Однажды в Плезантвью. Часть 1

Мортимер был в гостях у Даррена. Оба мужчин сидели на диване в студии, отведенной для художественной работы Дримера старшего. Мортимер перебирал в руках картины, написанные Дарреном, и внимательно их разглядывал. – Великолепно, Даррен. Великолепно. – живо произнес Гот, – Поистине, ты мастер своего дела. Затем его взгляд остановился на одном из пейзажей. – Пожалуй, выберу эту картину, она отлично впишется в интерьер нашей с Диной спальней. – Хорошо, тогда я ее упакую. – ответил Даррен, затем, немного помолчав, продолжил, – Мистер Гот, у вас есть ещё время? Мне нужно с вами поговорить. Мортимер отложил в сторону картину. – Конечно, Даррен, я тебя слушаю. – Это касается вашей дочери, мистер Гот, ее жизни грозит большая опасность. Мортимер чуть не соскочил с дивана. – Что ты такое говоришь, Даррен? – ошеломленно спросил он. – Что же может угрожать Кассандре? – Мистер Гот, знаете ли вы, что ваш зять изменяет вашей дочери? – Да, я слышал об этом. – нахмурился Мортимер, – Если это так, то... – Да, это сущая правда. – Даррен перебил собеседника, – Однажды я сам стал свидетелем его измены. Это случилось не так давно. В парке я застал его с одной девицей. – Значит, это правда! – вскричал Мортимер, – Ах, негодяй! Негодяй! Я ему устрою! – пожилой мужчина сдвинул брови и яростно сжал кулаки. – Но это ещё не самое интересное. Знаете ли вы, что Нина Кальенте любовница Лотарио? – Как такое может быть? – спросил Гот, выпучив глаза на Дримера, – Право, Даррен, ты шутишь. – Мистер Гот, – произнес Дример, наклонившись к собеседнику и заглядывая ему глубоко в глаза, – вы когда-нибудь видели, чтобы я шутил? – Но тогда откуда это известно тебе? – Недавно я встретил Нину в торговом центре, она мне обо всем рассказала. Из ее слов стало понятно, что она безумно одержима Лотарио и страшно его ревнует к Кассандре, ищет любые способы, чтобы удержать его. Нина предложила мне стать любовником Кассандры, дабы увести ее куда подальше от Лотарио. Я, естественно, отказался, вследствие чего она стала угрожать, что убьет Кассандру. – Убьет Кассандру! – машинально произнес Мортимер. – Мистер Гот, вы ничего странного не замечали в поведении Нины на своем дне рождении? – Гмм... Дай подумать... – Мортимер потирал подбородок, – Разве что она случайно пролила соус на Кассандру, а затем они обе поднялись в спальню, чтобы Кассандра переоделась. – Вы считаете это случайностью? Я тогда проследил за ними. И знаете что? Если бы я во время не вмешался, вероятно Кассандры уже не было бы на этом свете. – Господи, Даррен, – с дрожью в голосе произнес Мортимер, – говори уже прямо, что эта мерзавка хотела сделать с моей дочерью? – Я подслушал их разговор за дверью. Нина хотела вручить Кассандре духи, якобы пытаясь загладить перед ней свою вину. Я попросил Дирка вывести Кассандру из комнаты, а сам приставил эту дьяволицу к стене и стал допрашивать. Она как миленькая во всем созналась. – И в чем она созналась? – Мортимер ногтями впился в брюки от нетерпения. – Нина связалась с неким лицом, который продал ей яд. Она смешала эту отраву с духами. Сердце Мортимера чуть было не замерло на месте, на лбу выступил холодный пот. Он откинулся на спинку дивана, схватился за сердце и словно в бреду шептал: – Боже мой... Боже мой... И я пустил убийцу в свой дом... Она ела с нами за одним столом! Даррен налил из графина в стакан воды и протянул Мортимеру. Гот сделал несколько глотков и отдышался. – Дон... – медленно сквозь