Итачи не умеет пить

Когда Шисуи, Итачи и ещё несколько членов клана Учиха возвращаются с трёхдневной миссии, Шисуи как бы невзначай предлагает собраться всем сегодня вечером и выпить, отпраздновать, так сказать, успешное завершение миссии. Товарищи по команде тут же принялись активно поддерживать капитана, уже мысленно представляя себе сегодняшний вечер, только один Итачи незаметно скривил губы в гримасе отвращения от одного слова «выпить». Да, он и правда не любил пить, хотя даже причину не знает. Его от запаха алкоголя всегда так воротит, что хочется, как минимум, блевануть прямо в гуиноми. Итачи не любит это жжение в горле и привкус спиртного после выпитой рюмки. Шисуи это знал, однозначно знал, и каждый раз пользовался этим, однако что-то подсказывает длинноволосому, что простыми «Мне не наливать» и «Я не пью» сегодня ему не обойтись. — Итачи, так ты с нами? — спрашивает Шисуи. Он явно заметил то, что младший до сих пор ничего не сказал и был глубоко в своих мыслях. — Давайте без меня как-нибудь, — дружелюбно отказывается он, виновато улыбаясь. — Что вы такое говорите, Итачи-сан? — восклицает кто-то из команды. — Вы, как член нашей команды, тоже должны прийти! — Вот именно, поддерживаю! — поддакивает ещё кто-то, и Итачи понимает, что он сильно влип. — Ну… — идти и правда никуда не хочется, вот прямо совсем, но все так на него смотрят, особенно Шисуи. Предатель. — Хорошо, — он выдыхает устало и прикрывает глаза, пока все радуются его согласию. Шисуи незаметно кривит губы в ухмылке. Уж сегодня он просто так не отстанет от Итачи.

***

Чем скорее близилось вечернее время, тем сильнее Итачи нервничал. Он словно не находил себе места, стараясь успокоиться мыслями о том, что они просто соберутся и немного, совсем чуть-чуть выпьют за успешно завершённую миссию. В этом же нет ничего такого? Нет же? Но Итачи думает, что есть, и это больше всего бесит. В конце-то концов, чем быстрее они соберутся, тем скорее всё и закончится, но товарищ опаздывает, и Итачи бесится, недовольно ругаясь про себя: «Где вообще носит этого негодника Шисуи?» Будто услышав мысленную брань Учихи в сторону одного конкретного парня, маленький Саске залетает к нему в комнату со словами: «Братик, тут к тебе Шисуи пришёл!» Наконец-то, длинноволосый уж думал, что не дождётся. Саске на всех парах опять бежит в гостиную к Шисуи, пока Итачи неспеша следует за ним. — Привет, — старший приподнимает руку в знак приветствия и улыбается. — Привет, — спокойно отвечает Итачи, улыбаясь в ответ. Удивительно, как быстро способно меняться его настроение. — Братик, вы куда-то уходите? — удивлённо хлопает глазками Саске. — Да, мы сходим кое-куда и совсем скоро вернёмся, — обещает длинноволосый, ероша чёрные волосы младшего. — А можно мне с вами? Ну пожа-а-алуйста, — тянет мальчик, щенячьими глазками глядя на брата. — Прости, Саске, — Итачи быстро тыкает двумя пальцами ему в лоб, — в другой раз, — и приподнимает уголки губ в улыбке, наблюдая за тем, как мальчик тут же хмурится, от чего его щёчки теперь кажутся больше, а сам он выглядит ещё забавнее. — Ладно, нам пора, — Итачи машет ему на прощанье и улыбается, поэтому малышу Саске ничего не остаётся, кроме как перестать «дуться» и улыбнуться ему в ответ. — Пока, старший брат! Пока, Шисуи! — До встречи, Саске, — старший гладит его по голове, и они с Итачи уходят. Покинув пределы тёплого дома, Итачи вдруг понимает, что надо было одеться потеплее, потому что сейчас вечера хоть и тёплые, но прохладный ветер не переставал зачёсывать волосы назад и оставлять свои поцелуи на открытых участках тела, заставляя кожу покрыться мурашками. Жизнь в Конохе шла спокойно и размеренно как днём, так и вечером. Отличие ночной Конохи состояло лишь в том, что вся