Фотография

      Эрен уже как несколько минут наблюдал за парочкой у окна. Девушка стоявшая рядом с светловолосым парнем — Микаса Аккерман, его приёмная сестра. А парень, который стоял слишком близко к Микасе — Жан Кирштейн (или как его называл Эрен, лошадиная морда). У него с Йегером была вражда с самого первого курса и это при том, что они учатся на разных факультетах. Эрену не нравилось, что этот придурок бегает за его сестрой чуть ли не с первого дня учёбы. И недели не прошло с их поступления, как у этих двоих завязалась первая драка. Благо тогда Микаса с Армином вмешались, иначе сейчас не учились бы в этом престижном университете ни Эрен, ни Жан. Но даже после угроз Аккерман их стычки не прекращались. Встречи после занятий за стенами универа заканчивались драками, после которых Микаса отчитывала Эрена, а на Жана смотрела как на врага народа. Чему брюнет был рад, так тому, что все глупые попытки флирта светловолосого заканчивались буквально ничем. Микаса всё так же равнодушно смотрела на парня, а Йегер в то время всегда подтрунивал над ним. За что, кстати, и получал. Но сейчас он лишь молча наблюдал за ними. И всё лишь потому, что Армин умолял не лезть не в своё дело и что Микаса сама разберётся. Брюнет, как ни странно, согласился. Его терпение было буквально на исходе, когда парень всё ближе и ближе подходил к чёрноволосой. Но стоило ему взять её за руку, терпение Эрена закончилось окончательно. Он не обратил внимания на Армина, который попытался его остановить. Ему также не составило труда преодолеть расстояние из одного конца аудитории в другой, чтобы схватить светловолосого за руку, при этом сжав её так, будто он сломать её собрался (а может и собирался, если придётся). — Ты совсем обнаглел, коняра?! Кто разрешал тебе прикасаться к ней?! — Эрену было наплевать насколько громко он говорил. Одногруппники давно привыкли к тому, что брюнет вечно орёт, будто около него находится стадо глухонемых. — А я твоего разрешения ещё должен спрашивать, полудурок?! Кого хочу, того и трогаю! И отпусти уже, блять, мою руку! — вырвав руку из захвата, Жан схватил брюнета за лацканы рубашки. — Радуйся, что я вообще позволяю тебе к ней приближаться! — рявкнув, Эрен схватился за чужие запястья. — Ну, блять, спасибо! Мне может тебе ещё и в ноги поклониться за такую щедрость?! — Хватит.       Причиной, по которой эти двое ещё не поубивали друг друга, была Микаса. Одного её слова было достаточно, чтобы успокоить двух разъярённых парней. И сейчас так же. Никто из них не хотел видеть черноволосую в гневе, поэтому отпустив друг друга, они посмотрели на стоящую рядом Аккерман. Подбежавший Армин уже хотел увести Эрена, но Микаса отрицательно мотнула головой. Эрен напрягся, ведь это странно, что сестра не прогнала его, а наоборот разрешила остаться. Неужели этот придурок ей предлагал что-то неприличное? — Жан хотел, чтобы я была моделью для его проекта. — Что? Это ещё зачем? — Эрен недоуменно уставился на Микасу. — Господи я, конечно, догадывался, что ты тупой, но не до такой же степени! — жалобно простонал Жан. — Что ты сказал?! — Тема проекта связана с эстетикой женского тела. А для этого нужны были разные модели девушек. И он попросил меня попозировать ему. Всё, что ему надо было сфотографировать, это мои ноги. — А ты не мог кого-нибудь другого сфоткать? Микаса не единственная девушка в универе, — брюнет и не думал переставать возмущаться. Он мало, что смыслил в фотографиях, да и сам он фотографироваться не любил. Ну не его это. — Сука, Йегер, раз не понимаешь нихуя, так и не лез бы не в своё дело! Думаешь, я настолько тупой и не просил других? Да и нахер мне левые девки, когда есть знакомая Микаса, у которой красивые ноги! — Жан блефовал. Он не спрашивал других девчонок. Ему просто хотелось, чтобы его моделью, завершающей проект, была Микаса. — Да у любого человека они красивые, идиот! Иди проси других, мне похер, — Эрен чувствовал, как нарастающая раздражительность переходила в гнев, — Микаса, я тебе запрещаю! — Эрен, не решай за меня! — Я сказал нет! — Ты слышал её? Она сказала, чтобы ты заткнулся, — усмехнулся Кирштейн. — И не у каждого человека красивые ноги, идиот, чтоб ты знал. Надень ты юбку с туфлями, я просто уверен, что это было бы то же самое, что и две криво стоящие палки. — Ты у меня сейчас по своей лошадиной морде точно получишь! — Эрену надоело уже препираться, он просто хотел навалять этому засранцу. — Что такое? Струсил? Или боишься гордость потерять? — ещё немного и Жан разведёт его. То, как Йегер так легко поддаётся провокациям, он уже давно запомнил. — Боюсь? Слишком много чести, Кирштейн. Если надо, хоть балетную пачку с пуантами надену. — протянув руку, брюнет посмотрел на светловолосого с азартом. — Ну, так что, договорились? — Никто за язык тебя не тянул, Йегер, потом не жалуйся, — приняв протянутую руку, он скрепил рукопожатие.       Девушка не хотела встревать в их разборки, поэтому не стала препятствовать, когда Эрен согласился быть моделью вместо неё. В общем-то, она и хотела отказаться, а он просто облегчил ей задачу. Может быть, они перестанут воевать друг с другом и объявят перемирие. Общее дело сближает. Если бы она только знала, чем это закончится.

