Не оружие

Обед был съеден, тарелки Лань Ванцзи убрал в раковину, и сейчас они всё ещё сидели рядом: Вэй Ин с неизменной чашкой кофе, а сам он неторопливо пил чай. Солнце светило сквозь окна, слепя, отражаясь от алой ленты Вэй Ина и даря ему рыжий ореол над головой. Вэй Ин шумно вздохнул, откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, наслаждаясь отдыхом. Лань Ванцзи был только рад — мог спокойно любоваться им, не боясь быть пойманным на неподобающем. Их идиллию разрушил топот ног и судорожный оклик: — Братик Вэй! К ним подбежал взволнованный Вэй Юань. — Братик Вэй, — позабыв, что на работе зовёт Вэй Ина более официально, воскликнул он и протянул телефон, — это тебе, из больницы! Вэй Ин, побледнев, выхватил трубку дрожащей рукой и принял вызов. — Слушаю. Лань Ванцзи и Вэй Юань напряжённо наблюдали за тем, как на его лице сменяются эмоции: страх, облегчение, радость, озабоченность. — Это… отличные новости, доктор Синчэнь, — наконец, сказал Вэй Ин. — Очень, очень хорошие. Но я… нет, но… погодите. Что значит, раскроете?! Вы вообще право имеете? Ох, хорошо, я… буду через час. Наверное. — Куда? — спросил Лань Ванцзи. — Я отвезу. Улыбка Вэй Ина была вымученной. — Тогда через полчаса. Хорошо. Спасибо. Спасибо… Он опустил руку с телефоном и коротко выдохнул. Наткнувшись на два ожидающих взгляда, сказал, тщательно контролируя голос: — Цзян Фэнмянь, мой… приёмный отец. Очнулся от комы. — Братик Вэй, это отличные новости! — первым просиял Вэй Юань. Лань Ванцзи кивнул, облегченно выдыхая. — Но мне нужно подписать бумаги, потому что я как бы платил за его лечение первый год, до того, как остальная семья узнает. — Почему? — недоуменно спросил Лань Ванцзи. Он заметил, как недовольно нахмурился Вэй Юань. — Потому что, — медленно сказал Вэй Ин, — они не знают, что это я платил. — Почему? — повторил Ванцзи. — Неважно, — Вэй Ин дёрнул плечом. — Не хочу их напрягать. Напрягать? — Напрягать? — тихо повторил Вэй Юань. Лань Ванцзи, услышав дрожащий голос, перевёл на него взгляд. — Братик Вэй, ты вернул им бизнес, ты платил за лечение господина Цзяна больше года, ради них ты… — он проглотил следующие слова в последний момент, и Лань Ванцзи пообещал себе любыми способами узнать, что же ещё произошло в тот злополучный год, когда Вэй Ин оттолкнул его, а ему самому не хватило настойчивости и упорства остаться рядом. — Ты не виноват, но взвалил всё на себя! — Ты же знаешь, что виноват, — изогнул губы Вэй Ин. Эта улыбка, полная такой ненависти к себе, что зубы сводило, ударила Лань Ванцзи под дых. Она напомнила о том, что он предпочёл бы забыть — тот злосчастный суд, и Вэй Ина, в глазах которого плескалась темнота. — Нет! — громко воскликнул Вэй Юань. — Вот я как раз знаю, я же был с тобой в это время! Я знаю, что ты, ты не виноват! Виноваты Вэнь Чао, Вэнь Жохань! Даже я больше виноват, я же из этой грёбаной семейки! — Вэй Ин задохнулся и раскрыл рот, чтобы возразить, но Вэй Юань не дал ему и слова вставить, знакомым движением ткнув пальцем в грудь: — Но нет, ты не винишь их, не винишь меня, ты взвалил всё на себя, а они… да я видеть не могу, как семья Цзян с тобой обращается! Они ничего не знают, но считают, что могут тебя осуждать и нос воротить! Он отвернулся и резко, со всхлипом вздохнул. Воцарилась тишина. — Я прошу прощения за свое поведение, архитектор Лань, архитектор Вэй, — наконец, тихо сказал Вэй Юань. — Этого больше не повторится. Ссутулившись и больше ни произнеся ни слова, он