Жаль, что ты всего лишь смертный

С момента исчезновения Локи прошла всего пара часов. Не успел маг ничего осознать, как сигнальные чары, брошенные им на Тони еще во время атаки Читаури, подали сигнал, что у Старка остановилось сердце. Кажется, в этот момент сердце остановилось уже у Поттера. Ему нельзя иметь привязаннностей. Смерть Тони — очередное тому доказательство. Поттер ощутил, что что-то не так. Он не должен хотеть рвануть туда на всех парах и вытягивать душу миллиардера из-за Грани. Не должен. Так какого Мордреда тело, совершенно не слушаясь голоса разума, аппарировало на сигнал метки?! Решение переменилось, стоило магу увидеть разорванное в клочья что-то, что, кажется, еще совсем недавно было Тони Старком. Вокруг все было разрушено. Осколки стекол являлись повсюду, где-то асфальт был раздроблен в крошку. От Башни Старка, когда-то величественного здания, осталась лишь груда обломков и что-то, смутно напоминающее остатки здания. Неподалеку стоял потрепанный Тор, сжимающий в руке Мьельнир. Заметив Гарри, он на мгновение слишком явно испугался, будто… Гарри, заметив движение сзади, на автомате выставил щит, и об него разбилось яркое синее заклинание.  — Харальд?.. — послышался изумленный бархатный голос, и маг, обернувшись, увидел мужчину. Тот стоял, таща за собой за волосы бессознательную Наташу, и смотрел на Гарри безотрывно. У него были совершенно черные глаза, темные волосы и бледная кожа, чем-то отдаленно напоминающая что-то непонятное. В памяти что-то вяло поскреблось и затихло, а маг просто продолжал стоять. Взгляд мужчины был… странным. Еще никто не смотрел на Гарри так, будто он — оживший мертвец. Волшебник взмахнул рукой, и Наташа переместилась из рук странного человека прямо к Тору, который, поняв, что мидгардский чародей со всем разберется сам, принялся осматривать Романофф. Здесь же оказалась и Ванда, едва заметно улыбнувшаяся при виде Гарри. Пьетро видно не было. О том, где эти двое были и почему появились только сейчас Гарри решил пока не думать. Мужчина тем временем удивленно моргнул, словно не ожидал, что Наташа исчезнет прямо из его рук.  — Харальд, ты забыл меня? — осенило мужчину, и тот поднял просиявший взгляд на недоумевающего Поттера. — Я Тенебрис. Ты — Харальд Певерелл. Вспоминаешь? Маг опустил глаза, смотря в землю.  — Вспоминаю… не то слово. Я в ярости,— ровно произнес Гарри, делая шаг к склонившему голову вбок Тенебрису. Внезапно его схватили за руку знакомые пальцы, и чародей обернулся, смотря на потрепанного Локи. Волосы его уже были измазаны в крови, а щеку пересекал длинный порез, однако смотрел он как всегда холодно.  — Ты не пойдешь к нему, мидгардец. Он куда сильнее тебя, — серьезно произнес трикстер.  — Он убил Тома, — отрезал волшебник, вырывая руку из холодных пальцев. — Я не показывал вам и сотой доли своих возможностей. И маг обернулся к Тенебрису, не замечая чужого взгляда, приобретшего капельку ехидства.  — Ты злишься, — задумчиво произнес мужчина, смотря на приближающегося Гарри. — Это из-за того… Тома, кажется?  — Дело даже не в нем, — покачал головой чародей, объясняя мужчине, как маленькому: — Ты покусился на то, что принадлежит мне. Тони, Наташа, Тор, Ванда и Локи входят в число тех, кто является моим, — Тенебрис изумленно расширил глаза. — И ты посмел поднять на них руку. Не скажу, что я не убил бы тебя за Тома, однако теперь твоя смерть будет медленной и мучительной. Тенебрис печально усмехнулся, почти нежно проводя пальцами по щеке замершего чародея.  — Жаль. Я был искренне к тебе привязан, дитя мое. И грудь Гарри Поттера разорвалась изнутри.