Жаль, что ты всего лишь смертный

Темное помещение без окон, без света, каменный пол и ледяные стены, покрытые тысячами символов, знаков, рисунков. Похоже на подземелье, но это не оно. Нет. Это просто комната, будто высеченная в огромном камне под землей. Хотя это и не она… На столе, простом, деревянном столе, стоял на подставке небольшой камень. Он мог бы показаться обычным… лет так пять назад. Сейчас же он был похож скорее на ограненный алмаз, мерно сияющий изнутри холодным голубовато-серебряным светом, покрытый сотнями крохотных символов и знаков. Тишину и спокойствие комнаты, нарушаемые лишь тихим, почти неслышным гулом камня, разорвали шаги, звучащие в этом месте как-то дико, и в комнату быстро вошел человек в давно устаревшей — по меркам этого времени — одежде. Это был невысокий, даже хрупкий внешне парень, одетый в простые черные джинсы и свободную серую футболку. Его небрежно взъерошенные угольно-черные волосы рвано спускались до узких плеч, а на виске слишком выделялась снежно-белая прядь, которую он отчего-то до сих пор не покрасил, не скрыл, не срезал. Он и сам не знал, почему. Бледная кожа, обтягивающая тонкие запястья и музыкальные пальцы, пара странных пятен от чего-то ядовито-красного на щеке. Тонкие черты лица, пухлые губы, небольшой шрам на шее в опасной близости от позвонков. Но самым странным в его облике были глаза. Не худоба, будто его не кормили в детстве — хотя так оно и было, — не чрезмерная бледность и не одежда из прошлого века, нет. Самыми странными и… Парень подошел к камню и опустился на один с ним уровень, смотря на него. Минута. Другая.  — Ну и что ты опять в нем увидел? Может, хватит разглядывать уже безнадежную работу?— послышался скучающий детский голосок, но парень не оторвал взгляда от камня. Говорила девочка лет девяти на вид. Маленькая, лежащая в скучающей позе прямо в воздухе, наплевав на все законы физики. Ее иссиня-черные волосы волной спускались вниз, почти до пола, даже несмотря на то, что она зависла прямо под потолком. Глубокие черные глаза скучающе разглядывали аккуратные ноготки, порой косясь в сторону неподвижного парня.  — Вот оно… — пробормотал тихо, с едва заметной улыбкой на губах парень, и девочка встрепенулась, подлетая ближе и с каким-то болезненным интересом вглядываясь в камень. Парень будто из воздуха достал тонкую иглу, чем-то напоминающую швейную, и провел острием по одному из значков на камне недрогнувшей рукой. И камень вспыхнул ледяным синим пламенем. Парень подпрыгнул, просияв, и девочка усмехнулась, глядя на плящущее пламя.  — Не понимаю, что ты находишь в своих… артефактах, но, должна признать, выглядит здорово. А теперь можешь отложить эту штучку аккуратненько куда-нибудь, — покивала она, смотря, как пламя постепенно утихает, впитываясь в камень, ставший прозрачным, словно стекло, и танцует уже в пределах тонких стенок полого изнутри камешка. Парень усмехнулся, поднимая камень и разглядывая резко прильнувший к стенкам в местах, которых касалась кожа, синий огонь, словно пытающийся вырваться и поглотить, уничтожить его руку.  — Я одного не понимаю, зачем тебе это, Гарри? — Гарри поднял глаза на девочку. — Она же рванет при первом же резком движении, заодно взорвав туеву хучу твоих любимых людишек. Гарри Поттер — а это был он — насмешливо усмехнулся, весело глядя на девочку.  — Не рванет. Эта малышка выдержит даже ядерный удар. — небрежно подбросил он камешек с пламенем, отчего девочка напряглась. — И это не "это", Хель. В этом камешке заточено Пламя Бездны.  — Вот и я о чем, чертов ты псих, Поттер! — немного патетично вскрикнула она, когда парень в очередной раз подбросил камень, ловя его в паре сантиметров над каменным полом. — Это Пламя гребаной Бездны, ты хоть осознаешь, что бросаешь на этот чёртов пол? Эта штука способна убить даже меня, ты же помнишь, с каким трудом я добыла вот это? — она медленно выдохнула, когда парень наконец вернул камень на место.  — Помню конечно. Ты честно спи… забрала Пламя у Евы. И она сейчас в ярости. Ну и пусть злится, ей до тебя как до Китая раком и обратно, — весело фыркнул Гарри, взъерошив волосы привычным жестом. Смерть тяжело вздохнула, прикрыв глаза.  — Ты невыносим, Поттер.  — Не надо меня выносить, мне и тут хорошо. — отозвался он, подходя к высокому шкафу и со звоном передвигая десятки склянок, пробирок и колбочек с самым разным содержимым. Кажется, где-то даже мелькнул заспиртованный глаз…  — Что ты опять ищешь? — склонила голову вбок Смерть.  — Пепел падшего и кровь феникса… — пробормотал парень, и вытянул с самой нижней полки склянку с самым обычным на вид пеплом и колбу с черной кровью. Смерть наблюдала, как он добавляет в кровь пепел. Наблюдала, как он зачем-то поставил это на огонь. Как за каким-то лешим добавил в кипящую смесь часть сердца василиска. Но вот когда он стал наносить это на камень с Пламенем она быстро вырвала колбу из чужих пальцев, поймав вопросительный взгляд.  — Я, конечно, не зельевар, но… ты понимаешь, что это рванет без вариантов? — тяжело вздохнула Смерть.  — Понимаю. Потому и наношу на стабилизирующие руны. — склянка со смесью вылетела из рук Хель, возвращаясь к парню, и он продолжил работать. Смерть вздохнула, как-то печально глядя на отстраненного парня, который спокойно наносил гремучую, взрывоопасную, изобретенную только что на коленке и оттого неизученную смесь на камень, постепенно принимающий идеально круглую форму и уменьшающий размер. Пламя Бездны затихало по мере нанесения непонятной бурды на руны, отчего девочка прикипела непонимающим взглядом к камню.  — Как, черт возьми, ты это делаешь?.. — вздохнула она, смотря на Гарри, как на сумасшедшего. Он лишь усмехнулся, уже привычный к такой реакции. Наконец, последний символ был обведен странной смесью, и Пламя окончательно затихло, теперь лишь изредка ластясь к руке парня даже через стенки камня. Смерть опять вздохнула, а Гарри… Гарри потерял интерес к завершенной работе. Потерял совершенно, будто в его руке лежал не камешек, способный удержать одну из опаснейших вещей в мире, а просто ненужная побрякушка. Камень взлетел, замерев перед парнем, и тот провел рукой по воздуху, оставляя за пальцем тонкую светлую полосу, расширившуюся точно для того, чтобы камень смог в нее попасть. Стоило безделушке скрыться в щели — а куда он попал, кстати? — как полоса исчезла, сжавшись, и воздух снова был просто воздухом, безо всяких дыр и полос.  — Все играешь с Пространством… — констатировала девочка. Парень кивнул, огляделся и посмотрел на нее.  — Зачем пришла?  — Соскучилась. — мило улыбнулась она, невинно глядя на него. Поттер хмыкнул.  — Как говорил какой-то древний мужик из России, не верю. Смерть вздохнула — что-то часто она сегодня вздыхает — и обманчиво-ласково улыбнулась.  — Скажи-ка, Гарри Поттер, какой сейчас год? — вкрадчиво спросила она у задумавшегося парня.  — Кажется... кажется, две тысячи тридцать шестой?.. — полувопросительно произнес он. Хель перестала улыбаться. — Две тысячи семьсот девяностый. — припечатала она. Парень удивленно вскинулся, но промолчал, поймав непривычно серьезный взгляд Смерти. — Тебе сегодня исполнилось восемьсот девять лет, Гарри Джеймс Поттер. Сколько раз за это время ты выходил наружу? — Я часто выхожу за ингре... — Переформулирую вопрос. Сколько раз за последние годы ты говорил с нормальными людьми, не считая... "разрядок" и походов за ингредиентами, инструментами, книгами и покупками в целом? Парень замолчал, посмотрев на Смерть усталым, безразличным взглядом. — Ноль. Мне не нужно общение, Хель. Мне хватает и тебя. Смерть в очередной раз тяжело вздохнула, закрывая глаза. — Прости меня, Повелитель. Это ради тебя.