отправился прочь, но не к рабочему месту, а туалетам. Лань Ванцзи заметил, как он отчаянно трёт рукой глаза. Вэй Ин смотрел ему вслед с видом побитой собаки. — Я закажу такси, не надо тебе в этом участвовать, — наконец, потянулся за телефоном Вэй Ин. Лань Ванцзи резко перехватил его руку. — Нет, — сказал он непререкаемо. — Я тебя отвезу. — Но… — начал Вэй Ин, но Лань Ванцзи развернулся и молча отправился за ключами. Их поездка заняла около получаса, но была наполнена таким напряжением, что время показалось вечностью. Вэй Ин барабанил пальцами по двери машины, отстукивал рваный ритм ботинком, дёргал свой измочаленный хвост и непрестанно блокировал и разблокировал телефон — будто там могло появиться новое сообщение, которое то ли спасёт его жизнь, то ли приговорит к смерти. — Он был в коме где-то два года, — внезапно заговорил Вэй Ин. — Доктора говорят, ему придётся долго восстанавливаться. Но он сможет. — Я рад, — ответил Лань Ванцзи. Он не знал, что еще мог сказать. Любой другой смог бы отвлечь Вэй Ина от его переживаний, проявить сочувствие и разделить эту горькую ношу, но Лань Ванцзи самому не хотелось бы, чтобы в такой момент кто-то лез в душу. Наконец, он остановился на парковке у больницы и выжидательно посмотрел на Вэй Ина. — Я быстро, — пообещал тот, схватился за ручку двери и замер. Шумно вдохнул, выдохнул и опустил голову. — Я сейчас. Лань Ванцзи, помедлив, положил руку ему плечо — тёплое, жесткое, чуть подрагивающее. — Я пойду с тобой. Вэй Ин мотнул головой: — Не надо, езжай лучше на работу. Я на такси обратно доберусь. — Нет. Лань Ванцзи отпустил его, вытащил ключи и вышел из машины. Открыв для Вэй Ина дверь, подал руку. Тот нервно рассмеялся, помедлил и нерешительно ухватился за его ладонь. — Чувствую себя принцессой. — Хорошо. Лань Ванцзи помог ему выйти, отметив, насколько Вэй Ин худой и лёгкий. Ему было досадно, что лишь после совета господ Вэнь он отважился принести Вэй Ину еды. До этого казалось, что вмешиваться будет бесцеремонно с его стороны, и Вэй Ин откажется… но видя радость на его лице сегодня на обеде, досадовал, что ждал так долго. — Эй, ты не должен так просто соглашаться!.. С Вэй Ином он все делал невпопад. Каждый раз обещал себе больше не отступать, но раз за разом ошибался. Ванцзи знал одно: больше он Вэй Ина не оставит. Хватило того, что он не пошёл за ним тогда. В госпитале Вэй Ин держался так уверено, что становилось ясно: бывал здесь постоянно. Он без труда нашёл лестницу, минуя лифты, и взлетел по пролётам, прыгая через ступеньку. Вывалился на этаж, чуть не снеся старушку с ходунками, извинился скомканно, свернул в неприметный коридор. Лань Ванцзи старался не отставать, хотя это было непросто: бегать по госпиталю было в высшей степени неприлично, но и упустить Вэй Ина из виду он никак не мог. Его душила тревога, казалось, стоит один раз отвести взгляд, и он никогда больше Вэй Ина не увидит. Поэтому он шёл широкими шагами, почти бежал, не отрывая взгляда от стремительной фигуры в чёрной майке и джинсах, с длинным хвостом, который развевался за ним подобно флагу. Вэй Ин прошёл почти до конца коридора и замер у неприметной двери. Глянул на Лань Ванцзи удивлённо, радостно, потерянно. — Лань Чжань, ты пошёл за мной, — сказал он, пытаясь перевести дух. — Да, — кивнул Лань Ванцзи, не зная, что ещё сказать. — Это палата господина Цзян? —…Да. — Ты хочешь зайти? Вэй Ин неловко дёрнул плечами. — Я… наверное, не стоит. Наверное, он спит. Не хочу его