зубы процедил Мортимер. – Я никогда ему не доверял. Подлец... Он ответит за то, что поступил так с моей дочерью. Затем он схватил Дримера за руку и лихорадочно глядел на него. – Даррен, я перед тобой в неоплатном долгу! Ты спас жизнь моей дочери! Я благодарен тебе! Если бы ты не ты, ах, страшно представить, что было бы... Дример, будто бы не слыша этих слов, мрачно произнес: – Для начала надо написать заявление в полицию о том, что Нина покушалась на жизнь Кассандры. – Да, ты верно говоришь, я обязательно так сделаю. Этой поганке место только за решеткой. Выдержав паузу, Даррен произнес: – Мистер Гот, я кое-что еще хочу вам сказать. Вы только не подумайте, что я лезу не в свое дело... – Ну, что ты, Даррен, – перебил его Мортимер, – говори все как есть. – Дина, ваша невеста... Наверняка, она знает обо всем, в том числе и о любовной связи ее сестры с Лотарио, но скрывает это от вас. К тому же, Дина сам очень дружна с ним. – Дина... – задумчиво произнес Мортимер, сдвинув брови, – Дина... И как я раньше не догадывался об этом? При мне она постоянно пытается оправдать Дона. Неужели, моя невеста могла меня передать? А Кассандра... Ах, моя бедная девочка, – с горечью в голосе произнес Мортимер, – как она переживет этот удар? Она ведь так искренне поверила в любовь Дона, поверила в то, что он действительно изменился ради нее. – Простите меня, мистер Гот, – Даррен прервал размышления собеседника, – но я считаю, что Кассандре пора обо всем узнать. Она не может так долго находиться во лжи и неведении. Пора уже эту троицу (Лотарио и сестер Кальенте) вывести на чистую воду. – Ты полностью прав, Даррен. Я поговорю с Кассандрой. Ах, моя бедная доченька... – глубоко вздыхал Мортимер. Вечером того же дня Нина с нетерпением и волнением ждала Дона у себя дома. Дина ушла ночевать к подруге, предоставив любовникам возможность остаться наедине друг с другом. Чтобы удержать любимого Нина пустила в ход все средства, в том числе и убийство соперницы, которые, к ее сожалению, обернулись провалом. Однако, оставалось ещё кое-что, что удалось ей воплотить в течение этого месяца. То было последней ее надеждой завоевать любовь Дона и навсегда прекратить борьбу с Кассандрой. Наконец раздался долгожданный звонок в дверь. Нина открыла дверь, на пороге стоял Дон, который, перед тем как идти к любовнице, солгал жене, что остаётся на работе на ночную смену. Любовники не успели обменяться приветствиями, как Лотарио поспешно сорвал с себя пальто и, стиснув Нину в объятиях, стал страстно целовать ее в губы. Она притянула его за собой, тот послушно последовал за ней. Лотарио коснулся спиной мягкого дивана, увлекая за собой Кальенте, которая как змея обвивала его торс своими руками. Откинув в сторону прядь огненно рыжих волос Нины, Дон жаркими устами касался ее уха, шеи и, опускаясь все ниже, стал расстегивать пуговицы на кофте одну за другой. Находясь в сладком плену, Нина тяжело дышала от возбуждения, но, найдя силы обуздать желание, она немного отстранилась от Дона. – Я должна сообщить тебе кое-что очень важное. – Давай потом... – Дон, тяжело и прерывисто дыша, снова притянул к себе Нину; его горячее дыхание обжигало ей виски, – Я хочу тебя прямо здесь и сейчас... – Нет, это не может ждать. Мне не терпиться сообщить тебе об этом прямо сейчас. – ответила Нина. Ну, хорошо, – ответил Дон, приподнимаясь, – только говори быстрее. Нина взяла любимого за руки и, глядя ему в глаза, с надеждой произнесла: – У нас будет ребенок. Это