Не оружие

Лань Ванцзи пялился — знал, что это непристойно, но не мог отвести от Вэй Ина глаз. Тот больше не издавал неприличных звуков и не произносил смущающих слов, но на его лице сияла такая счастливая, тёплая улыбка, что иного Лань Ванцзи было не нужно. Он хотел ответить, истово хотел, но слова не шли на ум. «Что я буду делать без тебя?» — спрашивал его Вэй Ин, и Лань Ванцзи хотел сказать: «Так останься со мной навсегда». В горе и радости, в болезни и здравии, в ночные релизы по работе и ночной кодинг ради забавы. Я буду делать тебе самый острый карри, варить самый крепкий кофе, ревьюить твой самый безумный код, решать с тобой самые сложные задачи, которые предложит нам этот мир, и мы никогда… У Лань Ванцзи была проблема, заключалась она вовсе не в Вэй Ине. Он вообще искренне не мог понять, как кто-то видит этого великолепного, невозможного, яркого человека проблемой. Нет — его собственным несчастьем всю жизнь были слова. Они либо не приходили вовремя, оставляя сознание полностью пустым, либо он не мог заставить себя их сказать, будто губы зашили невидимой нитью. Иногда он чувствовал себя рыбой, выброшенной на сушу: открывал и закрывал рот, а вместо звуков шли пузыри воздуха. Именно слова впервые привлекли Лань Ванцзи в Вэй Ине — то, как легко они срывалась с его губ, как звонок и радостен был его смех. Родители Ванцзи умерли в автокатастрофе, когда ему было пять. Он смутно помнил их — смех и улыбку мамы, которая чем-то напоминала Вэй Ина, то, как отец смотрел на них с такой нежностью, что внутри рождалось тепло. Наверное, тогда он много смеялся. Он не помнил, как перестал. После смерти родителей то тепло в груди больше не приходило. Сначала он думал, что если будет вести себя хорошо и следовать всем правилам семьи Лань, то родители вернутся, и внимал каждому слову дяди. Лань Цижэнь взялся за племянника со всей строгостью, порождённой любовью, ответственностью и горем, и наставлял быть настоящим сыном семьи Лань: сдержанным, благородным, праведным. Ванцзи слушался. Сначала ему было просто все равно — он лишь хотел радовать тех людей, которые у него остались, а потом уже не мог по-другому, даже если хотел. Он привык, что дети — а потом и подростки — его сторонились. Смотрел со стороны, как они кричат и играют, и говорил словами правил, словами Лань Цижэня: «Нельзя шуметь». И «За едой нельзя говорить». И «Нельзя лгать». Следование правилам не вернуло ему мать и отца, но он был рад видеть одобрение на лице своего дяди, который заботился о нем. Это наполняло покоем, делало жизнь тихой и упорядоченной. Возможно, именно за чёткость и последовательность он любил программирование. Строгие алгоритмы, код, жизнь, рождённая под его пальцами — только это по-настоящему наполняло его сердце чистой, незамутненной радостью, безо всяких ограничений. Когда Лань Ванцзи было пятнадцать, брат загорелся идеей отправить его в лагерь для молодых учеников технических специальностей — физиков, математиков, программистов — а потом успешно убедил в необходимости и Лань Цижэня, и самого Ванцзи. — Я очень хочу, чтобы ты открыл для себя радость общения с другими детьми и завёл друзей, брат, — сказал Лань Сичэнь перед отъездом и крепко его обнял. Что ж. Лань Ванцзи и впрямь ее открыл, эту радость. Радость звали Вэй Ин. Вэй Ину было пятнадцать. Он не мог промолчать и минуты, подружился с доброй половиной мальчишек их группы в первые же полчаса (а со злой — поругался), был тем, кто чаще всего вызывался к доске и выкрикивал идеи, пусть порой идиотские и спонтанные, тем, кто брал сложнейшие примеры, писал код как дышал и заразительно улыбался. Он был первым, кто подошёл к Лань Ванцзи безо всякой опаски. — Меня зовут Вэй Ин, Вэй Усянь, — протянул он руку. — А тебя? Ты красивый. Лань Ванцзи молча смотрел на него, не представляя, что на это можно ответить. — Ты не хочешь со мной говорить? — озадачился Вэй Ин. Лань Ванцзи покачал головой. Пожать руку было легче, чем заговорить. Он постарался улыбнуться, ведь люди улыбаются, чтобы заводить друзей, ведь брат хотел, чтобы он завёл друзей — но лицо, привыкшее к невозмутимости, от стресса и незнакомой обстановки закаменело. — Ты немой? — спросил Вэй Ин. — Прости, я не знаю язык жестов. Только «я люблю тебя», — и захихикал, а потом охотно продемонстрировал, указав на Лань Ванцзи (ткнув его пальцем в грудь, чего на языке жестов точно не было) — а потом положив обе ладони на сердце. Не переставая улыбаться — широко, озорно, открыто. Лань Ванцзи глядел и не мог наглядеться. — Не немой, — наконец, вымолвил он. — Я Лань Ванцзи, — помедлив, зачем-то добавил: — Лань