беспокоить. — Ты не побеспокоишь, — сказал Лань Ванцзи. — Ну знаешь ли, представляешь, только вышел из комы, в больнице, последнее воспоминание — тебя толкнули под машину, и тут я — причина всего этого, и… вряд ли ему будет приятно меня видеть. — Мне было бы, — отрезал Лань Ванцзи, — приятно. Вэй Ин осёкся. — Ты с ума сошёл, даже не думай впадать в кому! — возмутился он. Глянул ещё раз и признался: — Я трус. Лань Ванцзи вздохнул и, протянув руку, снова положил её на плечо Вэй Ина, как недавно в машине. Оно опять подрагивало, и всего его трясло мелкой дрожью, но под теплом ладони Лань Ванцзи дрожь начала проходить. — Не трус, — уверенно сказал Лань Ванцзи. «Ты самый храбрый человек из всех, кого я знаю», — хотел добавить он, но в последний момент засмущался. Это была правда, но он никогда и никому такого не говорил, и это звучало… странно. То, что без проблем мог сказать Вэй Ин, но не он сам. — Ты правда так думаешь? — спросил Вэй Ин, с надеждой поднимая на него глаза. — Да. Лань Ванцзи держал его взгляд. — Сходи к нему, — сказал он чуть погодя. —…ага. Да. Ты прав, — Вэй Ин перевёл взгляд на дверь. — Я один раз. Просто посмотреть, что это правда. Если он прогонит меня, я сразу уйду. Лань Ванцзи поджал губы. Ему не хотелось думать, что будет, если Цзян Фэнмянь прогонит Вэй Ина. Он хотел сказать — не прогонит, как тебя вообще можно прогнать? Но недостаточно хорошо знал господина Цзян и понятия не имел об их отношениях. — Я буду рядом, — пообещал он то, в чём был уверен. — Спасибо, Лань Чжань, — Вэй Ин взглянул ему в глаза, открытый и уязвимый. Выдохнул, развернулся, постучался и вошёл. Лань Ванцзи прислонился к стене напротив двери и приготовился ждать. Изнутри не доносилось ни звука, но наверное, шумоизоляция была довольно неплоха. Палата находилась в новом крыле: наверняка за это семья немало доплатила. Мимо прошла молодая медсестра, на ходу читая карту пациента, чуть не столкнулась с Лань Ванцзи и испуганно извинилась. Огляделась озадаченно и снова перевела на него взгляд: — Вы заблудились? Я могу вам помочь? — Нет, спасибо. Мой друг навещает отца, — ответил Лань Ванцзи. — А, так вы друг Вэй Усяня? — тепло улыбнувшись, спросила она. — Да, — немного удивленно кивнул Ванцзи. Он задумался, насколько часто Вэй Ин навещал эту палату, если медсестры знали его по имени. — Я почему-то сразу так подумала. У вас лицо очень располагающее, а Вэй Усянь — замечательный человек! Он столько для господина Цзяна делал: и говорил с ним, и музыку ставил, и сериалы любимые с ноутбука показывал. Я с ним две серии «Троецарствия» посмотрела, — она хихикнула, чуть покраснев. — Вы не знаете, у него девушка есть? — Нет, — ответил Лань Ванцзи и осуждающе глянул на медсестру. Она, не заметив, продолжала: — А другие родственники не так часто приходили! И совсем уже не верили, что он очнётся, я слышала. Особенно госпожа его супруга… — она вздохнула. — Очень строгая! — Нехорошо обсуждать людей за их спинами, — ответил Ванцзи, хотя мнение о Юй Цзыюань разделял. Эта женщина парой слов могла вызвать у Вэй Ина выражение лица, которое Лань Ванцзи не хотел у него видеть никогда в жизни. Он не лез в чужие семейные дела, но личное мнение сложил, и было оно не в пользу приёмной матери Вэй Ина. — Да, вы правы, — девушка покраснела. — Извините. Но я правда очень рада, что господин Цзян очнулся. Его ждут и любят, и дети, и даже жена его жуткая, и теперь, надеюсь, у них все будет хорошо. Лань Ванцзи кивнул: тоже на