***

      Эрен никогда так сильно не уставал. И это было ни сколько физически, сколько морально. После заключения этого идиотского спора, Армин сказал самую очевидную вещь, о которой стоило сказать намного раньше. — Эрен, ты ведь понимаешь, что тебе придётся всё это не только купить, но ещё и примерять?       Вот тогда-то Йегер и понял, на что он согласился. Микаса сразу сказала, что у неё нет коротких юбок, да и не носила она их. Все её предпочтения ограничивались или джинсами или платьями до колена. Ни то, ни другое не подходило. Эрен правда пожалел, что повёлся на провокацию, когда Микаса потащила его в торговый центр. Ему правда пришлось примерять все юбки, которые приносила ему Аккерман. Это было не настолько унизительно, сколько смущало бедного парня. Как-то брюнет спросил, почему она приносит только короткие юбки, на что Микаса ответила, что Жану надо показать элегантность и изящность женских ног, и чем больше открытых мест, тем лучше. Эрен же думал, что Жан и не только придурок, но ещё и извращенец.       Йегер сильно жалел, что согласился и хотел уже отказаться от глупого спора. Но собственная гордость не позволяла ему проиграть. Поэтому он терпел всё: косые взгляды консультантов, полный жалости взгляд Микасы, смешки проходящих мимо подростков. Пусть это было унизительно, но он заставил себя сидеть и мерять очередные туфли. Кажется, он стал в них разбираться в них лучше, чем сама Микаса. Он уже мог различить босоножки от сандалий, мог назвать разные виды лодочек, да он даже понял чем отличаются лабутены от простых туфель. Можно было выбирать бесконечно, но у них было не так много времени, да и сам Йегер уже давно косился на чёрные босоножки на каблуках. Во-первых, каблук был не такой высокий, это значит, научиться стоять на них будет намного проще. А во-вторых Эрен просто чувствовал, что они ему подойдут. А интуиция ещё никогда не подводила парня. Он, конечно, был не золушкой, но размер его оказался как раз последним, из тех, что был. Множество ремешков плотно обхватывали лодыжку, а открытый мысок не приносил дискомфорта как другие туфли. Если с выбором низа и обуви они определились, то это означало, что самое ужасное его ждёт впереди.       К вечеру у брюнета болело буквально всё: ноги просто гудели от боли, а рука всё ещё давала знать о недавнем падении, в котором он чуть не сломал себе всё, что только можно. Конечно, за пару часов тренировки, под надзором Аккерман, Эрен перестал хвататься за неё, дрожащие ноги уже могли ровно стоять на полу и не спотыкаться друг об друга. Брюнет уже уверенно, не смотря себе под ноги, мог пройти от одной стены до другой. Он уже представлял, какое будет дурацкое лицо у Кирштайна, когда он увидит его завтра. Кстати о нём, он ведь за весь день так и не связался с ним, хотя телефонными контактами они обменялись ещё днём. Мысли о том, что Жан решил над ним просто поиздеваться не раз приходили в голову. И если это будет реально так, то Эрену не составит труда прийти к нему и этим самым каблуком раздавить всё то, чем он гордится. Смартфон, всё это время лежавший на кровати, несколько раз провибрировал. Неизвестный номер? Неизвестный номер: Надеюсь, ты не струсил и не побежал умолять Микасу заменить тебя?)