Чжань. — Тогда мы подружимся, Лань Ванцзи, Лань Чжань, — уверенно сказал Вэй Ин, хлопнул его по плечу напоследок и убежал распаковывать вещи и задираться со своим младшим братом, как позже выяснил Ванцзи. Он потёр руку, которую пожал Вэй Ин, все ещё чувствуя призрачное касание пальцев. Он совершенно не представлял, что с ним творится. Было бы куда проще, если бы после первой встречи Вэй Ин сторонился его как остальные подростки — может, Лань Ванцзи смог забыть его и успокоить сердце; но нет. Вэй Ин никогда не вёл себя как остальные. Он шутил, язвил, подначивал, вовлекал в игры, спрашивал мнения и совета, и всё с одной целью — добиться реакции. Лань Ванцзи и рад был ее дать, но от всеобщего внимания словно каменел и не мог даже мышцей пошевелить. Вэй Ин без стеснения говорил, как ему нравится лицо Ванцзи, и тот забывал дышать. Это было странно. Пугающе. Приятно. Неприлично, в конце концов. В любом порядке. Сейчас Лань Ванцзи понимал, что это чувство было влюблённостью, первой и единственной в его жизни, он научился жить с ней и ценить. Тогда ему казалось, что это болезнь. Все в их группе были уверены, что Лань Ванцзи ненавидит Вэй Ина, о чем не стеснялись последнему говорить. Вэй Ин лишь пожимал плечами и отвечал, что не поверит, пока Лань Ванцзи сам ему не скажет. Лань Ванцзи молчал и считал дни до отъезда домой — то ли с ужасом, то ли с надеждой. Их лагерь, рассчитанный на три недели, был организован энтузиастами из математического лицея. Школьников из старших классов отвезли в гостевой домик в горах, куда с ними поехало несколько учителей. По утрам, когда низкие горные туманы стелились по озеру, учителя вытаскивали их на зарядку во дворе или пробежку по окрестностям, потом они вместе завтракали и разбивались на группы для решения задач. Эта работа была добровольной (в отличие от зарядки), но ее мало кто пропускал — интересно было. В первый же день, после оглашения списка проектов, Вэй Ин громче всех завопил: — Чур мой — алгоритм! — и, ухватив недовольного Цзян Ваньиня за рукав, поднял их руки над головой. — Кто со мной? К ним прибилось несколько человек, привлечённых интересной проблемой и звонким голосом. Лань Ванцзи изучал доску, размышляя, получится ли взять что-то без группы, как вдруг рядом с ним Вэй Ин с размаху приземлился на стул, откинулся на спинку и вытянул ноги. — Давай ко мне? — предложил он, сверкая улыбкой и глазами. — У нас будет интересно, вот увидишь! Лань Ванцзи моргнул, пытаясь справиться с неловкостью, и выдавил: — Я люблю работать один. Вэй Ин просительно сложил руки и округлил глаза. — Но ведь вместе веселее! Давай попробуем, а? Если тебе не понравится, обещаю, больше не буду приставать! Лань Ванцзи смотрел на него и больше всего на свете мечтал оказаться подальше. — Нет, — сказал он. — Ну Лань Ванцзи! Господин Лань! Великодушнейший и прекраснейший господин Лань! Ну Лань Чжаааань!.. Лань Ванцзи почувствовал, как кровь бросилась в голову от этих обращений, а сердце забилось как ненормальное. Он молча встал и, не слушая озадаченных окриков, вышел прочь. — Ты что натворил, идиот? Ну чего ты к человеку пристал?! — услышал он рык Цзян Ваньиня, а потом — отчаянно оправдывающийся голос Вэй Ина. Остаток дня он провёл в уединении своей комнаты: медитировал, пытаясь избавиться от ужасного чувства в груди. Не помогло. Это повторялось день за днем: Вэй Ин звал его в команду, а он игнорировал любые просьбы, специально выбирая другие проекты. Зато отчаянно влезал в споры, находя в решениях этого наглеца изъяны — что было несложно, поскольку Вэй Усянь оказался человеком смелым, умным и рисковым, и копаться в его алгоритмах было — Лань Ванцзи ненавидел это, но оставался честен с собой — истинным удовольствием. А находить в них ошибки — и подавно. Ни одно занятие не заканчивалось без того, чтобы они не сцепились в споре: страстном, громком и экспрессивном со стороны Вэй Усяня, холодном, рациональном и тихом со стороны Лань Ванцзи. Ещё ни один человек не вызывал в нем таких чувств — восторга, раздражения, притяжения и отторжения одновременно! Цзян Ваньинь изо всех сил пытался урезонить своего брата, но напрасно. На пятый день Лань Ванцзи и Вэй Усянь остались без команд — никому не хотелось с ними связываться. Учитель, устало потерев переносицу, непререкаемо заявил: — С этого момента и до конца лагеря вы вместе. Либо делаете задачу заодно, либо выметайтесь. — Но господин учитель!.. — возопил Вэй Усянь. — Будешь спорить со старшими? — холодно спросил тот. Он был хорошим педагогом, делал своё дело с душой и умением, и Вэй Усянь искренне уважал его, поэтому в ответ опустил