это надеялся. Он прислушался снова — показалось, будто из комнаты доносится голос Вэй Ина. Чудится? Или отец проснулся и рад ему? Подслушивать под дверью было в высшей степени недостойным, и Лань Ванцзи пришлось изо всех сил бороться с искушением подойти ближе. Он крепко сжал губы и усилием воли остался на месте, но чутко прислушиваться не перестал. Услышал он, впрочем, вовсе не то, на что надеялся. По коридору прозвучали шаги — торопливые, но уверенные, стук невысоких каблуков и… Лань Ванцзи поднял голову, глядя на приближающихся людей. Словно бы в насмешку над их разговором с медсестрой, к нему шли Юй Цзыюань, а следом за ней — такой же хмурый, как обычно, Цзян Ваньин. То, чего больше всего боялся Вэй Ин, всё-таки случилось. *** Вэй Усянь почти не помнил Вэй Чанцзэ, своего родного отца. Он раскопал фото в каком-то старом закрытом архиве, ещё когда промышлял мелким взломом и любил блеснуть умением, забравшись в недосягаемое. Сам он смутно помнил рокочущий тёплый голос и большие руки, держащие его — а может, это был выверт мозга, ложные воспоминания и фантазия, потому что ему действительно хотелось помнить что-то о человеке, который заботился о нём первые шесть лет жизни. Отцом для Вэй Усяня навсегда стал Цзян Фэнмянь. С самого первого мига, когда их глаза встретились в безликой комнате приюта, когда он присел на корточки, протянув руку угрюмому мальчишке и назвал по имени: — Вэй Ин. Уже тогда Вэй Усянь поверил ему безоговорочно где-то в глубине души, хотя ещё долго держался настороженно. — Я знал твою мать, — сказал Цзян Фэнмянь ему тогда голосом, полным искренности. — Мне очень жаль, что я не смог сразу тебя найти. Я знаю, глупо просить тебя о доверии, но пожалуйста, дай мне шанс помочь тебе. Вэй Ин был мелким злым зверёнышем и знал это — воспитатели говорили всё время. После смерти родителей он провёл на улице два года, попрошайничал, подворовывал, прятался в ночлежках и бегал от собак и полицейских. Когда его поймали по доносу старого алкаша, для которого Вэй Ин отказался красть деньги, он оказался в замкнутом приютском обществе и не стеснялся применять кулаки, чтобы доказать свою позицию (которая сводилась к «не трогайте меня и тех, кто под моей защитой»). Никто и никогда до этого с ним так не говорил — уважительно, по-настоящему ожидая его ответа. Вэй Ин привык, что свои права надо сначала доказать силой, и лишь потом к нему прислушаются. Цзян Фэнмянь был готов слушать его сразу. — Откуда вы знали мою мать? — спросил он, проглотив ком в горле при одной мысли о ней. — Мы с Цаньсэ Саньжэнь учились вместе, — Цзян Фэнмянь улыбнулся с тёплой ностальгией. — Она потом переехала по работе, я остался здесь. Мы обменивались письмами, но наши пути разошлись. Я так и не увидел её до… — он запнулся, — несчастного случая. Я не смог предотвратить её смерть, но я могу позаботиться о тебе. Уверен, она бы хотела этого. — Вы любили маму? — спросил Вэй Ин с детской бесцеремонностью. Цзян Фэнмянь опустил голову и короткие волосы упали ему на лицо. Он долго молчал. Вэй Ин не торопил, почувствовав, что происходит что-то важное. — Да, — наконец, сказал он. Вэй Ин вздохнул. — Я плохо помню её, — признался он шёпотом. — Вы можете рассказать?.. Цзян Фэнмянь вскинулся, и его глаза блестели. — Да. Вэй Ин кивнул и первым протянул руку — видел, как это принято у взрослых. — Тогда мы подружимся, — сказал он, вспомнив какой-то просмотренный фильм. Цзян Фэнмянь крепко пожал его руку и засмеялся, утирая