деревня светилась яркими вывесками различных забегаловок, магазинчиков, баров, уличных фонарей или фонариков, развешанных по этим самым магазинчикам. Люди выбирались из своих домов для вечерней прогулки по деревне, празднования чего-то значимого в жизни, встречи с друзьями или, возможно, свидания с любимым человеком. — Куда мы? — ради интереса спрашивает Итачи. — Не волнуйся, тут недалеко есть небольшой бар, нам туда… А что, ты нервничаешь? — интересуется Шисуи, даже не глядя на друга, потому что знает, что прав, и младший действительно немного нервничает, хоть и пытается это скрыть, однако Шисуи слишком долго знаком с Итачи, чтобы не видеть его насквозь. — С чего ты взял? — вопросом на вопрос отвечает длинноволосый, наблюдая за детьми, что гнались друг за другом, заливаясь звонким смехом. Он знает, что отрицает очевидные вещи, и знает, что брюнет уже давно всё понял, но желание уйти от этой темы и попросту отмахнуться от такого нелепого вопроса-утверждения не покидает его. — У тебя всё на лице написано, — пожимает плечами Шисуи, ухмыляясь. — Ты же это всё специально устроил, так ведь? — у Итачи тоже есть пара тузов в рукаве против старшего. — Ну вот, опять ты меня за крайнего выставляешь, — наигранно расстраивается брюнет, но резко хватает друга за руку и тянет куда-то за угол, — нам сюда. Итачи хочет ещё что-то сказать, но мысли улетучиваются, как только глаза слепит яркая вывеска бара, пока они с Шисуи не заходят внутрь. Запах алкоголя сразу ударяет в нос и туманит разум. Итачи хмурится и щурится, потому что ему кажется, что этот аромат скоро заставит его плакать, словно от запаха лука. Благо, этого не происходит ни через минуту, ни через две, и младший мысленно выдыхает. Музыка, хоть и не была очень громкой, но всё же заставляла сердце в ритм отбивать ударные звуки, и, казалось, оно было готово выпрыгнуть из груди. Почти за каждым столиком сидели толпы взрослых мужчин, джоунинов, а кое-где можно было заметить парочку чуунинов или компанию молодых девушек. Было видно, что никто тут явно не скучает, все активно что-то обсуждают, заливаясь смехом, просят ещё бутылочку саке или пьяно танцуют под негромкую ритмичную музыку. Итачи чувствует себя… — Шисуи-сан, Итачи-сан, сюда! — зовёт товарищ из их команды, попутно размахивая рукой, и Шисуи, заметив его, тянет младшего за собой. …странно. — Вы припозднились, мы уж думали, и вовсе не придёте, — разочаровано говорит новенький, которого совсем недавно перевели к ним. — Уж простите нас, виноваты, — брюнет неловко чешет затылок, но затем вместе с Итачи, кланяется, принося свои извинения, и вслед за младшим садится на мягкие подушки в позу лотоса. — Ладно, давайте выпьем за нашу миссию! — заявляет светловолосый парнишка, приподнимая свою гуиноми с саке вверх. Поскольку ребята из команды уже успели заказать бутылку саке и гуиноми, а также разлить напиток на всех, юнцам вместе с Шисуи осталось лишь поднять свои гуиноми в ответ. Итачи мнётся какое-то время, но, всё же собравшись, тоже поднимает чашечку. — За успешно выполненную миссию! — За миссию! — хором повторяют все, и один за другим начинают выпивать содержимое. Когда Итачи подносит чашку к губам и невольно вдыхает запах спиртного, то опять морщится и отдаляет гуиноми от себя куда по-дальше. — А, Итачи-сан, вы ещё не выпили? — удивляется кто-то из присутствующих. Длинноволосый стыдливо поднимает глаза, всё ещё сидя с чашечкой с саке в руке, и бегло оглядывает всех, пока не останавливается на Шисуи, который совсем рядом. Они буквально плечом к плечу сидят. «Ну же. Давай,» — читает Итачи по его губам, и откуда-то взявшаяся смелость берёт верх над ним, поэтому он быстро подносит гуноими к губам и залпом выпивает содержимое, с силой опуская чашку