Лошадиная морда, ты что ли? :Эрен

Неизвестный номер: Ты чё блять, издеваешься? Ты даже номер под диктовку набрать нормально не можешь?!

Ну, ошибся на одну цифру, тебе то что с того?! :Эрен

Неизвестный номер: Мне-то лично похуй, а вот ты бы так и не знал, куда надо будет идти. Неизвестный номер: В общем, не еби мне мозг. Завтра после занятий встретимся около ворот. И не вздумай опоздать, придурок!

Сам прийти не забудь. :Эрен

Неизвестный номер: И ноги побрить не забудь, а то у меня инфаркт случится.

Пошёл.Ты.Нахуй. :Эрен

      Эрену очень хотелось что-нибудь разбить. Телефон жалко, подарок. А вот лицо этого дегенерата очень кстати. Он не собирался выполнять все прихоти этого придурка. Хватило юбки и долбанных туфель. Он до этого не опустится. Никогда.

***

      Весь следующий день Эрен только и делал, что огрызался на однокурсников и проклинал каждого, кто к нему подойдёт. У него было ужасное настроение. Ему было непонятно, зачем девушки себя так мучают этими каблуками, когда после них просто адски болят ноги. Микаса тогда просто пожала плечами и сказала, что это просто с непривычки. Не было даже намёка на то, что ей жалко брата. В принципе Йегеру этого и не надо было. Всё, что ему надо сделать, это покрутится перед камерой и забыть это всё как страшный сон. С Жаном они тогда увиделись только после занятий. Хотя обычно он постоянно тусуется около их аудитории. Впрочем, это Эрена не волновало. Всё, чего ему хотелось, так врезать этому придурку, да так, чтобы улыбаться разучился.       Оказывается, место, в которое его привёл Кирштайн, была фотостудия. Достаточно большое помещение в бело-чёрных тонах и кучей непонятной хрени для света. Из мебели там почти ничего и не было, не считая чёрного лакированного дивана и стеклянного кофейного столика. Йегер вообще думал, что фотографироваться он будет где-то в универе. Жан тогда посмотрел на него как на умственно отсталого. Если он ради одной фотографии снял целую студию, то что будет, когда начнётся съемка. Эрена буквально передёрнуло от такого поворота событий. Пока Жан возился со своим фотоаппаратом, Йегер успел уже обойти помещение раза три, и только когда, задев плечом один из светоотражателей, парень соизволил посмотреть на него. — Блять, Йегер, ты можешь спокойно постоять хотя бы десять минут?! — Жану надо было дать награду, хотя бы потому, что он находится с этим идиотом в одном помещении и всё ещё не убил его. — И ты не собираешься переодеваться? — А… что, прям здесь что ли? — Эрен не видел ни одного отдельного помещения для того чтобы спокойно переодеться. — Нет, Эрен, ты можешь выйти на улицу и переодеться там конечно, но не думаю, что люди одобрят твой порыв к эксгибиционизму. — Отвернись тогда. — Чего? Ты сейчас серьёзно? — Жан уже хотел съязвить, но видя серьёзный взгляд парня, встал к нему спиной. — Пиздец ты неженка конечно, Йегер.       В ответ была лишь тишина. Эрен не хотел начинать препираться. Чем быстрее они начнут, тем быстрее он сможет уйти отсюда. Жану же было наплевать, сколько займёт это времени, хотя аренда студии заканчивалась через два часа. Он надеялся, что они закончат раньше. Ему не хотелось возиться с этим отродьем ещё пару лишних часов. На что только не пойдёшь, лишь бы поиздеваться. Жану надоело пялиться в белую стену, он собирался обернуться и высказать брюнету, что тот смущается как девчонка. Но слова буквально застряли в горле после увиденного. Перед ним реально стоял Эрен на каблуках и в чертовой юбке, которая едва ему до колен доходила. Белая рубашка, в которой он пришёл, была заправлена под юбку, а верхние пуговицы ворота были расстёгнуты. Если бы Жан его не знал, не смог отличить его от обычной девушки. Кирштайн конечно представлял, как это будет, но ему даже во снах не могло присниться, насколько это будет сексуально выглядеть. Молчание между ними затянулось. Нужно было что-то сказать прямо сейчас. — Чёрт, ты реально их побрил, — Жан силой заставил себя съязвить, лишь бы не сказать лишнего. — Ты сказал, я сделал. Давай уже покончим с этим, — Эрен потупил взгляд. — Согласен.       