голову и тихо сказал: — Нет. Извините. Лань Ванцзи промолчал. Первые пятнадцать минут оба смотрели в разные стороны: Лань Ванцзи прямо перед собой, Вэй Ин — в окно. Тучи сгущались над горными вершинами, обещая грозу, но луг перед их гостевым домом заливало солнце. Наконец, Вэй Ин начал что-то чиркать на листке бумаги, периодически грызя карандаш, и Лань Ванцзи поневоле вгляделся. Разобрать каракули было сложно, но решение совпадало с тем, о котором думал он сам. — У тебя ошибка. Забыл один прибавить, — тихо сказал он и мысленно сжался. Он же не хотел ввязываться в еще один спор на потеху остальным. Что такого в этом Вэй Ине, что он не может промолчать? — А, и правда! — удивился тот. Глянул на Лань Ванцзи и неожиданно улыбнулся: — Спасибо! Обидно было бы облажаться из-за такой мелочи. Может… поможешь? — он глянул с надеждой. Лань Ванцзи, помедлив, придвинул к себе листок. Начертил несколько схем и показал Вэй Ину. Надо было объяснить идею, но пока он подбирал слова, Вэй Ин уже шумно вдохнул. — Я понял! Но погоди, а если будут такие данные? — и выдал вводные данные, которые алгоритм Лань Ванцзи ломали. — Твоя неоптимальная, — наконец, сказал он. — Я знаю, — огорчённо сказал Вэй Ин. — Подумал, сначала в лоб сделаю, а дальше оптимизировать… Лань Ванцзи начал рисовать другую идею, и Вэй Ин, привлечённый этим, навис над ним, положив подбородок на плечо. Лань Ванцзи окаменел. Это был слишком близкий, слишком интимный жест, и он совершенно не знал, как на него реагировать. Он резко встал, чуть не ударив отшатнувшегося Вэй Ина, и стремительно вышел из комнаты. — Лань Ванцзи?.. — раздавался вслед голос Вэй Ина, но он ушёл, не оборачиваясь. — Да что я сделал-то?! Хотел бы сам Ванцзи знать. Вечером он вышел к озеру. Только что прошёл дождь, и трава блестела рыжим в предзакатном солнце. Дул свежий ветер, гоня по водной глади рябь. Лань Ванцзи прошёл по мосткам к самому краю воды и остановился, задумчиво разглядывая водные глубины. Ему было ужасно неловко за свою реакцию, и он с досадой думал, что ему придётся на следующий день снова выйти к этим людям. Вся эта поездка обернулась полным крахом. «Прости меня, брат», — подумал он. — Лань Чжань? — раздался сзади знакомый голос, и, разумеется, это был Вэй Ин. Ванцзи подавил вздох и обернулся. Вэй Ин подходил с сомнением и непривычной осторожностью, словно ожидая, будто он бросится наутёк. Куда, интересно, в воду? — Красиво, да? — поделился Вэй Ин. — У нас есть домик у озера, где растёт куча лотосов, и каждое лето мы туда ездим. Плаваем целыми днями, дурачимся… а сестра всегда в первый день готовит свой фирменный суп, из свиных рёбрышек с семенами лотоса. Знаешь, как вкусно? Она на два года старше меня. Лань Ванцзи кивнул, не зная, что на это можно ответить. — Я знаю, что со мной сложно, — Вэй Ин вздохнул. — Цзян Чэн все время это говорит. Прости, если я тебя обидел. — Не обидел, — наконец, сказал Лань Ванцзи. — Не люблю… когда трогают. — А я тебя трогал? — нахмурился Вэй Ин. Он что, даже внимания не обратил? Мысль поневоле отозвалась в Лань Ванцзи возмущением. Он коснулся рукой плеча, куда утром опирался острый подбородок Вэй Ина. — Да. — Ну прости! — тот поднял руки, словно капитулируя. — Я не хотел тебя обидеть, правда. Что, мир? Лань Ванцзи глядел в его открытое лицо, глаза, в которых отражались огни заката, улыбку, спрятанную в уголках губ — вот-вот расцветет, озарит всё лицо, лишь только надо… — Мир, — сказал Лань Ванцзи и чуть не охнул. И правда. Озарила. Он переступил вперед, желая отойти от края и двинуться назад, но вдруг нога потеряла опору. Доски мостков, явно давно не ремонтированные, треснули под его весом и проломились. Он взмахнул руками, пытаясь ухватиться за что-то — поручни, ветки, что угодно! — но рухнул в воду. Горное озеро обожгло холодом. Шок был настолько велик, что он невольно выдохнул воздух и забился, пытаясь вырваться наверх — но куда именно, не знал. Одежда тянула вниз, от ледяной воды мышцы теряли подвижность. Он уже начал паниковать, когда его что-то ухватило и дернуло к поверхности. Он судорожно вдохнул, распахнул глаза и наткнулся на обеспокоенного Вэй Ина. Тот держался одной рукой за опору мостков, другой — за руку Лань Ванцзи. — Хватайся за меня! — крикнул он, и Ванцзи обхватил его туловище. Вэй Ин был тёплый, живой и надёжный. Лань Ванцзи сжал руки крепче, чувствуя, как успокаивается колотящееся сердце. — Задушишь!.. — захрипел Вэй Ин. — Сможешь вылезти? Лань Ванцзи кивнул. Ему было ужасно стыдно — за падение это нелепое и ещё больше — глупую панику. Ухватившись за край мостков, он подтянулся, с некоторым