глаза. Грусть была забыта. …Тем же вечером, как и каждый вечер после — он действительно рассказал. Так у Вэй Ина снова появилась семья: отец, брат и сестра. Матерью Юй Цзыюань так и не стала — скорее, строгой воспитательницей — но Вэй Ин и так получил куда больше, чем мог рассчитывать, и любил свою приёмную семью со всей силой, на которую было способно его сердце. *** Он помнил, как ранили отца. Это произошло у него на глазах, за считанные мгновения. Стояла поздняя весна, когда деревья уже отцвели, но вечерами воздух ещё был свеж, а не пропитан дневным зноем, как летом. Они с отцом, Цзян Чэном и Цзян Яньли прогуливались по тротуару, возвращаясь из парка. Это был солнечный, уютный день, который они провели вместе, просто разговаривая, дурачась, валяясь на траве. Редко удавалось устраивать эти встречи: Яньли, выйдя замуж за Цзинь Цзысюаня, жила с мужем, Вэй Усянь и Цзян Чэн совмещали работу с учебой, а Цзян Фэнмянь — работу с работой. Но чем меньше они виделись, тем важнее им казалось то время, которое они отвоевали для себя. Вэй Усянь отчётливо помнил, как отец подошёл к ларьку — купить фруктов в засахаренной карамели на всех. Он доставал деньги, улыбаясь торговцу и что-то говоря, как вдруг из толпы ринулся человек в синей бейсболке, прикрывающей лицо, влетел в Цзян Фэнмяня и толкнул его на дорогу. Взвизгнули тормоза, но машина не успела затормозить и на скорости врезалась в его тело. — Отец! — завопил Вэй Усянь и ринулся туда, чуть тоже не угодив под колёса — лишь крепкая рука Цзян Чэна уберегла. Яньли застыла на месте, не в силах двинуться. Вокруг кричали люди. Сигналили машины. Под телом Цзян Фэнмяня по асфальту расплывалось алое пятно. Вэй Усянь сам не понял, как оказался рядом. Автомобиль, сбивший отца, стоял рядом и моргал аварийкой. Вышел бледный, паникующий водитель и рухнул на колени, причитая: — Я не видел, совершенно не видел, слышите, не видел!.. — Позвоните в скорую! — кричала дама в деловом костюме. — Не трогайте его!.. — к ним шагнул человек в белой рубашке и ухватил Цзян Чэна за руку. — Я Сяо Синчэнь, я врач!.. Вы, — тыкнул он в Вэй Усяня, — снимайте рубашку и давайте сюда. Держите крепко, вот так. Вы, — он набрал что-то в телефоне и бросил его Цзян Чэну, — ответит Сун Лань, скажите, что нужна неотложка. И сходите за сестрой, это же ваша сестра там? Но не водите ее сюда, не надо ей видеть… Ну, чего стоите? Руки Вэй Усяня дрожали. Цзян Чэн говорил в телефон срывающимся голосом. — Вызовите полицию! — тем временем скомандовал толпе неизвестный доктор — вежливо, но твёрдо, как человек, который привык отдавать команды, которые выполняются. — Пожалуйста, те, кто видел нападение, останьтесь. — Что делать мне? — отчаянно спросил Вэй Усянь. — Вспоминайте о нападавшем всё, что можете. Полиция будет задавать вопросы. Держите вот так. Это ваш отец? — Да. — Аллергии, непереносимость лекарств?.. — Я не знаю, — выдавил Вэй Усянь. — Я позвоню… — Давайте телефон, я сам. Какой контакт? Вэй Усянь слушал, как он спокойно и твёрдо говорит с Юй Цзыюань, и думал о парне, который это сделал. Это не было случайностью, он видел. Кто-то намеренно пытался убить его отца… Кто — они узнали сразу, как только пришли домой. Под дверь их квартиры подбросили конверт с логотипом — алым солнцем со стилизованными лучами. Вэй Усянь задохнулся от ужаса: это он был виноват. Он. *** …Это случилось за две недели до ранения Цзян Фэнмяня. Бизнес-партнёры «Юньмэн Цзян» устраивали ужин, куда пригласили