на стол, из-за чего последовал громкий характерный звук. Горло обожгло огнём, заставляя в который раз поморщиться и даже закашляться. Шисуи ободрительно хлопает его по плечу, говоря, что он молодец, и это почему-то заставляет расслабиться и улыбнуться даже. Закуской служат онигири, и Итачи без понятия, почему именно они, ведь лучше бы подошли данго, но он ловит себя на мысли, что сейчас не лучшее время жаловаться. Выпитый алкоголь разливается по телу приятным теплом. Итачи чувствует, как горячая кровь подступает к щекам и кончикам ушей, отчего те словно тяжелеют даже. Взгляд на мгновенье плывёт, и парню не с первого раза удаётся расслышать, что компания одной рюмкой себя ограничивать явно не собирается. Длинноволосый устало вздыхает уже в который раз за сегодня и опять пытается вежливо отказаться от ещё одной рюмки, но в ответ получает отказ и насмешливое: «Вам что, так трудно ещё по одному стаканчику пропустить?» Да, представьте, трудно. Итачи смотрит на Шисуи так жалостливо из-под полуопущенных, дрожащих ресниц, одним взглядом просит, чтобы всё это поскорее закончилось и его уже оставили в покое, но старший лишь выгибает одну бровь и смотрит так, будто говорит: «Да ладно тебе, просто ещё одна рюмка, нечего на меня так смотреть». Итачи мысленно обещает себе, что Шисуи обязательно за всё заплатит, когда подносит ещё одну чашечку с саке к губам. Обещает, что больше ни за что и никогда не согласится выпить с кем-то, когда напиток вновь обжигает горло. Обещает. Итачи чувствует, как тело постепенно расслабляется и фокус начинает потихоньку плыть. Щёки и кончики ушей вновь наливаются краской, и он понимает, что тут стало как-то слишком жарко. — Шисуи, мне жарко… Можно раздеться? Тишина за их столиком наступает моментально. Все удивлёнными взглядами смотрят на длинноволосого, не говоря ни слова. Шисуи нервно кашляет в кулак, перед тем как начать: — Итачи, это скоро пройдёт, тебе незачем… раздеваться. Итачи непонимающе хлопает длинными ресницами, глядя на друга, чуть выпятив нижнюю губу и нахмурив брови. — Но мне жа-а-арко, — он наклоняет голову в бок, уже щурясь, но по-прежнему не отрывая взгляда от собеседника. Старший начинает нервничать, совершенно не зная, что надо ответить и как вообще вести себя с таким Итачи. Он шумно сглатывает скопившуюся во рту слюну и уже хочет что-то сказать, как младший отворачивается и просит налить ему ещё один стаканчик. Брюнет думает, что это очень плохая идея, но Итачи уже залпом выпивает налитое саке. Ребята, сидящие за столом, думают, что им не следует отставать от длинноволосого, потому снова наливают друг другу. Когда очередь доходит до Шисуи, он отказывается, а ребята, переглянувшись, лишь пожимают плечами и, не забыв чокнуться, выпивают алкоголь. Они, кажется, начинают что-то обсуждать, совсем не обращая внимания на Шисуи и уже до такой степени пьяного Итачи, что тот уложил голову поверх рук на столе и временами хмурился, что-то тихо бормоча под нос. Шисуи же невольно заглядывается на него и улыбается уголком губ. Он, конечно, знал, что у друга проблемы с алкоголем, но не настолько же серьёзные, в конце-то концов. «Забавный,» — думает Шисуи, не отрывая от него взгляда. Итачи приподнимает голову и выпрямляется в спине. Он выглядит так, словно спал пару часов и его только что разбудили, и старший тихо смеётся своим мыслям. Расфокусированный хмурый взгляд, немного растрепавшиеся волосы и всё такая же, чуть выпяченная нижняя губа. Итачи сонно оглядывается по сторонам, явно не понимая, что он тут делает, что это вообще за место и кто все эти люди. Он поворачивается лицом к Шисуи и лениво спрашивает: — Ты кто? Старший лишь придвигается поближе, наклоняется к уху Итачи и говорит тихо: — Твой парень. Младшего