Аристократ и грязнокровка
24 марта 2020 г., 12:04
— Тебе нужно быть тише.
— Я стараюсь.
— Тогда прекрати так громко топать, — злобным шепотом произносит Драко, поднимаясь по витиеватой лестнице Малфой Мэнора.
— Это была очень, очень плохая идея. И почему я согласилась? — причитая на свою глупость, шепчет Грейнджер, следуя за блондином.
— А ты вообще когда-то могла мне отказать? — ухмыльнувшись в привычной для себя манере, отвечает Малфой, добравшись до пункта их назначения.
Драко открывает дверь, предварительно снимая защитные заклинания, которые накладывал каждый раз, покидая родительский дом.
— Ты зашла? — спрашивает Драко, придерживая дверь и мечтая, наконец, сорвать с девушки дурацкую мантию-невидимку.
— Здесь столько книг, — волшебный кусок ткани падает к ногам Гермионы, которая уже завороженно стояла и смотрела на книжный стеллаж в комнате Драко. — У тебя есть труды Финеаса Кромпа? Ты знаешь, какая это редкость?
Не так он планировал провести эти несколько часов. Малфой плотно закрывает дверь, произнося защитные и заглушающие заклинания. Он подходит к увлеченной девушке, обнимая ее со спины и зарываясь в непокорную копну ее волос. Если бы она только знала, что несколькими этажами ниже находились и более редкие книги, то Малфой бы ни за что не смог вывести гриффиндорку из своего поместья.
Идея, на самом деле, была слишком глупой и опасной. Сбежать среди ночи из стен школы Хогвартса и тайком пробраться в неприступный и мрачный мир Малфой Мэнора. Но если Драко что-то задумал, то он был обязан довести дело до конца. А одна только мысль о Грейнджер, раскинутой на его родной кровати родового поместья, не отпускала сознание Драко.
Вы спросите, когда это началось? Вряд ли вам кто-то ответит. Вначале были мимолетные взгляды, затем понимающие ухмылки, когда кто-то ловил другого, потом появилось что-то собственническое, что-то, что говорило им — видеть чужие руки на телах друг друга было неправильно. Чужеродно. Первое случайное касание в коридоре. Или оно не было случайным? Первое Драко. Первое Гермиона. Без оскорблений, без фамилий, без злобы и ненависти. Тогда они столкнулись — преднамеренно или нет, — но они были вместе. Чистокровный и грязнокровка. Их миры сошлись, переплетаясь в водовороте сладких чувств и ощущений. Они не ставили друг другу ярлыков, не называли себя девушкой или парнем. Они принадлежали друг другу, и этого было достаточно.
— Редкость лицезреть грязнокровку в этом доме, — добираясь до тонкой шеи, говорит Малфой, начиная пьянеть от ощущения Гермионы в его руках. Он слышит, как часто она начинает дышать, предвкушая звуки, которые она непременно будет издавать, стоит только Драко начать ее целовать.
— Редкость, что чистокровный сам пригласил ее сюда, — разворачиваясь в его руках, чуть подрагивающим голосом произносит Гермиона, обнимая Малфоя за шею.
Да, грязнокровка. Грейнджер знала, что у слизеринца до сих пор были противоречивые чувства из-за ее незнатного происхождения. Он искренне пытался не показывать свои метания, но Гермиона уже успела изучить каждое выражение его прекрасного лица. Маленькая складка на его лбу появлялась всегда, стоило мыслям о ее крови появиться в голове Малфоя. Когда-нибудь им придется обсудить эти проблемы, но не сейчас. Сейчас она наслаждалась ощущением его губ, которые уже терзали ее губы.
Поцелуи, которые начинались словно легкое касание запретного плода, быстро переросли в страстное переплетение языков, уносящих Драко и Гермиону в бесконечный поток наслаждения. Прошло уже больше двух недель с тех пор, как они прикасались друг к другу. Впервые Грейнджер ощутила не привычную для себя любовь к экзаменам, а ненависть к каждой минуте, проведенной у очередной злополучной книги. Вся ее сущность стремилась быть со слизеринским блондином, мысли были предателями, которые отвергали любую попытку изучения научных трудов. Еще никогда она не была столь безрассудной.
Не отрываясь от таких желанных губ, девушка тянется к рубашке Малфоя, предварительно сбросив с него мантию, и быстро расстегивает все пуговицы наконец дотрагиваясь до его обнаженной груди. Драко стонет ей в губы, пока она упивается чувством власти, касаясь тела, по которому так сильно скучала.
— Такая ненасытная, — оторвавшись от гриффиндорки, шепчет Драко, рвано вдыхая необходимый кислород.
Малфой удивленно смотрит на Грейнджер, резко толкнувшую его на кровать, которая оказалась так необходимо близка. Улыбаясь уголками припухлых губ, она стягивает с себя одежду, особое внимание уделив юбке, которая падает бесполезным куском ткани, открывая перед ним восхитительную картину.