всю семью Цзян. Не прийти, как утверждал отец, было крайне невежливо, поэтому Вэй Усянь неохотно влез в пиджак, повязал галстук и глянул на себя в зеркало с отвращением. Рядом встала Цзян Яньли, но её официальный наряд — скромное платье бежевого цвета и жемчужное ожерелье — только красил. — Никогда не будет девушки в моём сердце прекраснее тебя, сестра, — восхищённо сказал ей Вэй Усянь. — Ах, А-Сянь, ну что ты говоришь, — засмеялась она. — Очень надеюсь, что это неправда! Хочу когда-нибудь погулять на твоей свадьбе!.. — Я знаю только одного человека прекраснее тебя, и он небожитель, — клятвенно заверил Вэй Усянь. — Боже, только сейчас не надо про твоего Лань Ванцзи, ну сколько можно, — закатил глаза Цзян Чэн, подходя к ним. За последние года он стремительно раздался в плечах, и пиджак смотрелся на нём весьма хорошо. Вэй Усянь мысленно поклялся всё-таки пойти в тренажёрку и пригладил волосы, которые опять лезли петухами из хвоста. Цзян Яньли обняла их, чмокнула каждого в щёку и потянула за собой. — Пошли, а то родители будут ждать!.. Первая часть приёма прошла примерно так, как Вэй Усянь, уже не единожды на этих вечерах бывавший, ожидал: ужасно скучные разговоры, ужасно дорогая, но невкусная выпивка, ужасно маленькие, но аппетитные закуски. Он методично подъедал шведский стол, поскольку Юй Цзыюань пообещала зашить ему рот, если он хоть слово лишнее вымолвит, и Вэй Усянь подозревал — небезосновательно — что когда-нибудь она эту угрозу выполнит. Цзян Яньли стояла рядом с Цзинь Цзысюанем и счастливо улыбалась. Цзян Чэн тенью следовал за отцом и, на взгляд Вэй Усяня, до зубовного скрежета скучал. Сам Вэй Усянь листал ленту вичата, когда вдруг к нему подошёл высокий человек с бокалом вина. — Вечер добрый, — поприветствовал он, и Вэй Усяню пришлось спешно прятать телефон и включаться в беседу. — Здравствуйте, — осторожно ответил Вэй Усянь, держа в уме угрозу про рот. Бытовые разговоры с неприятными людьми были для него фактором риска, именно в такие моменты его характер и чувство юмора проявлялись хуже всего. Незнакомец имел приметную внешность: дорогой бело-алый костюм, длинные волосы и жёсткий, цепкий взгляд. Откуда-то он был знаком, но откуда?.. — Я Вэнь Жохань, — небрежно обронил он, и Вэй Усянь чуть не подавился вином. — В-вэй Усянь, — представился он, кашлянув. — Приятно познакомиться. На самом деле, ничего приятного тут не было. Вэнь Жохань был личностью ужасающей. Легальный его бизнес был связан с фармацевтикой — разработкой и распространением лекарств — но все знали, что нелегально он держит сеть подпольных игорных домов, и методы для завлечения людей использует далеко не самые праведные. Знакомый Вэй Усяня с психиатрического факультета рассказывал, что на уловках сети «Безночный город» им объясняли принципы работы мозга и возникновения психологических зависимостей. Сеть казино регулярно пытались закрыть, но каждый раз не хватало доказательств: они притворялись невинными интернет-кафе. — Я слышал, — небрежно начал этот устрашающий человек, — что приёмный сын Цзян Фэнмяня может запрограммировать что угодно на всём, что обрабатывает электрический сигнал. Меньше всего Вэй Усянь ожидал, что Вэнь Жохань будет петь ему дифирамбы в профессиональной области. Фраза была смутно знакомой, но Вэй Усянь не помнил, где её слышал до того. — Что вы, знания мои ничтожны, и сам я ничем не примечательный человек, — выдавил он, сам поражаясь, откуда помнит эти вежливые формы. Вэнь Жохань