трудом встал на ноги и отошёл подальше, давая Вэй Ину возможность тоже вылезти из озера. С него лилась вода, и в мокрой одежде на ветру становилось всё холоднее. Потяжелевший свитер тянул его вниз. Вэй Ин вылез из воды ловким движением и тут же, скинув майку с толстовкой, принялся их выжимать. От ветра по коже пошли мурашки, и Лань Ванцзи поневоле задержал на них взгляд, а потом шагнул ближе, пытаясь прикрыть его своим телом. Вэй Ин совершенно не стесняется оголяться на людях. Почему-то Ванцзи это не удивляло. — Бррр, ну и холодина, — Вэй Ин чихнул, натянул всё ещё сырую майку и толстовку обратно и махнул рукой, — давай бегом до дома, а то простынем. Идея была разумной, и Лань Ванцзи послушно побежал, слушая частое дыхание Вэй Ина рядом. — Ты как, норм? — спросил Вэй Ин. — Не нахлебался? Прости, я не сразу среагировал и не успел тебя поймать. — В норме, — сказал Лань Ванцзи. — Извини. — За что? — опешил Вэй Ин. Лань Ванцзи махнул рукой в его сторону, намекая, что пришлось промокнуть и его спасать. Вэй Ин закатил глаза. — Ерунда какая, кто угодно бы это сделал. Почему-то Лань Ванцзи так не казалось. Броситься за другим человеком в ледяную воду? Это было смело. Очень смело. Стоило им прийти на место, как Вэй Ина тут же окружили мальчишки из группы, спрашивая, что случилось. — Закаляемся, — важно ответил Вэй Ин и глазом не моргнув. — Вам тоже стоит! — Ты дебил, что ли? — вознегодовал Цзян Ваньинь, — А ну, быстро в ванную, под горячую воду! Только попробуй заболеть, идиота кусок!.. Вэй Ин со смехом убежал к себе, Лань Ванцзи поспешил следом. К нему пристроился Цзян Ваньинь и хмуро спросил: — Что учудил мой дражайший брат-идиот? Я заранее прошу прощения, если он тебя как-то утянул… Лань Ванцзи покачал головой. — Он помог. — Спускайся потом на кухню, я приготовлю горячего, — ворчливо сказал Цзян Ваньинь и, отвернувшись, заспешил к их с Вэй Ином комнате. — Эй, кому сказал, в горячий душ, живо!.. Лань Ванцзи совершенно не собирался на кухню и уж точно — брать что-то горячее у Цзян Ваньиня, но ему не оставили выбора: в дверь уверенно заколотили, а голос Вэй Ина прокричал: — Лань Чжань, пошли пить какао, нам Цзян Чэн приготовил!.. Пришлось спускаться вниз. Стоило им оказаться на кухне, как Цзян Ваньинь поставил перед каждым по кружке какао, а Не Хуайсан принёс по пледу. Вэй Ин, укутанный почти по самую макушку, улыбался довольно и трещал без умолку. — А я так надеялся, ты горло своё дурное простудишь и помолчишь хоть денёк, — поморщился Цзян Ваньинь, но спустя буквально пару минут так настойчиво вливал в брата чай с имбирём и лимоном, что в это верилось крайне слабо. Лань Ванцзи размышлял о том, как просто ошибиться в людях. Он считал Вэй Ина слишком легкомысленным и бесстыжим, но тот оказался храбрым и самоотверженным. Цзян Ваньинь, шумный, яростный и грубый, на самом деле был заботливым братом, который просто не разменивался на добрые слова. На следующий день он больше не возражал против того, чтобы решать задачи с Вэй Ином, напротив — ждал этого с нетерпением. Но ночью у того поднялась температура, и его отправили домой лечиться. Цзянь Ваньинь ворчал втрое больше обычного и выглядел ужасно обеспокоенным. Лань Ванцзи показалось, что из его жизни забрали свет. Он вспоминал тот алгоритм, над которым они работали вместе, и думал, как это могло бы быть: обмениваться идеями с человеком, который понимал его с полуслова. Он пару раз пробовал объединиться в команды с другими, но того, что он испытывал с Вэй Ином, больше не случилось. Перед отъездом Лань Ванцзи отважился подойти к Цзян Ваньиню и справиться о здоровье его брата, на что получил удивлённый ответ: — Да что с ним станется, пару дней проболел да вылечился… лопает целыми днями суп сестры, стервец, да в тёплом пруду купается, пока мы тут мёрзнем!.. *** Они встретились в первый день учёбы в техническом университете, одном из лучших в стране. Лань Ванцзи застыл у расписания, переписывая его в ежедневник, как вдруг чья-то рука хлопнула по плечу, а смутно знакомый голос воскликнул: — Лань Чжань, это ты, да? Хотя о чём я, тебя ни с кем не перепутаешь! Ты тут самый красивый! — и Вэй Ин залился смехом, громким и вольным, словно ветра в поднебесье. — Вэй Ин, — только и смог сказать Лань Ванцзи. Вэй Ин почти не изменился: его черты лишь стали взрослее, тоньше, ушла детская пухлость, но озорные глаза сверкали всё так же ярко. Одет он был в ярко-алую футболку с рисунком из мультфильма и джинсы, волосы отросли до лопаток и были перевязаны на затылке алой лентой. — Ты меня помнишь? — лукаво улыбнулся он. — Я польщён! «Как тебя можно