Жан не понимал, почему у него трясутся руки. Он не любил фотографировать в сидячем положении, слишком неудобно. А тут реально приходилось сидеть на корточках, не вставая. Не прошло и тридцати минут, как он уже задолбался. Если пару минут назад он видел в нём сексуального парня в женской одежде, то теперь он видит идиота Йегера, который только и может, что крутиться в разные стороны, не зная, как встать. — С тем же успехом я мог сфоткать дерево или бревно, было бы одно и то же. Ты можешь встать в какую-нибудь позу? — Позу? — Да, Йегер, позу. Выставить одну ногу вперёд или скрестить их. Фантазия тебе на что? Не стой как долбанный столб! — Жан отложил фотоаппарат и посмотрел на брюнета. — Если ты мне всё запорешь, я тебе обещаю, весь универ узнает, что Эрен Йегер носит женскую одежду и позирует на камеру. — Ты этого не сделаешь, чёртов ублюдок! — прошипел брюнет. — Значит, ты очень плохо меня знаешь, раз думаешь так.       Или шантаж так повлиял, или Эрен с самого начала притворялся ходячим деревом, но после этого всё стало по-другому. Брюнет перестал без дела топтаться на месте и наконец вставал так, как надо. Жан уже хотел спросить, не Микасу ли он попросил научить его, но не стал. Это словно приручать дикую кошку, одно неверное движение и она сбежит. С Эреном так же. Одна неверно брошенная шутка, и он снова превратится в каменную статую. А такую возможность нельзя упускать. Видеть, как Эрен смущается, а щёки становятся пунцового цвета, как изумрудные глаза смотрят прямо в камеру с таким азартом, будто это соревнование. Но что больше всего привлекало внимание, так это его ноги. Они были девственно чистые, без единого пропущенного волоска. Жан не мог выкинуть из головы картину: как Эрен, сидя на краю ванны, раз за разом проводит станком по смуглой коже. Ему хотелось прикоснуться, понять, насколько она нежная. Кирштайну не было противно, и он даже не смущался от собственных мыслей. Это просто физиологический интерес. Да и Йегер всегда был ему интересен. Он не мог объяснить, что привлекало в этом парне, просто хотелось продолжать его задевать, вгонять в ступор, раздражать, видеть как унижается. Делать всё, чтобы выбить его из колеи. Пока парень рассматривал получившиеся снимки, он даже не заметил, как чужой взгляд разглядывает его. — Слушай Кирштайн, я не могу понять, зачем всё это? Ты мог посмеяться надо мной, мог опозорить на весь универ, но вместо этого ты сидишь здесь и тратишь на меня плёнку. Зачем?       Зачем? А действительно зачем? Он же мог реально так сделать. Выставить фотку в сеть, опозорить так, сказать публично, но что-то его останавливало. Чтобы кто-то ещё увидел эти блять шикарные ноги, которые ему теперь во снах будут сниться, да не пошли бы они все нахер. И всё-таки стоило ответить, иначе это будет слишком подозрительно. Оторвав взгляд от фотоаппарата, он с презрением посмотрел на стоящего перед ним брюнета. — Если бы я знал, то всё равно бы не сказал. Слишком много чести Йегер, хотя и той у тебя немного осталось.       