Горящие карие глаза. Растрепанные каштановые кудри. Кружево. Идеальные изгибы ее тела. Чулки. Черное полупрозрачное белье.
Чертов неприкрытый рай.
— Ммм, скучал по мне? — смотря на выпуклость в его штанах, нахально произносит Гермиона, подходя к Драко, который не мог оторвать от нее взгляд. Он медленно пододвигается к изголовью кровати, пока объект его желания медленно приближался к нему. Ее хищный взгляд заставлял кровь Драко бурлить от переполняемого желания.
Это стоило ожидания, всех томительных взглядов, всех невысказанных слов.
— Даже не вспоминал, — выдыхая в ее губы, врет Малфой, отдаваясь ее напору.
Гермиона оседлала его бедра, снова впиваясь в его губы. Драко наслаждался ее внезапной активностью, его руки снова и снова вспоминали ее тело, ощущая черное кружево, которое он непременно скоро снимет. Только с Гермионой он чувствовал это сносящее крышу удовольствие, ее присутствие опьяняло, даря острые ощущения от их тайных неправильных отношений. Но было так правильно упиваться ее горячими губами, которые вслед за руками начали продвигаться по его груди, целуя, посасывая белоснежную кожу. Малфой начинал терять хрупкое чувство реальности, сжимая дорогие простыни до боли, пока ее пальцы расстегивали ремень, снимая его штаны вместе с боксерами. Драко шипит, ощутив холодный воздух вокруг своего члена. Где-то на задворках сознания он понимает, что ее трусики также полетели на пол.
— Ты уверен? — снова дразня Малфоя, говорит Грейнджер, с вожделением смотря на жемчужную каплю смазки, которая появилась на головке.
— Да! — с рыком произносит Драко, приподнимаясь и снова находя ее губы, проталкивая свой язык, который так привычно сплетается с ее языком. Он расстегивает бесполезный кусок ткани, который почти не прикрывал груди Гермионы, сразу находя тугую горошину. Она отчаянно стонет, пока он прокатывает сосок между пальцами, а его губы перемещаются на ее тонкую шею. — Не скучал, не вспоминал… и даже не смотрел в твою сторону, — оба знают, насколько большую ложь он сейчас говорит.
Каждый день. Каждую свободную минуту. Все мысли только о ней. О нем. Взгляды, обращенные только друг на друга. Напряжение, которое было их вечным проводником.
— Да… я тоже, — стонет Гермиона, снова надавливая на сильные плечи Малфоя. Он падает, не сопротивляясь, жаждая ее контроля каждой клеточкой тела. Оба были на пределе, ощущая дикую потребность стать единым целым. Грейнджер опускается на его член, и обоюдный крик удовольствия заполняет безмолвное пространство дорого обставленной комнаты. Драко чувствует, насколько горячей и мокрой она была для него, дурея от вида сладко стонущей девушки, прыгающей на его члене. Он хватает ее за бедра, помогая насаживаться еще сильнее. Но тут он вспоминает, какой вид не давал ему спать последние несколько ночей.
Сильнее схватив ее за бедра, Драко резко выходит из ее жаркого лона и переворачивает их, оказываясь сверху, и то наваждение, которое он не раз представлял, даже близко не стояло с той реальностью, которая открылась перед ним. В мечтах он не чувствовал ее разгоряченной кожи, не дышал ее манящим запахом, не слышал ее умоляющие стоны. Но это, определенно, было самым лучшим и правильным видом в его жизни.
Желанная. Горячая. Отдавшаяся ему без остатка.
— Драко, пожалуйста, пожалуйста, — беспрерывно томно стонет Гермиона, чувствуя пустоту от потери его внутри себя.
— Шшш, — шепчет Драко, делая первый резкий грубый толчок. — Я не смогу быть нежным, — на одном дыхании добавляет Малфой, стиснув зубы до боли. Он снова был в своей персональной нирване.
— Не надо, — отражая его чувства, говорит Гермиона. Это было последней каплей для потерянного самоконтроля Малфоя, который одной рукой сжимает ее бедро еще сильнее, а другой удерживает ее руки над головой, вдалбливаясь в гриффиндорку бешеным темпом. Их крики и стоны были продолжением друг друга, заглушающиеся лишь страстными поцелуями. Грейнджер заводит ноги за его спину, делая его проникновения еще глубже, задевающие ту самую точку, от которой перед ее глазами появлялись чертовы звезды. Драко чувствует, как ее стенки начинают сокращаться, сжимая его член еще сильнее, подводя его самого к безумному краю, с которого они оба падают с диким первобытным криком и именами друг друга на губах.
Оба пытаются отдышаться, наслаждаясь теми ощущениями, что они давали друг другу, пока Драко обессиленно лежал на девушке, даря приятное ощущения тяжести. Все ее тело покалывало от испытанного удовольствия, а в голове оставался сладкий туман.
Малфой приподнимается на локтях, с непривычной нежностью помогая убрать мокрые волосы с лица гриффиндорки.