забыть?» — хотелось спросить Лань Ванцзи. — Ты здесь учишься? — Ага, я в 502-й. Ты в какой?.. Они оказались в разных группах, но многие занятия совпадали для всего потока. Вэй Ин утянул его в кафетерий, где заказал кофе, а Лань Ванцзи — зелёный чай. Вэй Ин болтал без умолку, и голос этот был райской песней для ушей Лань Ванцзи. Он думал, что отпустил этого человека, но стоило тому появиться, как позабытые чувства вернулись, усиленные во стократ. Сердце гулко стучало в груди, и хотелось непонятного. Обнять или оттолкнуть, поцеловать или закрыть рот рукой, чтобы помолчал хоть мгновение, и просто… просто… Лань Ванцзи пил чай и слушал: Цзян Ваньинь на том же факультете, но в другой группе, а их сестра, Цзян Яньли, выходит замуж за отвратительного павлина-мажора из богатенькой семьи, который совершенно её не достоин! Как Вэй Ин выиграл олимпиаду по программированию и даже не вошёл в тройку лидеров по математике. Вэй Ин вдруг осёкся, спохватился, глянул на часы и засобирался. — Мне надо бежать, я на подработку устроился в кофейню рядом, — объяснил он. — Давай почтой обменяемся? Если хочешь? Вдруг там домашку обсудить или еще чего?.. — он непривычно замялся. — Давай, — отмерев, сказал Лань Ванцзи. Наградой ему стала ослепительная улыбка. Позднее, вечером, он не один десяток минут просидел у компьютера, сжимая в руках раскрытый ежедневник с небрежно выведенным электронным адресом. В итоге первым написал Вэй Ин. «А ты делал домашку по линейке?» Лань Ванцзи делал. Они начали переписываться, сначала робко, неуверенно, потом — всё чаще. Вэй Ин обожал технологии во всех проявлениях, от нового поколения процессоров до только что родившихся языков программирования, и часто кидал ему статьи о машинном обучении, генетических алгоритмах или выходе новой части своей любимой игры. Лань Ванцзи в ответ писал об интересных задачах, которые ему попадались. Они не были близкими друзьями, скорее, приятелями? Знакомыми? Но Лань Ванцзи знал, что он не может рассчитывать на большее. Вокруг Вэй Ина всегда роились люди — друзья, одногруппники, брат, в конце концов. Он был яркой звездой, вокруг которой вращалось пол-университета. Его хвалили и одновременно ругали учителя, он сбегал с пар, а потом сидел до ночи, доделывая лишь одному ему понятные проекты. Он был энигма. Хаос. То, от чего Лань Ванцзи бежал всю жизнь, и что его в конце концов настигло. Бежать больше не хотелось. Вэй Ин начал вести блог о программировании под названием «Какая разница», где половина постов начинались с фразы «друг прислал мне ссылку», и в большей части ссылок Лань Ванцзи узнавал то, что прислал он сам или то, что они обсуждали. Вэй Ин так и писал «мы с другом говорили о…» — и Ванцзи чувствовал, как на душе теплеет. Блог набирал популярность, слог у Вэй Ина был весёлый и задорный, а тему свою он любил. Вскоре Лань Ванцзи сам начал оставлять комментарии, и часто они с Вэй Ином нередко сцеплялись в нешуточной баталии, с кусками декомпилированного кода, результатами тестов и ссылками на статьи. Это было упоительно и нравилось, похоже, им обоим. На третьем курсе они неожиданно объединились вместе для курсового проекта: задачу, которую хотел взять Вэй Ин, больше никто не понимал, кроме Ванцзи. Это было мукой и счастьем одновременно: от присутствия Вэй Ина, от его небрежных жестов и касаний, радостного смеха все внутри сжималось. Лань Ванцзи сидел с прямой спиной, контролируя каждый жест, пытаясь не схватить в охапку и не впиться в эти сладкие губы. Их окружал гомон кофейни, в которой работал Вэй Ин — тот уверял, что заниматься в библиотечной тишине физически не сможет, и Лань Ванцзи послушался. Он никогда до этого не любил кофе, но теперь горький вкус навсегда ассоциировался с лукавым взглядом, прядью, выбившейся из хвоста, яркими майками и еще более яркими улыбками. С тех пор Лань Ванцзи ни разу не пил кофе — берёг воспоминания. Проект они сдали на отлично. *** В середине третьего курса Вэй Ин умудрился затащить его на студенческую вечеринку. Это было небывало само по себе, но Лань Ванцзи сам не заметил, как согласился, и они вместе поехали на другой конец города. Когда они зашли в квартиру, Вэй Ин покровительственно приобнял его за плечи и представил: — Это Лань Ванцзи! Он очень умный и красивый, и он со мной! На него уставились изумлённо, поскольку многие учились в том же университете и отлично знали, насколько Лань Ванцзи не любит ни чужое общество, ни чужие прикосновения, но взгляды уже давно перестали его заботить. Всё, что его заботило — рука Вэй Ина на его плече. Отпусти, хотелось сказать. Никогда не отпускай, хотелось закричать. — Мы