Эрен не сказал, ни слова. Он просто начал подходить в сидящему на полу парню. Если у него не осталось чести, значит, он может делать всё, что захочет. А хочет он многого. Тихий стук каблуков привлёк внимание Жана. Взгляд светло-карих глаз был устремлен только вниз, только на ноги. Эрен давно заметил, что он смотрит только на них. Даже для пары фото, он сделал слишком много. Теперь его очередь издеваться. — Одно неверное движение и мой каблук познакомится с твоим маленьким другом, а мы ведь этого не хотим да? — медленно наклонившись, Эрен толкнул парня в грудь. — Ты мне угрожаешь? — Жан не стал сопротивляться, и откинувшись на холодный пол, опёрся на локти. — Предупреждаю.       Ещё во время съёмки Жан умудрился расстегнуть полностью свою рубашку, просто потому, что было жарко. Хотя в помещении был представлен кондиционер, его тело буквально горело. И даже сейчас, лежа на полу и наблюдая над возвышающимся над ним Эреном, у него было такое чувство, будто он плавится под взглядом этих изумрудных глаз. А Йегер чувствовал себя так, будто его пытаются раздеть глазами. Шаг, и острый каблук коснулся подтянутого тела. Как Эрен и ожидал, Жан был неплохо сложен: крепкое упругое тело с выраженным прессом, сразу видно, что следит за собой, ни одного изъяна. Эрен бы не отказался прикоснуться к кубикам пресса и самому почувствовать настолько они крепкие. И ему для этого совсем не нужны были руки. Начиная с выступающих ключиц, он бы спускался всё ниже, осторожно касаясь губами рельефного тела. Йегер до боли прикусил внутреннюю часть щеки. Ещё немного и он точно оседлает светловолосого. И лишь внезапное ощущение чужой руки на собственной ноге, вывело брюнета из своих мыслей. Эрен напрягся, от чего чуть сильнее надавил на грудь лежащего парня. Жан прошипел что-то неразборчивое, но руку не убрал. Чужие пальцы то поднимались, доходя до колена, то снова спускались вниз. Нежное, почти невесомое прикосновение вызывало дрожь по всему телу. У Эрена перехватило дыхание, воздуха казалось категорически мало. Он не мог заставить себя даже сдвинуться или сбросить чужую руку. Ему нравилось, и он хотел ещё. Жану не надо было ничего говорить, за него говорили руки и глаза. Блять, эти чертовы глаза, от которых Йегер не мог отвести взгляда. Светло-карий цвет помутнел, и Эрен не сомневался, что он сейчас испытывает такое же возбуждение как он сам. Но никто не спешил переходить черту. Йегеру было уже наплевать на собственные убеждения, и он просто хотел закончить эту пытку. У них было не так много времени, но Жан решил за них двоих. — Иди сюда.       Одна фраза и у обоих сносит тормоза. Секунду назад Эрен стоял и чувствовал своё превосходство, а теперь сидит на бёдрах Жана. Кирштайну не составило труда так же быстро принять сидячее положение и притянуть к себе брюнета. Им не надо ничего обговаривать, они просто хотели друг друга — и на этом всё. Непонятно, кто первый подался вперед, кто первый открыл рот чтобы впустить чужой язык, для них это было не важно. Жадный поцелуй передавал всю смесь чувств обоих. Еле заметный металлический привкус смешался со слюной, языки постоянно сталкивались, забирая инициативу друг друга, и тихие стоны, которые просто сводили с ума обоих. Эрен уже мало что контролировал: одна рука вцепилась в светлые волосы на затылке, а другая исследовала голую грудь парня. Первым, кто отстранился, был Жан, но лишь для того чтобы заглянуть в тёмные изумрудные глаза напротив. Руки сами потянулись в белоснежной рубашке брюнета, а губы уже касались чужой шеи, оставляя темный след от поцелуя. Жан удивлялся своей выдержке, как он ещё держался, чтобы не повалить парня на пол и не взять его силой. Собственный член ныл от возбуждения, но он понимал, что не ему одному хочется долгожданной разрядки. Эрен тоже хотел быстрее закончить то мучение, которое ему устраивает Жан. И он не намерен больше терпеть. Смуглая рука накрыла выпуклость на штанах светловолосого, от чего тот издал негромкий стон, смешанный с бранью. — Что, уже не терпится, Йегер? — усмехнулся Кирштайн. — Да пиздец как. И не мне одному, — не вопрос, утверждение.       