будто обливают холодной водой, и он резко отодвигается назад, широко раскрыв глаза от удивления. Вот только он так очаровательно краснеет… И что-то подсказывает Шисуи, что это явно не от выпитого алкоголя, поэтому он улыбается ещё шире, подперев щёку рукой. — Что такое? — теперь очередь старшего наклонять голову в бок и хитро щуриться. —Смутился, что ли? — он тянется вперёд и несильно треплет тёмные волосы друга, — а, Итачи? — второй краснеет с новой силой и отводит взгляд, но отпихнуть руку Шисуи он явно не собирался. Старший ловит себя на мысли, что такой Итачи ему нравится. Даже слишком. Он перестаёт трепать его волосы и теперь только смотрит на красное лицо напротив, улыбаясь. — Ты… как тебя зовут? — спрашивает Итачи, чем заставляет старшего засмеяться негромко. — Шисуи. Учиха Шисуи, — дружелюбно отвечает он, но замирает, когда чувствует в волосах чужую руку. —О, — губы Итачи образуют аккуратную букву «о», от чего те кажутся ещё более пухлыми, — твои волосы такие мягкие… А на вид-то как иголки, — он пропускает недлинные, тёмные пряди волос через пальцы и улыбается пьяно, но счастливо. А ещё Итачи думает, что ему очень нравится улыбка Шисуи. Шисуи невольно теряет дар речи. Всё, что он может, так это широко распахнутыми глазами смотреть на безумно милого Итачи, который улыбается и треплет его по волосам. Он удивительный, и Учиха-старший правда не понимает, как один человек может совмещать в себе столько качеств. Но одно он сейчас понимает точно, Итачи не человек. — Шисуи? — Да? — Давай потанцуем? — улыбка бутоном цветка вновь распускается на губах младшего, и Шисуи не может отказать. Если он ангел, то Учиха готов сейчас же продать ему свою душу. Смысл сказанных слов Итачи доходит до старшего только тогда, когда они направляются ближе к музыкантам, где почти нет народу. — Итачи, постой, думаю, нам не стоит… — Конечно, стоит! Давай, тут нет ничего такого. Итачи просит музыкантов сыграть что-то более энергичное, а Шисуи чувствует себя идиотом. Музыка резко меняется на более быстрый ритм, а все присутствующие начинают оживляться приятными звуками музыкальных инструментов. Шисуи снова пытается сказать, что затея была плохой и как-то отговорить Итачи от всего этого, но тот, как всегда, даже в состоянии опьянения остаётся всё таким же непреклонным. Он резко хватает старшего за руки и начинает двигать ими из стороны в сторону, улыбаясь. — Итачи, я правда не думаю, что нам сле… — Просто заткнись и потанцуй со мной! Ты же мой парень, — он приподнимается на носочках и негромко говорит это Шисуи на ухо, — не так ли? Шисуи понимает, что он вляпался по уши. Он выдыхает и тоже начинает медленно подтанцовывать в ритм музыке. В это время некоторые присутствующие тоже начали вставать со своих мест, пьяно танцевать и смеяться, поэтому Шисуи немного расслабляется. Итачи временами кружился вокруг своей оси, приподнимая руку, которую держал старший, и заливисто смеялся. Музыка не прекращала играть, постепенно сменяясь с одной на другую. Они давно потеряли счёт времени, да и кому из них это сейчас нужно, когда они вот так просто и легко, впервые за долгое время, проводят вечер вместе. Шисуи иногда думает, что младший уже протрезвел, но всё тот же румянец, немного заплетающийся язык и пьяный взгляд опровергают его догадки. Он мысленно подмечает, что не прочь бы ещё хоть раз увидеть Итачи таким. Младший вновь крутится в такт музыке, но случайно спотыкается о свою же ногу и вот-вот готовится поцеловаться с полом, но сильные руки подхватывают его под талию и приподнимают. Итачи же окольцовывает шею своего спасителя руками и смотрит ему в глаза, его ресницы чуть подрагивают, а губы расплываются в улыбке. — Кто-то уже на ногах не может стоять? — выгибает бровь