захохотал. — Мальчик, не играй со мной. Мой сын Вэнь Чао подробно рассказал о вашей встрече. Тон его был далек от восхищённого, но я человек простой. Я вижу выгоду и потенциал, а не детские обиды. Расскажи-ка, можешь сделать адаптивный алгоритм на основании поведения за игровым столом? Вэй Усянь невольно зашарил глазами по комнате, ища отца или хотя бы Юй Цзыюань, но как на зло, они были заняты. — Не думаю, что смогу, — ответил он. — Данных от одного пользователя не хватит. Я не изучал тему игровой механики, но так навскидку… не вижу, что могу привнести того, что не сделали мои, хм, уважаемые коллеги. Вэнь Жохань хмыкнул. — А не навскидку? — осведомился он. — Да или нет? Вэй Усянь сжал ножку бокала. Знал, что сможет. — Нет. Вэнь Жохань захохотал, хлопнул его по плечу и бросил: — Врёшь хреново. И отправился восвояси. Вэй Усянь стоял в ужасе, и ему не стыдно было в том признаться. К нему подошёл Цзян Чэн, прикрыв от заинтересованных взглядов, и легко ткнул кулаком в грудь. — Ты чего? — спросил он тихо. — Ко мне Вэнь Жохань подходил. — Видел, не слепой. Нахрена? — Кажется, — Вэй Усянь нервно захихикал, выдул бокал вина и тут же взял следующий, — на работу хантил. — Пиздец, — сказал Цзян Чэн, тоже побледнев. — Откуда он вообще о тебе узнал? Вэй Усянь нервно провёл рукой по волосам. Он, наконец, понял, где слышал эту проклятую фразу. — Сцепился с его сынком в универе. — Ты — что?! — вытаращился Цзян Чэн. — Да блин, из головы вылетело, сейчас только вспомнил… Было утро. За кофе не успел, ночь кодил. Тут этот идиот ко мне начал цепляться, ну я его и того, немного опустил. На занятии. А он побежал папочке жаловаться. — Ну ты дебил, братец. Не мог другую жертву своего остроумия выбрать? — Да у него на лбу не написано, чей он сын! — А запомнить слабо?! Ты же его видел несколько раз! — Блин, да не могу я лица запоминать, знаешь же, память у меня ни к чёрту… Цзян Чэн помассировал точку на переносице. — Пошли, отцу расскажем. Пиздец, Вэй Усянь, вот что тебе стоило… Вэй Усянь схватил его за руку. — Уже не надо, — он не отрывал взгляда от угла комнаты, где стояли друг напротив друга две фигуры. — Думаю, он уже знает. Вэй Усянь и Цзян Чэн стояли бок о бок, глядя, как их отец даёт отпор одному из самых пугающих людей города, а в том, что он даёт отпор, сомнений быть не могло. — Что, ты думаешь, будет? — тихо спросил Вэй Усянь. — Ничего хорошего, — ответил Цзян Чэн. *** Предложение о работе с пугающим количеством нулей пришло на их почтовый адрес следующим днём. Цзян Фэнмянь собственноручно порвал его на клочки и отправил обратно. Через неделю он оказался в больнице. Во втором письме, пришедшем после нападения на Цзян Фэнмяня, снова был контракт и записка размашистым почерком: «Добавил ещё ноль на чай. Потом начну отнимать». Что, а точнее, кого, можно было не уточнять. Юй Цзыюань скривила губы и сунула письмо в руки Вэй Усянь. — Я не мой муж, — сказала она. — Прикрывать тебя не буду. Заварил кашу — разберись. Ждать третьего письма Вэй Усянь не отважился. Через три месяца он писал те самые адаптивные алгоритмы для отвратнейшего бизнеса, жил на съёмной квартире в центре города, рядом с головным офисом «Цишань Вэнь», и боялся показаться на глаза семье, которую оставил без отца. Цзян Фэнмянь выжил, но впал в кому. Полиция закрыла дело о покушении на него, потому что не смогла найти улики. Лань Ванцзи позвал его в «Гусу», и это рвало сердце. Вэй Усянь жалел, что вообще когда-либо родился на свет.