— Это было… — обессиленным голосом говорит Гермиона, пытаясь подобрать слова.
— Я знаю, — с понимающей улыбкой говорит Драко, ложась на спину и притягивая девушку к своей груди.
Они проводят несколько часов, рассказывая друг другу события прошедших двух недель. Мало кто видел Драко Малфоя таким. Его серебристые глаза не отдавали холодом, а напоминали теплое ясное небо с прекрасными воздушными облаками. Его смех был чем-то удивительным. Он заражал своей открытостью и мелодичностью, и мало кто знал, что у слизеринца были едва заметные маленькие ямочки на щеках. Таким его видела только Гермиона. Потому что именно она могла сделать его таким. А Драко мог одним поцелуем превратить ее из вечной заучки в легкомысленную девушку, которая была готова отдать все, чтобы наслаждаться обществом своего тайного любовника. Ни Гарри, ни Рон не понимали ее мыслей или простых шуток, которые порой были слишком мудрены, но Драко не отличался скупостью ума, понимая все, что ему хотела сказать гриффиндорка. В такие моменты Малфой не имел представления, как значение их крови может их разделять. Она подходила ему, была той, что делала его другим. Счастливым.
— Нам пора, скоро рассвет, — говорит Драко.
Девушка пытается скрыть зевоту — секс и бессонная ночь вымотали ее больше, чем она могла подумать. Но она ни о чем не жалела, лишь надеялась, что теперь не нужно ждать две недели, чтобы снова быть с Драко.
— Ты даже не успел показать свою комнату, — надевая свое роковое белье, произносит девушка, смотря в темнеющие глаза Малфоя.
— Я показал все, что хотел. Может, расскажешь, откуда у тебя эти вещи? — с трудом оторвав взгляд, Драко тянется к своим вещам, скрывая свое вновь проснувшееся достоинство.
— Тебе понравилось? — улыбаясь, говорит девушка, приближаясь к блондину. Она была полностью одета, но Драко навсегда запомнил, что именно под ним скрывалось. — Небольшая прогулка с Джинни. Она показала магазин, который открылся только для девочек. Разве ты не слышал? Об этом говорили все факультеты.
Вряд ли он прислушивался хотя бы к чему-то, пока продумывал пути их тайного прохода к своему же дому.
— Ты купила только это? — приводя простыни в приличный вид, спрашивает Малфой.
Гермиона тихо хихикает, смотря на аристократа, вынужденного самому убирать следы своего пребывания.
— Узнаешь, — загадочно улыбаясь, говорит гриффиндорка. — Драко, мы можем взять с собой эти книги?
Что-то в этом «мы» обезоруживает Малфоя, который хотел отшутиться о странной любви Грейнджер к огромной бесполезной макулатуре. И он должен признать, что ему было до странности приятно. Мы.
— Я возьму их. Накинь мантию, мы выходим, — Драко решает не заострять внимание на сказанное ею слово. Он снимает заклинания, чтобы сделать пару шагов, выпуская себя и девушку из его комнаты, и повторно запирает дверь, проговаривая выученные заклинания.
— Драко? — удивленный голос его матери, учащает его сердцебиение в страхе быть пойманным с поличным. — Почему ты не в школе?
— Мама, — Малфой подходит к женщине, которая собравшись, раскрывает объятия, обнимая единственного сына, — мне были нужны эти книги. Не хотел вас беспокоить, — Драко приподнимает перед собой книги, которые с трудом удерживал в одной руке.
— Ты мог прислать сову, — строгим голосом говорит Нарцисса. — Дамблдор должен лучше следить за учениками. Вы не можете свободно разгуливать по ночам.
— Все в порядке, мне просто нужны были эти экземпляры, — успокаивая свою мать, говорит Драко, надеясь, что Гермиона уже успела спуститься. — Обещаю, такого больше не повторится. Можешь не говорить отцу?
Драко старается не показать свое волнение матери, оставаясь внешне спокойным и невозмутимым. Отточенное с годами мастерство, кажется, все же успокаивает женщину.
— Не думаю, что это стоит его внимания. Поторопись, пока Люциус не узнал все от самого Дамблдора.
— Спасибо, мама, — Драко еще раз обнимает мать и скорее спускается по лестнице, останавливаясь у тайного прохода.
— Мы чуть не попались, — испуганно шепчет Гермиона.
Драко с облегчением вздыхает, радуясь, что она была в порядке и где-то рядом с ним. Долбаная невидимость.
И снова это мы. Тепло возвращается, разливаясь по всему его телу.
— Да, мы чуть не попались, — улыбаясь в пустое пространство, говорит Драко.
Несколько часов спустя Гермиона пробирается в комнату Гарри, возвращая его мантию-невидимку, пока он был на очередной тренировке по квиддичу. И, вернувшись к себе, бережно берет книги, погружаясь в чтение, с улыбкой вспоминая о других трудах, которые ей непременно необходимо одолжить из небольшой коллекции в комнате Драко.