очень близки! — провокационно продолжил Вэй Ин, с намёком двигая бровями, и Лань Ванцзи обдало жаром. — Не близки! — ответил он в панике, вырываясь. — Даже не друзья! — Как, ты бросаешь меня, Лань Чжань?! — Вэй Ин повалился на колени, прижимая руки к груди. Лань Ванцзи развернулся, собираясь отправиться прочь, но Вэй Ин поймал его за руку. — Прости, прости! Пожалуйста, не уходи, я просто неудачно пошутил, — его тон на сей раз казался искренним, а в глазах мелькнула боль. Лань Ванцзи остался. На той же вечеринке оказался Цзян Ваньинь, с которым они были поверхностно знакомы. — Будешь вино или виски? — спросил он. — Я не пью. — Э? А что ты тут делать будешь? Ладно, вроде чай есть… Эй, Не Хуайсан! — заорал он, обращаясь к кому-то в другой комнате. — Где у тебя чай?.. Лань Ванцзи сидел в углу с полупустой кружкой и наблюдал. Эти люди были ужасно шумными, говорили о малопонятном и шутили неприлично, и громче всех — Вэй Ин. Они вроде как поругались? Но Вэй Ин подбежал к нему через пять минут и уволок за собой в группу, обсуждающую генетические алгоритмы, и представил: — Это Лань Ванцзи, он спец! Лань Ванцзи обнаружил, что вечеринки могут быть не так уж плохи. В девять он засобирался домой. Вэй Ин неожиданно вызвался его проводить, заставив сердце снова сделать кульбит, а потом рухнуть, когда заявил, что всего лишь хочет зайти в магазин за чипсами и выпивкой на обратном пути. На улице смеркалось, и дневная жара спала. Район был незнакомым, но благополучным: чистые улицы, у подъездов — цветы в клумбах, жители одевались просто, но вполне прилично. Они с Вэй Ином шли сквозь парк, и глаза Лань Ванцзи отдыхали, глядя на зелень. — Тебе было весело? — спросил Вэй Ин, снова обнимая за плечо. От него пахло вином, глаза ярко блестели озорством, а губы… губы были очень красные. Он их красит? Нет, кусает. Все время кусает. Лань Ванцзи сглотнул. — Если я далеко зашёл с шуткой, прости, — вздохнул Вэй Ин. — Ты выглядишь как картинка, очень хотелось посмотреть на их лица, если я нас представлю как пару!.. Ты сильно обиделся? Лань Ванцзи с трудом разомкнул губы. — Нет. Вэй Ин рассмеялся: — Хорошо тогда! Мне очень повезло с тобой, знаешь? Пожалуйста, не бросай меня, даже когда я шучу как дебил, ладно? Ни с кем мне так хорошо не работается, ты меня понимаешь с полуслова, и такой умный, и… я опять много болтаю, да? «Пожалуйста, продолжай и никогда не останавливайся», — подумал Лань Ванцзи. Он был уверен, что стоит красный как пион. — Нет. Я тоже… рад работать с тобой. — Правда? — просиял Вэй Ин. — Я не вру. — Да, я знаю! Не представляю, как у тебя это выходит!.. Они дошли до входа в метро и остановились. Огни витрин отражались в тёмных глазах Вэй Ина. Пора было расставаться, но Лань Ванцзи оттягивал этот миг. Их прервала трель телефона. — Брат. Беспокоится, — закончив разговор, объяснил Лань Ванцзи и едва слышно вздохнул. — Тогда не буду тебя задерживать, — мягко улыбнулся Вэй Ин. Ещё много лет Лань Ванцзи жалел, что тогда не схватил его в охапку и не поцеловал. Последняя возможность, до того, как… *** После третьего курса оба пошли работать — Лань Ванцзи в семейную фирму, которая занималась медицинским ПО, а Вэй Ин нашёл место стажёра в крупной компании. Совмещать учебу и работу было непросто, и их встречи свелись к минимуму: поздороваться перед общей парой, обменяться идеями по учебным проектам. Они по-прежнему переписывались, но после того вечера Вэй Ин стал намного сдержаннее. Испугался или устыдился? Ни в первое, ни в последнее не верилось. «Может, — подумал со спокойной обречённостью Лань Ванцзи, — ему просто стало скучно». Он отлично понимал, что не самый весёлый и интересный собеседник. Было чудом, что Вэй Ин продержался рядом так долго. Лань Ванцзи ничего не узнал бы о проблемах Вэй Ина, если бы не брат. Лань Сичэнь занимался внешними делами фирмы, был в курсе дел бизнес-партнёров и крупных фирм и отлично знал, что Вэй Ин дорог брату. В один из визитов он разлил чай по чашкам, уселся напротив и глянул пытливо и немного виновато. Лань Ванцзи сразу понял, что что-то случилось. — У меня дурные вести о семье Цзян, брат, — сказал он печально. — На Цзян Фэнмяня было совершено нападение, преступник скрылся. Его жизнь удалось спасти, но он впал в кому и нет прогнозов, когда он очнётся. Теперь фирмой управляют его наследник, Цзян Ваньинь, и Юй Цзыюань. — А… кто-нибудь ещё пострадал? — Похоже, нет. Но в самой фирме проблемы — последние несколько проектов провалились, и им придётся сильно постараться, чтобы не потерять бизнес, — он помолчал и добавил: — Есть подозрение, что в этом замешана семья