***

Яркие, насыщенные, огромные, обрамленные длинными ресницами глаза. Темно-изумрудные, странно-сапфировые ближе к ободку радужки, необычно, казалось, светящиеся. Они были первым, что увидел Локи, оказавшись на улице Мидгарда. В голову скользнула предательская мысль, что только ради таких глаз он готов даже не убивать их обладателя, но тут же была подавлена — не без труда, но все же. Бог Лжи окинул глазами стоящего перед ним немного растерянного мидгардца, еще совсем ребенка, — слишком худого и бледного, с усталым и растерянным взглядом так поразивших его глаз — и с презрением оглядел место, в котором оказался. Темный, мрачный и грязный узкий переулок между покосившимися уродливыми домишками. Отвратительно. Вновь покосился на также оглядывающегося парня, будто он не сам сюда пришел. Похоже, этот мидгардец такой же тупой, как и его собратья. Жаль. — Эм... не подскажете, где мы? — прокашлялся парень, неуверенно оглядывая Бога. Тот фыркнул. — Насколько мне известно, это Штутгарт, — решил все же пока не убивать мальчишку трикстер. Тот уже увереннее улыбнулся. Может, у него Альцгеймер, раз он не помнит, где находится? Или склероз? Они помолчали. Парень о чем-то задумался. Локи думал, что позже вырвет его глаза и сохранит. Такой оттенок... — Эм... я Гарри, — прокашлялся мальчишка. — Локи, — трикстер заинтересованно прищурился, когда мальчик достал из кармана небольшой потрепанный блокнот. Странно, но рядом с этим смертным желание уничтожать людишек почти пропадало, хотелось лишь пойти и... и что? Что он будет делать среди этих тупых, ограниченных, слабых... — Как бог Огня, да? Интересные у вас родители, — Локи оглядел листающего блокнот мальчишку уже другими глазами. — Почему Огня, а не Лжи, сме... Гарри? Мальчик поднял недоуменный взгляд на бога, смотрящегося в этом грязном месте как-то дико. — Потому что если бы он был богом Лжи, об этом бы никто не знал. И Локи, медленно моргнув, расхохотался.