждой, что сейчас услышу гудки, а после его бархатный голос. Но нет. Его телефон оказался выключенным и у меня все оборвалось внутри, после чего я остановилась уже не видя ничего перед своими глазами. Не хотелось верить во весь тот бред, что говорила сестра, но тот факт, что после он просто исчез — заставляют ещё больше сомневаться. Смахнув слезы, я проглотила стоящий в горле ком, и вспомнив про его менеджера, девушку, с которой он меня знакомил, чтобы та не ворчала, я зашла в твиттер, нашла её аккаунт и хотела написать, но личные сообщения были закрыты, и номера её у меня не было, и от этого стало её паршивее.       Сложно описать словами всю ту невыносимую боль, что разрывала сердце и душу. Не видя ничего перед глазами, я продолжала идти неизвестно куда, не глядя по сторонам и даже под собственные ноги, неосознанно подвергая себя опасности. Музыка в наушниках глушила, прерываясь лишь на входящие звонки с неизвестного номера и номера лучшей подруги. И лишь дойдя к вечеру до своего местечка уединения на нижней набережной реки, я села прямо на плиточный склон у воды, поджав колени к груди, и, наконец, решив ответить назойливой подруге.       — Я надеюсь, что это что-то срочное, раз ты так назойливой разрываешь мой телефон! — холодно и равнодушно ответила я, начав вертеть в пальцах брелок со своего рюкзака.       — Где ты? — бегло произнесла подруга на фоне уличного шума.       — Зачем?       — Затем, что мне плохо и я не могу объяснить всего того, что сейчас творится с тобой, но, пожалуйста, позволь мне увидеть тебя… Натт, не надо… Слушай, дождись меня, и я попробую тебе все объяснить, потому что все что эта коза тебе наплела — ложь!       — Откуда ты это знаешь?       — Оттуда, что. — тяжело вздохнула она. — Я говорила с Сашей. Натт, он слышал, как накануне твоя сестра сказала, что не позволит тебе уйти из семьи, потому что после того как ты связалась с Рюджи, ты начала меняться. Ты стала желать свободы и начала бунтовать, а ей это не выгодно, потому что сейчас у неё стало меньше свободы и все проблемы развода и негатив твоей матери направлен на неё. Натт, пожалуйста, скажи где ты сейчас! Давай поговорим и я уверена, что ты одумаешься… Но, на крайний случай, я сама врежу ему по его физиономии, если окажется правдой то, что он использовал тебя. Но пожалуйста, не делай глупостей и одумайся… — голос Леськи начинал дрожать, а шум постепенно стихать, и лишь тихие дуновения ветра в динамик смартфона продолжали напоминать, что та была на улице и продолжала куда-то идти.       — Мне все равно уже… — закрыв глаза, выдохнула я, и уже хотела отключиться, как женский голос сменился на мужской, заставив дрогнуть сердце и новому кому встать поперёк горла.       — Ты же знаешь, что я обойду весь город, но найду тебя! — сказал он, и горячие слезы вновь полились из глаз, и я промолчала, а он начал говорить по-японски, зная, что я немного понимаю его язык. — Я должен был срочно улететь днем, но сбежал с самолёта, потому что у меня разрывалась душа… Я хочу увидеть тебя… Пожалуйста… — на последнем слове его голос сорвался на шёпот и я, шмыгнув носом, собралась с последними силами и сказала, что сижу на нижней набережной, и что он знает это место, так как мы были там несколько раз, а после отключила вызов, ещё сильнее расплакавшись и уже не разбирая истинную причину этих слез, льющихся из глаз нескончаемым потоком…