Вэнь. Пальцы Лань Ванцзи сжались вокруг тонкого фарфора. — А… Вэй Ин? С ним всё в порядке? Лань Сичэнь вздохнул. — Есть сведения, — осторожно сказал он, — что Вэй Усянь вошёл в состав сотрудников «Безночного города». — Что? «Безночным городом» называлась сеть казино, как оффлайн, так и онлайн. Многие люди отдавали последнее, продавали имущество и предавали родных, лишь бы продолжить игру. Семья Вэнь была безжалостна к должникам, но не стеснялась в средствах, чтобы завлечь бедолаг — реклама, подарки, даже благовония, ослабляющие волю. Их обстановка была шикарна, но скрывала гнилое нутро. Тот, кто ступал под эти своды, уже не возвращался обратно. — Похоже, он работает над их онлайн… продуктом, — осторожно ответил Лань Сичень. — Он бы никогда не пошёл туда по своей воле. Лань Сичэнь наклонил голову. — Тебе известно лучше, брат. Я не имел чести быть знакомым с господином Вэем. — Они заставили его. — Я не исключаю, что это так. Но прошу тебя, будь осторожен. Я знаю, тебе хочется ему помочь, но семья Вэнь влиятельна. Лань Ванцзи наклонил голову. Он не имел права на бездумные поступки, не мог подставлять свою семью. Но и оставить Вэй Ина одного… что там произошло? — Как это началось? — спросил он. — Я постараюсь узнать, если тебе угодно. — Спасибо. Этим же вечером Лань Ванцзи написал Вэй Ину на старый электронный адрес. Поинтересовался здоровьем и спросил, правда ли это, что он сменил работу, и не нужна ли ему помощь. Ответ Вэй Ина был коротким и ужасно жизнерадостным, словно карикатура на его обычные письма. Он ни слова не сказал ни о своём отце, ни о Вэнях. На вопрос о помощи отмахнулся, утверждая, что у него все отлично, и наконец-то он может получить то, чего давно хотел — деньги, проекты с размахом и возможностью проявить себя. Лань Ванцзи противно было читать эти фальшивые слова, и он был уверен, так же противно было Вэй Ину их писать. Вэй Ин сознательно пытался вызвать его отвращение? Чем Вэни поймали его? «Приходи работать в Гусу», — написал Лань Ванцзи. Его пальцы дрожали. Он был уверен, что если попросит, брат примет Вэй Ина. Делает ли он ошибку? Подставляет ли семью под удар? Он чувствовал себя отвратительно и за то, что предлагал, и за то, что сомневался. Ответ от Вэй Ина пришёл почти сразу: «Вы недостаточно платите». Все следующие письма оставались без ответа. *** Лето сменилось осенью, а потом и бесснежной холодной зимой. Весна принесла цветение вишни и проливные дожди. Прошёл год. Лань Ванцзи работал, в свободное время ездил навестить семью, ухаживал за кроликами и писал код для проектов с открытым исходным кодом. Его жизнь свелась к простым действиям и понятным результатам. Она была мирной, спокойной и абсолютно пустой. Глубоко внутри, там, где должно быть сердце, тлела тревога. Он взял с брата обещание рассказывать обо всех новостях и знал, что в «Юньмэн Цзян» смогли справиться с проблемами, против семьи Вэнь зреет громкий процесс, в котором Вэй Усянь принимает непосредственное участие. Полиция скрывала главных свидетелей в неведомых уголках по программе защиты, Вэнь Жохань рвал и метал. Лань Ванцзи хотел написать Вэй Ину, но понятия не имел, кто прочтёт это письмо, и что он может предложить. Он чувствовал себя беспомощным и ненавидел это чувство. Когда была назначена дата последнего заседания суда, он простоял под дверью все три часа, ожидая окончания. Наконец, из зала вышла вереница людей — злющий Вэнь Жохань и его испуганный сын Вэнь Чао под конвоем, чёрный от злости и усталости Цзян Ваньинь и властная, несгибаемая Юй Цзыюань, за которой следовал их адвокат. Он был доволен и улыбался. Они остановились, негромко переговариваясь, пожали друг другу руки. Вэй Ин вышел последним. Не говоря никому ни слова и ни на кого не глядя, он дёрнул галстук, ослабив его, и быстрым шагом вышел наружу. Погода стояла ненастная: с самого утра моросил дождь, небо затянуло плотным серым маревом. Лань Ванцзи последовал за ним и остановился. Вэй Ин стоял под дождём, подняв голову к небу, и не двигался. Ветер трепал его волосы, уложенные в длинный хвост, теперь достигающий поясницы. Лань Ванцзи впервые видел его в костюме, и от этого казалось, будто перед ним совершенно незнакомый человек. Он набрался смелости и подошёл. — Вэй Ин, — тихо позвал он. Вэй Ин обернулся испуганно и ошеломленно уставился на него. — Что ты здесь делаешь, Лань Чжань? — Пришёл… увидеть. «Тебя». Вэй Ин криво усмехнулся. — Насладился шоу? — Меня не пустили. Вэй Ин пожал плечами. — Да ничего особого и не было. Просто куча обвинений, юридического сленга и угроз. Рутина. Лань Ванцзи очень сомневался, что одно из