Жан лишь молча согласился. Задрав чёрную ткань юбки, Кирштайн был рад, что под ней находились простые боксёры, а не какие-нибудь женские трусики. Иначе бы он уже кончил без помощи рук. Раздеваться было слишком муторно для них сейчас, поэтому Жан без грамма стеснения стащил тёмные боксёры до середины бёдер. Эрен же тоже не терял времени и расстёгивая джинсы чуть не сломал чёртову ширинку. Залезая рукой в чужие боксёры, пальцы тут же обхватили член. Йегер мог порадоваться своей маленькой выходке, когда специально впился ногтями в плоть и почувствовал, как вздрогнул светловолосый. И тут же пожалел о своём поступке. Ощутимый укус заставил парня болезненно промычать. Да еще и Жан как назло, медленно проводил пальцами по основанию члена, растягивая пытку. Он бы мог ещё поиздевался над ним, заставил бы умолять себя, но у них не было ни времени, ни выдержки для этого. Поэтому наращивая темп, под который сразу подстроился брюнет, Жан сам потянулся за поцелуем. Чужие губы нашлись быстро и отвечали с такой же пылкой страстью. Кончили они почти одновременно, а собственные стоны утонули друг в друге. Тёмная макушка уткнулась в светлое плечо, и горячее дыхание буквально обжигало кожу. Ещё несколько минут они сидели не двигаясь, приходя в себя. Резкая вспышка боли заставила Жана подпрыгнуть на месте и оттолкнуть от себя брюнета. — Ты совсем охуел что ли?! Какого хера ты делаешь, уебок? — Жан коснулся свежего укуса на собственной шее. — То же, что и ты, — Эрен прикоснулся к следу на плече.       Жан лишь усмехнулся, смотря на голую грудь брюнета и тёмные отметины, которые в завтрашнему дню будут ещё заметнее. Что-то он слишком увлёкся. Он хотел было прикоснуться к ним, но Эрен оттолкнул его руку. Встав с пола, он судорожно начал снимать женские шмотки. Жан только успел увернуться от летящей в него упаковки салфеток. И откуда они у него? Кирштайн ничего не стал ни говорить, ни спрашивать. Он сам-то мало что понимал. Ну вздрочнули друг другу и что же теперь, вешаться что ли? Рассказывать никому он не собирался, да и Эрену тоже этого не надо было. Тогда что не так? Да легче разобраться как пользоваться адронным коллайдером, чем понять, что творится в голове Йегера. — Тебе нравится Микаса? — Чего? — Я спросил, ты любишь Микасу? — серьёзный взгляд говорил о том, что Эрен не шутит. — Господи Йегер, ты меня в могилу сведёшь своей тупостью! — Жан хлопнул себя по лбу. — Ты серьёзно говоришь о какой-то там любви к Микасе после того, что было?       Эрен не ответил. Он просто потупил взгляд и отвернулся. Не уж то ему реально надо объяснять очевидные вещи. — Нет. Ну, то есть она мне нравилась, конечно, но не сейчас. — Тогда кто тебе нравится?       Кирштейн долго смотрел на собирающегося парня, а после просто стремительно подошёл к нему и, развернув к себе лицом, поцеловал. Не так как до этого. Поцелуй получился нежным, можно даже сказать чувственным. Жан не напирал, а Эрен просто отвечал. Отстранившись, они долго смотрели друг другу в глаза, словно искали ответ на свой вопрос. — Надеюсь, теперь твой тупой мозг понял, кто мне нравится? — светловолосому не надо было даже смотреть в зеркало, чтобы видеть, как он покраснел. — Возможно. Но если ты прямо сейчас отведешь меня в ближайшее кафе, то он ещё и над ответом подумает. — усмехнулся Йегер. — Ну, ты и хитрая сука, Йегер.

