Я его трахнул, а он влюбился...

      Ким уже ушёл. На часах близилось к десяти, а в желудке творилась третья мировая. Тэ прав, нужно поесть, чтобы не загнуться. За последние пару месяцев Чон неплохо похудел. Вечное состояние напряжения и агрессии в отношениях давали о себе знать.       Чонгук встал с кровати. На тот момент он был лишь в пижамных серых штанах. Бледная кожа оголённого торса поблёскивала под воздействием солнечных лучей. От него, будто от зеркала, они отражались и, теряя силу, распадались по комнате.       В принципе, сегодня он никуда не собирался. Да и ходить-то ему особо некуда. Тэ так переживает за свою репутацию, что чаще всего не позволяет выходить парню на улицу, ссылаясь на то, что ему незачем там быть, ибо дома всё есть, а свежим воздухом и на балконе подышать можно.       Покрепче затянув шнурки на штанах, Чон пошёл на кухню. Зайдя, он обнаружил, что там довольно темно. Плотные чёрные жалюзи не давали пробиться свету в комнату. Парень аккуратно поднял их и, посмотрев в окно, резко присел, а жалюзи вновь закрылись. В окно кухни пристально смотрел какой-то парень, явно ожидая, что занавес откроется и он сможет лицезреть жителя этого дома. Чону стало не по себе и он решил просто включить свет, не открывая при этом окна.       Щёлкнул выключатель. Чонгук подошёл к холодильнику. Открыл и понял, что было бы неплохо доесть вчерашний ужин, дабы не пропали продукты. Запихнув куриную ножку и немного запечённого картофеля в микроволновку, отмерил две минуты времени на подогрев и включил.       Пока разогревалась еда, Чон решил создать себе райские условия для завтрака и пошёл в зал, но на полпути, возле обеденного стола, его привлекла какая-то бумажка. Она была сложена вдвое. Юноша схватил лист и прочёл содержимое:

"Дома ужасный беспорядок. Приберись немного. Ужин можешь не готовить, на вечер роллы.

Папочка."