Шисуи, всё так же крепко обнимая длинноволосого за талию. Их лица так близко, что старший способен разглядеть любую мелочь в мимике Итачи. — Прости, — он хихикает куда-то в плечо старшего. — Думаю, нам уже пора домой, — Шисуи говорит так тихо, чтобы слышал только Итачи, и тот разочарованно стонет, явно не желая уходить. — Давай, время уже наверняка позднее, — ворчит Шисуи и тянет младшего за собой к выходу. — Шисуи-и-и, — лениво тянет Итачи, дёргая брюнета за рукав. — Что такое? — выгибает он бровь, глядя на уставшего, но такого милого Итачи. — Хочу спать. — Ч-что… прямо здесь? — старший удивлённо разводит руками, но вскоре в его голову приходит «гениальная» идея. Он вновь разворачивается к Итачи спиной, чуть сгибая ноги и присаживаясь почти на корточки. — Залезай. До младшего доходит не сразу, но, не спеша, Итачи обнимает брюнета, сцепляя руки на его шее. Шисуи же подхватывает длинноволосого под бёдра и поднимает с земли, закидывая себе на спину. Время и правда уже было поздним. Стрелки часов, возможно, уже перевалили за одиннадцать. Коноха постепенно засыпала под яркий свет уличных фонарей. Людей на улице почти не было, все были дома и, наверное, давно спали. Месяц высоко поднялся над деревней, который несильно прикрывали плывущие по небу облака. Несильный ветер зарывался холодными пальцами в волосы и зачёсывал их в сторону. Лай собак эхом слышался издалека, а сверчки громко стрекотали в зелёной траве. Итачи уложил голову на плечо Шисуи, наблюдая за дорогой из-под полуприкрытых век. Старший чувствовал чужое дыхание на собственной шее, и мурашки мгновенно бежали по стройному телу. — Тебе не холодно? — спрашивает он, слегка поворачивая голову назад. — Нет… Ты же такой тёплый, — то ли устало, то ли до сих пор пьяно улыбается уголками губ Итачи и жмётся к чужой спине ближе, заставляя старшего краснеть и нервничать ещё больше. — Если хочешь, можешь поспать, я донесу тебя, не волнуйся. — Нет, — тихо говорит младший и вертит головой в разные стороны, — не хочу засыпать. — Разве? А кто пару минут назад жаловался на то, что хочет спать? — Нет, не в этом дело, — Итачи дует щёки, пока Шисуи не видит. —Как я могу спать, когда ты так близко и пахнешь так приятно? — старший явно теряет дар речи и только улыбается неловко. — Итачи, ты пьян, не неси ерунды и засыпай поскорее, ты устал. — Но это не ерунда! Младший злится из-за слов Шисуи, а потому нарочно зарывается длинными пальцами в тёмные волосы, перебирая кудрявые пряди, и тычется носом в затылок, вдыхая сладкий запах. — Что ты делаешь? — А что, непонятно? Ты так вкусно пахне-е-ешь.~ Шисуи думает больше не задавать лишних вопросов, ведь так будет лучше, поэтому оставшуюся дорогу до дома они проходят молча, только Итачи временами что-то бормотал заплетающимся языком и сильнее ерошил волосы старшего. Когда ворота клана уже были видны, Итачи вдруг вновь уложил голову на плечо Шисуи и негромко начал: — Шисуи… — Что? — брюнет поворачивает голову и краем глаза смотрит на погрустневшего Итачи, который безэмоционально смотрел куда-то вниз. — Однажды… Мы же поженимся? — полный надежды и любопытства взгляд был устремлён на старшего, который словно проглотил собственный язык. Пьяный Итачи становится таким милым, и это, конечно, хорошо, но вы видели влюблённого Итачи, который несёт пьяный бред? Шисуи тоже до сих пор его не видел, но уже в который раз подмечает про себя, что хочет увидеть его таким снова. Ворота клана и местный полицейский участок были уже позади, а до дома младшего осталось всего ничего. — Правда?! Обещаешь? — Эй, потише, — брюнет смеётся негромко и заходит во двор главы клана. — Хочешь всех разбудить своими криками? Итачи засматривается на чужую улыбку и, кажется, забывает обо всём. Он продолжает