***

— Эрен, что произошло вчера?       Черноволосая девушка уже целый час выпытывала у брюнета подробности вчерашнего дня. В тот день Эрен вернулся домой довольно поздно: его волосы были растрепаны, а на рубашке не хватало пары пуговиц, на губах запеклась кровь, чужая или своя, уже не важно, а на шее красовалось пара тёмных отметин. Они, конечно, не обещали друг другу ничего, но рассказывать парень всё равно отказывался. Пусть скажет спасибо, что он вообще домой вернулся, хотя соблазн был высок, чтобы остаться у кое-кого на ночь. — Рассказываю в третий раз. Мы встретились, пошли в студию, он сделал пару фоток и потом мы решили отметить это, поэтому собрались в клуб. После него мы разошлись, и я пришёл домой, — Эрен закатил глаза. Постоянные расспросы стали его раздражать.       Серые глаза смотрели так, будто его обвиняют в убийстве. Он же сказал правду, только удержал в тайне некоторые моменты. Они реально тогда вечером были в клубе. Устроили соревнование, кто кого перепьёт. Эрен тогда проиграл, а Жан глумился над ним, пока сам брюнет очищал желудок с матерными посылами. Конечно, они ещё чуть не переспали в том самом туалете, если бы не вошедшие девушки. Оказывается, они по ошибке зашли в женский туалет. После этого они долго ржали на улице, что даже мимо проходящие люди в серьёз подумывали сдать их в вытрезвитель. У Жана закончилась плёнка в фотоаппарате, зато фотографий пьяного Йегера было столько, что можно было собственную галерею открывать. Эрен не имеет понятия, как светловолосый добрался до дома, но если никто не паникует (кроме Микасы и Армина, конечно), значит беспокоиться не надо. Голова всё ещё туго соображала, но на то чтобы придумать отговорки и заранее написать Жану много сил не потребовалось. — Если настолько не доверяешь собственному брату, то спроси у Лошадиной морды, — Эрен кивнул в сторону подходящих парней. Сам брюнет отказался идти за Кирштайном, поэтому пришлось отправить за ним Армина. — Что, Йегер, уже собственная сестра не доверяет тебе? — Заткнись и сдохни уже, коняра!       Микаса не стала ждать, пока эти двое успокоятся и просто схватила светловолосого за локоть и отвела на приличное расстояние, чтобы их никто не слышал. Эрен уже не первый раз за день напрягался всем телом. Он, конечно, не хочет ничего скрывать от сестры, но кто знает, чем закончится этот тайный роман, так что пусть пока она ничего не будет знать. Светло-карие глаза поймали напряженный взгляд изумрудных глаз, и он еле заметно кивнул. Остаётся только надеяться, что Жан не будет импровизировать, и будет придерживаться его версии правды. Эрену совсем не было слышно, о чём говорят эти двое, но когда Микаса резко развернулась и пошла к нему, то брюнет на секунду испугался. Аккерман шла быстро, что даже Эрен не успел подумать, как его сейчас будут убивать. Лёгкий удар по затылку, заставил парня схватиться за голову от резкой боли. — Не смей мне больше никогда врать. — Что? Что ты ей сказал придурок?! — Эрен перевёл взгляд на подошедшего Жана, который прятал тихие смешки под видом кашля. — Я просто рассказал ей, как ты чуть не перепихнулся с незнакомой девкой в клубе.       Эрен был готов убить Жана прямо здесь и сейчас. И насрать, что ему за это дадут срок. Он тут от страха чуть не помер, а этот придурок смеётся! Вскочивший брюнет уже хотел дать светловолосому по лицу, но рука на плече остановила его. Армин всегда останавливал его, ну или пытался хотя бы. — Сказал бы лучше спасибо, Эрен, — от серьёзного голоса Армина стало не по себе. — Ага, спасибо, — не став спорить, Йегер просто сел обратно и уставился на проходящих мимо однокурсников. — Я рада, что вы нашли общий язык за одним делом, — черноволосая улыбнулась и погладила Эрена по волосам. — Уж язык мы точно нашли. Правда, Жан? — украдкой взглянув на Жана, Эрен улыбнулся. — Твоя правда, Йегер, — ответом была лишь усмешка.