      Изучив содержимое записки, парень решил, что сначала поест, а после начнёт уборку. Чон продолжил свой путь к залу. — М-да, и правда срач. — пробубнел парень сам себе, скинул с дивана на пол коробку из-под пиццы и смахнул крошки.       Юноша принёс из спальни большой махровый плед. С кухни раздался звоночек микроволновки, говорящий о том, что еда уже разогрелась. Чон принёс и поставил тарелку на кофейный столик рядом с диваном. Включив телевизор, он уселся, сложил ноги как индийские йоги и, укутавшись в плед, принялся завтракать.       Через 15 минут тарелка была уже пуста, а желание идти убираться так и не загорелось. Чон не любил делать уборку. Не потому, что было лень или он был неряхой, а потому, что каждый миллиметр в этом доме напоминал ему какую-нибудь ссору с Тэхёном.       Что ж, как ни хотелось, всё же придётся идти. Парень выбрался из своего тёпленького убежища, но как только голая стопа коснулась холодного ламината, тело мгновенно покрылось мурашками, а внутри будто всё на секунду сжалось.       Гук решил начать с посуды. Достав всё из раковины, парень вставил затычку в слив и включил воду. Он с дрожью перемывал тарелки и чашки, зная, что скоро придёт новое воспоминание об очередной ссоре. И вот она — заветная кружечка. Когда-то их было шесть. Теперь одна, но почему-то лишь из неё каждое утро его любимый пьёт кофе.       Это был чайный сервиз, который Тэхёну подарила бывшая девушка. Ему было всё равно на него, поэтому он был на ежедневном использовании. Чистый хрусталь с узором розочек по бокам и веточкой с маленькими шипами вместо ручки.       Примерно с месяц назад Чон и Тэ ссорились из-за какой-то чепухи и в беспамятстве Гук разбил одну кружку, стоявшую вверх дном на полотенце. Тэ настолько это зажгло, что он просто поцеловал парня, назвав своей истеричкой и скинув всё лишнее со стола, в том числе и сушившиеся хрустальные кружки на пол, усадил туда Чонгука. Уцелела лишь одна, ибо стояла грязной в раковине. Тэ будто дорожит этим воспоминанием, поэтому использует её каждый день, а на выходных и по несколько заходов.       Юноша настолько задумался, что его вернула назад из памяти на землю тёплая вода, которая ещё хоть и маленькой струйкой, но лилась на ноги. — Вот чёрт! — выругнулся парень и отскочил, потрясывая ногой, чтобы с неё скатилась вода.       Выключив воду, Чон подтёр лужу возле раковины и пошёл дальше хлопотать по дому.       Прошло около полутора часа с начала уборки и вот, он наконец-то закончил. Облегчённо выдохнув, Чон сел на диван. Устало взглянул на часы и понял, что ещё всего лишь половина первого. Время тянулось очень медленно. Какая-то странная тоска охватила парня. Чертовски соскучился по своему Тэ. Всё в доме подаёт мотив мозгу начать вспоминать его прикосновения. Да, возможно, он часто груб, но это не мешает его любить до потери пульса.       Чон прошёлся по всему дому, чтобы собрать больше моментов в своей голове. Мысли путались. Он как будто забыл какое-то очень важное воспоминание, но как только дошёл до прихожей, сразу же вспомнил. В нос ударил уже слабо стоящий аромат духов Тэхёна, а в голове образовалась картинка утреннего возбуждения, когда Тэ лёг на него и провёл языком по щеке. По спине пробежались мурашки, а сердце сковал лёгкий холодок.       Решив, что этого достаточно для успокоения души, Гук отправился назад в зал. Слушать как тикают часы и бежит бесконечное время было невыносимо, поэтому Чонгук вновь включил телевизор и прилёг в кресло.       Монотонные диалоги персонажей какой-то сопливой мелодрамки влияли на парня как снотворное. Он медленно, не замечая этого, уснул. Сон охватил его своими чарующими картинами о том, что Тэ, забыв все стеснения, держит его за руку при своих картонных друзьях, что целует его так же нежно, как это постоянно делает Чон...       Но сон коварен. Мигом все радости жизни Гука превратились в ту самую страшную для него ночь. Когда после удара он очнулся и был уже в кожаном кресле в той самой vip-зоне, а рядом вся компания и приставленный нож к горлу. Хоть кричи, хоть нет, в зале играла громкая музыка и его бы никто не услышал. Пьяные и под кайфом молодые люди сидели и разглядывали юношу, пока главарь не заговорил: — Ну что ж, наше развлечение на сегодня. Прошу любить и жаловать. — указал на Чона ножом парень, который уже успел его поцеловать. — Фу, официант? А стриптизёра какого-нибудь понакачанней не нашлось? — фыркнула рыжеволосая девушка и залпом выпила какой-то напиток. — Виола, тебе лишь бы стриптизёров трахать. Так же неинтересно... — закатил глаза главарь, а все остальные засмеялись. — Что ж, предлагаю сыграть на него в карты. Играем до двух побед.       Все хором согласились и начали играть. Чон всё это время сидел и не шевелился. Тот парень хоть и был занят игрой, но всё равно пристально следил за Гуком, от чего тому становилось не по себе.       Первой одержала победу какая-то блондинка. Главарю явно не нравилось проигрывать и он раздал снова, но никто не успел взять свои карты, как та самая белокурая мадам заговорила: — Слушайте, смотрите, какой он забитый сидит. Давайте ему хоть нальём?       Все промолчали, а главный в этой компании налил полный до краёв бокал текилы и поставил перед Чонгуком. — Пей! — слегка повысил тембр голоса парень и указал на бокал ножом.       Страх охватил Чона и он, трясущимися руками, осознавая, что ничего против такой оравы один сделать не сможет, иногда захлёбываясь пил содержимое.       Тем временем победу одержал главарь. Юноше стало довольно страшно. Даже если этот безумный парень выиграет, что он может сделать? Эта чёртова неизвестность пульсировала болью в голове Гука, а перед глазами всё плыло из-за выпитого алкоголя. Чон совершенно не умел пить, поэтому его сшибало чуть ли не от одного запаха. Он уже в мыслях на коленях умолял бога, чтобы тот оградил его от этого хаоса. Надеялся, что только бы не этот психопат победил и вот, самое страшное случилось. Он выиграл... — Пойдём, солнышко, папочка научит тебя развлекаться. — схватил парень за руку Чонгука и повёл в комнату, где стриптизёры делали приватные танцы. — Нет.. нет.. я не хочу! НЕТ!!! НЕТ!!!       Чон резко проснулся и дёрнулся вперёд. — Ай, ну за что? — отстранился от лица парня сидевший у него на коленях Тэхён и схватился за лоб.       Юноша, поняв, что это всего лишь сон, увидел перед собой любимого и крепко вцепился в него, прижимая всё крепче и крепче. — Опять кошмары? — спросил Тэ, водя по волосам парня, будто убаюкивая.       Чонгук ничего не ответил, а лишь кивнул в знак согласия. Тэ отстранился от него и увидел скатившуюся по щеке слезу. Он не смотрел в глаза Чону, но знал, что ему сейчас очень больно, и эта боль несравнима даже с прикосновением раскалённого железа.       Тэхён, недолго думая, поднял за подбородок своего мальчика и поцеловал. Чон замер, а Тэ лишь углубил поцелуй. Сегодня он не выжимал из себя нежность. Он действительно искренне целовал Гука, ведь чувствовал вину за эти кошмары...