самых громких дел этого десятилетия, которое в прессе уже прозвали «Аннигиляцией солнца», можно описать как «рутину». — Почему ты так поступил? — наконец, спросил Лань Ванцзи. Пока думал, как правильно спросить, Вэй Ин уже вздёрнул бровь: — Что именно, уточни? Я натворил много разной херни. — Почему взвалил всё на себя? Почему не дал мне помочь? Вэй Ин уставился на него неверяще. — С чем помочь, Лань Чжань? Работать на мафию? Тоже в казино хочешь, людьми манипулировать? Уляпаться в дерьме по уши? — в его глазах блеснуло безумие. — Ты тоже так обо мне думаешь? Что я готов бросить тебя под поезд, лишь бы спастись самому? Весь мир уверен, что я подстилка мафиози и сдал их, когда запахло жареным, а ещё… Лань Ванцзи шагнул вперед и положил руку на его плечо. — Нет, — просто сказал он. Вэй Ин замолчал, захлебнувшись словами, попытался вдохнуть, но не мог. Его ледяная рука легла поверх руки Лань Ванцзи, то ли пытаясь убрать её, то ли согреться. — Я хотел помочь тебе, — тихо сказал Лань Ванцзи. — Пожалуйста, Лань Чжань… перестань. Я… не заслуживаю твоей дружбы, — Вэй Ин опустил голову, пряча глаза. — Если бы я просто мог держать свой грёбаный рот на замке, этого всего… — он судорожно вздохнул и закончил шёпотом, — не было бы. Лань Ванцзи повернулся, закрывая его от случайных взглядов. Плечо под рукой дрожало. — Позволь мне помочь тебе сейчас, — тихо сказал Лань Ванцзи. — Почему, Лань Чжань? — Вэй Ин, утерев лицо рукавом, взглянул на него покрасневшими глазами и усмехнулся. — Ты сам сказал, мы даже не близки, зачем тебе помогать мне? — Я… — Лань Ванцзи вдохнул и выдохнул. В голове было пусто. Горло сжалось. — Я соврал, — сказал он едва слышно. Улыбка Вэй Ина смягчилась, словно солнце на миг выглянуло из-за туч. — Разве правила твоей семьи не запрещают врать? — спросил он с тенью былого лукавства. — Запрещают, — согласился Лань Ванцзи. — Назначь мне наказание. — Наказание?! — Вэй Ин, запрокинув голову, захохотал — истерично, зло и совершенно, абсолютно неправильно. — Боже, Лань Чжань, да то, что тебе приходится иметь со мной дело, самое суровое наказание из всех. Не могу придумать ничего хуже. — Это неправда, — Лань Ванцзи нахмурился. Он не знал, как обернуть то, что билось в груди, в правильные звуки. — Мои слова ранили тебя. Это неприемлемо. — Боже, да забей. Это было давно. И это не имеет значения. Ты же знаешь, что я толстокожий. — Нет, — нахмурился Лань Ванцзи. Вэй Ин вопросительно глянул на него. Длинная прядь выбилась из хвоста, мокрой змеей струясь по виску. Лань Ванцзи до дрожи пальцев хотелось отвести её от лица, а потом забрать этого безумного, храброго и невероятного человека домой и огородить от всех невзгод. Но не мог — только не с ним. Вэй Ин никогда не был тем, кто прячется за чужие спины. Он сам был спиной, за которой прятались люди. — Что — нет? — спросил Вэй Ин. — Имеет значение. Я… больше не причиню тебе боли. — Ох, какое самонадеянное замечание, — коротко усмехнулся Вэй Ин. — А если я совсем сойду с катушек и буду опять творить херню? И единственным способом меня утихомирить будет дать по роже и образумить, а, Лань Чжань? Что будешь делать? Это было просто. Он давно понял ответ. — Останусь рядом, — сказал Лань Ванцзи. Вэй Ин коротко вздохнул, глянул испуганно. Злость и тёмная, отчаянная готовность рвать глотки, лишь бы вырваться, слетели с него. Теперь его взгляд был открытым и потерянным. — Я… совершенно тебя не заслуживаю. И всего этого. Тоже, — отрывисто сказал он. — Пожалуйста, держись от меня подальше. От меня одни проблемы. Он неловко хлопнул Лань Ванцзи по плечу и, повернувшись, быстро зашагал прочь — а потом и вовсе побежал, прямо сквозь ливень, мимо одинокой и безлюдной остановки и припаркованных рядом такси. Лань Ванцзи стоял с непроницаемым лицом, глядя ему вслед. *** Еще год он молча смотрел стримы Вэй Ина и видео, читал блог, но не смел показать лица, хотя так хотелось — как раньше, ввязаться в спор, привести аргументы, похвалить и испытать головокружительное чувство единения, которое он так любил и ценил. Он молчал: боялся, что Вэй Ин снова оттолкнёт и на сей раз убежит так далеко, что Лань Ванцзи никогда не сможет его найти. Но когда Вэй Ин оказался пятью этажами ниже, совсем рядом, только руку протяни… не выдержал. «Примешь ли ты меня сейчас, Вэй Ин?» — думал Лань Ванцзи, с колотящимся сердцем спускаясь на лифте и сжимая свою кружку белыми от волнения пальцами. «Больше никогда тебя не покину», — поклялся себе, когда двери раздвинулись на четвёртом этаже. Улыбку Вэй Ина, которая озарила всю комнату божественным светом, он сохранил в сердце навсегда.