смотреть на лицо Шисуи и его постепенно уходящую с губ улыбку как на самое большое сокровище в мире. «Красивый», — проносится в его пьяном сознании. — Итачи? Слезать не собираешься? — спрашивает Шисуи, ухмыляясь. — Ой, прости, — Итачи хихикает, слезая со спины друга. — Аккуратно, — старший придерживает длинноволосого за предплечье, — ты такой неуклюжий, когда пьяный, — Шисуи снова смеётся, глядя на младшего. И Итачи не сдерживается. Он берёт лицо Шисуи в свои небольшие ладони, встаёт на носочки и тянется к его лицу, накрывая мягкие, немного холодные и обветренные губы своими. Шисуи не отталкивает, не стоит столбом от шока, нет. Он тянет Итачи за талию ближе к себе, заключая в объятья. Младший обвивает шею парня руками и тянется ещё ближе, хотя им уже и некуда. Они целуются медленно, ведь им некуда спешить, вкладывая в этот поцелуй всю нежность и любовь друг к другу. Никто из них не хочет сейчас уходить, ведь ждали они этого слишком долго. Шисуи несильно надавливает на затылок Итачи, углубляя поцелуй. Они не знали, как долго стояли у крыльца и целовались, пока тусклый свет месяца бежал по их лицам и освещал фигуры, пока ветер ерошил волосы и заглядывал под широкие воротники, облизывая горячую кожу. Шисуи отстраняется медленно, глядя в чёрные глаза напротив, и шепчет в самые губы совсем тихо: — Обещаю… — Братик? — сонный детский голос слышится откуда-то сбоку, и парни почти сразу же отстраняются друг от друга, краснея. — Что вы тут делаете? — Саске хлопает густыми ресничками, глядя на взрослых любопытным взглядом. — Саске, тут такое дело, — начинает Шисуи, но их прерывает вышедшая на крыльцо Микото: — Что-то случилось? — Ну… Итачи немного перебрал, — брюнет неловко чешет затылок, бегая глазами туда-сюда. — Ох, надо же, — Микото прикрывает рот рукой, явно не ожидая такого, хотя, когда Итачи сообщил ей, что они сегодня вечером выйдут выпить за выполненную миссию, она должна была догадаться. — Ладно, Итачи, иди в дом. Саске, помоги брату, — малыш в ответ только угукает и придерживает брата за руку, заходя в дом. — Спасибо тебе, Шисуи, что заботишься об Итачи, — она улыбается дружелюбно, когда Шисуи говорит, что это пустяки, а потом желает доброй ночи и заходит в дом вслед за детьми. Шисуи покидает пределы чужого дома и направляется к себе, всё ещё думая о пьяном Итачи и временами улыбаясь.

***

На следующее утро Итачи просыпается с головной болью и беспамятством о вчерашнем вечере. Оно и понятно почему, но тут ещё Саске врывается в его комнату и говорит, что Шисуи ждёт его внизу, и Итачи испытывает дежавю. Он сонно поднимается с постели, быстро переодевается и спускается вниз. Учиха-старший улыбается и машет ему рукой по привычке. Итачи отвечает тем же. — Нас вызывают на миссию, — сообщает старший, наблюдая шок на лице Итачи. — Да, я тоже не в восторге, — он пожимает плечами и разводит руками в стороны. Итачи выдыхает. И зачем он вчера вообще пошёл с командой выпить? В итоге заработал ужасную головную боль и миссию вдобавок. Отличное начало дня, ничего не скажешь. — Хорошо, сейчас соберу вещи и спущусь. Младший направляется к себе и собирает всё необходимое, не забыв переодеться в форму. Когда с приготовлениями было покончено, он возвращается в гостиную, где его по-прежнему ждал друг. А друг ли? — Что ж, можем идти, — Шисуи кивает и встаёт со своего места. — Удачи, братик, — говорит у порога Саске, — и хорошо провести время! — он хихикает, и Итачи правда не понимает, с чего бы это, только Шисуи хитро щурится, глядя на мальчика и ухмыляясь. Умный ребёнок. — Ч-что? — заторможенно спрашивает длинноволосый. — Ничего, пошли уже, — Шисуи тянет его за руку, и они так и покидают дом Итачи, держась за руки. И под хихиканье Саске, конечно же.

|End|