Джейк привязан к этому сильнее, чем готов признать — к чужой жесткости, к словам, от которых внутри всё сжимается. Стыд обжигает и в то же время дарит невероятное, почти греховное удовольствие каждый раз, когда с губ Хисына слетают оскорбления. Но Джейк не сопротивляется им, не отрицает даже. Возможно, потому что именно этого и хочет.

Джеюн думал, что Бог, которого он так любил, попросту отвернулся от него, и потому часто плакал у икон, в который раз преклонив колени у кровати. И в одну из таких морозных отчаянных ночей к нему явился он, — не посланник из Ада и не дитя Люцифера, — а сам владыка Подземного Царства. Ли Хисын.

— Я обещал, что мы встретимся вновь, — Минхо уставился на него расфокусированным взглядом, нелепо моргая, — и вот, теперь ты весь мой.

Маленький Джисон остался совсем один в полыхающей огнём деревушке и давился слезами. Страх поселился в его сердце, разрывая его на части с очередным воплем боли на всю округу и заставляя дрожать от ужаса до тех пор, пока перед ним не предстал незнакомец в мантии. — Пойдёшь со мной или останешься здесь умирать? — спросил он, и мальчишка, сам того не зная, пошёл у судьбы на поводу, молча дав своё согласие на все её планы.

Чан почему-то думает, что снять для Джисона ВИП-комнату в стрип-клубе с одним из лучших работников — хорошая идея. Жаль, что Джисон думает иначе.