известие подействовала на Дона так, как будто на его голову выплеснули кастрюлю с кипящей водой. Он как ошпаренный отдернул руки и резко вскочил с дивана. – Что ты несёшь? Какой ещё ребенок? – раздражённо вскричал Лотарио, – Нина, не беси меня! Я не терплю шутки подобного рода! Нина вслед за Доном встала с дивана. – Но я говорю правду, Дон. Я была сегодня у врача, я беременна около месяца. Лотарио приложил ладонь ко лбу и отвернулся от Кальенте. Нина положила руку ему на плечо и, глотая слезы, произнесла: – Я думала, что обрадую тебя этой новостью. Резко повернувшись к девушке, Дон бросил на нее взгляд полный ненависти и закричал в гневе: – По-твоему, я должен прыгать от радости до потолка? Ты прекрасно знаешь, Нина, что я не люблю детей и своего мнения никогда не изменю! Но ты же решила привязать меня к себе ребенком, не так ли? Забеременеть было верхом твоей глупости! Лотарио влепил Кальенте такую звонкую пощечину, что она тут же упала на диван. Затем Дон снова отвернулся от Нины, тяжело дыша и сжимая кулаки от злости. Кальенте, опустив голову, ничего не отвечала и тихо плакала, ломая руки. Немного отдышавшись, Дон пришел в себя. Все ещё стоя спиной к Нине, он холодно произнес: – Значит так, ты должна от него избавиться. Этот ребенок создаст нам ещё больше проблем. Нина подбежала к Дону и, вцепившись ногтями в его плечи, отчаянно вскричала: – Как ты можешь так говорить? Это ведь плод нашей любви! – Мне не нужен этот ребенок. Решай сама, либо ты делаешь аборт и мы закроем эту тему, либо ты никогда больше меня не увидишь. Дон направился к выходу. Нина подбежала и обхватила его руками со спины, ещё пуще заливаясь плачем. – Дон, любимый мой! Не покидай меня! – Я все сказал. – сухо произнес Лотарио, высвобождаясь из объятий любовницы и набрасывая на себя пальто. Когда Дон захлопнул за собой дверь, Нина упала на колени и, обхватив голову руками, истошно закричала от боли и отчаяния. Несколько часов Лотарио шагал по городу и вне себя от злости пинал мусорные баки. Затем он купил несколько банок пива и за считанные минуты опустошил их. На улице была глубокая ночь. Дон зашёл к себе домой и поднялся на второй этаж в их с супругой спальню. Лотарио включил торшер, и при его тусклом свете увидел, что Кассандра мирно спала. Раздевшись, он прилёг подле жены и аккуратно стянул с нее одеяло: на ней была короткая атласная сорочка розового цвета, плотно облегающее ее стройную фигуру. При виде сей картины Дон почувствовал как у него ниже пояса с новой силой разжигается желание. Одной рукой он принялся ласкать Кассандре бедро, другой гладил ее гладкие черные волосы смоляного отлива, от чего женщина сразу проснулась. Приподнявшись на локте, Кассандра минуту удивлённо смотрела на мужа, который, улыбаясь, пожирал ее похотливым взглядом. – Дон? – спросила Кассандра, – Что ты тут делаешь? Ничего не отвечая, Лотарио прислонился своим лбом к ее и тяжело задышал. Кассандра почувствовала запах перегара и обратилась к супругу: – Ты пьян. Разве этой ночью ты не должен быть на работе? – Я сильно соскучился по своей жене, вот и пришел. – шепнул ей на ухо Дон. Затем он притянул ее к себе и плотно прижался к ней всем своим телом. Дон начал медленно и чувственно целовать Кассандру в губы. Он чувствовал, как она вся дрожала от его прикосновений, и это ещё больше возбуждало в нем желание. Кассандра не сопротивлялась, она обхватила его шею тонкими руками. Этой ночью она, сама не своя, полностью отдала себя во власть мужа.